Аксессуары для ванной, сайт для людей 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— У меня свои источники.
Снова пауза. Я чувствую, что Суон не одобряет моего выбора. Возможно, он думает, как Лили и Шарон, будто я выхожу замуж за деньги. Поэтому и решил, что я брошу работу.
— Тогда ты знаешь, что он владеет Честер-Хаусом? — Суон кивает. — Поверь, я выхожу за Чарлза вовсе не из-за его состояния! Мне плевать на его деньги.
— Как можно плевать на такие деньги? — почти укоризненно говорит Суон.
— Я по-прежнему буду работать, я все равно хочу стать писателем. — Чувствую, как в глазах закипают слезы обиды. Чтобы они не пролились, я пытаюсь разозлиться. — У меня свои планы на будущее, и я от них не откажусь.
— Рад это слышать.
— Но ты не поздравишь меня? — спрашиваю я как-то жалко.
— Нет. Я пожелаю тебе счастья, а поздравлять здесь не с чем, как мне кажется. Поздравляют обычно мужчин — с тем, что они добились руки и сердца прекрасной дамы.
— Какой… старомодный подход, — бормочу я, не глядя на Суона.
— Я во многом старомоден. — Кажется, он тоже не смотрит на меня.
— Многие… — начинаю я зло, не в силах остановиться. — Многие мои знакомые поздравляли меня, считая, что я отхватила неплохого жениха.
— Да, неплохого. Я бы даже сказал, отличного, — иронично говорит Суон.
— Вот и скажи! Чарлз — отличный мужчина! — запальчиво говорю я.
Глаза Суона, встретившись с моими, превращаются в две щелочки.
— И чем же он так хорош, этот твой Чарлз?
— Он очень чуткий и великодушный человек. Для меня важно именно это, а не то, о чем думаешь ты. Я вовсе не стремлюсь стать богатой светской дамой, живущей в провинции и посещающей местный клуб. Я хочу быть писателем, и деньги Чарлза интересуют меня в последнюю очередь. Мне важно его понимание и поддержка!
— Значит, ты выходишь за него не из-за денег, я правильно понял?
— Я бы никогда так не поступила! — Теперь я по-настоящему в бешенстве. Мне невыносимо думать, что образ мыслей Суона точно такой же, как у остальных. Пусть Шарон охает, пусть Лили хитро щурится, но Суон-то должен был понять, что мной движет отнюдь не меркантильный интерес. — Никогда, ты слышишь?!
Еще одна бесконечная пауза.
— Я верю тебе, Анна, — тихо говорит Суон.
Он делает знак официанту, и через мгновение тот приносит счет. Суон даже не заглядывает в него — просто протягивает парню две пятидесятифунтовые купюры, которые тот прячет в карман. Теперь я понимаю, почему Суона так ласково встречают: наш счет едва ли перевалил за двадцатку.
Суон встает и берет пальто.
— Кажется, теперь я знаю, почему обслуга так тебя любит, — пытаюсь пошутить я.
Он коротко улыбается в ответ, но как-то отстранение.
— Я должен идти, у меня через полчаса встреча, — говорит он, пока мы пробираемся между столами. — Подбросить тебя до «Ред крест»?
— Не нужно. Доберусь сама, здесь совсем рядом.
Суон кивает и ловит такси. Сев в машину, он захлопывает дверцу, едва мне кивнув.
Мне кажется, что он торопится от меня избавиться.
Прибыв в офис, сразу приступаю к работе. Для начала я печатаю отчет о «деловом ленче» с режиссером, чтобы меня не заподозрили в тунеядстве. Затем просматриваю один сценарий и сажусь за свой. Пожалуй, работа над сценарием — единственная настоящая отдушина в моей нынешней жизни. Пальцы так и порхают над клавиатурой, не поспевая за воображением.
Покончив с очередной сценой, сохраняю файл на дискете и удовлетворенно вздыхаю. На этой волне вполне можно выдержать звонок родителям. Надеюсь, они не устроят мне допроса с пристрастием.
Набираю знакомый номер. Трубку снимают почти сразу. Это отец. Он говорит что-то о том, как повезло со мной Чарлзу, и всячески расхваливает мои достоинства. Затем инициативу перехватывает мама, которая тотчас начинает петь дифирамбы моему жениху и его состоянию и говорить о том, как повезло мне.
Маму не унять. Она перечисляет все то, что вычитала о моем избраннике в Интернете. Главным образом ее восхитило его финансовое положение, в этом она не уступает Лили. Господи, как это было предсказуемо!
Я договариваюсь с родителями, что подъеду с Чарлзом к ужину прямо этим вечером. Лучше поскорее покончить со смотринами.
В этот момент надо мной нависает Клер.
— Анна, — зовет она негромко.
— На, смотри, — устало говорю ей, протягивая руку с кольцом. Уверена, она наслушалась офисных сплетен о размере рубина.
— Да, очень красивое, — вежливо говорит Клер. — Очень, очень красивое. — Что-то в ее тоне меня настораживает. Поднимаю глаза и вижу, что подруга кусает губы. — Ты не могла бы подняться наверх?
— Наверх? — непонимающе переспрашиваю я. — А зачем? У меня куча дел. — Я торопливо сворачиваю пасьянс, который раскладывала десять минут назад на компьютере. Конечно, Клер моя подруга, но зачем ей знать, что я бездельничала? Это случается так редко.
— Тебя вызывает Эли Рот, — виновато говорит подруга. Отчего-то она очень бледна.
Ее странное состояние передается и мне. В душе замирает тоскливое предчувствие беды.
— В чем дело?
Клер переминается с ноги на ногу. Видно, что она хочет мне что-то сказать, но почему-то не решается.
Открывается дверь напротив, на пороге возникает Китти. Могу поклясться, что она злорадно ухмыляется! Никогда не видела на ее лице подобного выражения.
Сердце замирает и вдруг начинает стучать очень, очень медленно.
— Клер, объясни наконец, что происходит? — шепотом спрашиваю я.
Она жалко трясет головой, словно с нее взяли страшную клятву о молчании. Она знает, что сзади нее маячит Китти. Знает и очень боится.
— Хорошо, — говорю я спокойно. — Сейчас подойду. — Я торопливо прячу дискету со сценарием в карман, благодаря Бога, что он надоумил меня не сохранять файл на жестком диске. Уверена, Китти обязательно бы сунула нос в мой компьютер.
— Прости, — бормочет Клер, — но ты должна явиться в офис Эли немедленно. Я должна тебя сопровождать. В противном случае… — Она кивает назад, где неожиданно возникают два крепких охранника.
Медленно обвожу взглядом офис. Все головы повернулись в мою сторону, глаза округлились, уши вытянулись до размеров кроличьих — лишь бы уловить каждую деталь происходящего. Что ж, пусть слышат все.
— Меня увольняют? — усмехаюсь я мрачно.
— Прошу тебя, Анна, — молит Клер, кусая губы.
— Значит, увольняют, — киваю я.
Спокойствие, с каким я восприняла эту новость, просто удивительно. Словно я давно ждала этого и теперь испытываю что-то вроде облегчения. Странно, я не ожидала от себя такого, полагая, что буду плакать и просить дать мне еще один шанс.
Какой, к черту, шанс? На унижение и ежедневные проработки? На обращение со мной как с девочкой на побегушках?
— Так ты идешь? — спрашивает Клер.
— Не уверена.
Встаю, беру свою сумку и начинаю складывать в нее личные вещи.
— Тебе придется пойти! — Клер едва не плачет. В ней борются страх и сочувствие.
Сочувствие, в котором я не нуждаюсь.
— А вот и не придется. Меня увольняют, это я уже поняла. Но я не собираюсь унижаться из-за этой паршивой работы, с которой меня выжили нечестным образом. Я — единственная во всем этом офисе, кто хоть что-то делал и чего-то добился своим трудом. Мне плевать на то, что обо мне подумают. Полагаю, для меня найдется место получше. И поверь мне, Клер, мест лучше, чем наш офис, полно. Здесь же — дерьмовый муравейник.
— Что я должна сказать мистеру Роту? Он же вызывал тебя для разговора.
— Скажи, пусть засунет свой разговор в задницу. — Я проверяю, не осталось ли в ящиках чего-нибудь из моих вещей. — Мой номер тебе известен, так что звони. Но ведь ты же не будешь по мне скучать, подружка?
— Буду, — всхлипывает Клер совсем тихо.
Я замечаю, что она смотрит на меня с уважением. Как, впрочем, и все остальные, за исключением Шарон, Китти и Джона. Однако никто не говорит мне «Ты молодчина» или «Так держать», даже слов прощания не слышно.
Жалкие трусы!
Подхватываю сумку и неторопливо направляюсь к лифтам. Охрана тупо глядит на меня, не решаясь спросить, не прихватила ли я чего лишнего.
— Куда, черт тебя возьми, ты пошла? — раздается голос Китти.
Каким-то таинственным образом она перенеслась к лифтам и преградила мне путь. В ее глазах настоящая ненависть. Я так долго играла роль ее верной помощницы, обезьянки на поводке, что и сейчас она считает, будто может мной манипулировать. При взгляде на нее мне становится противно.
— Я иду домой, — пожимаю плечами. — Счастливо оставаться.
— Ты не можешь так просто уйти, Анна, — властно и очень громко говорит Китти — без сомнения, чтобы ее слышал каждый в офисе. — Тебе не удастся избежать разговора, притворившись, что ты заболела или спешишь на деловую встречу!
— А я и не притворяюсь. Я сказала, что иду домой, только и всего.
— Ты всегда была трусихой. Неужели тебе даже неинтересно, за что тебя увольняют! — Последнее слово она едва ли не выкрикнула, очевидно, ожидая, что я упаду в обморок от изумления.
— Нет, мне совсем неинтересно. Очередная липа, состряпанная тобой для Эли Рота, полагаю. Тебе же так хочется самой заниматься «Мамашей невесты».
— Это был мой проект! И это я нашла текст! — Она чуть понижает голос: — Ты сама это признала, вспомни.
— Тебе же так хотелось, чтобы все в это поверили, — усмехаюсь я.
— Напридумывала себе будущую карьеру! — взрывается Китти. — Тебя увольняют за то, что ты дала мне вчера фальшивые рецензии!
— Вот уж не знала, что ты затрудняешь себя чтением, — спокойно говорю я, размышляя над ее словами.
— И ты выдумываешь свои деловые встречи! Ты не встречалась ни с каким автором, никакой Суон не давал тебе поручений, я это точно знаю!
Ого, так у нее к тому же есть личный шпион, который доложил ей, что я была с Чарлзом?
— Это правда, рецензии были липовыми. Но я слишком хорошо знала, что у тебя бесполезно просить отгул — ты мне его не дала бы, даже если бы я лежала с острым приступом аппендицита. Ведь я единственная в этом офисе, кто хоть что-то делает, а не перемывает косточки окружающим. Интересно, как ты будешь обходиться без меня? Не боишься, что без новых проектов ты потеряешь для Рота ценность? Ведь ты давно разучилась сама читать сценарии.
— Я занимаюсь съемками нового фильма. И это не твой фильм, Анна, не твой, а мой!
— Разве ты бывала на съемочной площадке? А может, это и в самом деле ты нашла сценарий и режиссера? — смеюсь я, нажимая кнопку лифта прямо за плечом Китти.
— Марк Суон согласился снимать фильм вовсе не из-за твоих красивых глаз, Анна, — ядовито говорит моя начальница, теперь уже бывшая. — Очень сомневаюсь, что его привлекают такие страшные девицы, как ты. Кстати, теперь ему придется работать со мной, так как он связан контрактом. Зато ты больше никогда не появишься в городе в его обществе, можешь мне поверить!
— Даты просто ревнуешь! — озаряет меня. — Ты завидуешь мне, потому что это я нашла сценарий, завидуешь, потому что Марк Суон хорошо ко мне относится и выделяет среди других. А теперь завидуешь еще и тому, что я выхожу замуж за богатого мужчину, который мною увлечен. — Лицо Китти перекашивается от ужаса, и я понимаю, что угадала. — Знаешь, раньше мне казалось, что работать под началом женшины — большая удача, но теперь я знаю, что это не так. Ты просто старая кляча, которая норовит урвать кусок побольше и, чтобы добиться этого, шагает по чужим головам. Я устраивала тебя в роли невидимки, которая всегда готова прийти на помощь, а едва я стала поднимать голову, ты выжила меня из офиса. Абсолютно понятный поворот событий.
— Не надейся, что твой Марк Суон тебе поможет! — визжит Китти, забыв о том, что ее слышат. — Он связан контрактом! Не думай, что он бросится тебе на помощь, долговязая корова! Проваливай! Куда ты пойдешь? Думаешь, тебя где-то ждут, дурища?
— Советую тебе сегодня же вечером пойти к косметологу и сделать пару инъекций ботокса, — брезгливо отвечаю ей. — Эти морщины так и множатся на твоем лице, особенно когда ты истерично орешь. — Позади Китти открывается лифт. — Приятно было поболтать. — Я захожу в лифт, чуть потеснив ее плечом. Двери закрываются, и напоследок я вижу жалкое, какое-то растерянное лицо Китти.
Я выхожу из здания с ледяной улыбкой на губах. Так могла бы улыбаться Ванна, выиграв очередную партию в разговоре с каким-нибудь хамом. Однако на душе у меня гадко. Я пыталась бороться с Китти недостойным способом, жаля ее в самые уязвимые места. Такой победой невозможно гордиться, и мне немного стыдно. Конечно, мои слова — всего лишь отражение всего того, что я многократно слышала в свой адрес, но это ничуть меня не оправдывает. Я инстинктивно знала, чем можно ранить Китти больнее всего, и воспользовалась этим знанием.
Впрочем, почему бы и нет? Разве я не заслужила реванша за то, что она меня использовала вместо половой тряпки? Пусть даже такого некрасивого реванша.
Китти назвала меня долговязой коровой. Отличное сравнение, прямо в точку.
Я спускаюсь в метро, не желая брать такси. Смешавшись с толпой людей, спешащих на обед, стараюсь держать себя в руках, чтобы не расплакаться от обиды.
Лили сидит прямо на полу, прижимая плечом к уху телефонную трубку. Руки у нее заняты: она делает педикюр. Между аккуратными пальчиками ног вставлены поролоновые прокладки, чтобы не смазать лак.
— Да, дорогой, конечно. — Она хохочет в трубку. При взгляде на меня на лице Лили появляется разочарованное выражение. — Она как раз вошла, хочешь с ней поболтать? Правда? Что ж, раз ты этого хочешь, придется передать ей трубку. — Лили глуповато хихикает и кивает мне на телефон. — Это Чарлз.
Интересно, почему это она хихикает? Я с подозрением смотрю на свою соседку, но она словно уже забыла обо мне, всецело отдавшись окраске ногтей.
— Привет, дорогая, — говорит Чарлз. — Как прошел день?
— Не очень, — бурчу я. — Меня только что уволили. Лили замирает, забыв оторвать кисточку с лаком от ногтя.
Она вслушивается в наш разговор.
— Не может быть! — восклицает Чарлз. — Что за идиоты! Я благодарно улыбаюсь. Он умеет поддержать в трудную минуту.
— Пошли они к черту! — как можно легкомысленнее говорю я. — Вечером мы едем к моим родителям, на ужин. Ты свободен?
— Абсолютно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58


А-П

П-Я