ванна стальная 170х70 цена 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Баюкая его, словно спеленутое дитя, Лукьен стоял в темноте, не зная, что делать. Гилвин и Призрак молча наблюдали. Осознав, что он хочет быть наедине с Акилой, Лукьен повернулся и отправился к дюнам. Его товарищи остались на месте. Акила продолжал шептать его имя, борясь со смертью.
— Все в порядке, Акила. Я здесь, с тобой, и не оставлю тебя.
Он унес Акилу подальше, уложил на песок, приподняв голову на ладонях. Опустился на колени перед умирающим. Дыхание Акилы было тяжелым, оно превратилось в короткие хрипы. Ему удалось открыть глаза и разглядеть, кто с ним.
— Лукьен…
— Это я, Акила, — успокоил тот, гладя короля по лицу, словно ребенка, хотя Акила выглядел, скорее, стариком.
— Ты вернулся, — выдохнул он.
— Ты знал, что я вернусь. Ты же мой брат, Акила.
На короткое время безумие покинуло лицо короля.
— Братья иногда ссорятся.
Лукьен улыбнулся, вспомнив, сколько раз он говорил это.
— Верно. Но это не означает, будто они не любят друг друга.
— Спасибо, что был мне братом, Лукьен, — Акила пытался дотянуться и коснуться Лукьена, но был слишком слаб для этого. Лукьен взял его за руку и держал, зная, что Акилу покидают последние силы.
— Будь у меня амулет, я спас бы тебя, — простонал он. — Мне так жаль, — он боролся со слезами. — Я убил тебя, как и Кассандру.
Акила закашлялся, и тело его скрутила новая волна боли.
— Это я… Я убил вас обоих.
Затем он закрыл глаза, и пальцы его стали слабеть. Пузырьки крови выступили из раны поверх повязки, а дыхание стало медленнее; лицо же посветлело.
И он умер.
Лукьен держал его руку, пытаясь не отпускать от себя.
— Акила!
Но ответа не было, и тогда пришли слезы.
57
В маленькой, тихой комнатке редко посещаемого крыла Гримхольда Миникин стояла на коленях, сложив руки и закрыв глаза. Перед ней находился алтарь из белого камня, единственный предмет в покоях. На алтаре горели две свечи. Между ними лежал амулет мертвого Кадара. Око Господа заливало комнатку мягким светом. Миникин чувствовала его тепло на лице, видела сияние даже с закрытыми глазами. Физически она была в комнате одна. Но ее сознание звучало на разные лады. Она чувствовала, как голоса плывут к ней по воздуху, и тела их подобны клубам дыма. Дыхание ее успокоилось, когда она вышла из транса и устремила сознание к духам Акари. Невидимые пальцы ласкали ее, ведя за собой в нездешний мир. Присутствие Амараза заставило амулет светиться. Перед мысленным взором вставало его мудрое лицо, древнее, такое ласковое, испускающее собственное сияние. Она закрыла глаза и сконцентрировалась. Для новичка в науке вызова духов комната могла бы показаться пустой. Но только не для Миникин: ее переполняли духи. Присутствие Амараза привлекло остальных. Эфирные тела сгрудились в конце комнаты и поднялись к потолку. Улыбающееся лицо Амараза сверкало перед Миникин.
— Давно уж ты не вызывала меня, — его голос звучал мягко, успокаивающе. Конечно, он беспокоился о сестре. — Как Лариниза, Миникин?
Лариниза жила в собственном амулете Миникин. Пока великий дух говорил, Миникин чувствовала, как дух его сестры пульсирует в камне у нее на шее.
— Хорошо, Амараз. Она приветствует тебя.
Миникин любила Ларинизу, свою защитницу, хранительницу жизни. Она оберегала смертное тело Миникин от болезней и возраста, а брат ее долгое время так же хранил Кадара. Вместе они были не просто правителями Акари, но и общими защитниками. Вот почему были созданы амулеты, и их духи навечно связаны с ними. Теперь Лариниза говорила Миникин мягкие, успокаивающие слова. Дух Ока просил Миникин не бояться, а задавать вопросы.
— Я беспокоюсь, Амараз. Беспокоюсь о Гримхольде. Призрак все еще отсутствует, и я потеряла юного Гилвина. Скажи, пожалуйста, не знаешь ли ты, почему.
Амараз улыбнулся, блеснув зубами.
— Ты — настоящее сокровище, моя Миникин. Не бойся. Альбинос в порядке, как и Гилвин. Я наблюдаю за ними.
Миникин издала вздох облегчения. Духи, набившиеся в комнату, повторили ее вздох. Из всех Акари только Амараз мог ясно видеть. Даже Лакарон, дух Прорицательницы, не был так могуществен. Мир для него был словно разбитое зеркало. А для Амараза — иначе. Он видел ясно, словно в книге читал.
— Это радует, спасибо, Амараз, — произнесла Миникин.
— Более того — твой защитник тоже с ними.
— Лукьен? — У Миникин голова закружилась от счастья. — Так он жив?
— Они уже возвращаются в Гримхольд. И никто из них даже не ранен.
— Так они близко?
— Очень. — С каждой минутой лицо Амараза виднелось более отчетливо, по мере того, как связь между ними росла. Это выглядело, как если бы Миникин вышла из своего тела в параллельном мире и стала одной из Акари, парящих в нездешней реальности. Амараз протянул ей руку — она почти что обрела форму и даже плоть. Миникин ощущала тепло прикосновения.
— Есть и еще новости, моя Миникин, — проговорил дух. — Сумасшедший Акила мертв.
— Мертв? Каким же образом?…— Миникин не могла поверить.
— Зарезан собственным генералом. Бронзовый Рыцарь пытался спасти его. Но будь начеку — пресловутый Трагер остался жив.
Миникин не знала, что это значит. Без Акилы есть шанс на то, что лиирийцы отступят. Вряд ли, если учитывать все известное о Трагере, но вдруг… Пожалуй, есть надежда, как она и говорила Лукьену, некое непредвиденное событие, способное изменить будущее. Но у нее в голове не укладывалось, что Трагер мог зарезать собственного короля.
— Они по-прежнему собираются прийти сюда? Ты не видишь, Амараз?
Амараз всегда отвечал на вопросы без обиняков.
— Они придут.
Настроение Миникин упало.
— Даже без короля…
— Они придут, Миникин, — мягко повторил Амараз. — Мне не нужно заглядывать в будущее, чтобы подтвердить тебе это. Трагер ранен, но в сознании. Когда он оправится, они явятся в Гримхольд.
«Конечно, оправится», — горько подумала маленькая женщина. Получается, из этой ловушки нет выхода.
— Значит, нам нужно готовиться. Барон Гласс уже занят вопросом обороны, а Лукьен подойдет к нему на помощь.
Теплая рука Амараза обхватила ее собственную.
— Вы молодцы, я знаю. Но я должен предупредить тебя, моя Миникин, я не допущу, чтобы эта священная земля была осквернена. Захватчики не должны переступить ворота.
— Конечно, Амараз. Мы приложим все усилия.
— Ты не понимаешь, — Амараз словно бы вздохнул. — Я не могу позволить, чтобы Гримхольда коснулась рука чужеземцев, — он оглядел комнату, заполненную сотнями Акари. Лица духов были серьезны, как никогда. — Мы уже говорили, Миникин, и пришли к соглашению. Гримхольд не может пасть.
— Амараз, я не понимаю. Пожалуйста, объясни.
Амараз, держа Миникин за руку, поднял другую к потолку.
— Ты можешь сражаться вне этих стен, но внутри хозяева — мы, — в его ладони затанцевало пламя. — Сейчас мы только духи, Миникин. У нас нет тел, и нас нельзя уничтожить.
— Так в чем же дело? — она начала догадываться, что имеет в виду Амараз, но вдруг она ошибается? — О чем ты говоришь?
— Гляди!
Огонь на ладони Амараза рос, пока не уничтожил его руку, затем вспыхнул во всех направлениях сразу. Миникин почувствовала его жар, но боли не было. Она в ужасе наблюдала, как яркий свет заливает комнату. Потолочные балки пылали, кирпичи раскалились. И все вокруг наполнилось огнем, подобно алой волне. Духи Акари наблюдали за уничтожением всего с воздуха, с отрешенными лицами. Миникин стояла в центре комнаты: ее одежда имела магическую защиту от пламени. Она медленно повернулась к Амаразу и кивнула.
— Достаточно. Я поняла.
Амараз сжал ладонь, и бушующее пламя исчезло. Он угрюмо посмотрел на Миникин.
— Если ты не удержишь северян за стенами, я проделаю это с ними.
— Но в этом случае погибнут и Нечеловеки внутри крепости.
— Тогда сделай выбор, моя Миникин. Ты веришь в Лукьена и в армию, которую он организует? Если нет, значит, придется вывести отсюда твоих детей. Отведи их в селение. Там моя сила поможет им.
— Там они будут уязвимы. Без этих стен, что их защищают…
— Тогда пусть остаются, а Бронзовый Рыцарь постоит за них.
— А если не сможет…
— Миникин, я помогал твоим людям годами, дольше, чем сам помню. Но мои люди тоже требуют защиты. Моя энергия сильнее всего внутри Гримхольда. Я не смогу уничтожить лиирийцев снаружи.
Миникин кивнула. Его логика была ужасна, но безупречна.
— Это наше священное место, единственный дом для Акари. Я не позволю ему оказаться в руках иностранцев, хватит с нас. Этого не будет. Уводи отсюда детей. Стены Гримхольда выдержат мой огонь. И, когда все кончится, Нечеловеки вернутся сюда.
— К тому времени они погибнут, Амараз. Лиирийцы не всех отправят в крепость. Их останется достаточно, чтобы уничтожить моих детей в селении, — ее рука выскользнула из руки Амараза. — Но я понимаю. Ты всегда был добр к нам, Амараз. А мы — не более, чем гости для вас.
Акари выглядел печальным.
— Гораздо больше.
— Пусть не просто гости, но все еще не полноправные члены семьи. Ладно, мы как-нибудь справимся с лиирийцами.
Прежде чем Амараз успел ответить, Миникин открыла глаза и вышла из транса. Комната вновь наполнилась тишиной. Над головой висели потолочные балки — пустые. На алтаре горели две свечи. Миникин взглянула на амулет: он печально пульсировал. Она слышала звучащий в голове голос Ларинизы: она извинялась, но Миникин не хотелось ее слушать. Она поднялась с колен и покинула комнату в поисках барона Гласса.
Уже почти занялся рассвет, когда Лукьен и его товарищи достигли гор Гримхольда. Всю ночь крилы бежали, не зная устали. Гилвин ехал на своем Изумруде, а Лукьен пересел на крила Призрака. Альбинос молчал всю дорогу. Он был измучен и молчал, предоставив Лукьену возможность горевать об Акиле. Они похоронили короля в дюнах, выкопав неглубокую могилу. Крилы помогли им своими острыми когтями. По крайней мере, здесь тело не станет добычей грифов.
«Каким я должен запомнить его?» — размышлял Лукьен по дороге. Лукна зашла, небо было темным, под стать его настроению. Рыцарь был рад хотя бы тому, что последний момент жизни Акила провел с ним, и они снова стали братьями. Хорошо было увидеть лицо короля, очистившееся от безумия, хотя и на краткий миг. Вот таким он и запомнит Акилу, решил Лукьен. Таким он был до своей болезни.
Но эти мысли лишь ненадолго оживили настроение рыцаря. Ведь оставалась еще угроза со стороны Трагера. Убил ли его призрак? Альбинос был склонен думать, что да, но где доказательства? Лукьен теперь ругал себя за глупость: покинул дворец, не разобравшись с врагом. Ведь можно было решить вопрос, если бы не Акила, истекавший кровью, а времени уже не оставалось…
«Хватит!» — велел он себе. Если Трагер выжил, он разберется с ним. Это его долг.
Когда рассвет окрасил линию горизонта, путники очутились в каньоне, где скрывался Гримхольд. Изумруд пробовал воздух на вкус, отыскивая дорогу. Даже в темноте крилы превосходно видят, ведь их глаза улавливают любой проблеск света. Лукьен обернулся к Призраку.
— Мы на месте, — мягко проговорил он.
— Хвала Небу, — альбинос отпустил поводья. — Крил сам пройдет остальной путь.
Впереди Лукьен едва различил горную крепость, укрытую темнотой и скалами. Он уже чуть было не позвал Гилвина, когда сверху послышался другой голос:
— Они здесь!
Призрак резко повернул вправо, и все вместе осмотрели ущелья, но ничего не увидели посреди гор. Гилвин велел Изумруду остановиться.
— Кто это был? — спросил юноша.
Призрак пожал плечами.
— Эй, там, Лукьен! — снова крикнул тот же голос. Он шел отовсюду и ниоткуда. — Я здесь! Над вами!
Лукьен сфокусировал взгляд на скалах и заметил, как что-то мелькнуло. Прямо над ними в скалу вжалась фигурка человека, махавшего рукой.
— Лукьен, это я, Даррен, — произнес он, осторожно наклонившись, дабы они могли получше рассмотреть его. Лукьен сразу узнал кричавшего. Это был Даррен, один из Нечеловеков. В руке он держал лук и широко улыбался. К нему присоединились остальные — десятки людей с луками и копьями, занявшие позиции на скалах.
— Даррен, что ты там делаешь? — крикнул Лукьен.
— Выполняю приказ барона Гласса. Мы готовимся отразить атаку.
Лукьен подсчитал защитников, махавших руками в знак приветствия. Среди них были женщины, вроде карлицы Джазины, настоявшей на своем праве владеть копьем и доказавшей это право. Лукьен видел ее в ущелье справа. Маленькая женщина подняла копье и взмахнула им.
— Отсюда они будут атаковать? — спросил Гилвин.
— Не думаю, — отозвался Лукьен. — Уверен, они просто проводят учение. Я сказал, что неплохо бы им освоить склоны. Это наша первая линия защиты, — он снова взглянул на Даррена и прокричал: — Где барон, Даррен? Мне нужно поговорить с ним.
— Барон Гласс на воротах, — ответил тот. — Мы все ждем вас.
Лукьен благодарно помахал ему и велел Призраку двигаться дальше. Альбинос направил крила к Гримхольду. Гилвин ехал рядом и улыбался Лукьену.
— Неплохую армию ты подготовил, — сказал он.
Лукьен не мог удержаться от гордости.
— Сильны ребята, ничего не скажешь, — он жаждал отыскать Торина и рассказать, что произошло в Джадоре, но Миникин, небось, уже все знает. Он засмеялся: — Здорово они выглядят там, наверху, а?
— Точно, — поддержал Призрак. — Видишь, лиириец? Ты не единственный, кто умеет сражаться!
Через несколько минут показался Гримхольд. Огромные стальные ворота были открыты, и великан Грейгор — был на посту, как обычно. Возле ворот толпились десятки мужчин и женщин — новобранцев армии Нечеловеков. Все были вооружены мечами, копьями и луками из оружейных Акари. Среди них находился и барон Гласс, который громко объяснял важность внезапного натиска и хитрости. Его внимательно слушали, образовав полукруг. Сейчас барон рассказывал, как ему удалось завоевать себе желанную свободу. Все были так увлечены, что никто не заметил приближения Лукьена.
— Всем стоять! — крикнул Лукьен. Он слез с крила и приблизился к ним с широкой улыбкой на лице. — Что, я уже никому и не нужен?
Гласс и Нечеловеки обернулись и вдруг разразились криками радости. Гилвин и Призрак подошли ближе, получив такой же теплый прием.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99


А-П

П-Я