шкаф пенал для ванной комнаты напольный 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— В руках у него был морской сундучок, полный документов. Чарли уже нашел нужную бумагу и теперь победоносно размахивал ею. — Полагаю, мы искали это.Алатея взяла из рук Чарли найденное им обязательство, и тут ее нервы сдали. Ее охватила дрожь. Габриэль обнял Алатею за талию и притянул к себе, чтобы успокоить.— Возьми бумаги с собой и покажи отцу, а потом сожги.Алатея, кивнув, сложила документ и передала его Чарли.— Смотри не потеряй, это очень важно для нас, — напутствовала она брата.Чарли сунул бумагу в карман, потом принялся читать имена на других финансовых обязательствах.Чиллингуорт помогал ему, сортируя документы.— Кроули занимался в основном мелочью — вот векселя, полученные от розничных торговцев. А вот эти, — он указал на отложенную им стопку, — получены от пэров. Но, думаю, как правило, богатые люди не делают таких необдуманных капиталовложений — они вкладывают деньги в более надежные проекты. Однако каково количество клиентов! Он готов был обобрать половину Англии.Габриэль кивнул:— Алчный и беспринципный мерзавец. Такое определение вполне подходит для его эпитафии.— И что же нам делать с ними? — поинтересовался Чиллингуорт, задумчиво перебирая бумаги. — Может, сжечь?— Нет, — возразила Алатея. — Если мы так сделаем, все эти люди по-прежнему будут считать себя должниками Кроули.— Надеюсь, там есть адреса? — поинтересовался Габриэль.— Есть, насколько я мог заметить, — ответил Чарли.Чиллингуорт согласно кивнул.— Что же, можно поступить и так, — не спеша произнес Габриэль. — Только надо найти что-нибудь, чтобы завернуть их. Я отвезу все документы Монтегю, а уж он-то знает, как вернуть их владельцам.
Глава 21Чиллингуорт высадил Габриэля и Алатею на Брук-стрит.— Я скоро вернусь! — крикнула Алатея Чарли, поднимаясь по ступенькам и поддерживая Габриэля, опиравшегося на ее плечо.Габриэль усмехнулся, открывая дверь своей квартиры, и лукаво посмотрел на Алатею.Этот дом скоро должен был стать и ее домом.Они просто немного поторопили события. Однако он не собирался сразу ошеломить ее — например, перенести через порог.В конце холла появился Чанс — он был без ливреи, в одной рубашке, и явно смущен тем, что его господин вернулся так рано. Когда же ему удалось осознать, кто стоит рядом с Габриэлем, глаза его чуть не вылезли из орбит, и он начал медленно отступать назад.Глядя на него, Алатея улыбнулась.— Вы Чанс, верно?— Да, это я, миледи. — Втянув голову в плечи, слуга неуверенно приблизился.— Ваш господин нуждается в помощи. Принесите теплой воды, а также чистые тряпки и бинты в его комнату. Да, и не забудьте обеззараживающую мазь. Надеюсь, она есть у вас в доме?Не переставая говорить, Алатея продвигалась через холл, помогая идти Габриэлю.Чанс тут же исчез за обитой сукном дверью.Повинуясь усилиям Алатеи, Габриэль медленно поднимался по лестнице, стараясь внушить ей, что он очень слаб и нуждается в ее помощи. Голова еще слегка кружилась, но скорее от облегчения, от того, что все закончилось и Кроули никогда больше не омрачит их будущего.Все, что ему требовалось теперь, — это услышать от нее, что она согласна.— Сюда.Он остановился около своей комнаты и позволил Алатее, нажав на ручку, широко распахнуть дверь. Без малейшего смущения она вошла первой и, подойдя к широкой кровати, заставила его сесть. Ловкие пальцы быстро развязали импровизированную повязку, после чего Алатея нетерпеливо посмотрела на дверь.— Да где же этот малый?— Думаю, он появится здесь через минуту-другую.Габриэль уже избавился от своего фрака, и Алатея заставила его лечь, а потом деловито принялась за манжеты рубашки, быстро расстегивая их.Габриэль старался скрыть улыбку. Интересно, как далеко она зайдет, если он ей это позволит?— Тебе больно?Габриэль покачал головой:— Нет.Он заглянул ей в глаза, стараясь понять, что отражается в них — только беспокойство или скрывающаяся за ним любовь.Его наблюдения прервал явившийся наконец Чанс — с одной руки его свисало полотенце, в другой он держал баночку с мазью, а миску с водой каким-то образом удерживал запястьями.— Это все, что вам нужно, миледи?— Да. — Алатея одобрительно кивнула. — Только подвиньте стол поближе, и лампу тоже.— Ого, сколько крови!Чанс тут же исполнил ее приказания.— Может быть, вам нужен коньяк, чтобы промыть рану?Она подняла голову:— Отличная мысль! Несите скорее!Внезапно ей на глаза попался графин, стоящий на туалетном столике.Габриэль оцепенел.— Нет! Только не это…— Ну-ка, Чанс, несите его сюда!Габриэль с ужасом наблюдал за Чансом, который стрелой бросился к туалетному столику и тотчас же вернулся с графином, наполненным прекрасным старым французским коньяком.— Право же, этого не требуется…— Успокойся! — Алатея строго посмотрела на него. — Я все время боюсь, что у тебя начнется жар. Пожалуйста, предоставь мне и Чансу позаботиться о тебе. — Произнося это, она была убийственно серьезна.Габриэль сжал губы и кивнул.В течение следующих пятнадцати минут он мужественно переносил совместные старания Чанса и Алатеи причинить ему как можно меньше боли.Молча сидя на кровати, Габриэль пытался не расчувствоваться, видя их беспокойство, волнение, доброту и любовь. Это было приятно, даже несмотря на отчетливое ощущение, что он их обманывает.С помощью Чанса Алатея сняла с Габриэля рубашку, потом очень осторожно обработала рану, по-видимому, ничуть не смущаясь видом его обнаженной груди. Габриэлю очень хотелось переменить положение, двинуться, прикоснуться к ней, но только не при Чансе.Ему было приятно, что, несмотря на все испытания, которые выпали сегодня на долю Алатеи, его три цветка все еще держались — в ее прическе, и он не собирался вынимать их.Пока она возилась с его рукой, он размышлял над тем, как лучше выманить у нее обещание, которое ему так хотелось услышать.Алатея придвинулась ближе, и Габриэль ощутил тепло ее груди в нескольких дюймах от своего лица. Он старался не дышать, пока она обследовала шишку у него на голове.— Размером с утиное яйцо, — сообщила Алатея, приходя в ужас.Габриэль закрыл глаза, пытаясь сдержать стон. К счастью, прохладная влажная ткань, которую она положила ему на голову, смягчила боль. Но было только одно средство, способное излечить его от боли в паху. Когда наконец она начала бинтовать ему руку, Габриэль перехватил взгляд Чанса, и тот, мгновенно поняв его, поспешно собрал грязную одежду, полотенца и покинул комнату.Щелчок захлопнувшейся двери удачно совпал по времени с окончанием перевязки. Алатея осторожно потрогала свое творение.— Ну вот, — сказала она, поднимая глаза. — Теперь ты можешь отдохнуть.— Еще нет. — Руки Габриэля сомкнулись у нее на талии, он потянул ее к себе и уложил рядом на постель. Ее изумленное восклицание было заглушено поцелуем, когда он повернулся, перекатился на широкой и мягкой постели и она оказалась прижатой к ней навалившимся на нее телом.— Осторожнее! Твоя рука!— Она в полном порядке!Алатея замолчала и некоторое время не двигалась.— Что ты хочешь этим сказать?— Ничего. Я ведь пытался тебе объяснить — это просто царапина, поверхностный порез. Не похоже, что мне суждено умереть от него.Она недоверчиво нахмурилась.— Я думала, это опасно.— Знаю. — Склонившись к ней, Габриэль нежно поцеловал ее в губы. — Но ведь это же было очевидно.Ее длинное гибкое тело, подрагивавшее под ним, вызвало волну непреодолимой жажды обладать ею. Собственнический инстинкт, желание и еще какие-то более сложные чувства, которые Габриэль не смог бы выразить словами, захлестнули его.Все еще хмурясь, Алатея попыталась защититься, выставив руки.— Но ведь тебе, должно быть, больно. И еще у тебя болит голова.— Болит, но не голова.Габриэль чуть изменил положение, и Алатея почувствовала, как крепко прижаты к ее телу его бедра и отвердевшая плоть.Ее глаза широко раскрылись, и она шевельнулась, будто собиралась укачать его. Она согласилась. Обращенный к нему взгляд был воплощением женственности и самоотречения.Неожиданно она села на постели.— О, вы, мужчины! Неужели вы все такие?— Если ты имеешь в виду Кинстеров, то да!Габриэль повернулся на бок и теперь смотрел, как она развязывает ленты и расшнуровывает корсаж. Она снова сделала нечто непредсказуемое, чего он не ожидал, и ему ничего не оставалось, как только предложить свою помощь. Он потянулся к ее шнуркам и лентам:— Нет, позволь мне!Совсем недавно, предаваясь фантазиям, Габриэль представлял, как будет снимать с нее это бело-золотое платье. В нем Алатея виделась ему некоей языческой жрицей, объектом поклонения. Спустив платье с ее плеч, он принялся умащивать ее кожу поцелуями, впав чуть ли не в молитвенный экстаз. Его губы скользили, не пропуская ни дюйма шелковистой кожи.Алатея вздрогнула, затрепетала. Он лег рядом с ней, и руки его заскользили по ее груди. Габриэль прикасался к ней, нежной и упругой, гладил, ласкал. Другая его рука оказалась у нее под головой. Его длинные пальцы уже вынимали шпильки из ее волос, давая им возможность рассыпаться по подушке, но он был осторожен и не тронул трех цветков, приколотых к ее прическе.Когда его пальцы сжали сосок, Алатея со стоном подставила губы его поцелуям, и он жадно принял этот дар, сознавая, что теперь может больше не сдерживать себя. Теперь она была с ним, принадлежала ему, они томились одинаковой жаждой, одинаковым желанием овладеть, удержать, увериться в своем праве на другое существо, в том, что они вместе прошли через смертельное испытание и выжили. Они обрели наконец свободу любить друг друга и не думать больше ни о чем.Каждый спешил раздеть другого, они хотели принадлежать друг другу совершенно обнаженными. Их тела соприкасались, и между ними не было даже тончайшей преграды. Их ноги и руки переплелись, и они лежали в коконе из покрывал, как в уютном гнездышке. Габриэль прижимал Алатею к себе, двигался в ней, обнимал ее руками и ногами. Одно движение, и он ощутил жар и влажность ее пленительной плоти.Алатея со сладким вздохом раскрылась для него. Ее тело изогнулось, напряглось, потом расслабилось — казалось, она тает, плавится. Ее капитуляция была полной. Габриэлю хотелось, чтобы она не скрывала своих чувств, своей страсти, своей любви, поэтому его ласки были медлительными, и их тела двигались в совершенной гармонии. Они чувствовали, что это гармоничное слияние означало такое же гармоничное слияние их жизней, глубокое и полное. Когда его тело приподнималось над ней, она стремилась вслед за ним, стараясь быть ближе, прижаться, слиться, раствориться в нем.Он легко подчинялся ей, и это продолжалось до бесконечности. Ее тело волнообразно изгибалось под ним — живой и теплый бархат, роскошь и богатство, счастье и гордость любящей женщины.Он снова и снова овладевал ею, и она с восторгом принимала его. Наконец Габриэль замер, наслаждаясь ее трепетом и чутко прислушиваясь к ее удовлетворенному вздоху.Подождав, пока тело ее совсем расслабится, он задвигался снова.Прошло некоторое время, прежде чем она зашевелилась, приноравливаясь к нему, к его ритму. Ее веки затрепетали, глаза раскрылись, и Габриэль увидел устремленный на него внимательный взгляд. Его язык коснулся ее губ, проник в нее глубже, и опять все ее тело изогнулось.Он заметил изумление в ее глазах.Мгновением позже он почувствовал ее руки на своей спине — они ласкали и гладили его без всякого принуждения.Она перехватила его взгляд.— Что?— Я хочу слышать тебя. Хочу, чтобы ты это сказала.Это было произнесено тихо, ровным голосом, но вполне отчетливо. Алатее не нужно было спрашивать, что он хочет от нее услышать.Она слегка пошевелилась под грузом его тела и прошептала:— Мне пора домой.Он покачал головой:— Нет, пока ты не скажешь этих слов, я буду держать тебя здесь, нагую, горячую и жаждущую меня, пока ты не скажешь, что любишь меня.— Жаждущую? Ты говоришь не обо мне…Его поцелуй заставил ее замолчать. Приподнявшись, Габриэль глубоко вошел в ее пленительную нежность, в ее притягательную влажную глубину.Алатея задыхалась, голова ее металась по подушке, она даже прикусила губу, чтобы не застонать.— Ты… ты же знаешь, что это так.— Да, знаю. Сегодня у меня не осталось ни малейшего сомнения. Теперь об этом знают даже Чарли и Чиллингуорт.Алатея чувствовала себя настолько расслабленной, что не сразу нашла силы для ответа.— А почему они должны были что-то заподозрить?Габриэль не решился улыбнуться, хотя ему и очень хотелось.— Но ведь ты почти прикончила человека, чтобы спасти мне жизнь, а в последние два часа не переставая суетилась вокруг меня, хотя каждому было ясно, что это всего лишь царапина. У бедного Чиллингуорта ты, вероятно, вызвала разлитие желчи.Алатее хотелось вспылить, рассердиться, но тело ее еще оставалось во власти сладостного жара, а голова отказывалась соображать.— Я не догадывалась, что… Ты обвел меня вокруг пальца…— Это любовь обвела тебя вокруг пальца.Габриэль склонился над ней и нашел ее губы. Поцелуй его был полон чувственного обещания.Но Алатея не хотела сдаваться. Только сегодня она полностью поняла, к чему может привести их взаимная любовь. Разделенная радость любви влекла за собой страх потерять любимое существо — тогда жизнь ее навсегда лишится смысла. В любви, как выяснилось, присутствовали такие глубины, о которых она и не подозревала; любить сильно и глубоко было страшно.— Если это так очевидно…Габриэль слегка отстранился от нее.— Не в этом дело. Очевидно или нет, я хочу услышать это от тебя.Он снова был с ней, он снова овладевал ею медленно, стараясь возбудить, но не удовлетворить. Однако он слишком желал ее.— Почему? — спросила она, изгибаясь и стараясь привлечь его к себе еще ближе, затянуть еще глубже.— Потому что, пока ты не произнесешь этих слов, я не буду уверен в том, что ты любишь меня.Теперь она широко открыла глаза и смотрела на него, погружаясь в его взгляд. В его глазах под тяжелыми веками она не заметила и тени насмешки. Габриэль был серьезен.— Конечно, я люблю тебя.Его лицо не изменило выражения — чеканные черты не дрогнули.— Вот и хорошо. Значит, ты выйдешь за меня замуж.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39


А-П

П-Я