https://wodolei.ru/catalog/dushevie_dveri/dlya-dushevyh-kabin/
Старческий облик Хигаси навел его на мысль о том, что и его самого тоже ждет старость, и он представил себе надгробный памятник, который будет стоять после смерти на его могиле где-нибудь в районе Кудан или Маруно-ути; «Славное имя живет в веках, но печальна, увы, участь бренного тела…» Неужели и он, Сигэмицу Фудзисава, перед которым трепещет сейчас вся Япония, тоже обратится в горсть белых костей? При этой мысли графу невольно стало грустно. Но грусть эта длилась не больше мгновения; по необъяснимой ассоциации идей он вспомнил вдруг о костюмированном бале, который устроил недавно у себя в доме, затем память его обратилась к полным невероятных измышлений газетным статьям, материалом для которых послужил этот бал, и взгляд графа сверкнул гневом, но в следующую секунду ему вдруг пришло в голову, что с его смертью бульварные газеты потеряют львиную долю своего интереса, так как лишатся значительной доли материалов, помещаемых в разделе сообщений на третьих страницах, и граф ощутил нечто похожее на гордость. Потом ему вспомнилась воинственная, полная резких выпадов речь председательницы Общества нравственности, нагрянувшей вчера с целым выводком дам в его официальную резиденцию. Она проповедовала ему теорию моногамного брака. Вспомнив об этом, граф громко рассмеялся.
– Проснулись, господин? – плавно раздвинулись фусума, и в комнату вкрадчивой походкой проскользнула женщина лет восемнадцати, в прическе «симада», «Симада» – название прически, которую носили молодые незамужние девушки.
с густо набеленным лицом, одетая в атласное узорчатое кимоно.
– Когда ты встала? Я и не заметил.
– Неужели?.. Господин, чему вы только что смеялись?
– Я? С чего ты взяла?
Женщина жеманно засмеялась.
– Ах, как нехорошо притворяться! Не иначе как вспоминали какую-нибудь красотку и смеялись от удовольствия! Ах, какой вы обманщик!
«…Ластись, ластись, разыгрывай комедию, притворяйся… Не будь я Фудзисава, пожалуй, не захотела бы и посмотреть в мою сторону…» – думает граф, с усмешкой следя, как она опускается на колени у его изголовья. Это одна из многочисленных фавориток графа, счастливица по имени K°-Ито.
У графа Фудзисава имеется официальная резиденция, частная резиденция и особая резиденция; точно так же есть у него и несколько жен – официальная, неофициальная и еще особая.
– Вставайте, уже девять часов!
– Кто-нибудь приплел?
– Да, тетенька из Иокогамы. Говорит, что если вы собираетесь заглянуть к ней, то она ненадолго съездит по делу в Симбаси и тотчас же вернется обратно…
– Ах вот как, О-Сути здесь? Кто еще?
– Кимати-сан принес письма и телеграммы с улицы Нагата. И только что приехал Судо-сан…
– А, Тадасу? Так, так… Ну, будем вставать! – он поднялся с постели, запахнул небрежно раскрытое на груди кимоно – женщина тем временем поправляла его узкий шелковый пояс – и отворил сёдзи: за решетчатыми перилами открылся отливающий серебром залив Синагава. Некоторое время граф стоял неподвижно, сощурив глаза, что-то тихонько напевая.
– Поздно же вы! – внезапно окликнул его чей-то громкий голос. Граф посмотрел вниз и встретился взглядом с человеком лет тридцати, стоявшим в саду возле клумбы с пионами.
– Надо же хоть в воскресенье поспать попозже, а иначе и захворать недолго! – засмеялся он в ответ. – Сейчас я спущусь, заходи!
Обладатель громкого голоса – секретарь графа Тадасу Судо, по слухам – единственный человек в современной Японии, который запросто обращается со своим могущественным патроном и пользуется его неограниченным расположением.
4
Не снимая ночного кимоно, граф спустился вниз, прополоскал рот, прошел в большой зал, сел, непринужденно скрестив ноги, и приступил к завтраку. Тихонько ворчали устрицы на сковородке. За столом прислуживала все та же Ко-Ито, державшая себя словно жена, ухаживающая за мужем.
Рядом с подносом, на котором был сервирован завтрак, лежало несколько английских и японских газет с красными карандашными пометками и пачка писем и телеграмм. В адрес графа Фудзисава, несущего обязанности старейшины всей Японии, ежедневно прибывает много корреспонденции; обычно большая ее часть поступает к Тадасу Судо, который выполняет функции глаз, ушей и рук графа, и к двум секретарям, находящимся под началом Судо. Но число писем, требующих личного внимания самого графа, тоже весьма и весьма значительно. Подобно Криспи, который занимался государственными делами, поедая завтрак из брюквы, граф был демократичен, деловит и очень гордился тем, что даже за едой не теряет времени зря. Вот и сегодня он ел, читал и одновременно беседовал с Судо.
В черной визитке, с аккуратно расчесанными на пробор волосами, смугловатый, круглолицый, с острым взглядом глубоко посаженных под густыми бровями глаз, Тадасу Судо, достойный помощник своего умного патрона, берет из пачки газеты, просматривает их и, поглядывая время от времени на графа и на его подругу, о чем-то ему говорит.
Никакой кумир не может обойтись без опоры; графу Фудзисава такой опорой служит его секретарь Тадасу Судо. Этот Судо из той породы людей, которых на мякине не проведешь, что вовсе не удивительно, – недаром он помощник своего шефа. Чуть ли не с детских лет воспитанный графом, от природы наделенный недюжинным умом, он изучил графа вдоль и поперек, как знают читанную и перечитанную книгу. Он наизусть знает все особенности его характера, знает слабость графа к женщинам, знает все подходы к нему, окольные и прямые. Больше того, ему, прожившему долгое время за кулисами политической сцены, известно досконально все: история каждого законопроекта, каждого политического мероприятия, душа каждого соглашения. Политика есть своего рода азартная игра, война, сделка. Люди, не обладающие умом, не способны понять прелесть этой игры, но Судо, с его врожденным интересом к политике, уже сформировался как законченный политический деятель, даром что его политическое лицо не было видно в тени могущественного патрона.
Чем больше дерево, тем больше оно дает плодов, сила источника таится в подземной струе, питающей водоем; жить вблизи от власти – при условии если пользоваться ею умело – само по себе уже власть. И Судо, хорошо усвоивший эту истину, делал вид, будто он – всего лишь слабый побег, который может существовать, только обвиваясь вокруг могучего ствола, а на самом деле пил вовсю живительные соки приютившего его дерева, пускал собственные корни и готовился к наступлению благоприятного момента, который – кто знает? – может неожиданно представиться.
Граф отнюдь не питал насчет своего секретаря никаких иллюзий, но, подражая Тайко, приблизившему к себе Исида, Исида – Мицунари Исида (1560–1600), вассал диктатора Японии Тоётоми Хидэёси и его ближайший сподвижник в военно-политической деятельности. После смерти Хидэёси стал главой антитокугавского лагеря и соперником Иэясу Токугава. Потерпев поражение при Сэкигахара, был схвачен и казнён в Киото.
пользовался услугами Судо, очень дорожил им и буквально ни шагу не мог без него ступить.
– По-прежнему носится со своей дурацкой теорией! – сказал граф Фудзисава, глядя с чашкой в руке на лежавший перед ним текст, написанный европейскими буквами.
– Вы имеете в виду Хори? Он, вероятно, уже выехал из Берлина?..
– Да, конечно. В июне уже будет здесь. Право, таким субъектам, как он, лучше было бы навсегда переселиться в Европу… Феноменально упрям!
Следующее письмо было от барона Хияма. «Как я уже имел честь говорить вам, – писал барон, – мы решили собраться сегодня в моей скромной хижине в Мукодзима. Правда, здесь нельзя насладиться пением кукушки, зато можно полюбоваться молодой зеленью сада, отведать свежей макрели и за чаркой сакэ поговорить об изящном. Жду вас к полудню. Должно собраться большинство членов кабинета. Кроме того, я послал приглашение Хигаси – он несомненно будет счастлив, если вы удостоите его вашим вниманием…»
Другое письмо было от богатого коммерсанта Одани; недавно, в виде награды за пожертвования на военный флот, ему был пожалован титул шестого ранга – он тоже собирался сегодня устроить ужин у себя на даче, которая, как и дача барона Хияма, находилась в Мукодзима… Что ж, во-первых, он обещал приехать и потом поужинать у Одани, всегда гостеприимного и любезного: в какой бы час вы к нему не явились, совсем неплохо… Удачно, что его дача тоже находится в Мукодзима. Можно побывать у Хияма, а потом отправиться к Одаки.
Граф мгновенно решил успеть и туда и сюда – отчего бы и нет, в самом деле? – быстро пробежал глазами остальные письма и, закончив завтрак, с сигарой в руке вышел в сад вместе с Судо.
5
Переговариваясь на ходу с Судо, граф широким размашистым шагом прошел вдоль засаженных пионами клумб, обогнул кусты роз, свернул в сосновую аллею, миновал искусственные скалы и, подойдя к стоявшей в некотором отдалении беседке, предназначавшейся для чаепития, опустился на край веранды.
Главный интерес в жизни графа состоял в политике и в женщинах. Тем не менее он, находивший вкус в торжественных церемониалах при полном парадном мундире и вместе с тем любивший посидеть, скрестив ноги, за чаркой японского сакэ, занимался не только политикой – он много читал, писал стихи, был не прочь поговорить об искусстве. Однако по-настоящему граф интересовался лишь грубыми, низменными сторонами человеческой жизни, подлинного интереса к изящным рифмам отнюдь не питал, а на такие вещи, как красивый пейзаж, искусно разбитый сад или архитектура, не обращал никакого внимания.
Когда, несколько лет назад, он обзавелся собственной виллой в Таканава, все строительство и оборудование дома было полностью возложено на плотников и садовников. Этим и объяснялось появление здесь такой совершенно ненужной графу постройки, как беседка для чаепития. Впрочем, граф приспособил ее для занятий чтением в часы летнего досуга, а; также, подражая Тоётоми, использовал эту наивную беседку для секретных бесед, не предназначенных для посторонних ушей.
– Есть что-нибудь новое? – спросил граф, стряхивая пепел с сигары и присматриваясь к своему помощнику, который глядел на графа с многозначительным видом.
– Похоже на то, что кроты, наконец, начали подкоп…
– Еще бы, пора. Есть какие-нибудь новые факты?
– Есть сведения, что вчера вечером Цутия и Муто встретились в доме у Оида, в Кобината. Вчера – уже поздно ночью – мне сообщил об этом Мидзума.
– Вот как! – некоторое время граф следил глазами за тлеющим концом сигары. – Это все?
– Есть кое-что еще. В последнее время тон газет Оида и Цутия до удивления переменился – они качали говорить комплименты друг другу. Мне показалось это странным, я попытался выяснить, в чем тут дело, и что же? Так и есть. Говорят, Цутия тоже будет присутствовать на предстоящем совещании в Осака. Видите, как это все складывается – на поверхности как будто тишь да гладь, а в действительности приходится быть начеку.
– Негодяй Оида! Графского титула ему, видите ли, мало, он намерен вымогать еще и еще. Муто и Цутия – глупцы, он вертит ими по своему усмотрению. Но знаешь что, Тадасу, союз этих субъектов – ненадежная штука; стоит бросить им кость, и они сразу передерутся. Да разве они способны на что-нибудь дельное? Оставь их, пусть занимаются чем угодно… И потом, под каким лозунгом могут они объединиться?
– Под каким лозунгом? А вот… – секретарь пошарил в кармане и, достав газету, протянул ее графу. Граф развернул страницы – это была «Токио-Симбун» – и стал читать передовицу, на которую указывал ему Судо. С первых же строк лицо его изменилось, но он дочитал статью до конца. Потом потянулся за сигарой, но сигара упала на землю и уже успела обратиться в пепел.
– Факты безусловно сильно искажены, и все же, Тадасу, то, о чем они здесь пишут, основано не только на догадках… Кто-то разгласил тайну… – лицо графа было расстроено, он вздохнул.
– Мы должны быть бдительны. Кругом нас окружают враги. Недовольные – повсюду, в Палате Гэнро, в административном департаменте, я бы не поручился даже за кабинет министров. Сацумцы недовольны уже давно. Естественно, что в такой обстановке секреты становятся всеобщим достоянием. Пока эта публика из Сацума ведет себя тихо, но если оппозиция начнет шуметь, то неизвестно, не стакнутся ли они между собой. А господин Киносита вообще мастер создавать врагов. Куда ему, с его вспыльчивой, раздражительной натурой, заниматься такой проблемой, как пересмотр договоров, – это для него непосильная задача. А между тем от одного промаха в этом деле может рухнуть все здание…
Граф Фудзисава слушал молча. Между Киносита и Судо давно уже существовала вражда – графу это было отлично известно, и потому он не был настолько наивен, чтобы мгновенно целиком и полностью поверить всему, что докладывал ему Судо, но, откровенно говоря, Киносита действительно иногда ставил в тупик окружающих; вот почему графу самому уже не раз приходило на ум то, о чем сейчас рассказывал ему секретарь.
6
– Что, если наши планы сорвутся?.. Как бы ты поступил на моем месте, а, Тадасу?
– Я? Я бы уже сейчас направил в Кобината своего человека.
В Кобината находился дом лидера оппозиции Оида. Граф Фудзисава помолчал.
– Вчера, после твоего ухода, у меня был Матисима и усиленно советовал то же самое. Но…
– Гораздо лучше иметь дело с ним, чем с сацумцами. Если мы будем мешкать, то допустим сближение оппозиции и группировки Сацума, а это уже серьезная угроза!
Граф засмеялся.
– Тадасу, ты умен, но молод, молод… Разве у сацумцев хватит для этого ума? Да и Оида тоже не такой дурак, чтобы с ними связаться – ведь они же без меня неспособны пальцем пошевелить!
– Тем не менее оппозиция как раз может выиграть на этом их бессилии. Возьмите хотя бы эту газету… – Судо хлопнул рукой по развернутым страницам «Токио-Симбун». – Конечно, без денег они далеко не уедут, так что особенно беспокоиться нечего. Хотя в последнее время им удалось залучить в свой лагерь этого болвана-аристократа, Китагава, и он снабжает их, как слышно, огромными суммами… Среди сацумцев, тоже надо сказать, кое-кто внушает на этот счет большие подозрения… Я не берусь утверждать наверное, но… но в противном случае откуда бы к ним просачивались все эти секретные сведения?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
– Проснулись, господин? – плавно раздвинулись фусума, и в комнату вкрадчивой походкой проскользнула женщина лет восемнадцати, в прическе «симада», «Симада» – название прически, которую носили молодые незамужние девушки.
с густо набеленным лицом, одетая в атласное узорчатое кимоно.
– Когда ты встала? Я и не заметил.
– Неужели?.. Господин, чему вы только что смеялись?
– Я? С чего ты взяла?
Женщина жеманно засмеялась.
– Ах, как нехорошо притворяться! Не иначе как вспоминали какую-нибудь красотку и смеялись от удовольствия! Ах, какой вы обманщик!
«…Ластись, ластись, разыгрывай комедию, притворяйся… Не будь я Фудзисава, пожалуй, не захотела бы и посмотреть в мою сторону…» – думает граф, с усмешкой следя, как она опускается на колени у его изголовья. Это одна из многочисленных фавориток графа, счастливица по имени K°-Ито.
У графа Фудзисава имеется официальная резиденция, частная резиденция и особая резиденция; точно так же есть у него и несколько жен – официальная, неофициальная и еще особая.
– Вставайте, уже девять часов!
– Кто-нибудь приплел?
– Да, тетенька из Иокогамы. Говорит, что если вы собираетесь заглянуть к ней, то она ненадолго съездит по делу в Симбаси и тотчас же вернется обратно…
– Ах вот как, О-Сути здесь? Кто еще?
– Кимати-сан принес письма и телеграммы с улицы Нагата. И только что приехал Судо-сан…
– А, Тадасу? Так, так… Ну, будем вставать! – он поднялся с постели, запахнул небрежно раскрытое на груди кимоно – женщина тем временем поправляла его узкий шелковый пояс – и отворил сёдзи: за решетчатыми перилами открылся отливающий серебром залив Синагава. Некоторое время граф стоял неподвижно, сощурив глаза, что-то тихонько напевая.
– Поздно же вы! – внезапно окликнул его чей-то громкий голос. Граф посмотрел вниз и встретился взглядом с человеком лет тридцати, стоявшим в саду возле клумбы с пионами.
– Надо же хоть в воскресенье поспать попозже, а иначе и захворать недолго! – засмеялся он в ответ. – Сейчас я спущусь, заходи!
Обладатель громкого голоса – секретарь графа Тадасу Судо, по слухам – единственный человек в современной Японии, который запросто обращается со своим могущественным патроном и пользуется его неограниченным расположением.
4
Не снимая ночного кимоно, граф спустился вниз, прополоскал рот, прошел в большой зал, сел, непринужденно скрестив ноги, и приступил к завтраку. Тихонько ворчали устрицы на сковородке. За столом прислуживала все та же Ко-Ито, державшая себя словно жена, ухаживающая за мужем.
Рядом с подносом, на котором был сервирован завтрак, лежало несколько английских и японских газет с красными карандашными пометками и пачка писем и телеграмм. В адрес графа Фудзисава, несущего обязанности старейшины всей Японии, ежедневно прибывает много корреспонденции; обычно большая ее часть поступает к Тадасу Судо, который выполняет функции глаз, ушей и рук графа, и к двум секретарям, находящимся под началом Судо. Но число писем, требующих личного внимания самого графа, тоже весьма и весьма значительно. Подобно Криспи, который занимался государственными делами, поедая завтрак из брюквы, граф был демократичен, деловит и очень гордился тем, что даже за едой не теряет времени зря. Вот и сегодня он ел, читал и одновременно беседовал с Судо.
В черной визитке, с аккуратно расчесанными на пробор волосами, смугловатый, круглолицый, с острым взглядом глубоко посаженных под густыми бровями глаз, Тадасу Судо, достойный помощник своего умного патрона, берет из пачки газеты, просматривает их и, поглядывая время от времени на графа и на его подругу, о чем-то ему говорит.
Никакой кумир не может обойтись без опоры; графу Фудзисава такой опорой служит его секретарь Тадасу Судо. Этот Судо из той породы людей, которых на мякине не проведешь, что вовсе не удивительно, – недаром он помощник своего шефа. Чуть ли не с детских лет воспитанный графом, от природы наделенный недюжинным умом, он изучил графа вдоль и поперек, как знают читанную и перечитанную книгу. Он наизусть знает все особенности его характера, знает слабость графа к женщинам, знает все подходы к нему, окольные и прямые. Больше того, ему, прожившему долгое время за кулисами политической сцены, известно досконально все: история каждого законопроекта, каждого политического мероприятия, душа каждого соглашения. Политика есть своего рода азартная игра, война, сделка. Люди, не обладающие умом, не способны понять прелесть этой игры, но Судо, с его врожденным интересом к политике, уже сформировался как законченный политический деятель, даром что его политическое лицо не было видно в тени могущественного патрона.
Чем больше дерево, тем больше оно дает плодов, сила источника таится в подземной струе, питающей водоем; жить вблизи от власти – при условии если пользоваться ею умело – само по себе уже власть. И Судо, хорошо усвоивший эту истину, делал вид, будто он – всего лишь слабый побег, который может существовать, только обвиваясь вокруг могучего ствола, а на самом деле пил вовсю живительные соки приютившего его дерева, пускал собственные корни и готовился к наступлению благоприятного момента, который – кто знает? – может неожиданно представиться.
Граф отнюдь не питал насчет своего секретаря никаких иллюзий, но, подражая Тайко, приблизившему к себе Исида, Исида – Мицунари Исида (1560–1600), вассал диктатора Японии Тоётоми Хидэёси и его ближайший сподвижник в военно-политической деятельности. После смерти Хидэёси стал главой антитокугавского лагеря и соперником Иэясу Токугава. Потерпев поражение при Сэкигахара, был схвачен и казнён в Киото.
пользовался услугами Судо, очень дорожил им и буквально ни шагу не мог без него ступить.
– По-прежнему носится со своей дурацкой теорией! – сказал граф Фудзисава, глядя с чашкой в руке на лежавший перед ним текст, написанный европейскими буквами.
– Вы имеете в виду Хори? Он, вероятно, уже выехал из Берлина?..
– Да, конечно. В июне уже будет здесь. Право, таким субъектам, как он, лучше было бы навсегда переселиться в Европу… Феноменально упрям!
Следующее письмо было от барона Хияма. «Как я уже имел честь говорить вам, – писал барон, – мы решили собраться сегодня в моей скромной хижине в Мукодзима. Правда, здесь нельзя насладиться пением кукушки, зато можно полюбоваться молодой зеленью сада, отведать свежей макрели и за чаркой сакэ поговорить об изящном. Жду вас к полудню. Должно собраться большинство членов кабинета. Кроме того, я послал приглашение Хигаси – он несомненно будет счастлив, если вы удостоите его вашим вниманием…»
Другое письмо было от богатого коммерсанта Одани; недавно, в виде награды за пожертвования на военный флот, ему был пожалован титул шестого ранга – он тоже собирался сегодня устроить ужин у себя на даче, которая, как и дача барона Хияма, находилась в Мукодзима… Что ж, во-первых, он обещал приехать и потом поужинать у Одани, всегда гостеприимного и любезного: в какой бы час вы к нему не явились, совсем неплохо… Удачно, что его дача тоже находится в Мукодзима. Можно побывать у Хияма, а потом отправиться к Одаки.
Граф мгновенно решил успеть и туда и сюда – отчего бы и нет, в самом деле? – быстро пробежал глазами остальные письма и, закончив завтрак, с сигарой в руке вышел в сад вместе с Судо.
5
Переговариваясь на ходу с Судо, граф широким размашистым шагом прошел вдоль засаженных пионами клумб, обогнул кусты роз, свернул в сосновую аллею, миновал искусственные скалы и, подойдя к стоявшей в некотором отдалении беседке, предназначавшейся для чаепития, опустился на край веранды.
Главный интерес в жизни графа состоял в политике и в женщинах. Тем не менее он, находивший вкус в торжественных церемониалах при полном парадном мундире и вместе с тем любивший посидеть, скрестив ноги, за чаркой японского сакэ, занимался не только политикой – он много читал, писал стихи, был не прочь поговорить об искусстве. Однако по-настоящему граф интересовался лишь грубыми, низменными сторонами человеческой жизни, подлинного интереса к изящным рифмам отнюдь не питал, а на такие вещи, как красивый пейзаж, искусно разбитый сад или архитектура, не обращал никакого внимания.
Когда, несколько лет назад, он обзавелся собственной виллой в Таканава, все строительство и оборудование дома было полностью возложено на плотников и садовников. Этим и объяснялось появление здесь такой совершенно ненужной графу постройки, как беседка для чаепития. Впрочем, граф приспособил ее для занятий чтением в часы летнего досуга, а; также, подражая Тоётоми, использовал эту наивную беседку для секретных бесед, не предназначенных для посторонних ушей.
– Есть что-нибудь новое? – спросил граф, стряхивая пепел с сигары и присматриваясь к своему помощнику, который глядел на графа с многозначительным видом.
– Похоже на то, что кроты, наконец, начали подкоп…
– Еще бы, пора. Есть какие-нибудь новые факты?
– Есть сведения, что вчера вечером Цутия и Муто встретились в доме у Оида, в Кобината. Вчера – уже поздно ночью – мне сообщил об этом Мидзума.
– Вот как! – некоторое время граф следил глазами за тлеющим концом сигары. – Это все?
– Есть кое-что еще. В последнее время тон газет Оида и Цутия до удивления переменился – они качали говорить комплименты друг другу. Мне показалось это странным, я попытался выяснить, в чем тут дело, и что же? Так и есть. Говорят, Цутия тоже будет присутствовать на предстоящем совещании в Осака. Видите, как это все складывается – на поверхности как будто тишь да гладь, а в действительности приходится быть начеку.
– Негодяй Оида! Графского титула ему, видите ли, мало, он намерен вымогать еще и еще. Муто и Цутия – глупцы, он вертит ими по своему усмотрению. Но знаешь что, Тадасу, союз этих субъектов – ненадежная штука; стоит бросить им кость, и они сразу передерутся. Да разве они способны на что-нибудь дельное? Оставь их, пусть занимаются чем угодно… И потом, под каким лозунгом могут они объединиться?
– Под каким лозунгом? А вот… – секретарь пошарил в кармане и, достав газету, протянул ее графу. Граф развернул страницы – это была «Токио-Симбун» – и стал читать передовицу, на которую указывал ему Судо. С первых же строк лицо его изменилось, но он дочитал статью до конца. Потом потянулся за сигарой, но сигара упала на землю и уже успела обратиться в пепел.
– Факты безусловно сильно искажены, и все же, Тадасу, то, о чем они здесь пишут, основано не только на догадках… Кто-то разгласил тайну… – лицо графа было расстроено, он вздохнул.
– Мы должны быть бдительны. Кругом нас окружают враги. Недовольные – повсюду, в Палате Гэнро, в административном департаменте, я бы не поручился даже за кабинет министров. Сацумцы недовольны уже давно. Естественно, что в такой обстановке секреты становятся всеобщим достоянием. Пока эта публика из Сацума ведет себя тихо, но если оппозиция начнет шуметь, то неизвестно, не стакнутся ли они между собой. А господин Киносита вообще мастер создавать врагов. Куда ему, с его вспыльчивой, раздражительной натурой, заниматься такой проблемой, как пересмотр договоров, – это для него непосильная задача. А между тем от одного промаха в этом деле может рухнуть все здание…
Граф Фудзисава слушал молча. Между Киносита и Судо давно уже существовала вражда – графу это было отлично известно, и потому он не был настолько наивен, чтобы мгновенно целиком и полностью поверить всему, что докладывал ему Судо, но, откровенно говоря, Киносита действительно иногда ставил в тупик окружающих; вот почему графу самому уже не раз приходило на ум то, о чем сейчас рассказывал ему секретарь.
6
– Что, если наши планы сорвутся?.. Как бы ты поступил на моем месте, а, Тадасу?
– Я? Я бы уже сейчас направил в Кобината своего человека.
В Кобината находился дом лидера оппозиции Оида. Граф Фудзисава помолчал.
– Вчера, после твоего ухода, у меня был Матисима и усиленно советовал то же самое. Но…
– Гораздо лучше иметь дело с ним, чем с сацумцами. Если мы будем мешкать, то допустим сближение оппозиции и группировки Сацума, а это уже серьезная угроза!
Граф засмеялся.
– Тадасу, ты умен, но молод, молод… Разве у сацумцев хватит для этого ума? Да и Оида тоже не такой дурак, чтобы с ними связаться – ведь они же без меня неспособны пальцем пошевелить!
– Тем не менее оппозиция как раз может выиграть на этом их бессилии. Возьмите хотя бы эту газету… – Судо хлопнул рукой по развернутым страницам «Токио-Симбун». – Конечно, без денег они далеко не уедут, так что особенно беспокоиться нечего. Хотя в последнее время им удалось залучить в свой лагерь этого болвана-аристократа, Китагава, и он снабжает их, как слышно, огромными суммами… Среди сацумцев, тоже надо сказать, кое-кто внушает на этот счет большие подозрения… Я не берусь утверждать наверное, но… но в противном случае откуда бы к ним просачивались все эти секретные сведения?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43