научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_poddony/90x90cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— …И, подумайте только, привязал к себе веревкой! — продолжала тараторить миссис Уэйд. — Она шла босая по таким острым камням и плакала. А мужчина… неизвестный… у него были ружье и гитара, которую он украл…
Питер сказал себе, уж не продолжают ли преследовать его какие-то темные силы, хотя думать так — чистый идиотизм! Не понял ли он неосознанно, что насилие снова коснулось этого места? Не оттого ли он и испытывал такое мучительное стеснение в груди и неодолимую потребность немедленно сбежать отсюда?
— …и снарядили поисковую партию, — дошли до его сознания слова миссис Уэйд. — Но он опережает их на целых десять часов! Господи, что же это творится! Несчастная наша Линда!
Питеру оставалось только сесть в машину и как можно быстрее покинуть городок. У него не было ни малейшего желания снова влезать в дела Барчестера. Но ведь он репортер и поэтому должен остаться. Эта была как раз одна из тех ситуаций, о которых он писал в своей книге. Миссис Уэйд отчасти помогла ему выйти из положения.
— Вы не могли бы подбросить меня в Барчестер, мистер Питер? — спросила она. — Может, я хоть чем-нибудь смогу помочь. Бедная, бедная девочка!

За те три недели, что Питер провел в этом месте, обитатели городка проявили к нему столько сердечности и такта, которых он и не ожидал. В городке каждый знал его историю с убийцами-весельчаками. Каждому было известно, почему Питер слегка прихрамывал при ходьбе. И только один человек упомянул при Питере про его трагедию. Это был Эрни Саутворт, местный полицейский. Саутворт был переведен в Барчестер во время того трагического случая с Питером и его отцом, но дело так и осталось нераскрытым, по-прежнему числясь за Саутвортом. Он спросил Питера, не появились ли какие-нибудь новые сведения о тех преступниках, и только. За все время ни одного любопытного взгляда на его ногу. Ни один человек не дал ему почувствовать себя достойным жалости инвалидом, напротив, все просто излучали по отношению к нему приветливость и спокойную доброжелательность.
Питер отвез миссис Уэйд в городок, находящийся всего в двух милях от жилища Тоби. Ему не понадобилось расспрашивать, где собрались люди. Около дома Свенсона вся Мейн-стрит была забита машинами. Люди выслушивали распоряжения Саутворта, вставшего на крыльцо. Питер никогда не видел такого количества вооруженных гражданских жителей. Казалось, у каждого в руках была винтовка или ружье.
— И помните! — повторил Саутворт. — Линда у него в руках. Если вы его увидите, вы не должны прямо нападать на него, не то он может убить ее. Если кто-то обнаружит его, пусть остается в укрытии и срочно вызывает подмогу. Мы не можем рисковать жизнью Линды!
Неожиданно для себя Питер стал пробиваться сквозь толпу к крыльцу.
— Я могу чем-то помочь? — спросил он, оказавшись рядом с Саутвортом.
Полицейский скупо улыбнулся ему.
— Большую часть пути придется пробираться по лесу пешком, — сказал он и, очевидно заметив, как на щеке у Питера задергался нерв, поспешно добавил: — А он тянется на тысячу акров, и, если не знаешь дороги, запросто заблудишься.
— А если вести разведку с воздуха? — спросил Питер, ничем не выдав, что слегка задет намеком на свою беспомощность.
— В такой чащобе и слона-то не разглядишь, если только он не выйдет на открытое место, а их там не очень много. Сейчас этот молодчик опережает нас уже на одиннадцать часов, а значит, успел забраться достаточно высоко в горы.
— Может, пригодится моя машина? — предложил Питер.
— Пожалуй, — медленно ответил Саутворт, очевидно взвешивая в уме все обстоятельства. — Не довезете меня до замка Тэсдея?
— Куда угодно, — с готовностью произнес Питер.
— Постойте-ка, — поднял руку Саутворт и обернулся к мужчине, державшему ружье 12-го калибра — «итаку» с оптическим прицелом для охоты на лесную дичь. — Барракс посылает еще людей, Эд, — сказал он. — Леса они не знают. Я хочу направить их по ту сторону гор. Этот негодяй мог уже перевалить через гребень и теперь наверняка спускается по северному склону.
— Это когда он тащит силком Линду? — усомнился мужчина, названный Эдом.
— Возможно, ему удалось убедить ее идти самой, — сказал Саутворт.
— Или он уже убил ее и бросил где-то в лесу, — мрачно сказал Эд.
— Давай пока не будем строить страшные предположения, — нахмурился Саутворт. — Если он замыслил ее убить, какого черта было возиться с ней и тащить из города целых пять миль!
— Может, для нее лучше, если бы он это сделал, — по-прежнему угрюмо проворчал пессимистически настроенный Эд.
— Я послал в своей машине Дэна Джексона, — сказал Саутворт, — чтобы собрать поисковые группы, которые пойдут в гору на той стороне, потому что наших явно не хватает. А если там, с того склона, тоже станут подниматься наши ребята, этому ублюдку будет не так-то просто выбраться из леса.
Эд кивнул.
— Вот мистер Стайлс предложил подвезти меня до жилища Тэсдея, — сказал Саутворт. — А он то каждую тропинку в горах знает, от него и белка не ускользнет. Если я не вернусь, значит, наткнулся на их след где-то в горах. А вы стерегите его здесь.
Эд любовно погладил ствол «итаки».
— Пусть только выскочит на нас, — сказал он.
— Нам придется послать наверх еще одну группу, когда станет темнеть, понадобятся люди, которые хорошо ориентируются в лесу, — сказал Саутворт, еще раз проявляя тонкую дипломатию. — Пойдемте, мистер Стайлс.
Они проложили себе дорогу сквозь галдящую толпу к белому «ягуару». Вооруженные мужчины вскоре после появления Питера уже отправились в горы. Теперь на улице остались преимущественно женщины, старики и дети.
Усевшись рядом с Питером, Саутворт указал ему направление в сторону северной окраины городка. Перед ними на фоне сияющего неба возвышалась гора Барчестер, склоны которой покрывал густой зеленый лес.
— А что такое замок Тэсдея? — поинтересовался Питер, надевая темные очки.
— Это гостиница, которую кто-то построил прямо на вершине Барчестера, — сказал Саутворт. — Еще во время расцвета в двадцатых годах. Строительство только-только закончилось, как разразился кризис, так что гостиница не успела даже открыться. Так и простояла много лет, и никто в ней не жил — бальный зал, роскошные ванны из мрамора, все приходило в негодность. Там царили дикость и запустение! Потом, где-то в 1950 году, Тэсдей Рул купил его, уплатив часть налогов за прошедший период. Власти города только обрадовались случаю вычеркнуть постройку из списка должников… Приблизительно через милю должна появиться дорога лесорубов, которая поворачивает налево, там начинается подъем в гору.
— У этой машины довольно низкая посадка, — сказал Питер. — Если на дороге слишком крупные валуны, она не сможет проехать.
— Ничего, проедем, — усмехнулся Саутворт. — Тэсдей все время расчищает ее, ему ведь часто приходится ездить по ней за покупками на своем стареньком «шевроле».
Питер нахмурился, силясь вспомнить.
— Это имя, Тэсдей Рул, кажется мне ужасно знакомым, — отозвался он.
— Он художник, — сказал Саутворт. — Художник, а еще писатель, и скульптор, и натуралист, вдобавок еще, говорят, изобретатель. С давних пор был сумасбородом. Сейчас-то ему уже около семидесяти. Говорят, он здорово гремел в Париже сразу после Второй мировой войны. Подождите, вот побываете в его замке! Там у него сотен пять портретов женщины — одной и той же. Это Эмили. Она была его моделью сорок лет назад и все это время прожила с ним. А ей теперь где-то под шестьдесят.
— Любопытно будет взглянуть, — сказал Питер. — Вы про этот поворот говорили?
В гору вела узкая дорога, скорее напоминающая тропу, но Питер обратил внимание, что кусты с обеих ее сторон регулярно подстригаются и, как и обещал Саутворт, под шинами не попадались крупные осколки скал или булыжников.
— Еще далеко? — спросил Питер, сбрасывая скорость.
— Три мили, и все время прямо вверх.
Тропа вилась по густому лесу, состоящему из старых дубов, вязов, сосен и берез. В стороне от тропы сквозь плотные заросли кустов и подлеска довольно трудно продираться, подумал Питер, особенно если приходится тащить за собой упирающуюся девушку.
— Приблизительно вот здесь их увидели молодой Майк Миллер и Молли Донахью, — сказал Саутворт.
— Как вы думаете, почему парень не сразу сообщил вам об этом? — спросил Питер, не отрывая взгляда от сложной дороги.
— Отец Молли — на диво упрямый старый осел, — покачал головой Саутворт. — Эти ребята — Майк и Молли — довольно крепко полюбили друг друга, насколько я могу судить. А Пат Донахью и слышать не хочет ни о какой свадьбе, пока Майк не встанет на ноги. Молодым трудно ждать. Вот как вам самому кажется, много ли молодых людей ждут свадьбы, чтобы только после нее заниматься любовью?
— Думаю, таких не очень много.
— То-то и оно! Это, конечно, грешно и все такое, — сказал Саутворт, — но ребят можно понять. И можно понять, когда они не решались рассказать мне про свою встречу в лесу, потому что это было бы все равно что на людях признаться в своих шурах-мурах.
— По моему собственному опыту, — с горькой усмешкой сказал Питер, — я знаю, что люди часто стремятся остаться в стороне от жестокости и насилия. Об этом сейчас везде говорят — людей избивают прямо на улицах городов среди бела дня на глазах сотен свидетелей, и ни один из них даже к телефону не подойдет, чтобы вызвать полицию. А если бы они пытались как-то вмешаться, как-то приструнить распоясавшихся бандитов, какой-нибудь психованный наркоман и тот как следует подумал бы, прежде чем выстрелить в человека.
— Майк сказал, что этот человек вооружен, — хмуро заметил Эрни.
— А зачем мы едем к вашему старому другу, к этому художнику?
— Тэсдей — это человек особый, — сказал Саутворт. — Если он не пишет портрет своей дамы, то бродит по лесу, разыскивая разные цветы. Он считается известным знатоком диких орхидей. Представляете, люди приезжают к нему издалека только для того, чтобы поговорить с ним о цветах и растениях! А еще он превосходный охотник. Их с Эмили еда в основном состоит из его охотничьих трофеев, которые он ухитряется подстрелить своим старым винчестером с четырехразовым оптическим прицелом. Он может попасть в голову сурка с расстояния в триста ярдов. Приходилось вам есть тушеное мясо сурка, мистер Стайлс?
Питер лишь пожал плечами.
— Чего Тэсдей терпеть не может, так это нарушителей границ своих владений. Ему принадлежит около тысячи акров вокруг замка. Думаю, он способен услышать треск веточки за целую милю. — Саутворт добродушно усмехнулся. — Пару лет назад сюда забрел какой-то чужак-горожанин, чтобы поохотиться на оленей. Он и слыхом не слыхивал про Тэсдея и его границы. И вдруг раздается выстрел из ружья, и его шляпа летит кувырком в траву. Затем на него коршуном налетает Тэсдей и требует, чтобы тот убирался прочь с его земли. Этот парень из города возмутился и, когда спустился с гор, зашел ко мне и подал жалобу на Тэсдея. Сказал, что старый козел пытался убить его. Ну, пришлось мне с парнем подняться в замок. Тэсдея мы застали в саду, где он возился с какими-то цветами в горшках. Он отрицал, что хотел застрелить парня. Просто специально сбил с него шляпу, чтобы напугать. «И это с сотни ярдов! — завопил парень. — Да только по чистой случайности вы не вышибли мне мозги!» Тэсдей эдак презрительно посмотрел на него, взял свой винчестер, что лежал рядом на скамье, и говорит ему: «Видите эти грабли около сарая?» А до них не меньше двухсот пятидесяти ярдов. Он прицеливается и подряд вышибает один за другим все зубья. Потом кладет ружье рядом с собой и снова поворачивается к своим цветам. «Когда я говорю, что целился в вашу шляпу, я именно в нее и целился» — так и сказал.
— Ну и характер! — усмехнулся Питер.
— Это уж точно! Я думаю, если этот парень тащит Линду по владениям Тэсдея, старик мог их услышать. Насколько я себе все представляю, Тэсдей мог даже их вспугнуть в темноте, не зная, что это был за шум. А если негодяй спрятался где-нибудь около замка, старик Тэсдей найдет их. Он выследит их даже по одной примятой веточке или по сбитой ягодке на мшанике. Так что он может здорово сэкономить нам время на поиски.

С первого взгляда на замок Тэсдея у Питера захватило дух от восторга. Он открылся им после плавного поворота почти на самой вершине горы. Много лет назад отсюда можно было видеть панораму доброй части Южного Вермонта, но деревья давно уже выросли, и строение стояло на небольшой поляне, скрытое от постороннего взгляда. Оно было грандиозным. Питер прикинул на глазок, что в трехэтажном доме множество комнат. В горах Вермонта мрамор является таким же привычным строительным материалом, как в других местностях — кирпич. Огромное здание, от фундамента до верха, было сооружено сплошь из мрамора. Затеявший его строительство сумасброд владелец добывал мрамор не дальше чем в сотне ярдов. Эта стройка в течение почти пяти лет служила основой для процветания Барчестера. Каждый работоспособный мужчина в округе находил здесь дело для своих рук. Крыша, покрытая шифером, все еще находилась в довольно приличном состоянии. Вероятно, в свое время дом окружал широкий луг, давая возможность наслаждаться замечательными видами природы, но с годами разрастающийся лес подступал все ближе и ближе. Теперь небольшая лужайка была усажена куртинами окультуренных лесных цветов, услаждая взор упоительным зрелищем буйства красок.
Когда «ягуар» мягко затормозил, Питер получил возможность бросить первый взгляд на самого Тэсдея Рула. Его внешность поражала так же, как и огромный дом, служивший сейчас как бы театральным задником. Старик, прикинул Питер, был ростом шести с половиной футов, грубо скроенным, как обломок скалы, на которой стоял, с продубленным солнечным загаром лицом, с мощными, как окорока, руками. Его кустистые черные брови почти скрывали умные и живые черные глаза, а в густой бороде темные пряди сплетались с серебряными. Его голову увенчивал берет, из-под которого виднелись волосы стального цвета, а рабочий голубой халат был испещрен пятнами красок. Видимо, он возился с какими-то растениями в глиняных горшках, когда услышал приближение «ягуара». По всему было видно, что хозяину замка не нравилось, когда его отрывали от любимого занятия. Питер огляделся в поисках его престарелой модели, но безуспешно.
— Привет, Тэсдей! — крикнул Саутворт, выбираясь из машины.
— Сейчас не время для визитов, Эрни, — сурово отрезал старик громоподобным басом.
— А оно у тебя определено? — шутливо отозвался Саутворт. — Познакомься, это Питер Стайлс, он подбросил меня сюда.
Питер выступил вперед и протянул руку. Старик пожал ее, как будто камнем придавил, своей широкой, загоревшей до черноты кистью, неожиданно оказавшейся холодной на ощупь.
— Вы печатаетесь в «Ньюсвью», — заявил Тэсдей.
— Признаюсь в своей вине, — отозвался Питер.
— Конформистский листок! — презрительно прогудел Тэсдей.
— Моего босса огорчило бы ваше мнение, — сказал Питер. — Он считает наше издание независимым и либеральным.
— Чепуха! — пробурчал старик. — Вы под башмаком у рекламодателей и вынуждены быть конформистами.
— С удовольствием обсудил бы с вами как-нибудь эту тему, — сказал Питер и взглянул на горшок с цветком. — Кажется, это «Королева Марго»?
Кустистые брови старика удивленно подскочили.
— Вы разбираетесь в орхидеях?
— Вообще-то не очень. Моя мать разводила их как комнатные цветы, — сказал Питер. — Помню, она говорила, что цветы «Королевы Марго» напоминают ей румянец смущения.
— Что ж, наверно, она права, — сказал Тэсдей. — Я здесь подготавливаю их, чтобы осенью перенести в дом.
— Тэсдей, у нас проблема, — вмешался Саутворт.
Он коротко пересказал историю похищения Линды Грант. Старик слушал с каменным лицом.
— Линда — хорошая девушка. Ужасно, что с ней случилось такое несчастье, — сказал он.
— Мы подумали, может, ты что-нибудь слышал или видел. — Саутворт с надеждой взглянул на старика.
— Поблизости никого не было, — сказал Тэсдей.
— Если они пошли этой дорогой, они могли добраться сюда рано утром, — предположил Саутворт. — Часа в четыре-пять.
— Я всю жизнь встаю в четыре утра! — Тэсдей смешно наклонил голову. — Слушайте!
Питер прислушался. Все, что он мог услышать, — это щебет множества птиц и отдаленное карканье вороны.
— Знаете, почему они подняли такой шум? — спросил старик.
— Кто? — ошеломленно спросил Саутворт.
— Птицы, олух несчастный! — гаркнул Тэсдей. — О том, что вы едете по дороге, я узнал за десять минут до вашего появления. И если бы ранним утром в лесу кто-нибудь был, я точно так же узнал бы об этом. А ваш тип, наверное, перешел на другую строну через перевал пониже. Не полный же он дурак, чтобы карабкаться на самый верх только для того, чтобы потом спускаться по другому склону.
— Если он знал дорогу, тогда, пожалуй, и мог, — сказал Саутворт. — А для чужака тащиться по твоим тропам, да еще вместе с пленницей, — это еще то испытание!
— Ну, значит, он избежал этого испытания, — решительно ответил ему Тэсдей, словно вопрос для него был закрыт. Он уставился на Питера пристальным взглядом. — Ваша мать разводила орхидеи в горшках? — спросил он.
— Да.
— Вероятно, для почвы она употребляла лыко чистоуста и древесный уголь или торфяную смесь?
— Я не вникал в подробности этой операции, — признался Питер.
— Здесь, наверху, мы используем то, что подвернется, — сказал Тэсдей. — Любую гниль, на которую натыкаемся.
— Опавшие листья, наверное, — предположил Питер.
Казалось, старик заскрипел своими крепкими желтоватыми зубами.
— Все, на что натыкаемся! — с напором повторил он, как будто это был вопрос жизни или смерти.
Но Саутворта разведение орхидей нисколько не интересовало.
— Ну, ты тут присматривайся да прислушивайся, Тэсдей, — сказал он. — Если увидишь его, не забудь, что рядом может быть Линда. — Он усмехнулся старому художнику. — Я не предупреждаю тебя, чтобы ты лучше целился. Это излишне. Я уже рассказал мистеру Стайлсу твою историю про грабли.
Старик отвел взгляд в сторону.
— Если смогу, я помогу Линде, — кивнул он. — Она добрая и хорошая девушка. Продала три моих натюрморта в своей лавке, хотя одну из обнаженных моделей не стала выставлять в витрине. Похоже, Барчестер все еще не признает существование женского тела.
— Надеюсь снова с вами увидеться, мистер Рул, — сказал Питер, когда Саутворт уже направился к «ягуару».
Старик вынул из кармана почерневшую обкуренную трубку и поднес спичку к оставшемуся в чашечке трубки табаку.
— Мир идет своим путем и оставляет меня здесь, на вершине моей горы, — сказал Тэсдей Рул. — Человеку вашего возраста нет смысла беспокоиться из-за революции, которая произошла пятьдесят лет назад.
Питер ничего не понял, уловил лишь обвинительную горечь в тоне старика.
Он двинулся к машине, ощущая, что его утреннее беспокойство переходит в острую тревогу, подталкивая его убираться прочь — вниз, в долину, а потом подальше от Барчестера.
Саутворт уже сидел в машине.
— Необыкновенный старец, — сказал Питер, оглянувшись на древнего гиганта, вновь склонившегося над цветочными горшками.
Саутворт усмехнулся:
— Даже принимая во внимание его возраст, я ни за что не стал бы связываться с ним. Говорят, когда он впервые здесь появился, то мог разогнуть подкову своими ручищами. И этими же лапами он может привязать к леске тончайший поплавок и нарисовать бабочку!
Мотор «ягуара» заурчал, и они стали спускаться по той же лесной тропе. Питер бросил последний взгляд в зеркальце заднего обзора на невероятное мраморное здание.
Они проехали ярдов пятьсот, когда откуда-то слева услышали отчетливые ружейные выстрелы.
— Стойте! — сказал Саутворт.
Питер заглушил мотор. Снова загремела раскатистая стрельба.
— Пойду посмотрю, что там такое. — Саутворт вылез из машины и расстегнул кобуру. — Вы можете ехать дальше, мистер Стайлс. Здесь очень трудная местность для ходьбы.
Еще один деликатный намек на протез Питера.
— Удачи вам, — сказал Питер.
Саутворт поспешил пересечь тропу и исчез в зарослях. В течение нескольких минут до Питера доносился треск веток под его ногами. Стрельба прекратилась. Питер вдруг заметил, что его ладони, намертво вцепившиеся в руль, взмокли от пота. Он уже едва сдерживался, чтобы не поддаться внутреннему импульсу — бежать, бежать отсюда как можно скорее.
Пятнадцатилетний опыт журналистской работы научил Питера Стайлса доверять своей интуиции. Неотвязное побуждение к побегу неизменно и определенно указывало на непосредственную опасность.
Он какое-то время неподвижно сидел за рулем машины, стараясь расслабить одеревеневшие от напряжения пальцы. Затем достал трубку и замшевый мешочек с табаком, набил трубку и сунул ее в зубы, но так и не закурил. Через несколько секунд он включил зажигание и покатил назад. Он припомнил прикосновение к ледяной ладони Тэсдея Рула. Ему слышался его густой, низкий голос: «Здесь, наверху, мы используем то, что подвернется. Любую гниль, на которую натыкаемся». Он говорил об удобрениях для своих цветов. Но только ли о них? Не пытался ли старик что-то ему сказать?
Лучшим способом получить ответ на этот вопрос было вернуться.
На тропе не хватало места, чтобы развернуть машину. В любом случае удобнее было не спеша возвратиться наверх пешком и немного осмотреться вокруг.
Питер выбрался из машины и подошел к багажнику. Открыв его, он подтянул к себе чемодан. Из-под аккуратно сложенных чистых рубашек вытянул небольшой револьвер. Сунув его в карман пиджака, захлопнул чемодан и багажник и приготовился взбираться вверх по склону, к замку. Интересно, подумал он, предупредят ли Тэсдея о его приближении птицы?
Добраться до вершины оказалось делом семи минут. Приблизившись к повороту, за которым должен открываться вид на старую гостиницу, Питер свернул с тропы и стал пробираться сквозь густой подлесок. Он продвигался вперед с величайшей осторожностью, стараясь производить как можно меньше шума. Наконец он приблизился к краю опушки и увидел перед собой дом и лужайку перед ним.
Тэсдея Рула не было — у цветочных горшков возился другой человек. Это была женщина. Густые черные волосы доходили ей до талии. На ней были синие джинсы, плотно облегающие полные бедра, ноги были босы. На темной, как орех, обнаженной верхней части ее тела виднелась только алая нагрудная повязка. Классическая женская фигура с портретов Боттичелли, широкобедрая, полногрудая, с мягкими округлостями, лишь легкая дряблость говорила о ее возрасте. «Так вот кто столько лет был излюбленной моделью Тэсдея!» — подумал Питер и в эту секунду ощутил на своем затылке прикосновение твердого и холодного предмета.
— Тебе стоило сразу смыться отсюда, отец, — произнес чей-то невозмутимый голос. — Ну-ка, живо, подними руки и положи их за голову — если хочешь ее сохранить!
Питер медленно поднял руки. В тот же миг у него ловко вытащили из кармана пистолет.
— А теперь марш вперед, на лужайку! — приказали ему.
Питер двинулся вперед, сомкнув руки за головой. Женщина у цветочных горшков наблюдала за его приближением. Ее смуглое лицо хранило остатки классической красоты. Затем появились остальные — трое молодых парней с ружьями, небрежно нацеленными на Питера. Прямо перед парадной дверью замка стояла рыжеволосая девушка в ярко-зеленой сорочке, далеко не доходящей до колен. На ее губах порхала возбужденная улыбка.
Старая женщина у горшков бросила на Питера горький взгляд.
— Идиот! — сказала она.
Глава 3
— Шагай прямо в дом! — приказал Питеру голос сзади.
Он подчинился. Давным-давно, еще во время учебы в колледже, Питер славился как отличный футбольный хавбек. Перед началом игры его охватывало сильнейшее нервное напряжение. Оно длилось до первой яростной схватки с противником, тогда он успокаивался и проводил игру в наилучшей спортивной форме. То же самое он испытывал и сейчас. Опасность приблизилась, она стала ощутимой и реальной, он вступил с ней в непосредственный контакт. Тревожное волнение, которое заставляло потеть его ладони и сковывало мышцы, исчезло. На смену ему пришли спокойная холодная ярость, сдерживаемый до поры до времени гнев и настороженность.
Он прошел мимо пожилой женщины, ощутив слабый запах пряных духов. Когда он достиг дверей, рыжеволосая девушка шагнула в сторону, уступая ему дорогу.
— Привет, красавчик! — усмехнувшись, сказала она.
Питер вошел внутрь, ощущая за своей спиной присутствие четверых вооруженных мужчин. Пересекая порог, он слегка замедлил шаги, и находящийся прямо за ним мужчина резко подтолкнул его дулом ружья.
— Не останавливайся! — приказал ему спокойный голос.
Он очутился в огромном холле, вероятно предназначавшемся для вестибюля старой гостиницы. В нем не было никакой мебели, зато все стены до самого потолка, который находился на высоте пятнадцати футов, были увешаны картинами по маслу. Девяносто процентов из них изображали обнаженную фигуру той женщины, мимо которой он только что прошел, только на полотнах она была гораздо моложе. В этих портретах не было грубой чувственности, они были прекрасны и чисты и передавали влюбленность художника в свою модель. На других картинах были изображены дети, разные животные. Почти на всех присутствовали блюда с фруктами или овощами с искусно выписанными деталями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
 вино henri de villamont,bourgogne pinot noir prestige 0.75 л 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я