душевые кабины недорого в москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Ложись и раздвинь пошире ноги, принцесса, если не хочешь, чтобы я поработал над твоей хорошенькой мордашкой, – сказал он, поводя оружием из стороны в сторону. – Это ведь будет больно, так больно, что ты пожалеешь о своей строптивости, но только слишком поздно.– Что ж, пусти в ход свой нож. – Лилиа расправила плечи. – По доброй воле я не отдамся тебе ни за что на свете! Лучше смерть, чем твои объятия.– Ну что тебе стоит разок уступить? Я просто пошутил, чтоб мне пропасть! Зачем мне тебя уродовать? Я хочу только, чтобы со мной расплатились за труды.– Ни за что!– Ах, ни за что? Ну, тогда будь по-твоему, получишь, что заслужила! Ты причинила мне столько бед и хлопот, что одной смерти тебе мало. Из-за тебя мне пришлось бежать из Англии, денег я так и не получил, вся жизнь пошла кувырком – вот что ты натворила!Он бросился на Лилиа с занесенным кортиком, но девушка уклонилась от удара. Однако теперь Радд загнал ее в угол.Он снова занес кинжал, но Лилиа не отшатнулась, готовая встретить смерть.– Эй, Радд, – послышалось от двери, – почему бы тебе не схватиться с достойным противником, а не с женщиной? Тем более что у тебя в руках оружие белых, а у меня нет ничего.Кавика говорил спокойно, но твердо.– Кто бы ты ни был, островитянин, тебя не касается то, что здесь происходит! За принцессой должок, и она его мне заплатит!– Ты посягаешь на жизнь алии , белый, – отрезал Кавика. – Лилиа из рода вождей, и ты не смеешь к ней прикасаться.Воин понемногу приближался. Девушка затаила дыхание.И вдруг Кавика одним прыжком пересек хижину, стиснул руку с кортиком и с размаху ударил ею о свое согнутое колено. Радд взвизгнул от боли и выронил оружие. Кавика заломил Радду руку и прижал его коленом к земляному полу хижины.– Он ранил тебя, Лилиа?– Нет, не успел. Благодарю тебя, Кавика, за то... Девушка не договорила, так как за приоткрытой дверью мелькнул свет. Распахнув ее, вошел Лопака в сопровождении человека с факелом. Скрестив руки на груди, он с минуту разглядывал открывшуюся его глазам картину. За спиной у него появился бледный, как призрак, Исаак Джэггар в черном.– Что здесь произошло, Кавика?– Этот человек пытался взять Лилиа силой.Девушка заметила, что губы Лопаки искривила усмешка, но когда он посмотрел на виновника случившегося, она исчезла.– Разве я не сказал, что никто не смеет входить сюда, – сурово обратился он к Эйзе Радду. – Отпусти его, Кавика, я хочу слышать ответ.Эйза Радд, кряхтя, поднялся на ноги. Лицо его исказилось от страха.– Но я думал, что это касается только твоих людей, Лопака. Я же говорил, что за ней должок! Если она все равно умрет, то какая разница?– Я один здесь решаю, кто умрет, а кто будет жить! Лилиа принадлежит к роду вождей, и – не все так просто, как тебе кажется, белый. Али а заслуживает всяческого уважения... – Взглянув на Лилиа, Лопака чуть склонил голову. – Так ведь, моя принцесса?– Я не твоя принцесса, Лопака, и никогда ею не буду! Ты не достоин того, чтобы находиться рядом со мной. Ты изгой, предан проклятию и больше не принадлежишь к числу жителей Хана!– Тогда почему среди моих воинов немало жителей Хана? – с яростью спросил Лопака. – Имей в виду: туда, откуда меня изгнали, я вернусь как вождь!– Зря надеешься на легкую победу. Этому не бывать!– И кто же, по-твоему, мне в этом воспрепятствует? Не ты, пленница, и не воины Хана, в которых давно уже угас боевой пыл. Впрочем, к чему этот разговор... – Он презрительно пожал плечами. – А ты, Эйза Радд, не смей больше приближаться к этой хижине, понятно?– Понятно, – буркнул тот.– Вожделеть плотских утех – это тяжкий грех, Радд, – вмешался Джэггар. – Сказано: не прелюбодействуй! Пойдем со мной, я наложу на тебя епитимью и дам отпущение.– Да отстань ты от меня со своей ерундой, преподобный! Если плотские утехи – такой тяжкий грех, то ты сам давно уже погубил свою жалкую душонку и точно сгоришь в аду! Думаешь, никто не знает, как ты валялся по кустам с туземной девкой? Я раз десять за вами подглядывал, чтоб мне пропасть!Джэггар, побелев как мел, ничего не сказал на это. Радд вышел, не глядя на него. Лопака последовал за ним, сделав знак человеку с факелом. Джэггара он довольно грубо вытолкал из хижины, так что там остался только Кавика. Лилиа собралась было обратиться к воину, но Лопака снова заглянул в дверь.– Ты поступил правильно, когда пресек посягательства белого человека на честь Лилиа. Но я повторяю: эта женщина хитра и ловко обведет тебя вокруг пальца, если только ты позволишь. Сохраняй верность мне, если хочешь достичь в жизни многого. Не забудь же хорошенько запереть дверь.Кавика кивнул, а когда свет факела отдалился, сказал так тихо, что Лилиа едва расслышала его:– Теперь я знаю, что тебя и в самом деле ожидает смерть.– Значит, ты веришь мне?– Верю. Я слышал слова Эйзы Радда, а взгляд Лопаки сказал мне, что это правда. Да, он таков, как ты говорила. Он обманул мое доверие.– Тогда помоги мне вернуться в Хана.– Конечно. Можешь рассчитывать на меня, Лилиа. Но бежать отсюда нелегко, ведь Лопака опасается этого и потому хорошо охраняет лагерь. Придется подождать подходящего случая.– Только не слишком долго. Меня не покидает ощущение, что скоро Лопака отдаст приказ убить меня.На другой день к вечеру военачальник нанес Лилиа визит и сделал предложение, изумившее ее.– Ты полностью в моей власти и, конечно, понимаешь это. Участь твоя решена. Однако я предлагаю тебе на выбор две возможности – либо умереть, либо принять мою сторону. Мы можем соединить наши судьбы по обычаям предков и вместе править Хана. И это будет лишь первый шаг, Лилиа! Мы завладеем всем Мауи, а потом и другими островами! Власть наша будет безраздельной!– Ты хочешь стать моим мужем? Но как это возможно во имя богов? Ведь тебе известно, как я ненавижу тебя!– Мне безразлична твоя ненависть. Меня не занимают чувства женщины, которая разделит со мной власть. Довольно и того, что она молода, хороша собой, сильна духом и любима народом. Только представь себе, какой могущественной парой мы станем! Наш народ будет гордиться нами!– Гордиться? Тебя, конечно, так же мало будут занимать чувства твоего народа, как и чувства жены! Если бы тебе было дело до народа, ты не отнимал бы одну жизнь за другой.– Я человек справедливый и, как и тебе, предоставляю каждому выбор. Тому, кто идет за мной, ничего не грозит.– Что-то мне не верится. Не потому ли когда-то тебя изгнали из деревни, что твоя кровожадность приводила всех в ужас? Ты не можешь жить без кровопролития, оно влечет тебя так же, как и власть. Став вождем, Лопака, ты начнешь убивать ради удовольствия...– Я здесь не для того, чтобы слушать твое мнение о себе! Речь сейчас не обо мне. Я предложил тебе выбор и жду ответа.– О браке не может быть и речи! Я недолго прожила в стране под названием Англия, но успела понять, что там нас считают дикарями. Если говорить о таких, как ты, они правы. Ты и есть дикарь, Лопака, жестокий дикарь с примитивными желаниями. Если ты доберешься до власти, весь мир будет думать, что мы дикари. Ведь у народа всегда такой вождь, какого он заслуживает. Я никогда не приму твою сторону!– Значит, ты выбираешь смерть?– А ты не ожидал?– Нет, конечно, потому что считал тебя умнее, Лилиа Монрой. Только безмозглая женщина способна отказаться от королевского трона. Ну что ж, нет так нет. Ты умрешь, но если надеешься уйти из жизни с гордо поднятой головой, то ошибаешься. Для начала я позволю Эйзе Радду провести с тобой столько времени, сколько он захочет, а потом его сменит Исаак Джэггар. Если воины захотят твоего тела после того, как оно будет осквернено белыми, я отдам тебя воинам. И не думай, будто я угрожаю для того, чтобы заставить тебя изменить решение. Отказав мне однажды, ты навсегда лишилась чести стать моей королевой.– Зачем ты говоришь все это? Надеешься, что я буду на коленях молить тебя о пощаде?Лопака пожал плечами.– Я уже сказал: нет так нет.И он покинул хижину. Остаток дня Лилиа провела, трепеща от каждого шороха. Хотя она и держалась смело во время разговора с Лопакой, но понимала, что слова его – не пустая угроза. Девушка мерила шагами хижину до тех пор, пока ноги у нее не начали подкашиваться от усталости. Она сомневалась, что Лопака выполнит свое гнусное намерение до наступления ночи, но боялась, как бы он не запретил кормить ее ужином. Кавика оставался единственной надеждой Лилиа.К счастью, на закате дверь открылась и вошел воин с деревянным подносом, нагруженным едой. Увидев его, Лилиа с облегчением вздохнула. Схватив Кавику за руку, она увлекла его в дальний угол хижины.– Я должна бежать сегодня.– Сегодня? Но как же это? Сначала ведь нужно продумать план бегства!– У нас нет времени на это! – И Лилиа пересказала разговор с Лопакой и его угрозы. – Не знаю, когда он намерен все это осуществить, и надеюсь, что не сегодня. Лопака знает, что ужас ожидания мучительнее, чем любая пытка, а потому не станет спешить. И все же рано или поздно это случится, потому-то я и должна поскорее бежать. Если ты оставишь дверь незапертой, ночью я выскользну и незаметно покину ущелье...– Я, конечно, могу это сделать. Но когда тебя не найдут здесь поутру, отвечать придется мне.– И отвечать своей жизнью. Лопака прикажет убить тебя немедленно. – Лилиа задумалась. И вдруг лицо ее оживилось. – Тогда бежим вместе, Кавика! Остаться ты не можешь, да и зачем тебе оставаться с тем, кому ты больше не веришь? Твое место среди родных и друзей, в Хана.– Ты права, Лилиа, но позволят ли мне вернуться? Ведь я предал своих близких, предал Акаки.– Забудь о тревогах, Кавика. Если спасешь меня, тебя простят. Я сама буду говорить в твою защиту. Однако помни, бежать надо сегодня, другой возможности может не представиться.– Что ж, пусть это случится сегодня. Ты здесь уже давно, стража привыкла к этому и вряд ли несет дозор так старательно, как поначалу. Поешь хорошенько, ведь путь нам предстоит долгий, а взять воду и пищу с собой не удастся. Если бы мы могли направиться прямо к деревне, все было бы куда проще, но Лопака повсюду расставил засады, так что придется пойти в обход да еще и путать следы на случай погони.Когда воин ушел, Лилиа последовала его совету и съела всю принесенную им пищу. После этого, сев на земляной пол у самой двери, она стала ждать.Суждено ли ей снова увидеть Хана? Неужели она проделала весь этот долгий путь домой, только чтобы проститься с жизнью?Девушку охватило отчаяние, из глаз брызнули слезы. Именно они принесли облегчение Лилиа. Ощущение безнадежности прошло. Она жива, здорова и готова к борьбе – значит, не все еще потеряно! Ну а если ей все-таки уготована смерть, что ж, это лучше, чем брак с Лопакой.Лагерь постепенно затихал, костры были погашены, опустилась полная тьма. Время тянулось невероятно медленно. Несколько раз Лилиа слышала шаги и замирала от страха, что это Эйза Радд или Исаак Джэггар, но проходил кто-то из людей Лопаки.Внезапно девушка испугалась, что Кавика так и не появится. Может, он изменил решение в последний момент, или его остановили на пути к ней? А что, если Кавика все рассказал Лопаке?Рассвет приближался. Лилиа снедал страх. Внезапно за стеной кто-то приглушенно охнул. Затем наступила тишина. Как ни напрягала девушка слух, ей не удалось различить больше ни звука.Чуть позже у двери послышался шорох, и ее тихонько окликнули по имени. Лилиа едва не лишилась чувств, когда напряжение спало.– Кавика? Хвала богам!– Скорее! Нельзя медлить ни секунды!Воин едва приоткрыл дверь, боясь, что та заскрипит. Лилиа протиснулась в щель и нащупала в полной темноте его руки. Сделав шаг, она споткнулась о тело и едва сдержала крик.– Ты убил его?– Пришлось. Если бы я оставил стража в живых, скоро он очнулся бы и поднял шум. Теперь твое исчезновение обнаружат не раньше общей побудки, то есть с первыми лучами солнца. Вот, возьми.Лилиа протянула руки и поняла, что Кавика принес ей плетеные сандалии. Этой обувью островитяне пользовались только для длительных пеших переходов.Выбраться из лагеря удалось без происшествий. Лилиа, совершенно не ориентируясь в его расположении, следовала за Кавикой. Вскоре они достигли подножия склона, ведущего к гребню ущелья. Склон был заросшим и довольно крутым.– Нам придется подняться на гребень, – шепотом объяснил Кавика, – и двигаться вдоль него до плато. Легче всего было бы спуститься на побережье, но этот путь не для нас. Я не знаю, где именно находится засада между Хана и Лааиной, мы можем выйти прямо на них, и тогда все будет кончено.Подъем оказался нелегким. Ноги оскальзывались на рыхлой влажной почве, густой подлесок не позволял ускорить шаг, некоторые лианы приходилось разрубать. Когда беглецы достигли гребня, задыхающаяся Лилиа чуть не рухнула на землю, тяжело дыша. Даже могучий Кавика утомился от подъема.– Нам нельзя здесь задерживаться, – скоро сказал он. – К рассвету мы должны уйти подальше от лагеря, а между тем небо уже начинает светлеть. – И Кавика указал на восток, где появилась бледная полоска света. – Нам нужно подняться по подошве Халеакала, это собьет погоню со следа. Лопака наверняка решит, что мы направились прямиком в деревню. Если же он догадается, где мы, воины, возможно, не последуют за ним на Халеакала из страха навлечь на себя гнев богов.– А ты не боишься гнева богов?– Боюсь, даже очень боюсь, Лилиа. Но великая богиня Пеле покровительствует тем, чьи намерения чисты и кто не запятнал себя преступлением. К тому же меня больше страшит гнев Лопаки, чем всех богов, вместе взятых.– Тогда нам остается только идти вперед, – улыбнулась Лилиа. – Я буду молиться Пеле, чтобы она не гневалась на нас.Они поднялись. В этот момент с востока налетел свежий ветерок, предвестник рассвета. Девушка с жадностью вдохнула ветер свободы, ветер родины. Он нес с собой запах соленых океанских волн и обильной тропической зелени. Ощутив под ногами плодородную землю Мауи, Лилиа затрепетала от горячей любви к родине.Они двинулись к плато – подошве давно уснувшего вулкана – и скоро достигли его. Молодые люди дошли уже до середины плато, когда со стороны лагеря донесся мерный рокот барабанов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51


А-П

П-Я