https://wodolei.ru/catalog/mebel/Dreja/retro/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Тейлор Р. Девочка из рода О'Хара: Роман»: Карно; Москва; 1994
ISBN 5-7467-0196-3
Аннотация
Если вы перечитаете начало «Унесенные ветром», то найдете некоторые факты биографии родителей Скарлетт до ее появления на свет. Как это было на самом деле?
Предыстория одной из самых романтических любовных историй в литературе.
Рита Тейлор
Девочка из рода О'Хара
ПРЕДИСЛОВИЕ
История появления этой книги на свет может составить отдельный захватывающий сюжет.
На чердаке дома, некогда принадлежащего потомственным плантаторам-южанам, писательницей Ритой Тейлор была найдена старинная рукопись, озаглавленнная «Эллин – мать Скарлетт, или пробуждение ветра.»
Сенсационность находки заключалась в том, что рукопись, принадлежащая перу Мэтью Мак-Ларена, оказалась предысторией знаменитого романа Маргарет Митчелл, а сам Мэтью Мак-Ларен – младший, говорило предание, являлся членом этого семейного клана.
Прочитав рукопись, Рита Тейлор пришла в восхищение. Ей, как женщине, было приятно, что хроника жизни предков знаменитой Скарлетт написана с мужской точки зрения, хотя, как ей удалось узнать, не последнюю роль в создании романа сыграла жена Мэтью – Хельга.
Желая сделать захватывающую рукопись достоянием читающей публики, Тейлор адаптировала старинный слог Мак-Ларенов для современного читателя, и на свет появился роман «Девочка из рода О'Хара».
Яцоро Симатохо,
профессор Джорджтаунского университета
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Семейство Робийяр
Эта история произошла незадолго до того, как в семействе Робийяр случился скандал, пробудивший у обывателей интерес к генеалогическим древам всех знатных родов Юга Американских Штатов. Эллин Робийяр, будущая мать великолепной Скарлетт О'Хара, стала жертвой сердечного заговора: она познала любовь и похоронила свое чувство, ее обманули и запугали. Она могла перестать интересоваться жизнью, тем не менее она выдержала. Ее будущий супруг Джеральд О'Хара появился на Юге спустя тринадцать лет после ее рождения, но еще должен был пройти почти год до их встречи и два – до рождения их первой дочери – Скарлетт.
Эллин Робийяр жила в доме своего отца Пьера. Дом этот был самый преуспевающий в Саванне. Он находился на побережье океана, в двадцати милях от города, и это поместье слыло самым доходным в тех краях. Пьер Робийяр мог бы не жаловаться на жизнь. Он был французом, а французская кровь для тех краев – как золото в генах.
Пьер Робийяр приехал из Европы вместе со своей сестрой Кэролайн, которая была беременна. Сестра похоронила мужа еще в Старом Свете и в Новый приехала лечить сердечные раны. У нее родился мальчик, которого назвали Филиппом. Пьер Робийяр был очень счастлив. Соседи рассказывали, что он бегал по улицам и кричал: «Моя сестра родила, моя сестра родила!»
Затем в городе случился страшный мор. Чума унесла половину жителей, но семейства Робийяр не тронула.
Появление молодой красивой женщины заметили все холостые мужчины Саванны. К сестре Пьера Робийяра потянулись сваты. Но гордая женщина хранила память о муже и была неприступна. Она горько улыбалась и отвечала, что сердце ее не стало свободным. Многие видные женихи Саванны и других крупных городов побережья перебывали у мисс Робийяр. Все было напрасно. Шли годы. Одиночество Пьера бросалось в глаза и становилось предметом пересудов. Наконец настал день, когда Пьер Робийяр, взяв сестру и ее сына, покинул город. Он уезжал на рассвете и, поднявшись на высокий холм, откуда все было видно как на ладони – каждая улочка того города, по которым он столько раз вышагивал, – трижды плюнул через плечо и не оглянулся. А сестра посмотрела, вздохнула и сказала:
– Как хорошо. Мы покидаем место сплетен и зла.
Пьер Робийяр поселился в полном уединении – в загородном доме, который он назвал «Страшный суд». Почти год соседи не имели о нем никаких известий, его самого иногда видели во дворе усадьбы. Его племянник практически не показывался, а сестра, та и вовсе исчезла. Стали подозревать самое ужасное – уж не убийство ли? И вдруг всеобщее удивление: Пьер Робийяр женится. Это было как гром среди ясного неба. Сразу открылась тайна затворничества. Мнительный Пьер боялся чумы, что еще бродила в той округе, его сестра весь год прохворала неизвестно чем, естественно, что маленький мальчик при такой ситуации сделался пленником карантина.
Пьер женился на дочери своего полкового приятеля, с которым они вместе сражались против правительства мексиканских штатов. Приятеля звали Джек Харвей – и он владел самым крупным банком в штате Джорджия. Дочь его, Сьюлин, была бледной девицей, отличалась чрезмерной набожностью, что характерно для старых дев.
Соседи с удовольствием помчались на свадьбу двух заметных людей штата. Пьер и Сьюлин казались верхом совершенства меж всеми брачными парами того года. Благословенный день, когда любопытные соседи наконец смогли проникнуть в дом затворника Робийяра, настал.
Первой, кого гости лицезрели, была красавица Кэролайн. Она встречала приглашенных на крыльце и провожала в гостиную.
Соседи с воображением были разочарованы – они ожидали увидеть замученную сестру Пьера, которому опротивела необходимость жить в одном доме с женщиной да ее ребенком, который, хм, вероятно, не имел законного отца. Короче, все ожидали холодной ярости хозяина по отношению к его сестре, но ничего грозящего убийством не обнаружили.
Пьер Робийяр стал мужем Сьюлин Харвей. Их брак, поначалу вызвавший такое радостное оживление, вскоре принес горькие плоды. Сьюлин оказалась бесплодной. Пьер нервничал. В глазах соседей они выглядели, как ощипанный петух и чахлая курица. Мужчины молча ухмылялись в спину Пьеру, если ему случалось выиграть в покер приличную сумму. Для мужчины-южанина, который видит в своих детях богоизбранное племя, не иметь потомства значило не иметь печати этого богоизбранничества.
Сьюлин пыталась лечиться как могла. Она обращалась к разным знахарям и едва не отдала богу душу. Но, слава богу, все обошлось. Она наконец забеременела. Доктор Мид – основатель целой династии врачей Мидов, которые на протяжении следующих полутораста лет лечили жителей этого штата, оказался кудесником.
Пьер был счастлив. Только вот сестра его Кэролайн грустила. Но кого это могло волновать – уныние бесправной женщины?
Вскоре семейство Пьера стало приумножаться. Только не повезло достойному мужу с первенцем – у него родилась девочка. В этом видели недостаток мужественности: французский аристократ – известно, неженка.
Затем бог смилостивился еще раз – но вновь появилась девочка. Ее нарекли Евлалия. Третья тоже была леди. Ее назвали Полин. Как уважающий себя мужчина Пьер должен был застрелиться – ведь ни одного сына. Но это больше трогало чувства соседей. Сам мистер Робийяр ходил веселый, и по крайней мере за его спиной уже не рождалось кривых ухмылок, когда он выигрывал крупную сумму. Его дом стал похож на детский сад: мальчик Филипп, сын сестры, старшая Эллин и две младшие девочки.
Дом был – как будто сама гармония. Вот только Сьюлин невзлюбила сестру Пьера. Спроси ее почему, она бы и не ответила. Может быть, потому, что у Кэролайн был мальчик, у Сьюлин же лишь девочки. Черт его знает. Между двумя женщинами всегда что-нибудь произойдет, спросите об этом у прародительницы Евы, которая даже со змеей сумела поругаться, и та ей в ответ насолила. А что уж говорить о родственницах.
Как бы там ни было, однажды Сьюлин довела бедняжку Кэролайн до того, что та задумала бежать. На рассвете, зажав в своей руке ладошку сына, она выскользнула из дома и под дождем бросилась с мальчиком вон. Пьер спал в своем кабинете – его разбудил голос жены. Сьюлин из своей спальни кричала кому-то во дворе. Пьер увидел: две фигурки – его сестры и ее сына, – выходят за ворота. Робийяр бросился к замочной скважине двери Сьюлин. Та надменно смотрела в окно и улыбалась вслед беглецам. Потрясенный Пьер вернулся к себе. Выждал некоторое время, сделал вид, что проснулся как ни в чем не бывало. Зашел к жене – та притворялась спящей. Не говоря ни слова, вышел из дому, сел на лошадь и умчался. После обеда Пьер вернулся, ведя под уздцы лошадь, на которой сидели мальчик и его мама. Сьюлин наблюдала за ними из окна, маленький Филипп показал ей язык. Пьер взял в руки топор – и дом был перегорожен на две половины: Сьюлин и Кэролайн перестали видеться. Пьера это угнетало, но соседи отнеслись ко взаимоотношениям двух женщин с пониманием, и молва вскоре утихла.
Потом в усадьбу заявилась смерть. Кривая и косая была в образе все той же чумы. Пьер как-то поспорил со своим соседом, шотландцем Даром Бибисером, будто сможет поймать первую форель, что заплывет в их речку Озерку на нерест. И поймал. Это же похвалился сделать и сосед. Но, боясь проиграть, поступил подло. Он забросал воду какой-то отравой. Всплыла масса дохлой рыбы, а форель так и не попалась.
Зато черные мальчишки принесли эту падаль на кухню Робийяров, и там из нее приготовили блюдо для хозяйского стола. Пьер рыбу не любил, дети есть не стали, а Кэролайн отщипнула кусочек. Через час пришел проигравший пари сосед. Пьер вместе с ним заперся в своем кабинете. Вдруг ему доложили, что мисс Кэролайн плохо. Он бросился к сестре, у той – судороги. Послали за кудесником доктором Мидом, который прилетел как на пожар. Но Кэролайн уже была вся в пламени.
– Отравлена, – констатировал доктор Мид.
Пьер побледнел и посмотрел на Сьюлин. Та испугалась и умоляюще вымолвила:
– Это не я, Пьер.
– Что это такое, доктор? Верните мне ее, – просил Пьер. Он говорил так, как говорит любящий муж.
Доктор пытался что-то делать, вызывал рвоту, давал мочегонное, прикладывал пиявки – через час Кэролайн стало лучше.
Пьер тут же заперся у себя в кабинете, и служанки через замочную скважину видели, как он опустился на колени перед распятием. Когда Сьюлин мучилась при родах – он так не молился.
А потом к нему с криком прибежал доктор Мид.
– Что ела ваша сестра на завтрак?
Пьер этого не знал. Вызвали повариху, принесли остатки тухлой рыбы. Доктор был в панике.
– Это же тухлятина – отрава, где вы ее нашли?!
Пьеру стал ясен страшный результат пари. Он схватил доктора за ворот рубашки:
– Вы мне обещали, доктор. Я отдам вам все – верните мне ее.
– Это невозможно, мистер Робийяр. У яда, которым травят рыбу, нет противоядия.
Через десять минут Кэролайн скончалась на руках у брата. Даже ненавистница Сьюлин откликнулась на ее страдания. Она встала у постели умирающей и протирала ей виски чем-то влажным. Кэролайн посмотрела на Сьюлин, сказала ей: «Прости», – и попросила брата поднять ее на руки. Как только Пьер ее поднял – она скончалась. Десять минут Пьер стоял, держа сестру на руках, всматриваясь в ее губы и веки: а вдруг шевельнутся? Потом бережно опустил умершую на диван и выбежал из спальни. Он бросился к конюшне и, когда выезжал из ворот, яростно крикнул на все имение:
– Я убью его!
Он мчался к соседу Бибисеру, но застал всех его домочадцев в слезах. Жена несчастного Бибисера утром отведала рыбы, принесенной мальчишками, и сейчас тихо угасала. Пьер Робийяр не ожидал такого возмездия. Он остановился у постели больной и тихо спросил у прислуживающей негритянки:
– Значит, Бог есть?
Та вздрогнула и подумала, что масса Пьер рехнулся.
Робийяр молча ускакал из чужого дома. Через два дня соседское поместье загорелось. Соседи подумали, что Робийяр не удовлетворился Божьим наказанием. Пламя полыхало на всю округу. Оказалось, что виноват сам Бибисер. Не дождавшись, пока остынет супружеское ложе, привез в дом продажную девку, с которой встречался много лет. Напился с нею до бесчувствия и в алкогольном чаду уронил в спальне горящую трубку на ковер.
Спальня занялась, как вереск, вслед за ней весь дом. Хозяин сгорел тут же, а его любовница выпрыгнула из горящего окна второго этажа прямо в пруд и утонула. Воистину, кому суждено утонуть, тот не сгорит.
Когда Пьеру Робийяру рассказывали это, он даже не пожелал выслушать все подробности.
– Кэролайн больше нет, а остальное меня не волнует, – отрезал он и запер перед носом соседей двери своего дома. Никогда Саванна не видывала столь сильной братской любви.
Страстная любовь
Говорят, даже местный священник привел его в пример в своей воскресной проповеди как образец брата. Сьюлин пыталась скрасить одиночество Пьера. Она распахнула настежь двери своей спальни, велела детям не тревожить отца. Но Пьер все отверг и пожелал видеть только своего племянника. Он запирался вместе с ним в комнате и часами смотрел, как тот тихо играет на ковре – глаза Пьера были полны слез.
Местные кумушки прочили маленькому Филиппу большое будущее. «Какой красивый растет и как походит на своего дядю. Такой же задумчивый, умный, немного себе на уме, а уж пыл… если доведут до белого каления – тогда держись». Одна только Сьюлин злилась, когда при ней расхваливали схожесть дяди и племянника. Она хмурила брови, бросала вскользь: «Далась вам эта тема!» – иногда даже покрикивала на кумушек и говорила, что Филипп вовсе не похож на Пьера. В такие минуты Сьюлин выглядела очень несчастной и всегда уходила в свои комнаты плакать.
Здоровье ее меж тем становилось все хуже и хуже. Пьер слишком поздно обратил на это внимание, и вскоре Бог призвал Сьюлин к себе. На руках у Робийяра остались три девочки и племянник. Ему посоветовали отправить мальчика в Старый Свет – к родителям Кэролайн, но Пьер только отмахнулся от таких доброхотов. Он стал воспитывать детей самостоятельно. Не было во всей округе более любящего отца. Это даже шокировало. Мужчине не пристало столь сильно проявлять женские чувства.
Дети подрастали. Пьер все еще не женился. В округе шептались, говорили, что у Робийяра три дочери, один племянник, а наследника-то нет. Со смертью Пьера фамилия Робийяр должна была угаснуть. Но о новой женитьбе речь не заходила. Доктор Мид всем бурчал, что в древности при таких обстоятельствах отцы входили к собственным дочерям.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51


А-П

П-Я