научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/sushiteli/vodyanye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.."
Вирджиния рядом с ним громко хлопала в ладоши; глаза сияли, как всегда, когда она получала удовольствие. Роберт решил ничего не говорить ей о цене билета, когда они позже станут обсуждать пьесу. Теперь актеры выходят на поклоны по одному; на сцене появилась девушка, игравшая циничную подружку главной героини, и Роберт, позабыв о всех предосторожностях, изо всех сил забил в ладоши, рискуя сильно вспотеть,-- просто однажды он встретил эту девушку на вечеринке. К тому же она совсем недурна собой: длинные черные, необычно подстриженные волосы, большие голубые глаза... Правда, довольно крупна, наверняка в будущем растолстеет, но, пока она актриса, останется такой же еще несколько самых важных для нее лет. Роберт чувствовал, как на лбу у него выступают капельки пота, и искренне обрадовался, когда, продемонстрировав всем в глубоком поклоне верхнюю часть пышных грудей, она ушла за кулисы.
Зажегся свет, и чета Харвей медленно направилась по проходу к дверям, омываемая волнами ароматов: духи, пряный запах дорогих мехов...
-- Какая миленькая пьеска, не находишь? -- прошептала Вирджиния.
Роберт согласно кивнул, надеясь, что поблизости нет родственников драматурга и они не слышат эту реплику. В вестибюле, надевая пальто, он обратил внимание на молодого человека с желтым шарфом на шее: прижавшись спиной к закрытому окошечку кассы, нагло разглядывает Вирджинию... "В обществе, более склонном к реализму,-- подумал он, взяв Вирджинию за руку и выводя ее на улицу,-- дозволяется подойти к такому типу и заехать ему кулаком в нос, чтобы не глазел так бессовестно на твою жену".
Пересекли улицу, лавируя между такси. Вирджиния как-то ухитрялась не терять равновесия на своих каблучищах. Вышли на аллею, отделявшую служебные входы театров музыкальных комедий от весело размалеванных рекламных щитов. На этой, соседней улице играли три хита, и публика валом валила из театров,-- после спектакля все, по-видимому, очень благожелательны, прекрасно настроены, и все знают, что приподнятое настроение их не покинет, по крайней мере, в ближайшие полчаса. Роберту с Вирджинией было так приятно смешаться с ними этим безветренным, холодным вечером. Среди темных зданий из окон ресторана лился теплый, призывный свет; швейцар без особой экспансивности, но безукоризненно вежливо распахнул перед ними двери. Метрдотель проявил куда большую холодность, чем швейцар, и посадил их в самой глубине ресторана, хотя у входа пустовало несколько столиков. Роберт без звука принял его выбор, стараясь сохранять философскую точку зрения. Что ни говори, это театральный ресторан, у них здесь свои порядки.
Вирджиния устроилась на скамье, сделав сотню суетливых движений, пока не успокоилась, и, нацепив на нос очки, стала внимательно оглядывать зал. Через минуту-другую, положив очки на стол рядом с собой, повернулась к Роберту, недовольно осведомилась:
-- И что ты все улыбаешься, никак не пойму!
-- Это потому, что ты, кажется, сейчас всем очень довольна.
-- Откуда ты взял?
-- Ну как же,-- ты только что изучила окрестности и решила: "Разве не приятно? Я здесь явно красивее всех! А теперь можно и приниматься за вкусный ужин".
-- Ба, какая проницательность! -- улыбнулась Вирджиния.
Подошел официант: заказали спагетти и полбутылки кьянти. Молча наблюдали, как зал постепенно заполняется посетителями: в основном театральная публика, актеры со следами небрежно снятого грима и просто сногсшибательные девушки в норковых манто -- из музыкальных театров. Роберт жадно ел, ибо успел проголодаться, но пил не торопясь, согревая вино в бокале теплом ладоней.
-- Пьеса, которую мы сегодня посмотрели,-- начала Вирджиния, осторожно наматывая спагетти на вилку, помогая себе еще и ложкой,-- совсем неплохая. Мне она нравилась там, в зале, но, честно говоря, порядком я устала от всех этих ужасных женских персонажей. Ну буквально во всех пьесах в наши дни женщины или пьяницы, или нимфоманки, или сводят с ума своих сыновей, а то и губят две-три жизни в каждом акте. Будь я драматургом -- написала бы милую, старомодную пьеску: героиня наивна и чиста, делает своего мужа настоящим мужчиной, хоть он человек слабый, много пьет и время от времени обворовывает босса, чтобы делать ставки на скачках.
-- Будь ты драматургом -- твое место в Голливуде.
-- В любом случае, бьюсь об заклад, мне сопутствовал бы безумный успех. Спорю -- зрители умирают от желания увидеть такую пьесу: посмотрели, вышли из театра и сказали: "Да, точно такой была моя мать, когда отец попал в беду в своем банке и двое детективов в штатском приехали из Нью-Йорка, чтобы с ним разобраться".
-- Ну, если появится что-то в этом роде,-- заявил довольный Роберт,-так отправишься на утренний спектакль одна, без меня.
-- Ну а возьми наших сегодняшних актрис: играют уж так незамысловато -да их заменит любой прохожий с улицы, только он-то стесняется. Иногда просто диву даешься, как это у них хватает наглости требовать плату за билеты, чтобы поглазеть на их кривлянья. Когда я была девчонкой, актрисы на сцене так поражали своим искусством, что нисколько не жаль было денег, лишь бы пойти посмотреть: все знали -- такого больше в жизни не увидишь, хоть миллион лет пройдет.
-- А как ты находила Дьюз? -- не без ехидства поинтересовался Роберт.-Что думала об игре Сары Бернар1 в свои десять лет?
-- Ах как остроумно! Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! Ну, возьмем хоть эту девушку, что тебе так понравилась сегодня на спектакле...
-- Какая девушка мне понравилась? -- озадаченно переспросил Роберт.
-- Ну та, крупная... играла вероломную подружку главной героини.
-- Ах та! -- спохватился Роберт.-- О чем ты говоришь?! Да не очень понравилась.
-- А со стороны казалось -- очень. Я уж стала бояться, что, пока она наконец уйдет за кулисы, руки у тебя от такого безудержного хлопанья покроются кровавыми пузырьками.
-- Всего лишь выражал чувства знакомого. Мы как-то встретились на одной вечеринке.
-- На какой это вечеринке? -- Вирджиния даже есть перестала от удивления.
-- У Лоутонов. Она училась в школе вместе с Энн Лоутон. Ты с ней встречалась?
-- Не-ет, на этой вечеринке меня не было. Тогда я всю неделю провалялась с гриппом.-- Вирджиния потягивала вино.-- Как ее зовут?
-- Кэрол... дальше не помню. Посмотри в программке.
-- Оставила в театре. Ну и как она там выглядела?
Роберт пожал плечами:
-- Я и разговаривал с ней минут пять, не больше. Рассказывала, что приехала из Калифорнии, ей ужасно не нравится работать на телевидении... что в прошлом году разошлась с мужем, хотя они остались хорошими друзьями... Ну, знаешь, обычный треп у этих Лоутонов.
-- По ней и правда скажешь -- из Калифорнии,-- критически резюмировала Вирджиния.
-- Она из Окленда -- это далеко не одно и то же.
-- Да вон и она собственной персоной! Стоит у двери.
Роберт поднял глаза: девушка одна, идет к середине зала; без шляпки, волосы небрежно убраны, простое пальтишко спортивного покроя, туфельки без каблуков... Глядя на нее, Роберт лишний раз убедился -- с каждым годом актрисы становятся все более заурядными. Раза два она остановилась у столиков поздороваться с друзьями, потом направилась в самый угол, где ее ждала компания -- трое мужчин и две женщины.
До Роберта вдруг дошло -- сейчас она пройдет мимо их столика: так что делать -- здороваться или нет? Во-первых, со времени этой вечеринки прошло два месяца; во-вторых, есть неписаное правило: актрисы, издатели, кинорежиссеры, вообще вся эта публика склонна сразу забывать тех, с кем случайно свела судьба,-- если только те не работали в смежных областях искусства. Интересно -- узнает она его? Сомнительно... но на всякий случай он заготовил легкую, бесстрастную улыбку: вдруг вспомнит -- так он ее приветствует. А пройдет мимо -- улыбка сойдет за реакцию на какое-то замечание Вирджинии.
Но она остановилась возле их столика, широко улыбаясь; протянула ему руку:
-- Это вы, мистер Харвей! Как приятно снова с вами встретиться!
При ближайшем рассмотрении, подумал Роберт, она не становится красивее, но у нее дружеская, простая, располагающая улыбка, а голос звучит так, словно она в самом деле рада его видеть после того пятиминутного беспредметного разговора в углу шумной гостиной Лоутонов два месяца назад.
-- Хэлло! -- поздоровался он.-- Позвольте вам представить мою жену, мисс Байри.
-- Как поживаете, мисс Байри? А мы только что говорили о вас,-откликнулась Вирджиния.
-- Мы видели сегодня ваш спектакль,-- пояснил Роберт.-- Нам обоим вы очень понравились -- прекрасно играли.
-- Как мило с вашей стороны! Приятно это слышать, даже если вы немного лукавите.
-- А что вы скажете об этом драматурге? -- спросила Вирджиния.-- А по-моему, странный тип.
-- Материнский комплекс.-- Мисс Байри многозначительно поглядела в потолок.-- Все молодые авторы, которые приходят в наши дни в театр, похоже, страдают одним и тем же: их как будто постоянно преследует, не дает покоя идея войны. Но это далеко не так: все это лишь родная мамочка.
-- Ну, этим грешат не только молодые авторы,-- улыбнулась Вирджиния.-Это ваша первая пьеса, мисс Байри?
-- Боже, конечно нет! Я занята еще в трех: "Сожаление", "Шестинедельные каникулы"... Даже не помню названия третьей... что-то о турках. Пока идет, но в субботу ее снимают с репертуара.
Вирджиния повернулась к Роберту:
-- Ты видел хотя бы одну из них, дорогой?
-- Нет, не пришлось.-- Роберт искренне удивился ее вопросу -- никогда ведь не ходил в театр один, без нее.
-- О, целых три пьесы! -- Вирджиния делала вид, что ей в самом деле интересно.-- Так вы уже давно здесь, в Нью-Йорке?
-- Два года. И ни одной строчки театральных критиков!
-- Два года-а...-- протянула Вирджиния, стараясь быть подчеркнуто вежливой. И снова повернулась к Роберту: -- Откуда, ты сказал, приехала мисс Байри? Из Голливуда?
-- Из Окленда,-- поправил ее Роберт.
-- Вероятно, после Окленда Нью-Йорк вам кажется таким восхитительным, возбуждающим? -- спросила Вирджиния.
-- Мне он нравится,-- призналась мисс Байри -- по-детски откровенно, восторженно.-- Несмотря на все неудачи.
-- Ах, извините! -- спохватилась Вирджиния.-- Почему вы стоите? Стоя разговариваете о театре? Не угодно ли вам присесть, выпить с нами?
-- Спасибо, меня ждут -- вон за тем столиком, в углу.
-- Ну, в таком случае как-нибудь в другой раз.
-- С превеликим удовольствием. Как приятно познакомиться с вами, миссис Харвей. Мистер Харвей говорил мне о вас. Надеюсь, мы еще увидимся. Желаю вам провести хороший вечерок, до свидания.-- И, широко улыбнувшись и помахав рукой на прощание, она пошла к столику, где ее ожидали друзья.
Роберт снова сел на свое место. За столом на несколько секунд воцарилась тишина.
-- Да, трудная жизнь у этих актрис,-- вымолвила наконец Вирджиния.
-- Согласен.
-- "Шестинедельные каникулы"... Стоит ли удивляться провалу пьесы с таким ужасным названием. Она играла главную роль?
-- Не знаю. Я ведь сказал тебе, что эту пьесу не видел.
-- Да, сказал,-- подтвердила Вирджиния.
Снова замолчали; Вирджиния нервными движениями теребила ножку бокала.
-- Как жаль, что мисс Байри не выпила с нами,-- продолжала она.-- Мы могли бы узнать от нее много интересного о жизни театра -- ведь она, согласись, так увлекательна, просто очарование. Как ты считаешь?
-- Что с тобой происходит? -- насторожился Роберт.
-- Ничего,-- ровным тоном ответила Вирджиния,-- абсолютно ничего. Ну, ты покончил с едой?
-- Да, все съел, как видишь.
-- В таком случае заплати и пошли отсюда!
-- Ви-ирджи-иния...-- отозвался Роберт жалобно, растягивая слоги.
-- Ро-о-о-берт! -- передразнила его Вирджиния.
-- Послушай, что все это значит?
-- А ничего...
-- Но я-то вижу... В чем дело?
Вирджиния, подняв на него глаза, смотрела в упор.
-- Мисс Байри! -- фыркнула она.-- А я думала, тебе неизвестна ее фамилия.
-- Ах! -- тоскливо воскликнул Роберт.-- Снова начинается один из этих занудливых вечеров!
-- Ничего не начинается, никаких занудливых вечеров! -- огрызнулась Вирджиния.-- Попроси чек, я хочу домой.
-- Официант! -- гаркнул Роберт, не спуская глаз с Вирджинии.-- Счет, пожалуйста! -- Жена его похожа сейчас на великомученицу.
-- Послушай,-- начал Роберт,-- не знал я ее фамилии!
-- Ты сказал: "Кэрол... дальше не помню",-- проявила внимательность Вирджиния.
-- Да вспомнил, когда она подошла к столику, а я поднимался ей навстречу. Разве с тобой такого никогда не случалось?
-- Нет, представь себе,-- язвительно ответила Вирджиния.
-- Но ведь такое часто случается со многими. Очень распространенное явление.
-- Да, весьма распространенное,-- иронически кивнула она.
-- Ты что, мне не веришь?
-- Да ты сроду не забывал имени ни одной знакомой девушки -- с шестилетнего возраста! Отлично помнишь, например, как звали девушку, с которой ты танцевал однажды вечером, на одном спортивном состязании в Йейле, в тридцать пятом году...
-- Глэдис, ее звали Глэдис. Глэдис Маккриари. Играла в травяной хоккей за "Брин мовр".
-- Стоит ли удивляться, что тебе не терпелось попасть на вечеринку к Лоутонам?
-- Никуда я не хотел попасть, ни на какую вечеринку к Лоутонам! -попробовал возмутиться Роберт, повышая голос.-- Пойми -- я даже не знал о ее существовании! Ну будь же логичной!
-- У меня температура сорок,-- ныла Вирджиния, преисполняясь жалостью к себе за перенесенные два месяца назад страдания,-- глаза слезятся, лоб горит, надрывный кашель... Лежу в постели, одна, день за днем...
-- Ты так говоришь, будто была на последнем издыхании всю зиму! И пролежала-то всего три дня, а в субботу уже отправилась на ланч, хотя мела пурга.
-- Ну вот,-- оживилась Вирджиния,-- ты даже помнишь, что в тот день шел сильный снег, но запамятовал имя девушки, с которой болтал целых два часа на вечеринке!
-- Вирджиния, прекрати! -- угрожающе произнес Роберт.-- Не то я сейчас встану с этого места и начну орать во все горло!
-- Разведена, но сохраняет хорошие отношения с бывшим мужем, они друзья. Не сомневаюсь -- это так и есть! Бьюсь об заклад -- у такой девушки, как она, полно подобных друзей! Ну а что ты скажешь по поводу твоей бывшей жены? Тоже остался с ней в чудных отношениях?
-- Ты все знаешь не хуже меня,-- устало отбивался Роберт.-- Я встречаюсь с бывшей женой, только когда она в очередной раз требует увеличить сумму алиментов.
-- Будешь разговаривать со мной на повышенных тонах, тебя больше никогда не пустят в этот ресторан! -- прошептала она.
-- Пошли отсюда,-- рассеянно отозвался Роберт.-- Официант, где наш счет?
-- Какая она толстая! -- Вирджиния поедала глазами мисс Байри: та сидела к ним спиной на расстоянии ярдов двадцати и весело с кем-то разговаривала, помахивая рукой с зажженной сигаретой.-- Особенно в талии... Прямо какой-то гротеск!
-- Да, гротеск! -- на всякий случай подтвердил Роберт.
-- Тебе не удастся меня одурачить! Знаю твои вкусы...
-- О Боже! -- вздохнул Роберт.
-- Всегда притворяешься знатоком красивых женщин, а в глубине души предпочитаешь старомодных, отвратительных племенных кобыл!
-- О Боже!
-- Ну, наподобие Элизы Кросс,-- наскакивала на него Вирджиния,-помнишь -- летом, два года назад, на Кейне? Ей вроде стоило немалых усилий затянуть на талии пояс. А когда я на вечеринке тебя хватилась -- нет нигде. Оказывается, вы вместе с ней вдвоем ушли куда-то за дюны...
-- Но мы ведь решили никогда больше не затрагивать эту тему.-- Роберт старался не терять чувства собственного достоинства.
-- А какую тему мне дозволено обсуждать? Деятельность ООН?
-- Между мной и Элизой Кросс ничего не было, и тебе это отлично известно! -- твердо возразил Роберт.
Если уж быть честным до конца, кое-что между ними, конечно, было, но ведь это случилось два года назад, и с тех пор он больше не встречался ни с ней, ни с какой-либо другой девушкой. К тому же в то лето он крепко пил -почему, это давно вылетело у него из головы,-- а вокруг него толклось столько необычных, красивых, изломанных типов, любителей менять жен,-- такие обычно просто роятся в подобных местах в августе, ну и, само собой, заражают атмосферу. К первому сентября, к Дню Труда1, ему стало стыдно за свое поведение, и он решил коренным образом измениться. Теперь он считал себя чистым как стекло, без тени вины, и его лишь огорчало, что после такого продолжительного воздержания ему еще приходится защищаться.
-- Ты проводил на берегу больше времени, чем береговая охрана,-- не унималась Вирджиния.
-- Если сейчас, сию минуту, к нам не подойдет официант,-- все больше заводился Роберт,-- ухожу не заплатив, и пусть догоняют меня на такси, чтобы получить свои деньги.
-- Поделом мне! -- посетовала Вирджиния с каким-то пока отдаленным всхлипом в голосе.-- Мне говорили -- еще до нашего брака... Репутация твоя известна...
-- Послушай, но с тех пор прошло целых пять лет,-- упрямо отстаивал свои позиции Роберт.-- Я был тогда куда моложе, куда как энергичнее, да еще женат на женщине, которую не любил, она меня не любила. Чувствовал себя несчастным, одиноким, часто не находил себе места...
-- Ну а теперь?
-- А теперь...-- Вот бы сейчас встать и уйти подальше от жены, скрыться месяцев на шесть-семь.-- Я женат на женщине, которую люблю, остепенился и глубоко счастлив. Сколько лет никого не приглашал на ланч или на выпивку -уму непостижимо! Когда прохожу по улице мимо знакомых женщин, лишь приподнимаю шляпу.
-- Ну а что скажешь об этой жирной актрисе -- вон там, в углу?
-- Послушай,-- Роберт уже охрип, словно несколько часов кряду орал на холодном ветру,-- давай все выясним. Встретился я на вечеринке, разговаривал с ней пять минут. Красоткой ее не считаю. И как об актрисе о ней невысокого мнения. Я страшно удивился, когда она узнала меня,-- забыл даже, как ее зовут. А потом вспомнил, когда она сама подошла к нашему столику.
-- И ты считаешь, что я всему этому поверю? -- холодно улыбнулась Вирджиния.
-- Конечно, как же иначе? Ведь это неопровержимый факт.
-- Я видела ее улыбку... Думаешь, не заметила?
-- Какую там еще улыбку? -- Роберт в самом деле был озадачен.
-- "Ах, мистер Харвей! -- как она тут кудахтала.-- До чего приятно встретиться с вами снова!" До чего белозубая улыбка, по-детски наморщенный носик и прямой, как стрела, взгляд...
-- Ну, наконец! -- повернулся Роберт к склонившемуся над столиком официанту.
Тот положил перед ним счет.
-- Только никуда не уходите! -- И отсчитал бумажки,-- черт, руки трясутся мелкой дрожью от приступа гнева.
Роберт тоскливо следил за официантом, пока тот шествовал к кассовому аппарату -- у самой кухни! -- разменять деньги.
-- Так,-- начал он снова, стараясь сохранять самообладание и не повышать голоса,-- а теперь скажи, что ты имеешь в виду. Только честно.
-- Может, я неоригинальна, но если у меня что-то и есть, так это интуиция. Особенно что касается тебя. Должна тебе сказать, что в ее улыбке никак не ошибешься.
-- Послушай, погоди минуту.-- Роберт вдруг почувствовал, как у него то сжимаются, то разжимаются кулаки.-- Как мило с твоей стороны,-- неужели ты считаешь, что после пяти лет нашей совместной жизни женщины просто падают к моим ногам, стоит им поговорить со мной пять минут? Должен тебя разочаровать: никогда такого не бывало,-- никогда,-- четко сформулировал он, правда с некоторым сожалением.
-- Больше всего мне невыносима притворная скромность,-- не приняла его признания Вирджиния.-- Видела я, как ты каждый час останавливаешься у зеркала полюбоваться собой под предлогом, что бреешься или выискиваешь в шевелюре седые волоски. К тому же,-- с горечью добавила она,-- я говорила с твоей матерью. Знаю теперь, как она тебя воспитывала: постоянно вбивала тебе в голову, что представительницы женского пола, задыхаясь, бегают за тобой только потому, что ты из семьи Харвей и совершенно неотразимый мужик...
-- Боже праведный! -- воскликнул Роберт.-- Только мамы нам сейчас и не хватало!
-- Твоей матери еще предстоит за многое ответить. Не думай, что ей удастся улизнуть.
-- Ну хорошо.-- Роберт сдерживал себя.-- Моя мать -- низкая, ужасная женщина, все с этим согласны. Но скажи на милость, какое она имеет отношение к тому, что женщина на вечеринке случайно мне улыбнулась?
-- "Случайно"?
-- До сих пор не могу понять, в чем моя вина.-- Он силился ей показать, что пока еще не теряет терпения.-- Не могу же я отвечать за все улыбки посетителей ресторана.
-- Твоя вина... во всем! Даже когда ты молчишь, не произносишь ни слова. Просто входишь в комнату, стоишь и стараешься выглядеть... как мужчина.
Роберт подскочил как ужаленный, резко отодвинув от себя столик.
-- Нет, это просто невыносимо! Черт с ней, со сдачей!
Вирджиния вдруг встала с каменным лицом.
-- У меня возникла идея.-- Роберт помог ей надеть пальто.-- Не будем разговаривать друг с другом неделю, идет?
-- Отлично! -- Она безумно обрадовалась.-- Меня это вполне устраивает.-- И быстро направилась к выходу через весь зал -- ни разу не оглянулась.
Роберт смотрел ей вслед -- как она решительно, большими шагами шла между столиков и полы черного пальто развевались за спиной -- и мечтал в эту минуту иметь дурной характер, настолько, чтобы остаться на всю ночь в одиночестве и надраться как следует.
Появился официант, положил на стол мелочь. Роберт рассеянно перебирал пальцами монеты. Через плечо официанта заметил: мисс Байри медленно поворачивает голову в его сторону, пока все ее компаньоны что-то увлеченно обсуждают. Впервые Роберт внимательно ее оглядел; да, все верно,-- он словно оцепенел: женщины в наши дни или ужасно худосочны, или слишком толстые, черт бы их всех побрал!
Мисс Байри улыбнулась ему. Носик ее по-детски сморщился, показались белоснежные зубы -- она и правда долго не спускала с него глаз. Ему ужасно льстило ее внимание, он сразу почувствовал себя моложе, да и любопытство заедало. В приподнятом настроении он оставил официанту солидные чаевые. Теперь уж он ничего с собой не мог поделать -- отлично знал, что завтра же ей позвонит; даже представлял себе, как будет звучать в трубке ее голос... Надел пальто и торопливо вышел из ресторана, чтобы догнать жену.
В ЧИСТО ФРАНЦУЗСКОМ СТИЛЕ
Беддоуз вернулся из Египта в разгаре утра. Поехал в свой отель, дружески пожал руку консьержу, кратко поделился своими впечатлениями о поездке: да, путешествие замечательное, но эти египтяне просто невыносимы. Консьерж сообщил ему, что в городе ужасный наплыв туристов -- теперь это стало обычным явлением -- и в результате цены на номера резко подскочили -тоже обычное явление.
-- Туристский сезон теперь у нас продолжается круглый год! -- вздохнул консьерж, передавая ему ключ от номера.
Беддоуз поднялся к себе, попросил носильщика убрать пишущую машинку подальше с глаз, в кладовку,-- пока что не желает он ее больше видеть. Открыв окно, полюбовался Сеной, ее плавно, задумчиво текущими водами. Принял ванну, переоделся и назвал телефонистке на коммутаторе номер Кристины. У этой телефонистки вечно раздражающая его привычка повторять номера по-английски, и он с улыбкой отметил,-- конечно, она осталась ей верна. Когда она пыталась дозвониться до Кристины, на линии, как всегда, поднялась истерическая суматоха. Телефон в ее отеле стоит внизу, в холле; пришлось диктовать по буквам ее фамилию: мадемуазель "Т" (Теодор), "А" (Андре), "Т" (Теодор), "Е" (Елена). Наконец, мужчина на другом конце провода сообразил, что от него требуется, и пошел звать Кристину: какой-то американский джентльмен просит ее подойти к телефону.
Беддоуз слышал раздавшиеся в холле шаги Кристины -- идет к телефону, по звукам можно догадаться, что она на высоких каблуках.
-- Хэлло! -- поздоровалась Кристина.
В трубке что-то щелкнуло, но даже сквозь помехи на линии Беддоуз легко узнал привычный, восторженный тон ее голоса, хотя она и запыхалась от быстрой ходьбы. Кристина обычно отвечала по телефону так, словно ожидала, что каждый звонок ей -- приглашение на вечеринку.
-- Привет, Крис.
-- Кто это?
-- Голос из Египта.
-- Уолтер! -- радостно воскликнула Кристина.-- Когда ты приехал?
-- Только что, буквально в эту минуту.-- Беддоуз солгал, чтобы сделать ей приятное.-- По-моему, ты на высоких каблуках.
-- Что-что?
-- Я говорю, у тебя туфли на высоких каблуках.
-- Ну-ка погоди... минуточку, сейчас посмотрю...-- И после паузы удивленно промолвила: -- Ты что, стал ясновидцем в Каире?
Беддоуз фыркнул, объяснил весело:
-- Полувосточный обман, больше ничего! Захватил с собой изрядный запас обманов. Хочу пригласить тебя на ланч. Куда пойдем?
-- Уолтер,-- смущенно пробормотала она,-- ты просто приводишь меня в отчаяние.
-- У тебя свидание?
-- Да. Когда ты научишься предупреждать о своем приезде телеграммой, скажи на милость?
-- О'кей! -- небрежно бросил Беддоуз.-- Ладно, как-нибудь в другой раз.
У него бзик -- никогда не выдавать своего разочарования. Чувствовал: стоит попросить Кристину отменить свидание -- она, конечно, послушается;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
 вино fonzone 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я