https://wodolei.ru/catalog/accessories/Art-Max/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он показался ему знакомым. Ну конечно! Это была та же самая повозка, на которой друг Джеффа отвозил его с берега реки.
– Извините, – сказал он. – Вы же Рольф, не так ли? Я не хотел бы вмешиваться, но…
Кучер с недовольным видом обернулся.
– А зачем же тогда вмешиваетесь? – подхватил он, но сразу же запнулся и посмотрел на Шэннона почти испуганно. – А что вы здесь делаете?
– Вы говорили о некоем Говарде, – сказал Шэннон, не обращая внимания на недовольный ропот, который раздался из толпы позади него. Казалось, ненависть еще более усилилась. Что-то должно произойти, он чувствовал это. – Я надеюсь, Вы не имеете в виду…
– Я имею в виду Говарда, – раздраженно перебил меня великан. – Говарда Лавкрафта и Ро… я имею в виду вашего друга.
– Джеффа? – вырвалось у Шэннона.
– Джеффа, – кивнул Рольф. – Они оба были в том доме, когда начался пожар. – Он возмущенно показал на обоих полицейских. – Но вместо того, чтобы искать их, эти стрелки из тира до смерти замучили меня своими вопросами.
– Пожар разразился без всякой видимой причины, сэр, – твердо сказал один из полицейских. – И именно после того, как оба ваших спутника вошли в дом. Итак, я задаю себе вопрос, почему. Этот дом уже заброшен более одиннадцати лет, и там внутри не было абсолютно ничего, что могло бы само загореться.
– Зачем ты тратишь свое время на расспросы, Мэтт? – раздался голос из толпы. – Возьми веревку и вздерни парня на ближайшем дереве.
Полицейский недовольно повернулся, но предложение Мэтта поддержали и другие.
– Повесить его! – проскрипела какая-то женщина. – И второго вместе с ним. Он тоже пришел из этого проклятого университета!
– С тех пор как здесь появились чужаки, в Аркхеме поселился дьявол, – добавил мужчина рядом с ним. – Убейте их. Они чуть было не спалили весь наш город.
– Убейте пришлых чертей! – крикнул кто-то. – Сожгите их так же, как они чуть было не спалили весь наш город! – добавил еще один.
Шэннон напрягся. Он почувствовал, что настроение людей достигло точки кипения и продолжало накаляться. Одна искра, подумал он, одно единственное, неверное слово, и весь город захлестнет волна насилия.
– Думаю, что будет лучше, если мы сейчас уйдем, – сказал он так тихо, что его слова могли слышать только Рольф и один из полицейских.
Полицейский быстро кивнул. Его губы дрожали. Он чувствовал напряжение так же, как и Шэннон. И он знал, что не сможет обуздать возбужденную толпу, если та войдет в раж.
– Хорошо, сэр, – сказал он намеренно громко. – Самое лучшее, если вы сейчас вернетесь назад в университетский городок. Мы знаем, где вас найти, если у нас возникнут еще вопросы.
Но, кажется, уже было слишком поздно. Рольф повернулся и хотел взобраться на козлы, но в это время из толпы, которая плотным кольцом окружила экипаж, вышел человек и потянул его за руку назад.
По крайней мере, попытался сделать это.
Рольф яростно взревел, повернулся и нанес парню удар, отбросивший того назад в толпу.
Если бы Рольф начал стрелять в толпу, результат вряд ли был бы другим. Из возбужденной толпы раздался пронзительный многоголосый рев. Разъяренные люди ринулись вперед, как волной накрыли Рольфа и обоих полицейских и начали избивать их кулаками и ногами.
Во время этой внезапной атаки Шэннон тоже упал на землю, но почти тотчас снова вскочил и оттолкнул двух мужчин, которые вцепились в него. Кто-то попытался ударить его в лицо; Шэннон увернулся от удара, схватил нападавшего и сломал ему руку.
Однако он понимал, что таким образом не сможет сдержать нападавших. Он поспешно отступил назад, оттолкнул еще одного мужчину со своего пути, и оказался у экипажа.
Рольфу тоже удалось избавиться от своих противников – благодаря огромной физической силе, пусть менее элегантно, чем Шэннон, но не менее эффективно. Он размахивал своими огромными кулачищами, как цепом, в то время как оба полицейских скрылись неизвестно куда.
Шэннон показал движением головы на козлы.
– Залезайте наверх, дружище, – крикнул он поспешно. – Я постараюсь их задержать. Быстрее!
Рольф кивнул, быстро вскарабкался на козлы и схватил плеть. Лошади испуганно заржали.
– Убейте их! – раздался чей-то голос, и толпа радостно подхватила этот клич и начала хором скандировать его. Краешком глаза Шэннон заметил какое-то движение, инстинктивно пригнулся, увернувшись таким образом в последний момент от брошенного в него факела, который пролетел, чуть не задев его спину, и ударился в стенку экипажа. Жадные язычки пламени мгновенно начали лизать сухое дерево. Шэннон подскочил к экипажу, сбил голыми руками пламя и бросил факел назад в толпу.
По рядам пробежал разъяренный, многоголосый крик. Шэннон увидел, как экипаж закачался под напором десятков людей и как плеть Рольфа опускалась на головы беснующейся черни, которая пыталась стянуть его на землю, но у него не оставалось времени, чтобы прийти на помощь кучеру. Почти дюжина мужчин бросилась одновременно и на него.
Шэннон отбил атаку и попытался вскарабкаться к Рольфу наверх на козлы. Блеснул нож. Шэннон увернулся от лезвия, схватил нападавшего за воротник и за запястье и так вывернул тому руку, что он сам вонзил себе нож в бедро. Но тут же место одного нападавшего занял другой. Шэннон покачнулся под градом ударов, отбил еще один подлый удар ножом в спину и, разбросав нападавших локтями, смог перевести дух.
Но это оказалось всего лишь маленькой передышкой. Даже такой тренированный боец, как он, не мог долго сдерживать противника, имевшего огромное численное превосходство.
Но Шэннон мог положиться не только на силу своего тела. Он молниеносно выпрямился во весь рост, подняв вверх руки, шагнул навстречу толпе и громко выкрикнул одно единственное, казавшееся бессмысленным слово.
И внезапно разразилась буря!
Это был не обычный ветер, а обжигающий шквал, ревущий и яростный, словно дыхание огненного дракона. И он возник из ничего, появился где-то в точке между высоко поднятыми руками Шэннона и первым рядом нападавших, отбросил людей назад, опалил их волосы и брови и поджег одежду. Маленькие, желтые языки пламени обожгли их лица, и яростный рев возбужденной толпы сразу же сменился воплями боли.
Шэннон быстро вскочил на козлы, вырвал из рук пораженного увиденным Рольфа поводья и плетку и хлестнул лошадей.
Несколько мгновений спустя экипаж, запряженный парой лошадей, вылетел из города, словно преследуемый фуриями.
Позади них продолжал бушевать ураган.

* * *

Дом стоял на краю деревни Иннсмаут, немного в стороне от других и как-то скособочившись и сжавшись, словно стеснялся своей бедности. Внутри царили прохлада и мрак, хотя окна были открыты и через них проникали свет и тепло дня. Было очень тихо; звуки, которые проникали снаружи, казались какими-то нереальными, словно страдание и горе создали здесь свой особый мир, в котором нет места для звуков царившей вокруг жизни. И я почувствовал боль, которая стала неотъемлемой частью этого дома, как серые стены и бедная, в основном самодельная мебель.
Темплз жестом приказал мне остановиться, а великан предостерегающе положил мне на плечо руку. Вульф развязал мои ноги, так что я, по крайней мере, самостоятельно смог покинуть свою тюрьму, но руки у меня по-прежнему были грубо скручены за спиной. Они невыносимо болели, а кисти совершенно затекли. Если веревки вскоре не будут сняты или хотя бы ослаблены, к моим пальцам никогда не вернется работоспособность.
Темплз пересек комнату и исчез за дверью в противоположной стене. Я с любопытством осмотрелся. Внутри дом выглядел таким же бедным, как и снаружи. Такая роскошь, как обои или ковры, отсутствовала, не говоря уже о лампе. На столе стояла сгоревшая свеча, а из мебели имелся всего лишь один-единственный открытый шкаф, в котором аккуратными стопками была сложена дешевая жестяная посуда.
Меня охватило странное чувство горечи, когда я подумал о том, что и другие дома в деревне выглядят не лучше, чем хижина Темплза. Обитатели Иннсмаута были людьми бедными, более чем бедными.
Темплз вернулся, и Керд так сильно толкнул меня в спину, что я полетел вперед и натолкнулся на вошедшего. Тот грубо схватил меня за руку, провел через дверь и показал на узкую, прикрытую рваным тряпьем кровать, которая занимала почти весь крошечный чулан.
На кровати лежала женщина. Она спала, и несмотря на ее бледное, искаженное болью лицо, я заметил, что она была очень красива и очень юна; едва ли старше, чем я сам. Она оказалась совершенно не такой, как я представлял себе жену Ларри Темплза…
– Ваша жена? – тихо спросил я.
Темплз кивнул. Его лицо словно окаменело, но глаза горели таким огнем, что я в ужасе содрогнулся.
– Да, – ответил он. – Но я не это хотел показать вам. Я стал отцом, Крейвен. Сегодня утром.
Что-то в тоне, каким он произнес эти слова, не позволило мне поздравить его. Я молча смотрел на него, пока он не отвернулся, прошел мимо кровати и жестом приказал мне следовать за ним.
Рядом с кроватью стояла колыбель, наспех сооруженная из разрезанной вдоль бочки, покрытой застиранной наволочкой. Темплз показал рукой внутрь, нетерпеливо подождал, пока я подошел поближе, и положил руку на простыню, которой был прикрыт ребенок.
– Мой сын, – сказал он.
Я наклонился над колыбелью, некоторое время рассматривал спящего мальчика и затем вновь поднял глаза на Темплза.
– Красивый ребенок, – произнес я совершенно искренне. В своей жизни я повидал множество новорожденных детей, и большинство из них были страшнее ночи. Но только не сын Темплза; напротив, он был прелестен.
– Примите мои поздравления, – добавил я. – Редко увидишь такого красивого ребенка. Вы можете им гордиться.
– Вы так считаете? – спросил Темплз.
Он рывком сдернул простынку, прикрывавшую ребенка.
Под нею мальчик был совершенно голенький.
Когда я увидел его тело, мне стало плохо.

* * *

– Вот, возьмите. – Старуха сунула мне в руку чашку с горячим, дымящимся кофе. Я дрожащими руками поднес ее к губам, быстро осушил жадными глотками и почувствовал вкус рома, который она добавила в кофе.
– Мне очень жаль, – сказала она и села напротив меня. – Но я посчитала, что будет лучше, если вы собственными глазами увидите, что здесь произошло.
– Зачем ты только с ним разговариваешь, Айрис? – вмешался Темплз. Его лицо побледнело, на лбу блестели капли пота. Вид младенца потряс его точно так же, как и меня.
Айрис покачала головой, сложила руки на крышке стола и посмотрела на Темплза почти сочувственно.
– Ты дурак, Ларри, – сказала она. – Это, человек не Родерик Андара, разве ты этого не понимаешь?
– Он его сын, – упрямо ответил Темплз. – Поэтому нет никакой разницы.
Я поднял голову, тщетно попытался выдержать его взгляд и смущенно перевел взгляд на закрытую дверь в спальню.
– Мне… мне очень жаль, мистер Темплз, – тихо сказал я. – Я не знаю, что здесь произошло, но я глубоко сочувствую вам.
Когда я увидел реакцию на мои слова, мне захотелось самому себе надавать пощечин. Лицо Темплза исказила гримаса ненависти. Независимо от того, верил он мне или нет, этот жалкий калека в колыбели был его сыном! Мои слова, видимо, прозвучали для него как издевательство.
– Что все это значит? – спросил я, снова обращаясь к Айрис.
Прежде чем ответить, старуха посмотрела на меня каким-то странным взглядом. Это казалось абсурдным, но из всех присутствовавших она единственная, кто до сих пор не обращался со мной как с врагом. Напротив, она даже взяла меня под защиту, и вполне возможно, мне следовало бы благодарить только ее за то, что я вообще еще был жив. Но несмотря на это, чувство угрозы, которое я ощущал, глядя на нее, становилось с каждой секундой сильнее.
– То, что вы видите здесь, мистер Крейвен, – сказала Айрис, – это дело рук вашего отца. Проклятие, которое он возложил на жителей этой деревни и которое преследует их уже двести лет.
– Вы имеете в виду, этот… этот ребенок не первый? – спросил я запинаясь, хотя уже давно сам знал ответ.
Темплз резко засмеялся, но Айрис, бросив на него быстрый взгляд, заставила его замолчать.
– Нет, – сказала она. – Оглянитесь вокруг. Взгляните на Ларри, или на Керда, или… – она на мгновение поколебалась, но потом рывком вскинула руку и показала на человека-волка –… или на Вульфа. На всех других здесь. Вы же видели их, когда были в гостинице.
Я кивнул, но не произнес ни звука. В моем горле внезапно застрял горький комок. О, да! Я их видел. И внезапно мне стала понятна их ненависть.
– Но почему? – пробормотал я наконец. – Что произошло? Почему ему пришлось пойти на это?
– Не пришлось, – перебила меня Айрис, и ее голос стразу же зазвучал холодно. – Он сделал это, мистер Крейвен. Он пришел сюда однажды утром в 1694 году, когда добирался до Аркхема. Его преследовали люди, которые были нам не знакомы и о которых мы ничего не знаем, кроме того, что они были такими же колдунами, как Андара, а может быть, и более могущественными, чем он. Он пришел к нам в поисках убежища, и жители деревни предоставили его ему. Но враги вскоре обнаружили его, и началась битва. Многие жители Иннсмаута погибли, и в конце концов Андаре пришлось бежать. Но прежде чем уйти, он проклял деревню, так как посчитал, что мы его предали. – Старуха замолчала. Ее лицо дергалось, как-будто рассказ о прошлом причинял ей физическую боль, и я заметил, как ее худые пальцы крепко уцепились за крышку стола.
– Мы не предавали его, мистер Крейвен, – продолжила она наконец. – Никто из местных. Те, кто тогда жили здесь, были люди простые и честно сдержали свое слово – они спрятали вашего отца и помогли ему, даже несмотря на то, что при этом их собственной жизни угрожала опасность.
Ее голос зазвучал горько.
– Но за их честность им отплатили неблагодарностью. Андара бежал, но его проклятие осталось, и с тех пор каждый мальчик, который рождается в Иннсмауте, становится калекой. Каждый, понимаете? Некоторые – в меньшей степени, другие – в большей. У некоторых было лишь небольшое уродство: горб, косолапость или заячья губа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46


А-П

П-Я