https://wodolei.ru/catalog/ekrany-dlya-vann/180sm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Мать честная! – пробормотал он, ни к кому не обращаясь. Его самого затянуло в толкучку. Ребы нигде не было видно, и когда началась драка, он понял – надо сматывать удочки. В этом смысле он был невезучим – когда начинали махать кулаками, ему обязательно перепадало. А уж Силвер Андерсон и вовсе попала в ловушку – если кто-то ее быстро не вызволит.Он оценивающе оглядел толпу и тяжело вздохнул: прийти на помощь бедной женщине кроме него здесь просто некому. Того и гляди ее свалят с ног и затопчут.– Мать честная! – повторил он и отдал себе команду: вперед! – Полиция! – властно закричал он. Затишье наступило всего на мгновение, но он успел схватить Силвер за руку и прохрипеть: – Хотите унести отсюда ноги – быстро за мной и никаких вопросов.Надо отдать ей должное. Она врубилась с первого его слова, и он потащил ее через бурлящую толпу к запасному выходу, воспользовавшись фактором внезапности.Толкнув дверь запасного выхода, они вылетели на автостоянку.– Где ваша машина? – решительным тоном спросил он.Молча она показала на запаркованный ближе к выезду белый «Роллс». Он затолкал ее на сиденье рядом с водителем, выхватил ключи у ошарашенного сторожа, прыгнул за руль и нажал на газ в ту самую секунду, когда толпа, драка и истерично орущий Фернандо выкатились из дверей следом за ними. 25 Уже больше месяца Хевен пыталась прозвониться к великому Антонио. Да, все понятно, он всемирно известный фотограф и так далее, но ведь на приеме у Силвер он подкатился к ней сам, она его ни о чем не просила. Это он засыпал ее гениальными идеями: она и молодая, и время ее – именно сейчас, и выглядит она божественно, и фотографировать ее он просто обязан.Сукин.Сын.Очередное трепло – сколько их она уже повидала. Только этому отвязаться от нее не удастся. Дал обещание – она заставит его это обещание сдержать, пусть на это уйдет много времени.После приема у Силвер Эдди совсем упал в ее глазах. Ему и самому было неловко, потому что он при ней отирался вокруг знаменитостей и заглядывал звездам в рот. К тому же ему Антонио фотографироваться не предложил, а это – удар по самолюбию. Теперь он снова пытался строить из себя холодного гордеца и был счастлив подколоть ее: мол, Антонио про тебя и думать забыл.– Видно, на новую Мадонну ты все-таки не тянешь, – подсмеивался он.– Он мне обещал только фотосъемку, про запись разговора не было, – злилась она.– Да? И когда же он будет тебя снимать?– Скоро.– Ты говорила, на прошлой неделе.– И что?Бесило его и то, что она отказывалась с ним спать, одного раза ей хватило. Сказать, что она словила большой кайф, нельзя, а дрожать, залетела ты или нет, – кому это надо? Во всяком случае, с девственностью она рассталась. Хоть по этому поводу ее никто не будет подначивать.Как-то раз она забралась в машину Джорджа – неспешный и солидный «Шевроле» – и покатила через каньон в студию Антонио на бульваре Беверли. Ради этого пришлось прогулять школу. Да и не жалко, в школе все равно тоска; она частенько устраивала себе выходной и просиживала день в кино либо бродила по какому-нибудь огромному торговому центру. Однажды она заехала в Голливуд и провела целый день в магазине грампластинок на бульваре Сансет. Вот где кайф! Правда, потом к ней прикололись два ханурика, хотели всучить ей наркотики, да еще и зазывали с собой в мотель. «Пошли на фиг», – отбрила она их.Хевен нравилось считать себя человеком самостоятельным. Прожив свои первые десять лет с Силвер (иногда та скидывала ее каким-то няням или оставляла со своими «подругами», одна чуднее другой), она, вполне естественно, повзрослела очень быстро. Время, проведенное в обществе Силвер, по большей части было безрадостным – и Хевен помнила это время очень хорошо. Помнила она и таблетки, и наркотики, и пьянство, и мужчин. Особенно мужчин. Новый «дядя» появлялся чуть ли не каждую неделю.А потом наступили совсем плохие дни – перед тем, как у Силвер произошел срыв. Все мужики куда-то подевались, и некому было им помочь, когда их выселили из дешевенькой лондонской гостиницы – им нечем было заплатить по счетам. Спасибо, подвернулся Бенджи. Тоже чудак – он никак не мог определить, кем хочет быть в этой жизни – мужчиной или женщиной. Но сердце у него было доброе, и он приютил их, не задумываясь.Именно Бенджи сказал ей, что в Америке у нее есть дядя, который хорошо известен. Бенджи помог ей найти его, и дядя Джек примчался и спас ее. После этого ее жизнь в корне изменилась. Живя с Силвер, она привыкла к самостоятельности, у нее никогда не было своего места. Дядя Джек отвез ее в Калифорнию, к дедушке, и вдруг она оказалась в настоящем доме с упорядоченным питанием и домработницей, которая стирала ее вещи и убирала за ней постель. Возникла и школа, в которую полагалось ходить каждый день. Все это было для нее внове, какое-то время пришлось осваиваться. К дедушке Джорджу у нее претензий не было – любой видел, что этот человек живет, отгородившись от остального мира. А дядя Джек – просто лапочка. Он пытался уделять ей внимание, но у него всегда не хватало времени. Что ж, она старалась это понять.Силвер никогда не заявляла о своих правах на дочь. Ничего другого Хевен от нее и не ждала.Старый «Шевроле», пофыркивая, тащился через каньон, позволяя обгонять себя всем машинам без исключения. Хевен разрешалось ездить на машине только в школу и обратно, и она молила Бога, чтобы эта развалина не повела себя так, как «Мустанг» Эдди в день приема у матери. Дядя Джек обещал на семнадцатилетие подарить ей машину. Это же никакого терпения не хватит! Пожалуй, пора браться за ум и начинать зарабатывать самой. И помочь в этом может Антонио. Если он ее сфотографирует, она станет известной, и тогда кто-нибудь из этих недоносков в студиях звукозаписи, куда она засылает свои кассеты, удосужится-таки их послушать.К сожалению, Антонио в студии не оказалось.– Он снимает на натуре, – доложила ей одуревшая от скуки секретарша. – Прежде чем ехать, надо было позвонить.– Я и звонила! – обиделась Хевен. – Раз десять!– Надо было одиннадцать, – дала совет секретарша. – У Антонио каждая минута на счету.Хевен вернулась в Вэлли растроенная, но отнюдь не обескураженная. Она до него все равно доберется. Он от нее не уйдет. А уж тогда… тогда она им всем покажет. 26 Тысячи мыслей пронеслись в голове Силвер. Человек, сидевший за рулем ее «Роллса» – убийца, похититель, поклонник ее таланта (не дай Бог!), да кто угодно…Она искоса поглядывала на него. Интересный профиль, резко очерченный, мужской. И как решительно он вызволил ее из опасной толчеи, проявил расторопность… хм-мм… было в этом что-то… сексуальное?– Можно узнать, кто вы такой? – спросила она высокомерно.– Называйте меня просто Робин Гуд, – отозвался он.– Робин Гуд забирал у богатых и отдавал бедным. У вас это на уме?Он чуть отпустил педаль газа.– Вот это здорово, – сказал он. – Здоровее некуда. Делаешь доброе дело и тут же получаешь коленом под яйца.Ей показалось, что она уловила грубоватый английский акцент. Может, это журналист? Она окинула его проницательным взглядом. Где-то она его видела.– Я хочу знать, кто вы, – повторила она жестко. – И куда именно вы меня везете.Он посмотрел на нее. Его глаза ей понравились. Глаза понимающие, сексуальные.– Послушайте, мадам, – сказал он, – по-моему, вы едва не попали в серьезный переплет, при неудачном раскладе могли бы затоптать до смерти – я понятно говорю?– Возможно, – снизошла она.– Вот я и решил сыграть в Доброго Самаритянина и извлечь вас оттуда. – Он крутанул руль, и мощная машина съехала на обочину. – Если что не так, могу отвезти обратно.– Это не требуется, – быстро сказала она. Он снова выехал на шоссе.– Тогда я отвезу вас домой – и, может быть, вы оплатите мне такси, чтобы я мог вернуться к моей приятельнице, вполне возможно, она уже кричит караул, потому что я испарился с ключами от ее машины и номерком от ее норкового жакета.– И бумажник вместе с подругой остался? – спросила она колко.– Нет. Носить с собой бумажник не имею привычки.– Где же вы держите деньги?– Там, где от них мне больше всего пользы. Она засмеялась.– Да кто же вы такой? – спросила она в третий раз.– Ну, будем считать, что меня зовут Уэс, – ответил он. – А вы можете не представляться, я и так знаю, кто вы.– Неужели? – Ее саркастического тона он словно не заметил. – В таком случае, один-ноль в вашу пользу. Мне от популярности некуда деться, а вы явно славой не обременены. Так чем вы занимаетесь… Уэс?Этот разговор явно доставлял ему удовольствие. Для разнообразия. Просто поговорить с женщиной – чем плохо? Господи, а какие запахи от нее исходят!– Чем вы душитесь? – спросил он.– «Джорджио». Нравится?– Если не задохнусь от ароматов. Она снова засмеялась.– Там чем же вы занимаетесь?Сидеть за рулем «Роллса» – просто мечта. А ощущение такое, будто он водит его всю жизнь.– Немножко тем, немножко этим. Только бы он не был актером, подумала она. Он прочитал ее мысли.– Я не актер.– Как вы догадались, о чем я подумала?– Это не так трудно.Он вырулил на Ферфакс и повел машину к бульвару Сансет.– Надо полагать, мой адрес вам известен, – сказала она едко.– Да, только покажите дорогу, когда попадем в Бель-Эйр. Там я плохо ориентируюсь.– Интересно, откуда вы знаете, где я живу? – настаивала она.– Я купил карту «В мире звезд». Вы там есть.– Чушь.– Он еще раз посмотрел на нее. Выглядела она не так, как на приеме. Ах, вот в чем дело!– Вы постриглись.Нет, она определенно где-то его видела.– Я вас знаю?– Не совсем.– Вы – из армии моих обожателей?– Шутить изволите?Она сама себе удивлялась. Несется сквозь ночь в своей машине, обменивается добродушными колкостями с совершенно посторонним мужчиной (хотя лицо знакомое) и совершенно не испытывает страха. Можно сказать, получает удовольствие.– Наверное, я должна вас поблагодарить, – сказала она. – Все это могло черт знает чем кончиться.– Я даже вижу заголовки, – подхватил он. – «Гора педиков замуровала Силвер Андерсон». «Звезда не выдерживает давления сверху».Она не могла не отметить его остроумия.– Гомосексуалисты не любят, когда их называют педиками, – упрекнула его она. – Не очень симпатичное выражение.– Тогда извините.Итак, что же ей делать? Позволить этому бойкому шутнику, нимало не шокированному ее присутствием, довезти ее до дома? Или велеть съехать на обочину и выгнать к чертовой матери из машины? Разве она сама плохо водит? И вернуться к Деннису. Бедняга Деннис. Он, наверное, там рвет и мечет.
Иногда Владимир, зная, что мадам наверняка вернется не скоро, позволял себе вторгнуться в ее спальню. Горничные, секретарша, новая ассистентка и Нора Карвелл – все разъехались по домам.Владимир, пританцовывая, проник в интимные владения мадам и пустил воду в ее шикарную ванну «Джакузи». Разделся, прошел в ее туалетную комнату, выбрал парик с короткими кудряшками и напялил поверх своей пшеничной шевелюры. Затем поразвлекся с ее косметикой и довольно успешно преобразовал свое лицо. Результатом оказалась великая иллюзия. Издалека он был как две капли воды похож на Силвер Андерсон.
– Скажите, – попросила Силвер, – где мы все-таки с вами встречались?– Я был у вас на приеме, – честно признался Уэс.– А-а… ну, конечно. – Наверное, она обратила на него внимание в битком набитом зале и уже тогда нашла его привлекательным. Потому что – зачем скрывать от себя? – он действительно казался ей крайне привлекательным. Деннис Денби в постели был ребенком. Этот тянул на мужчину.– С кем же вы были?– С Рокки.Вот оно что… наверное, он из группы Сильвестра Сталлоне. У нее отлегло от сердца.– Что же, Уэс. Раз мы с вами старые знакомые, отвезите меня домой, и я предложу вам выпить. Ведь я ваша должница. Не вмешайся вы, Бог знает, чем все могло кончиться.В ее голосе он уловил приглашение. Неужели опять выпала фишка? Но на сей раз, кажется, можно не просто выиграть – можно сорвать банк. 27 – Знаю я этих сильных женщин – все они лесбиянки, – объявил Хауэрд Соломен собравшемуся в его кабинете руководству студии – в их числе две женщины. Они обменялись полными ярости взглядами, но обе смолчали. Понимали: если оказался на самом верху, без волн не обойтись. Всем было известно, что половину времени Хауэрд Соломен находится под воздействием наркотиков. Поэтому его сексистские выпады лучше пропускать мимо ушей.– Не думаю, что она лесбиянка, – усомнился начальник производственного отдела. – Ее просто давно никто не трахал.Громогласный хохот. Речь шла о шведской звезде, снимавшейся сейчас на «Орфее» в Бразилии. Из-за нее возникла масса проблем, и съемки здорово отставали от графика.Хауэрд поднялся, давая понять – совещание закончено.– Значит, так, – распорядился он. – Если она не утихомирится, я поеду туда сам и заткну ей рот членом. Уж тут она умолкнет.Снова гогот. Женщины снова в ступоре.– Девочки, я же шучу, – миролюбиво произнес Хауэрд и хлопнул одну из них по заду.Наконец, кабинет освободился, и он вызвал секретаршу.– Звонки были?– Орвилл Гусбергер – насчет ленча, который вы три раза откладывали. Мэннон Кейбл – просил передать, что Лас-Вегас – в конце следующей недели, вы знаете, о чем речь. И агент Берта Рейнольдса.– Ясно. Я еще занят, так что звонки принимайте сами.– Хорошо, мистер Соломен.Хауэрд прошел в свой личный туалет и запер дверь. Достал из тайничка кокаин, высыпал немного на квадратное зеркальце. Трясущейся рукой поднес его к носу, втянул одной ноздрей, другой. Проклятье! Приезжает Захария К. Клингер, а он – трясущаяся развалина. Ничего, это временно. И правда, через две минуты он уже чувствовал себя прекрасно – да ему сам черт не страшен! Взяв трубку тут же в туалете, он сказал секретарше:– Закажите мне столик в «Мортонсе» на завтрашний вечер. Восемь человек. Столик круглый, впереди. Скажите им, что со мной будет Захария К. Клингер.– Хорошо, мистер Соломен.– И позвоните Фреду, в ювелирный магазин на Родео, пусть Люси выберет что-то симпатичное для моей жены. Будет хорошо, если она заглянет ко мне завтра и принесет несколько изделий, я бы выбрал сам.– В какое время, мистер Соломен?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69


А-П

П-Я