научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/brands/Roca/meridian/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

но у него еще один бзик -- он никогда и ничего не просил.
-- Может, выпьем днем, Уолтер?
-- Можно с этого начать! -- обрадовался он.-- Так, значит, в пять?
-- Скажем, в пять тридцать.
-- Где тебя искать? -- Его раздражала в эту минуту получасовая отсрочка.
-- У площади Этуаль.
-- У Александра?1
-- Отлично! Надеюсь, ты хоть раз в жизни явишься вовремя.
-- Можно бы повежливее, Кристина,-- шутливо упрекнул Беддоуз.-- Человек едва успел приехать, первый день в городе.
-- До скорого! -- легко произнесла Кристина по-французски.
-- Что вы сказали, мэм?
-- В этом году принято говорить только по-французски -- это касается даже детей! -- засмеялась Кристина.-- Как хорошо, что ты вернулся, что ты снова в городе!
Щелчок -- она повесила трубку. Беддоуз медленно тоже опустил ее на рычаг, подошел к окну, снова уставился на реку: впервые за долгое их знакомство Кристина не откликнулась немедленно на его приглашение и не пришла к нему, когда он вернулся в Париж. Вода в реке кажется такой холодной, деревья стояли голые, а небо такое мрачное, словно не расстается с этой противной серостью уже несколько месяцев. Но, несмотря на это, город обещает ему самые радужные перспективы. Даже в такую бессолнечную, бесснежную зимнюю погоду Париж никого не лишает надежд.
Беддоуз пригласил на ланч одного журналиста из "Ассошиэйтед пресс" -тот только что вернулся из Америки. Сказал, там все идет вверх дном и, даже если питаешься в закусочных, за ланч приходится выкладывать не меньше полутора долларов,-- Беддоузу чертовски повезло, что он не там, а здесь, в Париже.
Беддоуз немного опоздал в кафе, как всегда, но Кристины все равно еще нет. Сел на застекленной террасе, рядом с большим окном,-- как настырно пробирается дневной зимний холод через одежду... На террасе полно посетителей: женщины пьют чай, мужчины углубились в вечерние газеты. На улице, под деревьями, ветераны Первой мировой войны готовятся к небольшому параду, там царит суматоха. Все эти пожилые люди, промерзшие до костей в своих легких пальтишках, с флагами в руках и наградами на груди, намерены прошагать за военным оркестром до Триумфальной арки1 и возложить венок на могилу Неизвестного солдата -- почтить таким образом память своих павших в битвах товарищей, о которых уже никто больше не вспоминает. Эти французы, раздраженно думал Беддоуз -- Кристина запаздывает, не выполнила данного ему обещания,-- всегда находят возможность блокировать уличное движение; у них бесконечный запас мертвецов, чью память непременно нужно почтить.
Заказал только пиво, так как немало выпил за ланчем, да и съел слишком много -- накатила волна обжорства после отвратительной египетской пищи. В желудке творится что-то неладное, и навалилась вдруг страшная усталость: ведь сколько миль покрыл за последние двадцать четыре часа.
После тридцати пяти, размышлял он, объятый вечерней меланхолией, независимо от того, с какой скоростью летит самолет, спокойна ли стихия за бортом, мягкое ли кресло, кости все равно ноют -- неумолимо сказывается перелет, громадное расстояние в милях. Тридцать пять исполнилось три месяца назад, и теперь он с беспокойством постоянно думает о возрасте, вглядывается в свое лицо, стоя перед зеркалом, когда бреется, и все больше морщинок под глазами, седых волосков в бороде...
Слышал, что стареющие бейсболисты и футболисты бреются по три раза в день, чтобы ни менеджеры, ни спортивные обозреватели не заметили предательских седых крапинок в щетине. Может, прибегать к такому трюку и дипломатам? От семидесяти отнять тридцать пять -- тоже тридцать пять. Это зловещее уравнение все чаще возникает в голове после юбилея, когда перешагнул серединную черту,-- особенно эти мысли одолевают к вечеру.
Через равнодушное стекло он вглядывался невольно в шаркающих ногами ветеранов: ну и убогий у них вид, а еще пытаются образовать стройные ряды во главе со своими знаменосцами. Пар от дыхания смешивался с дымом сигарет -получаются маленькие облачка над головами... Стали маршировать и убрались отсюда... "Ветеран" -- это слово вдруг неприятно резануло ему слух.
Поскорее бы пришла Кристина... Не похоже на нее -- никогда не опаздывала: одна из тех редких девушек, что всегда являются на свидание точно в назначенный час и в нужное место.
Ни с того ни с сего вспомнил: одевается она очень быстро, просто невероятно, и на прическу ей нужно не больше минуты. У нее белокурые волосы, короткая, по парижской моде стрижка, с гладким затылком. Представил ее стриженый затылок -- сразу стало лучше.
Надо повеселиться как следует сегодня вечером. В Париже нельзя скучать, чувствовать себя стариком... Не удастся справиться с таким настроением -лучше уехать отсюда навсегда. Стал думать о грядущем вечере. Зайдут сначала в один-два бара, стараясь не встречаться со знакомыми и сильно не напиваться, потом в бистро на рынке, где готовят толстые, с ладонь бифштексы, много тягучего красного вина; потом, может быть, отправятся в ночной клуб, где дают оригинальный кукольный спектакль и трое молодых людей напевают забавные песни, не в пример другим, исполняемым в ночных барах, эти правда смешные. Выходишь после представления на улицу -- и чувствуешь себя очарованным: именно так, возникает ощущение, должен чувствовать себя мужчина в Париже в два часа ночи.
В тот вечер, перед отъездом в Каир, он сводил в этот клуб Кристину. Желание посетить его опять, в первый вечер по возвращении домой, наполняло его необъяснимым приятным ожиданием, предвкушением радости. Кристина была тогда очень хороша -- самая красивая из всех прекрасных женщин в зале, а их там немало, и он даже танцевал с ней, впервые за многие месяцы. Играли пианист и гитарист, извлекая из своей электрогитары чарующие звуки,-- оба музыканта отлично исполняли популярные французские песенки. От них острее все воспринимаешь,-- как все же прекрасна, как сладостна любовь в этом городе, сколько в ней приятной печали и недолговременных сожалений...
Музыка делала Кристину немного мечтательной -- состояние странное для нее. Во время представления она держала его за руку, а как только гасили свет после очередного номера, награждала ласковым поцелуем. Когда на следующее утро он сообщил ей о своем отъезде, на глазах у нее выступили слезы, она вздохнула: "Ума не приложу, что же мне здесь делать без тебя целых два месяца?" Ему тоже стало грустно, потому что и она ему небезразлична, но если она входит в столь опасную фазу любви, ему даже лучше уехать, не терять такого шанса. Это опасная фаза -- период томления по браку, и в такой ситуации нужно быть настороже, особенно ночью, в Париже, в темном зале, где пианист и гитарист исполняют трогающие за душу песенки об опавших листьях, об умершей любви и разлученных жестокой войной возлюбленных...
Беддоуз был когда-то женат и считал, что пока этого опыта ему достаточно. Жены обычно проявляют тенденцию к рождению потомства, а также любят впадать в отчаяние, проявлять пристрастие к выпивке или к другим мужчинам, когда мужей посылают работать на три-четыре месяца на край света.
Кристина, правда, его несколько удивляла. Такое томление не в ее духе. Знает ее с того времени, когда четыре года назад она приехала сюда из Соединенных Штатов, хотя и не мог похвастаться, что знает хорошо. Она красиво позировала для фотографов, и это у нее неплохо получалось, за исключением, по ее собственному признанию, тех снимков, для которых от нее требовали модных, томных сексуальных гримас и она, исполняя их, чувствовала себя ужасно глупой и растерянной.
Кроме того, умела печатать на пишущей машинке, знала стенографию и находила временную работу у американских бизнесменов, приезжавших в Париж на месяц-два. Очень быстро выучила французский, водила машину; время от времени ей выпадала довольно любопытная работенка -- сопровождать в качестве гида состоятельных американских дам по средневековым французским замкам в живописной сельской местности или даже совершать вместе с ними путешествие в Швейцарию.
Казалось, она могла вообще обходиться без сна, сидеть и болтать с кем-нибудь до утра; посещала все вечеринки, и, по сведениям Беддоуза, имела любовные связи с двумя его приятелями: один работал по найму фотографом; другой -- пилот из авиатранспортной компании, разбился при катастрофе возле Франкфурта.
Позвонить ей можно днем и ночью, в любое время, звонки никогда не выводили ее из себя; пригласить в любую компанию, и она всегда вела себя скромно и мило -- в общем, как надо. Неизменно была в курсе, какое бистро в данный момент пользуется бешеной популярностью; кто и в каком ночном баре поет; какого нового художника из тех, кто уже приехал или прибудет на следующей неделе, стоит посмотреть; в каких маленьких отелях в предместьях Парижа готовят самые вкусные ланчи на уик-энд.
У нее явно не было много денег, но она модно, со вкусом одевалась, как истинная француженка, удивляя своих французских друзей, однако оставалась ею не до конца -- пусть американцы не чувствуют, что она работает под европейку. В любом случае Кристина не из тех девушек, которых всегда хвалят их бабуси. Беддоуз ее назвал однажды продуктом и украшением неуверенно блуждающих, беспокойных, тревожных лет второй половины двадцатого века.
Ветераны наконец-то тронулись в путь,-- знамена, хлопая на ветру, развевались у них над головами. Небольшой, нестройный парад, повернув у офиса американской авиатранспортной компании "Трансуорлд эйр лайнз", направился на Елисейские поля. Беддоуз молча глядел ему вслед, смутно вспоминая о других парадах, о других знаменах...
И вдруг увидел Кристину, быстро, большими шагами пересекает по диагонали улицу,-- видно, что уверена в себе и не боится интенсивного уличного движения. "Она могла бы жить здесь, в Европе, до конца жизни,-думал Беддоуз, улыбаясь и не спуская с нее глаз,-- но стоит ей пройти десяток шагов, как все сразу поймут,-- родилась по ту сторону Атлантического океана".
Когда она открыла дверь на террасу, он встал ей навстречу. Без шляпки, волосы стали гораздо темнее, и прическа теперь длинная... Идет к его столику... он поцеловал ее в обе щеки.
-- Добро пожаловать! В чисто французском стиле...
Она порывисто, крепко обняла его.
-- Ну вот, снова мой мужчина рядом.
Расстегнув пальто, села напротив, улыбаясь ему: щеки разрумянились от мороза, глаза удивительно блестят, вся такая сияющая, молодая...
-- Парижский дух...-- Беддоуз прикоснулся к ее руке, лежащей на столике.-- А сущность американская. Что будем пить?
-- Мне -- чай, пожалуйста. Как я рада тебя видеть!
-- Чай? -- искренне удивился Беддоуз.-- Что с тобой стряслось?
-- Ничего,-- мотнула головой Кристина.-- Просто хочу выпить чашку чая.
-- Ничего себе напиток, достойный встречи путешественника, вернувшегося домой!
-- С лимоном, пожалуйста.
Беддоуз, пожав плечами, заказал официанту чашку чая.
-- Ну, как там, в Египте? -- спросила она.
-- А разве я был в Египте? -- Беддоуз с недоуменным видом уставился на Кристину, наслаждаясь удивлением на ее лице.
-- Но об этом писали в газетах...
-- Ах да! -- спохватился Беддоуз.-- Ну, новый мир, рождающийся в муках,-- важно произнес он своим глубоким голосом эксперта,-- в период, когда уже поздно для укоренения феодализма, но еще рано для торжества демократии...
Кристина скривилась:
-- Какие отточенные, приятные фразы -- вполне годятся для архива госдепа. Я имею в виду -- как тебе показался Египет с точки зрения обыкновенного человека, который сидит в кафе за стаканом... чая.
-- Солнечный и печальный,-- ответил Беддоуз.-- Недели через две в Каире начинаешь всех их жалеть. Ну а как здесь, в Париже?
-- Слишком поздно для торжества демократии и слишком рано для укоренения феодализма.
Беддоуз, широко улыбнувшись, наклонился над столом и нежно поцеловал ее.
-- Я имею в виду с точки зрения обыкновенного человека, который сидит в кафе с красивой женщиной... Каков Париж?
-- Таков, как всегда.-- И, поколебавшись, добавила: -- Почти такой.
-- Ну а кто вокруг красивой женщины?
-- Обычная компания,-- небрежно бросила Кристина,-- счастливая группа ссыльных: Чарлз, Борис, Анна, Тедди...
Тедди -- тот самый фотограф, работавший по найму.
-- Часто ты с ним встречаешься? -- осведомился легко, без нажима Берроуз.
-- Ах, брось! -- улыбнулась она.
-- Простая проверка,-- ухмыльнулся Беддоуз.
-- Нет, не часто. Его гречанка здесь, в городе.
-- Он все еще с гречанкой?
-- Да, все с ней,-- подтвердила Кристина.
Подошел официант, поставил перед ней чайничек и чашку. Она налила себе чаю, выжала дольку лимона длинными, ловкими пальцами,-- Беддоуз заметил, что на ногтях больше нет яркого лака.
-- Ну а что с твоими волосами? -- поинтересовался он.-- Почему такая перемена?
Кристина рассеянно коснулась своей прически.
-- Ах, ты заметил...
-- Где же твои прежние блондинистые локоны?
-- Решила немного походить с естественным цветом.-- Кристина помешивала ложечкой чай.-- Так, для разнообразия... Тебе нравится?
-- Пока не решил. Во всяком случае, они стали длиннее...
-- Угу, зима на носу. С голым затылком холодно. Все говорят, что так я выгляжу гораздо моложе.
-- И абсолютно правы! Теперь ты похожа на одиннадцатилетнюю девчонку.
Кристина, улыбнувшись, подняла свою чашку.
-- Ну, за тех, кто вернулся,-- произнесла она на манер тоста.
-- Тосты за чаем не произносят,-- упрекнул ее Беддоуз.-- Не принимается.
-- Ах ты, избалованный гурман, любитель крепких спиртных напитков! -парировала Кристина и спокойно принялась отпивать маленькими глотками чай из чашки.
-- Послушай,-- продолжал Беддоуз,-- как насчет сегодняшнего вечера? Мне казалось, ради меня ты пожертвуешь компанией своих дорогих друзей и мы с тобой отправимся на наш рынок, пообедаем там,-- я так соскучился по хорошему бифштексу, просто умираю...-- И вдруг осекся.-- В чем дело? Разве нельзя пообедать вместе?
-- Да нет, не в этом дело.-- Кристина опустила голову, помешивая ложечкой в чашке.-- У меня свидание...
-- Так отмени его! -- немедленно откликнулся Беддоуз.-- Откажись от встречи с этим свинтусом!
-- Просто не могу.-- Кристина спокойно подняла на него глаза.-- Он может появиться здесь в любую минуту, чтобы забрать меня.
-- Ах вот оно что... Ну тогда другое дело, так?
-- Так.
-- Нельзя ли от него отвязаться?
-- Нет. От него не отвяжешься.
-- Нет человека на земле, чтобы от него не отвязаться! -- горячо возразил Беддоуз.-- Скажи ему: мол, старый друг только что приехал, ему удалось избежать всех ужасов раскаленной пустыни, дизентерии, религиозных войн... еле ноги унес. Теперь ему нужно утешение, нежное женское внимание, чтобы восстановить вконец расшатанную нервную систему. Ну и так далее, в том же духе...
Кристина, улыбаясь, качала головой.
-- Извини, но ничего не получится.
-- Может, мне этим заняться? Поговорить с ним как мужчина с мужчиной: "Послушай, старик, мы ведь взрослые люди, цивилизованные существа...", ну и так далее.
-- Нет! -- упрямилась Кристина.
-- Почему же "нет"? -- Беддоуз отдавал себе отчет, что в данную минуту сам перечеркивает им же самим установленное твердое правило, которого придерживался всю жизнь,-- никогда ни о чем не просить.-- Почему бы нам...
-- Потому что я не хочу,-- откровенно призналась Кристина.
-- Ах вот оно что...-- Беддоуз вдруг сник.-- Вижу, в какую сторону дует ветер...
-- Может дуть в разные стороны,-- мягко поправила Кристина.-- Но сейчас дело обстоит так: почему бы нам не пообедать всем вместе -- втроем. Он очень приятный человек. Тебе понравится.
-- Мне ни один человек не понравится в первый вечер, когда я прилетел издалека в Париж.
Посидели молча; а Беддоуз мучительно вспоминал те времена, когда Кристина говорила ему по телефону: "О'кей, возьму грех на душу, отважу! Встречаемся в восемь". Трудно ему поверить, глядя на нее, не замечая в ней никаких перемен в отношении себя, чувствуя точно такое же нежное ее прикосновение к своей руке... Вот сейчас, в следующее мгновение она произнесет точно такую фразу...
-- Выходит, два месяца отсутствия -- это слишком долгий срок? Здесь, в Париже...
-- Нет, это не долгий срок. Ни в Париже, ни где-нибудь еще.
-- Хэлло, Кристина! -- Рядом с их столиком стоял высокий, плотный, хорошо сложенный белокурый мужчина и радушно улыбался.-- Как видишь, я все равно тебя отыскал.-- Наклонился и чмокнул ее в лоб.
Беддоуз встал.
-- Джон, познакомься,-- представила Кристина,-- Уолтер Беддоуз. Уолтер, это Джон Хейслип, доктор Хейслип.
Мужчины пожали друг другу руки.
-- Хирург по профессии,-- уточнила Кристина, когда Хейслип отдавал пальто и шляпу служителю, усаживаясь рядом с ней.-- Журнал "Лайф" даже опубликовал в прошлом году его портрет -- он что-то сотворил с почками пациента. Лет через тридцать станет знаменитостью.
Хейслип фыркнул. Этот крупный, спокойный, самоуверенный человек, с фигурой атлета, по-видимому, выглядел старше своих лет. Беддоуз теперь не затруднялся точно определить характер их отношений. Да и сам Хейслип ничего не скрывал.
-- Что будете пить, доктор? -- спросил Беддоуз.
-- Лимонад, пожалуйста.
-- Лимонад! -- заказал официанту Беддоуз по-французски, не спуская любопытного взгляда с лица Кристины, остававшегося, однако, непроницаемым.
-- Джон не пьет,-- объяснила она за него.-- Говорит, что такие люди, как он, которые зарабатывают на жизнь, оперируя пациентов, не должны этого позволять -- нечестно.
-- Ну, вот выйду на пенсию,-- весело пообещал Хейслип,-- промочу себя насквозь алкоголем -- пусть тогда руки дрожат, как листочки на деревьях на ветру.-- И обратился к Беддоузу, с трудом -- сразу заметно -- оторвав взор от Кристины: -- Хорошо провели время в Египте?
-- О! -- воскликнул удивленный Беддоуз.-- Вы тоже знаете о моем пребывании в Египте?
-- Мне рассказала Кристина,-- объяснил Хейслип.
-- Дал клятву забыть об этом Египте после возвращения на целый месяц.
Хейслип снова фыркнул и засмеялся -- вполне натуральным, не натужным смехом, а лицо излучало дружелюбие и никакой застенчивости.
-- Разделяю ваши чувства: иногда приходится испытывать то же самое по отношению к своей больнице.
-- Где же вы работаете? -- поинтересовался Беддоуз.
-- В Сиэтле,-- торопливо ответила за него Кристина.
-- Давно вы здесь?
Беддоуз заметил, что Кристина косится на него.
-- Нет, всего три недели.-- Хейслип снова повернулся к Кристине, словно не в силах выбрать более удобную позу.-- Господи! Какие коренные изменения могут произойти в жизни человека всего за три недели! -- И, издав привычное, видимо, для него фырканье, похлопал Кристину по руке.-- Ну, еще неделька, и снова в больницу.
-- Вы здесь по делу или просто чтобы поразвлечься? -- Беддоуз чувствовал, что никак не попадает в колею привычных бесед между американцами, впервые встречающимися за границей: бесполезно, пытайся не пытайся.
-- И то и другое, понемногу. Меня попросили принять участие в конференции врачей-хирургов; к тому же я посетил несколько больниц, познакомился с методами лечения.
-- И что скажете о французской медицине -- ведь имели возможность все увидеть собственными глазами.-- В Беддоузе, помимо воли, автоматически просыпался тот, кому свойственно дознаваться.
-- Ну,-- Хейслип с трудом на мгновение оторвал глаза от Кристины,-- они работают здесь не так, как мы, иначе,-- больше полагаются на врачебную интуицию. У них, конечно, нет такого медицинского оборудования, как у нас, не хватает денег на исследования, вот им и приходится восполнять недостачи с помощью интуиции и анализа.-- Он широко улыбнулся.-- Если плохо себя чувствуете, мистер Беддоуз, без всяких колебаний отдавайте себя им в руки. Получите точно такую же медицинскую помощь, как и везде.
-- Я очень хорошо себя чувствую.-- Беддоуз тут же пожалел, что выпалил такую идиотскую фразу.
Беседа начинала его тяготить, и не из-за того, о чем шла речь, а из-за постоянных, открытых, проникновенных, чуть ли не призывных взглядов, бросаемых доктором на Кристину.
Наступила небольшая пауза, и Беддоуз подумал: не заговорит он сейчас -все трое так молча и просидят до скончания века.
-- Осмотрели, надеюсь, достопримечательности? -- Он понимал всю неловкость своего вопроса.
-- Не так много, как хотелось бы. Только те, что недалеко от Парижа. Так и не удалось посмотреть то место, о котором мне постоянно твердит Кристина,-- Сен-Поль де Ванс. Конечно, далеко не Сиэтл, есть водопровод, вполне сносная по христианским стандартам пища. Вы бывали там, мистер Беддоуз?
-- Да, приходилось.
-- Кристина говорила мне об этом. Ах, большое спасибо! -- поблагодарил он официанта, который поставил перед ним бутылку лимонада.
Беддоуз ел глазами Кристину: они ведь провели с ней там этой осенью целую неделю. Интересно, что еще она разболтала этому доктору?
-- Ну, мы обязательно съездим туда в следующий раз.
"Ничего себе,-- отметил с неприязнью Беддоуз,-- уже "мы". Интересно, кого это он имеет в виду?"
-- Значит, вы планируете скоро вернуться?
-- Года через три.-- Хейслип ловко выудил кусочек льда из стакана с лимонадом и положил на блюдечко.
-- Надеюсь, мне удастся приезжать сюда в отпуск на шесть недель каждые три года летом. Летом люди не так часто болеют.-- Он встал.-- Прошу меня извинить, мне нужно сделать несколько звонков.
-- Будка внизу, справа,-- предупредила его Кристина.-- Телефонистка вас соединит -- она говорит по-английски.
-- Видите, Кристина не верит моему французскому! -- засмеялся Хейслип.-- Утверждает, что такой чудовищный акцент, как у меня, еще ни разу не приходилось терпеть этому прекрасному языку.-- И, выходя из-за стола, остановился.-- Мистер Беддоуз, я искренне рассчитываю, что вы примете приглашение пообедать вместе с нами.
-- Видите ли,-- ответил Беддоуз,-- я дал обещание, правда, нетвердое, встретиться кое с кем. Посмотрим, что у меня получится.
-- Очень хорошо.-- Хейслип легонько прикоснулся к плечу Кристины, словно хотел получить от нее смутное подтверждение, и пошел между столиками к телефонной будке.
Беддоуз глядел ему вслед с неприязнью, думая: "В любом случае, я куда более привлекательный мужчина". А она что делает? Рассеянно передвигает чайной ложечкой листочки на дне чашки.
-- Так вот почему у тебя теперь длинные волосы, и естественного цвета! -- догадался он.-- Разве я не прав?
-- Да, именно поэтому.
-- И нет яркого лака на ногтях.
-- И нет яркого лака на ногтях,-- эхом повторила она.
-- И страсть к чаю.
-- И страсть к чаю.
-- Что ты ему там рассказала о нашем пребывании в Сен-Поль де Ванс?
-- Все.
-- Да подними наконец голову, что ты уставилась в эту чашку?!
Замедленным движением руки Кристина положила ложечку на столик, подняла голову: глаза блестят, не настолько, чтобы о чем-то по ним догадаться; губы плотно сжаты, видимо, ей пришлось сделать над собой какое-то усилие.
-- Что ты имеешь в виду под "все"?
-- Все.
-- Почему?
-- Потому что мне нечего скрывать от него.
-- Когда ты с ним познакомилась?
-- Ты же слышал -- три недели назад. Один мой друг из Нью-Йорка попросил его встретиться со мной.
-- Ну и что ты собираешься с ним делать?
Кристина смотрела ему прямо в глаза.
-- Собираюсь выйти за него замуж и уехать вместе с ним в Сиэтл.
-- И ты будешь возвращаться сюда, в Париж, летом каждые три года, потому что летом люди меньше болеют? -- съехидничал Беддоуз.
-- Совершенно верно.
-- И считаешь, что все это о'кей?
-- Да, я так считаю.
-- Что-то ты слишком много на себя берешь! -- возмутился Беддоуз.
-- Не нужно со мной больше умничать,-- как-то хрипло произнесла Кристина.-- Я уже покончила со всем этим.
-- Официант! -- гаркнул Беддоуз по-английски.-- Принесите мне, пожалуйста, виски! -- В этот волнующий момент он вдруг забыл, где находится.-- Ну а ты...-- обратился он к Кристине.-- Ради бога, закажи что-нибудь выпить!
-- Еще чаю! -- попросила Кристина.
-- Слушаю, мадам.-- Официант удалился.
-- Не ответишь ли мне на пару вопросов, Кристина?
-- Пожалуйста.
-- Могу я рассчитывать на откровенные ответы, без утайки?
-- Вполне.
Беддоуз, сделав глубокий вдох, посмотрел в окно: мимо проходит некто в плаще, читая газету и горестно покачивая головой...
-- Хорошо. Так вот... Ну что ты нашла в нем такого замечательного, скажи на милость?
-- Что тебе ответить на это?.. Он такой нежный... такой... хороший, полезный человек... Ты, наверно, и сам в этом убедился.
-- Что еще?
-- И он меня любит,-- понизила она голос.
За все время, пока они вместе, Беддоуз никогда не слыхал от нее этого слова.
-- Он меня любит,-- ровным тоном повторила она.
-- Да, я видел. Просто безумно.
-- Безумно.
-- А теперь позволь задать тебе еще один вопрос. Тебе сейчас хотелось бы встать из-за этого столика и уехать со мной на весь вечер?
Кристина, отодвинув от себя чашку, довольно долго размышляла над его вопросом; потом наконец вымолвила:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
 вино фалангина 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я