https://wodolei.ru/catalog/vanni/stupenki-dlya-vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Не знаю, ехать ли на похороны? Как-то неудобно - похороны дело семейное, личное... От семинара ребята собираются.
А.С., когда мы говорили об этом по телефону, сказал с каким-то торжеством:
- Ну вот, теперь перед нами никого не осталось. Целая эпоха кончилась. Теперь на нас будет основной удар...
А с утра у меня было тревожное настроение - целый день.
Добрый был человек, располагающий к себе и открытый к людям. На семинаре кинофантастики в Репино он объяснял почтенной публике, почему подписал сценарий плохого немецкого фильма "Трудно быть богом". Все ждали умных рассуждений или уклончивых оправданий.
- Меня вызвали в ЦК, Борис был в Ленинграде, и сказали, что если я не подпишу, то в кино нас больше никогда не пустят. Я испугался и подписал. При этом он по-простому развел руками: судите, дескать, если хотите. И сел.
Тогда я его и полюбил как человека. И на том же семинаре, ночью, я добывал для него бутылку живительного коньяка с помощью водителя хлебовозки. Меня попросил Борис Натанович: "Дима, вы тут все знаете, не могли бы вы подсказать, как раздобыть бутылочку коньяка? Аркадию плохо".
Я выходил на Приморское шоссе, ждал Ваньку Рыжего (он всегда выезжал после двенадцати), снимал кепку, чтобы он узнал меня в свете фар, останавливал машину и ставил ему задачу. И бледноватый Аркадий Натанович выпрыгивал из кровати и звал меня присоединиться, и торопил жену со стаканами, когда я принес в час ночи бутылку. Как сейчас это вижу. Хороший был мужик. Именно мужик.
А на похороны я не поеду...
14 октября 1991г.
Устал я от машины - постоянные хлопоты с ней. Оставил на ночь у милиции во дворе, договорившись с дежурным, подарил свою книгу, и - прокололи два колеса. Милиция, наверное, и проколола. Теперь, после нескольких ремонтов на СТО, двигатель стал барахлить, и вибрация появилась.
И не пишу уже давно. Не пишется. Обстановка такая, что не знаешь, о чем писать, и для кого писать. И в себе не разобраться - чего хочу.
Недавно Максим всю неделю приносил двойки и замечания в дневнике. Я сказал: еще одно замечание, и я тебя выпорю.
Приходит грустный.
- Как дела?
- Придется, папа, тебе меня выпороть...
И жалко его стало. Покорный такой стоит. И ведь шел всю дорогу от школы и думал, небось.
Поругал в очередной раз, поставил в угол, запретил смотреть телевизор, звонить Тарасу... Заменил, так сказать, меру наказания. Рука бы отшлепать не поднялась...
21 октября 1991г.
Вчера ездил на машине в институт водного транспорта.
На моей бывшей кафедре тоска и уныние. В научно-исследовательском секторе осталось пять человек, вместе с начальником. Наука предприятиям не нужна (та наука, что делается в ЛИВТе), все перешли на хозрасчет и выбрасывать деньги не желают. И весь двор около нашего флигеля - изрытый и грязный - показался мне убогим и маленьким.
Ирочка, работавшая в моей группе на теме "Управление качеством", работает теперь на Миха - он ведет мою тему.
- Вот видишь, - сказала Ирочка печально, - все продолжаем начатое тобой. - Она рисовала сетевой график. - У вас, видно, весь класс такой. Теперь твой друг у меня начальник...
- А я даже определение "качества" по ГОСТу помню, - похвастался я. И повторил засевшую в голове формулировку: "Качество продукции - есть совокупность полезных свойств продукции, обуславливающих ее пригодность выполнять определенные функции в соответствии с ее назначением..."
Ирочка только заулыбалась и покрутила головой - ну ты даешь!
БэДэ постарел - лицо в морщинках, глубоких складках. Я надписал ему свой роман. Подарил и Ирочке.
Больше десяти лет не был я в ЛИВТе, ушел оттуда в октябре 1979 г. Как быстро время пролетело!.. И нет нашей компашки, коллектива: молодежь разбрелась, предстарки оказались стариками, старики ушли...
И так грустно стало... И "Записки шута" - повесть о кафедре, наверное, печатать не буду. Нет, не буду.
29 октября 1991.
Сегодня мне приснилось, что я курю наркотики. Пытаюсь забалдеть, ощутить нечто новое, но не получается - наркотики, как я понимаю, липовые. И тут обман, думаю я.
Символический сон.
Литературное произведение - слепок души писателя. А что может слепиться, если на душе мрак и туман. И трещина в сердце. Живешь рывками от одного политического события к другому. Душа не на месте от всего бардака, который творится в отечестве. И времени задуматься о вечном не остается...
Повесть про Скудникова-Чудникова я забросил. Не христианская она по своей сути. Бесовская. Ошибка вышла. Н-да.
7 ноября 1991г.
Ездили на Дворцовую площадь - праздник в честь восстановления имени города. С вертолетов прыгали парашютисты и приземлялись около Александрийской колонны. Листовки памятные бросали с самолетов - тройка показывала фигуры высшего пилотажа над площадью.
Был фейерверк - "Виват, Санкт-Петербург!"
А вечером Невзоров показал "Паноптикум", снятый с участием бомжей. Они по его заказу, в рванье и военной форме без погон, рвали палку колбасы и дрались...
Сегодня трижды писал свою трудовую биографию - листок по учету кадров для вступления в Союз писателей.
И все вспомнилось - как работал. И ничего особенно приятного - 21 год работал на государство, а ничего от него не получил. Так, нечто вроде пособия по безработице, чтобы с голоду не подохнуть.
И вспомнилось, как Валера Суров сидел со снятыми ботинками под портретом Солженицына в отделе прозы "Невы" и кряхтел про свою зарплату в 26 рублей. А у него подземный стаж шахтера лет десять и загубленное здоровье. И детей чуть ли не четверо. А сейчас печи на холодных дачах кладет, вместо того, чтобы книги писать.
О чем сейчас писать, если трещина в душе у каждого порядочного человека?
24 ноября 1991г.
Вернулся из Дубултов - ездил на семинар "Текста". Союз писателей в этом году не смог профинансировать семинар фантастов, и "Текст" подставил свое упругое плечо. Собрали человек сорок за свой счет.
Все также пьют и безобразничают мои коллеги. А. Сал-ов, например, закусывал кактусами, предварительно очистив их. И еще какими-то цветами говорил, они, как огурцы. Он сейчас пишет о бомжах и вокзальных проститутках; привез кипу газет со своими материалами. Платят ему неплохо, печатают быстро. Доволен.
Жил один в номере, потом приехал Алан Кубатиев - доцент, осетин из Фрунзе. Алан - симпатичный интеллектуал. Умник, но не умничает. В один из семинаров, когда на мой день рождения приехала Ольга, он предложил нам свой одноместный номер, а сам перебрался к Коле Ютанову.
Рассказывал нам с Колей Александровым про осетин, какие они были замечательные воины в древности. Осетинские танцы - это упражнения для воинов. Осетины делали кольчуги из копыт - в них вязла сталь топора и пики.
Купил на распродаже пионерский горн и барабан с палочками. Подарок Максиму на Новый год. Барабан - 5 рублей, горн - 19.
Цены в Латвии приемлемые и всего навалом. Бродили с Колей Александровым по городку, заходили в магазины, пили кофе, трепались. "Вам белый кофе или черный?" - спрашивают в кофейной. Белый - это с молоком.
Русская тетенька, приехавшая в 1947 году в Ригу из Ржева, жаловалась нам с Колей Александровым, что русских теперь притесняют и требуют знать латышский язык, если хочешь работать в гос. учреждении. Просила (в шутку) передать Собчаку, что вся надежда на него.
Коля в журналистской манере поговорил с ней, расспросил о жизни, детях, внуках, не пьют ли зятья, хорошая ли бывает зимой погода, и когда мы распрощались с тетенькой, сказал весело: "Вот, готовый материал для "Известий" - положение русских в Прибалтике".
А я подумал: если бы она приехала сейчас в свой Ржев, то прокляла бы его с пустыми магазинами и бездорожьем, и вернулась бы пулей в Латвию, пусть и "гражданкой второго сорта".
1 декабря 1991г.
Сегодня день рождения отца, ему было бы 87 лет. И в церковь не сходил все кручусь с подготовкой к Круизу. Полное название - "Первый международный конгресс писателей стран Балтийского моря". В форме круиза по всем балтийским странам - на теплоходе. Должны отплывать из Петербурга в конце февраля и болтаться по Балтике две недели.
Шведский Союз писателей нашел деньги, и мы с Житинским, Мишей Глинкой, Виктором Максимовым, Сашей Бранским и еще несколькими ребятами взялись за это интересное дело. Организовали акционерное общество "Балтийский путь". Житинский - Президент, Глинка и я - вице-президенты.
Никогда не был вице-президентом. И президентом тоже. Питерское представительство "Текста" вошло акционером в "Балт. Путь".
Сейчас готовим символику Конгресса, делаем макеты буклета, открыток, приглашений, обзваниваем Союзы писателей всей Балтики - Германию, Польшу, нашу Прибалтику, Финляндию (там три союза писателей), Швецию, Данию. Должно плыть 400 писателей, пресса, бизнесмены, гости и приглашенные люди.
Владимир Арро, главный наш писатель, на брифингах и разных приемах раздает обещания и приглашения на круиз разным людям. А потом звонит Житинскому и сообщает, кого он еще пригласил. Саша в маленькой панике. Я в недоумении.
Хоть роман задумывай - "Круиз".
Тихая драка и толкотня на секции прозы из-за мест в Круизе.
В. Суров. - У меня, понимаешь, двадцать один молодой прозаик в мастерской, я уже несколько лет веду. У десятерых из них смело можно выпускать книги, а в Союзе их не выпускают. Как говорится, у нас возможности нет и в скором времени не предвидится (Валера обосновывает свою поездку - в Круизе, дескать, ему удастся договориться о выпуске книг молодых русских авторов за рубежом).
Валерий Попов хитро молчит - он едет в числе тех, кого берет под свое крыло Арро (десять резервных мест). Попов говорит, что шведы хотят видеть Михаила Кураева, автора романа "Капитан Дикштейн" - его там знают и переводят. Один из любимых русских писателей в Швеции. От "Капитана" и я в восторге, Кураева никогда в глаза не видел, но знаю, что это комбинация М.Г. - он подсуетился.
Встает Михаил Демиденко и начинает рассказывать, в каких международных фондах он состоял и состоит. Сейчас его фонд будет помогать (вроде бы) нуждающимся литераторам, и поэтому он должен ехать.
Уходит курить (якобы).
Арро вкрадчиво напоминает, что рекомендация секции прозы - она и есть рекомендация, решать будет Секретариат.
Гул в зале.
Торопливо входит Демиденко, взлохмаченный и красный.
- Я звонил в контору. Мне сказали: если я поеду, то мы оплатим еще одно место - за еще одного литератора! Вот так! - Садится и важно смотрит по сторонам. Имеется в виду 3 тыс. рублей, которые Арро придумал брать в фонд Майи Борисовой "Крыло" - фонд социальной помощи нуждающимся литераторам.
Составляют список желающих ехать. В него записываются все, кроме пожилой деликатной писательницы. Получается одиннадцать человек. А мест - 5.
Список берет Арро и, напомнив, что последнее слово за Секретариатом, уходит.
5 декабря 1991 г. Четверг.
Чем я занимаюсь? Круиз, реализация чужих книг, суета с бумагой, гранками, задания подчиненным, снова Круиз, ремонт машины, снова Круиз... И деньги не радуют.
И не пишу почти. Да нет, не пишу вовсе... Отделал рассказик на 15 страниц - "Зеленохолмский Алеф" - и все. Отдал его сегодня в "Звезду".
Сегодня зашел в Издательство к машинистке, забрал отпечатанные рассказы. Потом заглянул к директору издательства.
Боевая мадам. Недавно назначили. Говорят, начинала в издательстве корректором. Уже хорошо - грамотный человек.
- Давайте бумагу, мы вас издадим. Где у вас бумага, сколько, почем? Сейчас самое важное - бумага!
Комсомольский задор и напор струей обдали меня и отскочили обратно.
- За двести пятьдесят рублей гонорара вы меня издадите? Это несерьезно. - Я изображал усталого делового человека. - Я и сам могу себя издать, только у нас в издательстве ставки - 3500 рублей за лист.
- Ну, как хотите, как хотите.
Зазвонил телефон. За стеклом около телефона табличка: "Не нервничай. Начальство не имеет права нервничать. - В.И. Ленин".
- Да, я вас хорошо понимаю, - говорила она в трубку. - Нет, не можем. Не можем, говорю. Ваши рукописи издательство не заинтересовали. - И громко, раздражаясь: - Не нужны нам ваши рукописи. - И шмякнула трубку, нарушая призыв бывшего вождя.
...Да, не видать нам своих книг с маркой Издательства. Мне точно не видать. Придется брать оставшийся гонорар, пока дают, и делать тете ручкой.
С 17 по 21 декабря были в Швеции, в Стокгольме.
Напишу об этом потом.
27 декабря 1991 г.
Горбачев подал в отставку - Союза больше нет. Выступил по телевидению. Накануне долго торговался с Ельциным по поводу своего пенсионного благополучия: просил 200 (!) человек охраны - дали 20; дали две машины, дачу, мед. обслуживание и т.п. Хитрый мужик - развалил всю систему: соцлагерь, Союз, партию. Прямо-таки агент ЦРУ. Но и молодец - сделал многое.
Да, так вот - о Швеции.
В "Силья Лайн" (громный паром о 12-ти палубах) мы ехали на втором снизу этаже. Ниже нас - только команда. Президент "Балтийского Пути" Житинский, вице-президент - я, компьютерный эксперт Илья и переводчик Кирилл. У себя в стране мы были не последними людьми. А на пароме, среди западной публики мы занимали, если мерить деньгами - самое последнее место, 4-й класс. На нашей палубе, в соседних каютах (без окон, без белья, только наволочки на подушках) ехали русские и бродяжного вида американцы - они пили русскую водку, сидя на полу открытой каюты, и хлопали по спинам двух парней из Петрозаводска, которые отправлялись к финнам-родственникам на Рождество.
Пересекали Ботнический залив под тяжелые удары в днище. Перед этим мы с Житинским проиграли в рулетку. Сначала выиграли, и нам бы остановиться, но рулетка - дело азартное, однорукие бандиты тоже плеснули нам для затравки по горсти монет - и мы все проиграли и пошли спать. Молодежь подсмеивалась и обещала на обратном пути показать нам, как следует играть в рулетку. И показала: Илья проиграл 200 марок, Кирилл выиграл 50, но перед этим проиграл, и оба надулись, а Кирилл на мой сочувственный вопрос о сумме проигрыша нервно ответил: "Ну какая разница! Какая разница!"
В Стокгольме жили в гостинице Союза писателей Швеции. Гостевая квартира, правильнее сказать. Тихо, уютно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53


А-П

П-Я