сантехника акции скидки москва 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Он говорил на родном языке, но Кейт слишком хорошо поняла, почему он соединил её имя с именем Тарвина.— Не надо, Лальи, не надо!— Ну почему, Кейт? Смотри — даже я уже женат.— Да-да. Но это другое дело. Ради вашей Кейт — не говорите об этом, Лальи.— Очень хорошо, — отвечал махараджа, надув губы. — Что ж, я всего лишь ребёнок, я знаю. Но когда я поправлюсь, я снова стану королём, и тогда никто не посмеет отказаться от моих подарков. Слышите? Это трубят трубы моего отца. От идёт сюда, чтобы повидать меня!И прежде чем Кейт успела встать, мистер Эстес возвестил о приходе махараджи, и комната вдруг уменьшилась в размерах, потому что в ней появилась внушительная фигура махараджи во всем великолепии и блеске. Он только что закончил смотр своей личной гвардии и потому был в полной парадной форме главнокомандующего королевской армии — событие само по себе незаурядное. Махараджа Кунвар с восторгом оглядывал своего августейшего отца — начиная с начищенных до блеска сапог с золотыми шпорами и белоснежных замшевых панталон, военного мундира, сверкавшего золотом, и алмазов ордена «Звезда Индии» и кончая ярко-жёлтым тюрбаном с плюмажем изумрудного цвета. Король снял перчатки и ласково пожал руку Кейт. Заметно было, что после недавней оргии Его Высочество стал вести себя намного цивилизованнее.— Здоров ли ребёнок? — спросил он. — Мне говорили, что у него небольшая лихорадка, — у меня тоже была однажды лихорадка.— Боюсь, сахиб махараджа, что болезнь принца была гораздо серьёзнее, — отвечала Кейт.— Ах, малыш мой, — сказал король, нежно склонившись над сыном и перейдя на родной язык, — вот что бывает с теми, кто слишком много ест.— Нет, отец, я ничего не ел, и я уже совсем здоров.Кейт стояла у изголовья кровати и гладила мальчика по волосам.— Какие войска были сегодня на параде?— Оба эскадрона, мой генерал, — ответил отец, и глаза его засветились гордостью. — Ты настоящий раджпут, мой сын.— А мой эскорт — где он был?— Он прошёл с отрядом Пертаба Сингха. И перед концом битвы они первыми пошли в атаку.— Клянусь Священным Конём, — сказал махараджа Кунвар, — в один прекрасный день в настоящем сражении они тоже пойдут в атаку первыми. Правда, отец? Ты будешь на правом фланге, а я на левом.— Именно так. Но чтобы воевать, принц должен быть здоров и должен многому научиться.— Я знаю, — задумчиво произнёс принц. — Отец, я тут не спал несколько ночей и думал. Разве я ещё маленький? — Он взглянул на Кейт и прошептал ей; — Мне хотелось бы поговорить с отцом. Пусть никто не заходит сюда.Кейт тут же вышла из комнаты, одарив на прощанье мальчика улыбкой, а махараджа сел подле него.— Нет, я не маленький, — сказал принц. — Через пять лет я стану мужчиной, и многие будут повиноваться мне. Но как же я смогу отличить плохое от хорошего, когда мне надо будет отдавать приказания?— Надо много учиться, — произнёс махараджа рассеянно.— Да, я думал об этом по ночам, лёжа в темноте, — сказал принц. — И мне пришло в голову, что всем этим вещам нельзя научиться, если живёшь во дворце. Женщины меня этому не научат. Отец, позволь мне уехать, чтобы выучиться и стать настоящим принцем!
— Но куда же ты желаешь уехать, дражайший мой? Ты ведь знаешь, что все моё королевство — это твой дом, мой возлюбленный сын.— Я знаю, знаю, — ответил мальчик. — И я вернусь домой, но прошу тебя, сделай так, чтобы надо мной не смеялись другие принцы. Во время свадьбы Равут из Буннаула смеялся надо мной, потому что у меня меньше книг, чем у него. А ведь он всего-навсего сын землевладельца, и их род не такой старый и благородный. У него вообще нет предков. А он ездил и на север, и на юг от Раджпутаны: он бывал и в Дели, и в Агре, да-да, и в Абу; он ходит в старший класс королевской школы в Аджмере. Отец, все сыновья королей учатся в этой школе. Они не играют с женщинами, они ездят верхом в мужском обществе. Там, в Аджмере, и воздух, и вода очень хороши. Мне бы так хотелось поехать туда!На лице махарадхи появилась печать тревоги и беспокойства: мальчик был очень дорог ему.— Но с тобой там может приключиться какая-нибудь беда, Лальи. Подумай как следует.— Я уже думал, — ответил принц. — Какая же беда может приключиться со мной там, если я буду находиться под присмотром англичан? Равут из Буннаула говорил мне, что я буду жить в собственных комнатах, у меня будут свои слуги, свои конюшни, как и у других принцев, и что ко мне там будут относиться с уважением и почтением.— Да, — сказал король примиряющим тоном. — Все мы дети солнца, я и ты, мой принц.— Значит, я должен стать таким же учёным, сильным и храбрым, как лучшие люди моего народа. Отец, мне надоело бегать по женским комнатам, слушать, что говорит моя мать, как поют танцовщицы; а они всегда пристают ко мне со своими поцелуями. Пусти меня в Аджмер, отец. В эту королевскую школу. А через год, уже через год — так сказал мне Равут из Буннаула — я смогу сам командовать своей гвардией, как и подобает королю. Ты обещаешь мне, отец?— Когда ты поправишься, — отвечал махараджа, — мы поговорим с тобой об этом — не как отец с сыном, а как мужчина с мужчиной.В глазах маха раджи Кунвара засияла радость.— Замечательно, — сказал он, — как мужчина с мужчиной.Приласкав сына, махараджа рассказал ему разные мелкие дворцовые новости, которые всегда могут заинтересовать мальчишку, затем, смеясь, спросил:— Ну, теперь вы позволите мне удалиться?— О, отец! — принц уткнулся лицом в бороду махараджи и крепко обнял его. Махараджа мягко освободился из его объятий и, так же осторожно, мягко ступая, вышел на веранду. И прежде чем Кейт вернулась, он исчез в облаке пыли под звуки труб. В ту минуту, когда он отъезжал, к дому подошёл посыльный с большой корзиной, доверху наполненной бананами, гранатами и другими фруктами — ярко-зелёными, золотистыми и темно-красными. Он поставил корзину к ногам Кейт и сказал:— Это подарок королевы.Маленький принц, услышав эти слова, закричал радостно:— Кейт, это моя мать прислала вам. Смотрите, какие крупные, правда? Ой, дайте мне гранат, — попросил он, когда она вернулась к нему в комнату. — Я их не ел с прошлой зимы.Кейт поставила корзину на стол, но принц передумал. Теперь ему захотелось гранатового шербета, и Кейт должна была смешать сахар с молоком, сиропом и мясистыми красными зёрнами. Кейт на секунду вышла из комнаты, чтобы принести стакан, а тем временем Моти, который тщетно пытался стянуть изумруды принца и прятался все это время под кроватью, вылез оттуда и схватил спелый банан. Отлично понимая, что махараджа Кунвар не сможет поймать его, Моти, не обращая ни малейшего внимания на его слова, преспокойно сел на корточки, очистил банан маленькими чёрными пальчиками, состроил рожицу принцу и начал есть.— Очень хорошо, Моти, — сказал махараджа Кунвар на родном языке, — Кейт говорит, что ты вовсе не бог, а просто маленькая серая обезьяна, и я с ней согласен. Когда она придёт, она тебе всыплет, Хануман.Моти уже успел съесть полбанана, когда вернулась Кейт, но почему-то он не попытался скрыться от неё. Кейт шлёпнула маленького мародёра, и он упал набок.— Посмотрите, Лальи, что случилось с Моти? — спросила она, с удивлением глядя на обезьяну.— Он здесь без вас стащил банан, а сейчас, должно быть, притворился покойником. Стукните его!Кейт склонилась над безжизненным маленьким тельцем; Моти уже не надо было наказывать: он был мёртв.Кейт побледнела. Она быстро поднесла корзину к лицу и осторожно понюхала её содержимое. Роскошные плоды отдавали чем-то приторно-сладким и опьяняющим. Она поставила корзинку на стол и поднесла руку к голове. От запаха у неё кружилась голова.— Ну же, — сказал принц, который не видел с кровати своего умершего любимца, — где же мой шербет?— Боюсь, что фрукты не очень хороши, Лальи, — сказала Кейт, делая усилие над собой. С этими словами она выбросила через открытое окно в сад тот недоеденный банан, который злоумышленник Моти так крепко прижимал к груди. В тот же момент с ветвей слетел попугай и унёс этот кусочек с собой на дерево, а секунду спустя маленький комочек зелёных перьев упал вниз — попугай лежал на земле мёртвый.— Нет, фрукты несвежие, — повторила она машинально. Глаза её расширились от ужаса, а лицо побледнело. Её мысли снова вернулись к Тарвину. Она не вняла его предостережениям и мольбам! Он говорил, что ей грозит опасность. Разве он ошибался? Откуда ей ждать следующего удара? Из какой засады он может обрушиться на неё? Сам воздух может быть отравлен. Она боялась даже дышать.Смелость и наглость нанесённого удара пугали её не меньше, чем сам замысел. Если такое могло быть сделано среди бела дня, под видом дружеского подарка, сразу после визита самого короля, что же может удержать цыганку в следующий раз? Сейчас Кейт жила под одной крышей с махараджей Кунваром, и если Тарвин был прав, предполагая, что Ситабхаи желает ей зла, значит, фрукты предназначались им обоим. Она содрогнулась при мысли о том, что сама, своей собственной рукой, могла дать фрукты махарадже Кунвару, ни о чем не подозревая.Принц повернулся в постели и долго смотрел на Кейт.— Вам нездоровится? — спросил он её вежливо и серьёзно. — Тогда не утруждайте себя приготовлением шербета. Дайте мне Моти — я хочу поиграть с ним.— Ах, Лальи! Лальи! — вскричала Кейт и неверной походкой направилась к постели принца. Она бросилась на кровать рядом с малышом, обняла его, словно защищая от кого-то, и залилась слезами.— Вы сегодня во второй раз плачете, — сказал принц, с любопытством глядя на её плечи, вздрагивавшие от рыданий. — Я все расскажу сахибу Тарвину.Эти слова поразили Кейт в самое сердце и наполнили его горьким и бесплодным сожалением. О, если бы хоть на секунду опереться на его твёрдую, сильную руку, предложившую ей спасение, — руку, которую она только что оттолкнула! Где он сейчас? — спрашивала она себя в раскаянии. Что случилось с человеком, которого она прогнала и который ежеминутно рискует жизнью в этой ужасной стране?А в это мгновение Тарвин сидел в своём номере в гостинице и, чтобы следить за всяким, кто приближается к нему, открыл обе двери душному ветру пустыни; его револьвер лежал перед ним на столе, а Наулака в кармане. Он всей душой жаждал уехать отсюда и в то же время ненавидел свою победу, которая не имела никакого отношения к Кейт. XVIII После того, как Кейт надёжно спрятала отравленные фрукты, чтобы они больше не могли никому принести вреда, и. несмотря на собственные слезы, утешила махараджу Кунвара, огорчённого таинственной смертью Моти, — после этого Кейт весь вечер и всю длинную ночь размышляла о том, как ей быть. Назавтра, когда она встала утром, не отдохнувшая за ночь, с глазами, красными от вчерашних слез, она твёрдо знала одно: пока она жива, ей надо быть вместе с индийскими женщинами и трудиться для них, и единственное прибежище в её нынешнем тревожном состоянии — её работа, её дело, которое было рядом — стоило лишь руку протянуть. А тем временем человек, который любил её, оставался в Гокрал Ситаруне, подвергая свою жизнь смертельной опасности, — и все это лишь для того, чтобы оказаться рядом с нею, если понадобится его помощь. Но позвать его она не могла, потому что обратиться к нему за помощью означало для неё уступить ему, а это было выше её сил.Кейт отправилась в больницу. Страх перед невидимым врагом, покушавшимся вчера на жизнь её и маленького махараджи, превратился в ужас, который мешал ей жить и думать.Женщина пустыни, как всегда, поджидала её, сидя на ступенях больницы. Её лицо было закрыто покрывалом, а руки сложены на коленях. Позади неё стоял Дхунпат Раи, которому следовало сейчас находиться у постелей больных. Она сразу увидела, что в больничном дворе толпится народ — какие-то незнакомые люди и посетители, которые по новым правилам могли навещать своих родственников и друзей только раз в неделю. Но сегодняшний день не был днём посещений, и Кейт, измученная всем тем, что перехила со вчерашнего дня, почувствовала раздражение и желание научить их уму-разуму и сердито спросила у Дхунпат Раи, слезая с лошади:— Что все это значит?— Народ пришёл в волнение, а виной всему — фанатизм, — ответил он. — Но все это ерунда. Такое бывало и раньше. Только прошу вас, не ходите туда.Она, не сказав ни слова, отстранила его и уже хотела войти, но увидела одного из своих тяжёлых пациентов, больного тифом; с полдюжины громко кричащих друзей выносили его из больницы и, увидев Кейт, с угрожающими жестами двинулись к ней. В то же мгновение женщина пустыни очутилась подле неё и подняла смуглую руку, в которой блеснуло широкое лезвие огромного ножа.— Молчать, собаки! — закричала она на языке своей родины. — Только посмейте поднять руку на эту пери Пери (перс.) — красавица

, которая столько сделала для вас!— Она убивает наших людей, — вскричал один из крестьян.— Может быть, и так, — сказала женщина, блеснув улыбкой, — но я знаю, кто будет лежать здесь мёртвым, если вы не пропустите её. Вы раджпуты или вы бхилы Бхилы — группа племён в горных районах штатов Мадхья-Прадеш, Раджастхан и Махараштра.

, живущие в горах, что ловят рыбу и роются в земле в поисках съедобных личинок? Что вы бегаете, точно обезумевшее стадо, из-за того, что явившийся неизвестно откуда жрец солгал вам и смутил ваши глиняные головы? Вы говорите, что она убивает ваших людей? А намного ли вы продлите жизнь этого человека своим колдовством и пением мантр? Мантра (санскр.) — священные тексты, молитвы.

— спросила она, указывая на немощное тело, распростёртое на носилках. — Вон отсюда! Вон! Разве эта больница — ваша грязная деревня, что вы позволяете себе гадить здесь? Разве вы заплатили хоть одно пенни за крышу над головой или за лекарства в вашем брюхе? Убирайтесь прочь, покуда я не плюнула в вас! — и она отмахнулась от них царственным жестом.— Лучше все-таки не ходить туда, — прошептал Дхуппат Раи на ухо Кейт. — Там во дворе один местный святой мутит народ. А кроме того, мне и самому что-то не очень хочется идти туда.— Но что же все это значит? — снова спросила Кейт.Вопрос был вполне оправдан:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27


А-П

П-Я