https://wodolei.ru/catalog/accessories/bronz/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Ты спасла мне жизнь, Изабо Макферсон. Благодарю тебя.
— А я и не знала об этом. По-моему, ты сам ее спас.
Ты слишком упрям, чтобы умереть. — Он улыбнулся.
— Хорошо, ты спасла мою руку, и в этом нет сомнений.
Лицо Алистера было так близко, что она различила золотые искорки в черноте его глаз. Безобиден или нет, однако ей хотелось, чтобы он немного отодвинулся. Все-таки Алистер, стоящий на ногах и глядящий на нее сверху вниз, более опасное зрелище, чем Алистер, за которым она ухаживала последние несколько дней. Он слишком высокий, ей не нравилось, как он маячит перед ней, а еще больше не нравился бешеный стук ее сердца.
Перестав улыбаться, он так настойчиво смотрел на нее, что Изабо покраснела и отвернулась.
— Ты когда-нибудь позволяла мужчине целовать тебя?
— Не твое дело, — по возможности безразлично ответила Изабо.
— Правда? А я думаю, что мое, поскольку я собираюсь тебя поцеловать.
Он начал ласково поглаживать ее по щеке, затем очень медленно склонил голову и прижался губами к ее рту. Она издала какой-то невнятный звук, видимо, протестуя, но протестовала она не слишком настойчиво. Окрыленный, Алистер провел языком по ее губам и, раздвинув их, завладел нежной теплотой ее рта. Она почувствовала, как он покачнулся, и обняла его обеими руками, но он нащупал стену, прислонился к ней и с улыбкой посмотрел на Изабо.
— Видишь, что ты со мной сделала?
Она молчала, не в силах ответить ему, только опустила голову и закрыла глаза.
— Ты меня околдовала, — прошептал Алистер.
Околдовала его? Она могла бы поклясться, что как раз наоборот. Сначала она ненавидела его больше всего на свете, боялась его угрожающих слов и мощного тела, а сейчас держит его в объятиях, чувствует себя такой же околдованной… и предательницей тоже.
Вздохнув, Изабо опустила руки.
— Теперь ложись в кровать, пока не упал.
— Мне нравится твое предложение, если ты останешься со мной.
Изабо молча отвела его к кровати, он без возражений лег, но едва она попыталась уйти, схватил ее за руку.
— Посиди со мной, Изабо. — Она покачала головой. — Мне было нелегко привести тебя сюда, я не позволю, чтобы ты вот так взяла и ушла.
Ответить Изабо не успела, потому что дверь открылась, и в комнату вошел Айен. Мгновенно охватив взглядом сцену, — рука брата, сжимающая руку Изабо, румянец на ее лице, опущенные глаза, — он понял, что явился не вовремя, помешал им в минуту близости, и нахмурился.
Высвободив свою руку, Изабо нерешительно посмотрела на Айена.
— Он встал с постели, а ему пока рано… ты должен приглядывать за ним, ты и Патрик. Теперь я оставляю вас, — пробормотала она и пошла к двери.
— Только ненадолго, — сказал ей вслед Алистер, — иначе я опять приду за тобой.
Вернувшись к себе, Изабо упала на кровать в полном смятении. Она справилась с болью и страхом, она справилась с горем и скорбью, но такого сильного волнения никогда еще не испытывала. Он спросил, позволяла ли она мужчине целовать ее. Разумеется, хотя и не так, без этого интимного слияния губ, которое заставило ее на несколько кратких мгновений ощутить себя частью его.
Невольно она вспомнила тот ужасный день на берегу Лох-Эйла, когда на нее вдруг напал английский солдат.
Он прижимал ее к земле, хватал за грудь, задрал юбку, пока ей не удалось вытащить из сапога кинжал и прекратить все это. Но он не открывал ей рот своими губами, он вообще не пытался ее целовать.
Изабо перевернулась на живот и закрыла лицо руками, борясь с тошнотой, которая возникала у нее каждый раз при воспоминании о той схватке на берегу озера, о тяжести насильника, о смывании его крови ледяной водой.
Алистер тоже прижимался к ней всем телом, но при этом ласково обнимал ее, она инстинктивно чувствовала, что он будет осторожным, нежным любовником. О чем она думает? Он же Кемпбелл, ее враг. Не прошло и недели с тех пор, как он убивал ее соратников. Изабо подумала о Мэри Кемпбелл, о ее оскорбительной попытке шантажировать. Может, старая леди заверила внука, что она, Изабо, охотно примет его ласки и согласна обменять свое тело на свободу? Не потому ли он и целовал ее?
Глава 9
Когда к Алистеру вернулись силы, Изабо с возрастающей тревогой стала замечать, что он все время следит за ней, и поняла его намерения: он снова искал с нею встречи наедине и рано или поздно этого добьется.
Ее тревога оказалась вполне обоснованной. Хотя она всячески его избегала, но вскоре, когда она шла после ужина в свою комнату, Алистер подкараулил ее на лестнице.
Он был бледен, видимо, прыгал через две ступеньки, чтобы догнать ее. Не слишком умно для человека, который должен лечиться. Он попытался схватить ее за руку, однако Изабо увернулась и, поднимаясь по лестнице, старательно придерживала обеими руками свои юбки.
— Почему ты всегда так быстро исчезаешь после трапезы? — спросил он, не обращая внимания на ее реакцию. — Тебе не по душе наше общество, Изабо?
Она даже не повернула головы и продолжала идти по ступеням.
— Я устала и хочу отдохнуть.
— Ты устала не больше, чем все остальные, Изабо Макферсон.
— Откуда ты знаешь? — возразила она, посмотрев на него. — Откуда тебе знать, как я себя чувствую?
Алистер шел рядом, и она поспешно отвернулась.
— Мы ведь не съедим тебя, если ты немного побудешь с нами.
Изабо молчала, ей хотелось поскорее укрыться в относительной безопасности своей комнаты. Но когда они достигли верхней площадки, он преградил ей дорогу.
— Изабо, посмотри на меня. — Она упрямо глядела себе под ноги. — Изабо?
Он поднял руку, чтобы прикоснуться к ее щеке, и она моментально отпрянула.
— А чего ты ожидал? Что я буду сидеть с вами и слушать, как вы торжествуете, похваляясь своей победой?
Алистер покачал головой.
— Нет. Что касается меня, то я не вижу никакого повода для торжеств. Наша страна пережила гражданскую войну, погибло много людей. Разве я могу это праздновать?
Она молчала, стараясь найти слова для ответа. Алистер выглядел искренним, но Изабо не хотела в это верить, ей требовался весь ее гнев, только он был для нее защитой. Если он снова прикоснется к ней…
— Я не желаю быть с ними, — выпалила она. — Мне они не нравятся, вот и все.
Изабо попыталась обойти его, и Алистер снова протянул руку, чтобы остановить ее. Когда он склонился над ней, она почувствовала его теплое дыхание на шее, а вслед за этим его губы скользнули по ее коже.
— Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста, не делай этого.
В ее голосе Алистеру послышалось страдание, и, подняв голову, он увидел, что на глазах у нее слезы.
— Есть нечто такое, Изабо, с чем невозможно бороться, — тихо сказал он.
— Нет! — закричала она. — Все можно побороть, все!
Он посторонился, дав ей пройти, и глядел на нее, пока она не завернула за угол. Затем прислонился к стене и закрыл глаза. Изабо ошибается, это невозможно побороть. Разве он не пытался, разве у него получилось?
Оттолкнувшись от стены, Алистер направился в свою комнату. У него совсем не было желания присоединяться к остальным, он мог думать лишь о милом лице Изабо, страдании в ее глазах, о тонких руках, добровольно и страстно обнимающих его, о том единственном поцелуе.
Алистер захлопнул дверь. Ему хотелось пойти к ней, но он знал, что не пойдет. Ее слезы… он ненавидел, когда она плачет.
Идя от двери, Алистер машинально сбросил одежду, хотя о сне теперь не могло быть и речи. Поэтому он встал нагишом у распахнутого окна и, глядя на висевшую в небе луну, размышлял о превратностях судьбы, которая сначала забрала у него отца, дала ему ненависть и силу бороться за то, во что он верил, а потом столкнула его с этой девушкой, олицетворявшей все то, против чего он боролся. Она ничем его не поощряла, ничего от него не хотела и в то же время притягивала его своей красотой, грацией, непреклонным характером, пока он не возжелал ее так, как не хотел ни одну женщину.
Алистер взглянул на шрам, казавшийся в лунном свете длинной темной полоской. Рука была еще слегка одеревеневшей, но хорошо заживала. Он никогда не сможет забыть то, что она для него сделала. Он держал ее взаперти, лишил свободы, о которой она мечтала, причинил ей несказанную душевную боль, а она, едва возникла необходимость, без колебаний пришла к нему на помощь.
Этот долг невозможно оплатить. Алистер знал, что обязан позволить ей сделать все, чего она хочет, но тогда он ее потеряет, и он не был уверен, что разрешит ей уйти.
Это именно ранение сделало Алистера уязвимым и зависимым от нее, решила Изабо, хотя оно дало ей возможность разглядеть за внешней оболочкой властного лэрда, бывшего ее врагом, мальчика Алистера, мужчину, единственного мужчину, который привел ее душу в смятение.
Теперь, лежа на кровати, Изабо терзалась виной и сожалением. Как она позволила возникнуть такой сильной привязанности, вообще привязанности к одному из них? Она думала о Робби, обо всем, за что они сражались, до тех пор, пока ей чуть не стало дурно от этих мыслей. Она должна уйти отсюда прежде, чем ничего уже нельзя будет поправить, прежде, чем она уже просто не сможет заставить себя уйти.
Она выполнила свое обещание, срок действия ее честного слова давно истек, она не сбежала, пока он болел.
Теперь ей незачем тут оставаться, уйти совсем просто, ее больше не охраняют.
На следующий день Изабо нашла свои штаны, рубашку и куртку Робби, которые они забрали у нее. Это было нелегко. Где находятся ее вещи, она смогла узнать лишь у Патрика, задав ему несколько хитрых вопросов.
Но старик, конечно, сразу все понял, да и она не стала ничего отрицать, когда он спросил ее. Изабо объяснила, что ей нужно посмотреть, сохранился ли ее дом, или он, как многие другие, был полностью разрушен.
— Вам незачем держать меня здесь, — добавила она. — Все кончено, вы сами не устаете мне об этом говорить.
— Алистер знает о твоих планах? — спросил Патрик.
— Не совсем.
— Не совсем?
— Ну, я не сказала ему, но ведь он и не предполагает, что я останусь тут навсегда.
Патрик молчал, пока они не подошли к двери ее комнаты.
— А далеко он, твой дом?
— К западу от Лох-Мари, — ответила Изабо.. — На полпути между Гэрлохом и Мил-Дорейном.
Старик ужаснулся.
— Но ты не можешь отправиться в такой путь одна.
Ты ведь не собираешься это делать?
— Собираюсь и отправлюсь. До сих пор я же путешествовала одна, надену старую одежду, никто меня не тронет. — Изабо с улыбкой положила ему руку на плечо. — Ты был добр ко мне, Патрик Макфи, я благодарю тебя за поддержку и внимание, но теперь настало время уезжать, разве ты не понимаешь?
Идя обратно, Патрик сокрушенно качал головой. Если он утаит это, Алистер его убьет, правда, он не давал Изабо обещания молчать, но, рассказав Алистеру, он предаст ее.
Судьба все решила за него. Полчаса спустя он неожиданно столкнулся с Алистером в широком коридоре возле его комнаты. Тот стоял без куртки, держалевой рукой палаш, и рассекал им воздух.
— Я поправился довольно быстро, не так ли? — улыбнулся он.
— Да, поправился. Но у тебя всегда так.
— Это все Изабо, — ответил Алистер, воткнув острие палаша в пол. — Ее искусное владение иглой. Я очень ей благодарен.
Патрик вздрогнул.
— В чем дело? Ты выглядишь так, будто проглотил нечто вредное. Что тебя беспокоит?
— Ничего особенного.
Это была жалкая попытка остаться верным Изабо, самое большее, что он мог для нее сделать. Главное — его верность человеку, который стоял перед ним.
— Ничего особенного? — повторил Алистер. — Думаю, будет лучше, если ты все мне расскажешь, Патрик Макфи.
— Это она… Изабо. Она говорит, что выполнила свое обещание, и раз ты опять здоров…
Старик замолчал, ибо Алистер, не дослушав его, уже исчез.
Через минуту, слегка запыхавшийся, даже не постучав, он распахнул дверь ее комнаты. Изабо стояла возле кровати в одной рубашке, и неожиданное появление Алистера, да еще с оружием, явно испугало ее.
— Ты что, пришел убить меня? — после краткого молчания спросила Изабо.
Взглянув на палаш, Алистер быстро поставил его к стене.
— Я тренировал руку, — сказал он и захлопнул дверь. — А теперь объясни, что Патрик имел в виду, говоря мне про твое решение?
Пока он шел от двери, Изабо вдруг сообразила, что стоит перед ним в одной рубашке, и быстро прижала руки к груди.
— Я решила вернуться домой. Восстание… закончено, как вы мне твердите, мы больше не воюем, и у тебя нет права меня удерживать.
— Нет права? — спросил Алистер, шагнув к ней. — Ты забыла о том изменническом письме? Ты думаешь, они тебя не повесят, если схватят?
Ее глаза яростно сверкнули. Он предупреждал ее или угрожал? Внезапно она вспомнила слова бабушки.
— Да, они смогут, если ты скажешь им, — вызывающе ответила Изабо. — Я думала, ты этого не сделаешь.
— Но твое письмо у них, Изабо, они получили его на следующий же день.
Значит, угроза. Наконец он это сказал. Теперь пообещает ей защиту, а затем будут условия. «Пожалуйста, Алистер, не говори этого. Не разочаровывай меня», — молила Изабо.
— Но они не знают, что мне известно, кто его написал.
— И ты не знаешь, потому что я тебе не сказала.
— Нет, хотя могу догадаться. Будь уверена, Изабо, я никогда тебя не предам, но тебе не приходило в голову, что твоего дома, возможно, уже нет? Заякобитами охотятся по всей стране, их владения сжигают, грабят, хуже того…
— Это мое дело, — вызывающе ответила Изабо.
— И мое тоже, — возразил он. — Разве ты не знаешь, как я за тебя беспокоюсь?
А вот и предложение защиты. Или? Она почувствовала некоторое смущение. Надо отдать ему должное, Алистер действовал намного тоньше, чем его бабушка. Как же она уязвима, стоя перед ним в одной рубашке! Как остро чувствует силу его рук, лежащих на ее плечах! Теперь самое время поставить точку, потом будет слишком поздно. Она должна сказать ему «нет», сказать, что никогда по своей воле не пойдет на такой компромисс. И не сказала, не отодвинулась, даже когда он наклонился и поцеловал ее. Она стояла, будто статуя, не зная, то ли припасть к нему, то ли бежать. За нее решили его руки, которые, скользнув с ее плеч, сомкнулись у нее за спиной.
Поцелуй длился и длился, Изабо уже подумала, что сейчас потеряет сознание, но тут Алистер поднял голову и прошептал:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


А-П

П-Я