https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/finlyandiya/Timo/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Почему-то в его голосе слышится едва ли не мольба.
— Нет, спасибо. До завтра, ребята!
— Пока, Триш, — откликаюсь я смущенно.
Суон снова поворачивается ко мне. Я опускаю глаза, не понимая причины его холодности.
— Что ж, — говорит он после паузы, — думаю, пора идти.
— Хорошо, — затравленно отвечаю я.
Мне здорово не по себе. Я так ждала этой встречи, так жаждала рассказать Суону про свой сценарий, похвалиться успехами, насладиться его похвалами и одобрением в его глазах…
А сейчас мне хочется убежать. И подальше.
Не дай Бог, он станет расспрашивать про Чарлза!
— Пошли в «Эдгардо»?
— Я там не бывала.
— Это небольшая закусочная в Холланд-парке. Не слишком претенциозное место, тебе понравится. — Суон направляется к двери, но внезапно останавливается. — Да, я забыл! Теперь ты, должно быть, питаешься только в претенциозных местах? — Он бросает многозначительный взгляд на рубин.
Меня посещает назойливое желание спрятать кольцо в сумку.
— Кто, я? — беспечно отзываюсь я. — Разумеется! Обожаю места с претензией. Особенно «Макдоналдс».
— Боюсь, «Эдгардо» не выиграет сравнения с «Маком», — хмыкает Суон. — Ладно, пошли.
— Одно условие! — поспешно говорю я. — Ты не станешь заказывать блюдо за меня. И почему мужчины считают, что это сексуально? Ужасно неудобно, когда нет выбора.
Суон пристально смотрит на меня, на мгновение его губы изгибаются, словно он хочет сказать что-то язвительное, но затем он просто кивает.
— Тогда пошли, — тороплю я Суона.
Что ж, чем раньше мы доберемся до этого «Эдгардо», тем скорее все закончится. Жаль, что Триш отказалась составить нам компанию. Почему-то сегодня я чувствую себя рядом с Суоном очень неуютно.
Сказать по правде, нервы мои напряжены до предела.
Как и было обещано, «Эдгардо» оказался демократичным местечком. Простые белые стены, маленькие столики, накрытые простенькими скатерками в мелкую полоску, захватанное меню, размноженное на ксероксе (вместе с пятном, которое было на оригинале). Официанты бегают между близко поставленными столами, с кухни слышатся приглушенные звуки, под потолком висит ленивое облако табачного дыма, обычное для таких заведений.
Располагающее место, люблю такие. Повсюду запахи испанской еды, люди чокаются дешевыми стеклянными бокалами с не менее дешевым красным или белым вином, говорят в полный голос, не стесняясь быть услышанными. К тому же никто не обращает ни малейшего внимания на Суона.
Пробравшись сквозь дебри человеческих локтей и вешалок с верхней одеждой, расставленных как попало, мы обнаруживаем свободный столик у стены.
— Тебя здесь не знают? — спрашиваю режиссера.
— Официанты знают. Больше вроде никто. Не люблю, когда меня дергают во время еды. Особенно не выношу папарацци с камерами. Нет ничего хуже, чем быть заснятым с набитым ртом.
— Как тебе удается находить такие места?
— Очень просто. Мои коллеги по цеху никогда не ходят в дешевые забегаловки. А значит, там их и не ищут журналисты. По расчетам папарацци, Марк Суон сидит сейчас где-нибудь в «Куальино», а еще вероятнее, ест дома то, что приготовил его личный повар, ведь каждому известно, что Суон — домосед. Многие знаменитости стонут на всех углах, что им надоело быть в центре внимания, а сами только и делают, что лезут в объектив журналиста. На самом-то деле только такие известные люди, как Мадонна, не могут пройтись по магазинам, оставшись неузнанными. Остальные вполне могут сойти за обычных обывателей.
— Многие считают, что ты специально развел вокруг себя атмосферу некой загадочности, — говорю я. — Марк Суон, режиссер-затворник, таинственная голливудская звезда… — Я обрываю себя, сообразив, что говорю мечтательным тоном. — Короче, ты сам знаешь, что о тебе говорят.
— Вообще-то нет, — сухо замечает Суон.
— Большинство думает, что ты специально так себя ведешь, понимаешь?
— Стать еще популярнее, избегая популярности? — Суон фыркает. — Как изобретательно! Я избегаю популярности, потому что не хочу, чтобы меня доставали.
Официант приносит несколько маленьких тарелочек с аппетитно пахнущей едой, улыбается сначала мне, потом Суону.
— Сеньор Марк, так приятно снова вас видеть! Я принес ваши любимые блюда. — Он указывает на воздушные блинчики, сардины, жаренные на гриле, соусницы с разноцветными соусами, оливки с маринованными овощами, перцы халапеньо под сырной подливкой.
Суон благодарит официанта и дружески улыбается ему.
— Сейчас принесу остальное, — продолжает официант. — И ваше вино, сеньорита.
— Я же сказала, что не люблю, когда заказывают за меня, — хмурюсь я. — Все мужчины одинаковы, обожают контролировать ситуацию.
Суон накалывает на вилку оливку, несколько секунд с удовольствием ее разглядывает, затем отправляет в рот.
— Ты не хочешь ничего сказать на это? — грозно спрашиваю я.
— А я ничего для тебя и не заказывал, — хмыкает Суон. — Все эти блюда предназначены мне.
Я откидываюсь на стуле, чувствуя себя идиоткой.
— Ваша паэлья, сеньор. — Блюда на столе продолжают прибывать. — Ветчина… артишоки, жаренные на огне…
Тарелки поступают бесконечным потоком.
— Что принести вам, сеньорита? — осведомляется наконец официант.
— Ничего, спасибо. Я поклюю с его тарелок. — Указываю пальцем на Суона.
Официант кивает, ставит на стол большой фафин красного вина и исчезает.
— А кто тебе сказал, что я разрешу клевать с моих тарелок? — весело спрашивает Суон, наливает два бокала вина и делает хороший глоток. — И потом, вдруг тебе не понравится то, что заказываю я? Сама же настаивала на самостоятельности.
— Тебе нравится заставлять меня краснеть?
— О, тут не требуется большого труда! Ты постоянно краснеешь.
У Суона уверенный, чуть насмешливый вид. На загорелом лице ухмылка, поза расслабленна.
Я судорожно вздыхаю — такая сладкая удушливая волна желания проходит по телу.
Не будь дурой, Анна!
Я тянусь за сардинкой, запиваю ее вином — короче, всячески пытаюсь отвлечься от несвоевременных мыслей. В какой-то момент замечаю, что прилично опустошила чужие тарелки.
— Вот это я понимаю, — смеется Суон, потягиваясь. — Девушка со здоровым аппетитом!
Взглянув на свое блюдо, вижу остатки зеленого горошка, хвостик сардины и еще какую-то невнятную размазню. По-моему, еще несколько минут назад тарелка была полной? Здесь были оливки, рис с овощами, какая-то выпечка, мясо в острой подливе — все это я перетаскала с тарелок Суона. Неужели я столь быстро смела такое количество еды, сама того не заметив?
Виновато смотрю на Суона. Наверняка он качает головой, поражаясь моим возможностям.
Однако режиссер улыбается.
Ага, ему забавно! Небось его девицы не метут все подряд со своих и чужих тарелок, а довольствуются маковой росинкой и листиком мелиссы. Конечно, теперь Суону совершенно ясно, что мой излишний вес — не от нарушения обмена веществ.
Вздыхаю, понимая, что ничего не могу с этим поделать. Наверное, пора закругляться.
— Э .. спасибо за то, что ты прислал мне окончательный вариант сценария, — мычу невнятно.
Суон деловито кивает.
— Мы же, кажется, друзья. Ты должна была получить экземпляр раньше, чем твое начальство.
— И спасибо, что надоумил меня писать.
— Так ты не передумала?
Я поднимаю глаза и удивленно гляжу на Суона.
— А почему я должна была передумать?
— Но ведь ты же выходишь замуж. Я полагал, что теперь ты бросишь работу и займешься семьей.
— Да что же это такое?! — не выдерживаю я. — Почему все думают, что я предпочту уборку по дому карьере? Вы все сговорились, не иначе! Ты думаешь обо мне совсем как Китти! Черт знает что происходит!
— Эй, эй, успокойся, — машет руками режиссер, ошарашенный шквалом ругани. — Я просто хотел удостовериться, что не принуждаю тебя писать, если на самом деле тебе это уже неинтересно.
— А почему вдруг у меня должен был пропасть интерес? Ты же сказал, что у меня есть способности. — В моем голосе обида, и я торопливо прячу ее за хвастовством: — Кстати, я уже написала половину сценария. Спасибо, что познакомил меня с Джалло. Я могу показать ему сценарий, когда он будет закончен.
— Я бы не слишком на это рассчитывал, — опускает меня с небес на землю Суон. Он подхватывает с тарелки маринованный перчик и закидывает его в рот.
— То есть? Фрэнк Джалло сказал, что прочтет мой сценарий, разве я ослышалась?
— А тебе известно, что на «фабрике грез» никто и никогда не говорит «нет»? Зачастую даже твердое «да» означает отказ. Джалло мог сказать все, что угодно, лишь бы угодить мне. — Суон пожимает плечами и приступает к крохотным белым грибочкам. — Скорее всего он забыл о твоем существовании, едва переступил порог офиса.
— Понятно. — Я чувствую себя наивной и глупой. Суон так старательно посвящает меня в азы режиссерской и продюсерской профессии, объясняет правила, а я только и делаю, что несу чушь.
— А ты в самом деле написала уже половину? — вдруг оживляется мой собеседник. — Считаешь, что твой сценарий удачен?
— Ручаюсь. На сценариях я съела собаку, — со знанием дела отвечаю я. — Отличный получится фильм.
— Расскажи вкратце, — говорит Суон. Это не просьба, темные глаза смотрят испытующе, в тоне почти приказ.
Я мысленно сжимаюсь в комочек. От вердикта этого человека зависит моя дальнейшая карьера. Моя судьба наконец. Суон может похвалить меня и дать новый толчок к саморазвитию. И он же может меня раздавить.
Мое будущее в его руках.
— Это будет довольно милый фильм, совсем не такой нудный, как те, которые ты любишь. Уж прости, что это не твой любимый жанр, — начинаю я с озорной улыбкой, которая скрывает мое волнение. — Комедия, надеюсь, хорошая и…
— Стоп! — Ладонь Суона оказывается напротив моего лица, призывая к вниманию. — Ты выбрала неудачный тон.
— Что?
— Нельзя начинать с извинений. Грош цена тому автору, который не считает себя гением. Просто перескажи сценарий, коротко, но достаточно подробно. Перескажи так, чтобы мне стало интересно. Не надо начинать с того, хорош он или плох.
— Ладно, — покорно киваю я. Когда Суон говорит таким авторитетным тоном, мне хочется вскочить и вытянуться по струнке.
— И еще одно. Предупреждая твой очередной ляп, советую не говорить, в стиле каких фильмов написан твой сценарий, Фразы вроде «это симбиоз „Крепкого орешка“ и „Рэмбо“ с элементами чего-то там еще» — заведомый проигрыш. Если ты говоришь режиссеру или продюсеру, что у тебя есть сценарий, где грубость «Гладиатора» соединена с добротой «Красотки», — ты обречена.
— Симбиоз «Гладиатора» и «Красотки» — это нечто.
— Ты так считаешь? — Суон хмыкает. — А что, недурно. Может, обмозговать на досуге, да и снять что-то эдакое, чтобы потрясти весь киномир?
Мы улыбаемся друг другу. Холодность, с которой Суон общался со мной в течение всего дня, постепенно уступила место привычному дружескому подтруниванию. И вот теперь он улыбается.
Обожаю, когда он улыбается!
В смысле, потому что ценю его дружбу.
— Итак, твой сценарий, он…
— Мой сценарий… — Я собираюсь с духом. — Короче, его название «Миссис Уоткинс».
— Паршивое название.
— Знаю, но это временно, потом придумаю другое. В общем, речь о двух мошенниках, занимающихся обманом старых дев и вдовушек. Парни скупают у старушек антиквариат за сущие гроши, убеждая несчастных, что сделка очень выгодная. В общем, как-то раз они приобретают старинную кровать, не зная о том, что на ней привык почивать призрак. Короче, призрак изводит их и мучает, так что ребята решают вернуть кровать старушке. Как назло, та бесследно пропала, и они пускаются искать ее, колеся по всей Америке. — Все это я выпаливаю на одном дыхании, а потом умолкаю, не решаясь поднять глаза.
— И добро торжествует над злом? — спрашивает Суон после некоторого молчания.
Все ясно, ему не понравилось. Он считает сюжет плохим и бесперспективным.
— Да, добро торжествует, — обреченно киваю я.
Суон снова молчит, я гоняю по тарелке горошину, пока наконец случайно не раздавливаю ее вилкой.
Суон протягивает ко мне руку и пальцами приподнимает мой подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза.
— Анна, должен признать, что идея не так уж и плоха, — сообщает он.
Сердце совершает в груди какой-то немыслимый скачок.
— Правда?
— Да. Сюжет свежий и в то же время в стиле старых добрых комедий, которые любит и современная молодежь, и люди постарше. Правда, придется с ней побегать, чтобы найти продюсера и режиссера, которые возьмутся за раскрутку. Но особых средств не требуется, да и идея веселая.
— О, спасибо.
— Мне-то за что? — Суон делает глоток вина. — Закончи сценарий. Сделай так, чтобы я мог тобой гордиться.
У меня перехватывает горло: я очень, очень хочу, чтобы Марк Суон мной гордился!
— Я постараюсь.
— А у тебя есть на это время?
— В смысле?
— Ты же не только работаешь на съемках, ты еще и шпионишь за мной для «Уиннинг».
— «Ред крест», — машинально поправляю я.
— Да какая разница! К тому же у тебя сейчас есть дела и поинтереснее.
— Какие же это? — не понимаю я. Суон поднимает косматую бровь.
— Кажется, ты выходишь замуж. Наверняка ты все свободное время проводишь с женихом. — Заметив мое смущение, он добавляет: — Или ты успела о нем забыть?
— О, конечно же, нет!
— Кстати, кольцо в самом деле красивое, — как бы между прочим говорит Суон.
Опять у него это отстраненное выражение лица!
— Э… спасибо.
— Почему ты не говорила, что собираешься замуж?
— Все произошло слишком внезапно. — Я шмыгаю носом. — Я как раз собиралась сказать тебе об этом утром, но Мишель меня опередила.
— Опередила, — соглашается Суон.
Повисает пауза. Я беру с блюда режиссера оливку, чтобы чем-то себя занять, но на вкус она похожа на кусок кислой резины. Мне не по себе. Не имею ни малейшего желания обсуждать с Марком Чарлза. Это слишком личная тема.
— Что ж, надеюсь, ты будешь с ним счастлива, — наконец изрекает Суон.
— Ты даже не поинтересовался, за кого я выхожу, — беспомощно говорю я. Мне все-таки хочется, чтобы Суон поинтересовался.
— Я и так знаю. За Чарлза Доусона.
— Откуда ты знаешь его фамилию?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58


А-П

П-Я