https://wodolei.ru/catalog/leyki_shlangi_dushi/verhnie-dushi/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Roland
«Любовь на острие кинжала»: ЭКСМО-Пресс; Москва; 1999
ISBN 5-04-003022-3
Аннотация
Грозный Рольф Драговник по прозвищу Дракон всю жизнь полагался на силу своего меча и свою несокрушимую волю. Чтобы спасти своего сына из рук жестокого врага, он захватывает в заложницы прекрасную леди Эннис. Дракон полагает, что его очерствевшая душа не поддается женским чарам. Но его ждет жестокое потрясение. Он вдруг понимает: спасение сына будет стоить ему очень дорого – он может потерять свою свободу и оказаться в плену у собственного сердца…
Джулиана Гарнетт
Любовь на острие кинжала
(Рыцарь по прозвищу Дракон)
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
Англия
Март, 1214 год
Туман мягко стлался вокруг высоких каменных стен, опоясывавших башни Стонхемского замка. Легкий ветер шелестел в ветвях деревьев, усеянных распускающимися почками. Петух сонно пропел, возвещая рассвет. Обитатели замка просыпались. Звуки их пробуждения были слышны даже за пределами крепостного рва, отделявшего Стонхем от дремучего леса, окружавшего замок.
Рольф Драгонвик с нетерпением ждал восхода. Конь под ним волновался, и рыцарь успокаивал его легким движением поводьев и ласковым шепотом. Он делал это рассеянно, все его мысли были обращены к предстоящей встрече с графом Сибруком. Встреча должна была состояться уже давно, как и свидание Рольфа с сыном Джастином. Вернувшись из Франции, Драгонвик жаждал немедленно свидеться с мальчиком, но его опекун лорд Тарстон Сибрук всячески препятствовал этому.
Волна гнева захлестнула рыцаря. Руки в железных перчатках резко натянули поводья. Вороной возмущенно зафыркал, затряс головой, грызя удила. Наклонившись в седле, Эдмунд де Моле произнес, успокаивая:
– Терпение, мой господин. Может быть, на этот раз лорд Тарстон отпустит мальчика…
Рольф помедлил с ответом. Да, хорошо, если бы все сложилось так, как говорит Эдмунд. И надо просто набраться терпения. Но оба не сомневались: Тарстон Сибрук никогда добровольно не откажется от опекунства над племянником. Если бы Рольф не волновался за безопасность Джастина, он, даже рискуя навлечь на себя гнев короля, снес бы с лица земли замок Стонхем и освободил мальчика – в конце концов, эта была бы не первая крепость, разрушенная им. Но Драгонвик знал: начни он только действовать без королевского разрешения, и его тут же объявят вне закона. Слишком долго он шел к своей цели, слишком много пережил, чтобы вот так, в одночасье, потерять все. Сейчас, имея на руках письмо от церковных властей с предписанием вернуть ему его единственного сына и наследника, Рольф хотя бы мог надеяться на успех. Он потратил на это два года. Два года унижений, прошений, лести, подарков, взяток, наконец! А в результате – всего несколько вежливых строчек официального послания, подписанного кардиналом. И это был единственный и притом слабый шанс. Ведь известно, что король легко игнорировал церковь, ее предписания и мнение, если считал это выгодным для себя. Ссора с папой римским из-за назначения нового архиепископа Кентерберийского закончилась отлучением Иоанна от церкви. И только год назад состоялось примирение. Так что сомнительно, чтобы послание, которого Рольф добился с таким трудом, могло гарантировать ему успех у Сибрука.
И все же слова Моле давали надежду. Рольф улыбнулся:
– Может, он и согласится, Эдмунд. Я слышал, что Тарстон сейчас не в большой милости у короля. – Его улыбка превратилась в саркастическую гримасу. – Что-то, кажется, связанное с распутной камеристкой, на которую они оба положили глаз.
Эдмунд мягко засмеялся, карие глаза смотрели насмешливо:
– Никогда не слышал, чтобы Тарстон Сибрук отличался сдержанностью или осмотрительностью. – Он помолчал, затем выругался: – Кровавая свинья.
Рольф глядел на неприступные каменные стены, где на положении заложника держали его сына.
– Но этой свинье хватило предусмотрительности, чтобы захватить моего мальчика. Я стану заложником сам, подобно Джастину, но выполню задуманное. Я буду преследовать Сибрука, пока не заберу то, что принадлежит мне.
Эдмунд молчал. Глаза обоих всадников были прикованы к замку, окутанному туманом. Кто-то из оруженосцев кашлянул, негромко ржали лошади, приглушенно хлюпала грязь под их копытами. Эти звуки смешивались со звоном оружия и доспехов. Друзья привели с собой небольшой отряд: ровно столько хорошо обученных солдат, чтобы продемонстрировать силу, но не внушить реальную угрозу. Рольфу нужен был только его сын, и он готов был на все, чтобы склонить Сибрука к соглашению.
Но не в его характере было ходить с прошениями. Даже если этого требовала жизненная необходимость. Эдмунд не раз замечал, что ле Дрейку было гораздо сподручнее орудовать мечом и боевым топором, нежели пером и сладкими словами, как и его древним предкам – отважным норманнам, которые, смешавшись с саксами, произвели могучих воинов. И, конечно, свою жестокую репутацию бесстрашного рыцаря он завоевал, штурмуя замки, а не в залах, упражняясь в цветистых фразах и высокопарных речах… Еще мальчиком познал он власть силы. Крупный и рослый не по годам, он раньше своих сверстников научился владеть мечом и уже тогда узнал: слабый всегда остается в проигрыше. Узнал и запомнил навсегда, поэтому сумел сохранить достояние и власть.
Но сейчас он отдал бы все, чем владел, чтобы вновь обрести сына.
– Вы слышали, кто ожидает снаружи?
Эннис Д'Арси обернулась на взволнованное бормотание своей кузины. Серые полосы раннего света струились через высокое окно, напоминая столбы тумана, и бледно вспыхивали в волосах Алисы, когда та наклонялась вперед. Заспанные босоногие служанки, сгрудившись у большой жаровни, грели над раскаленными углями руки и голые ступни. Алиса подозвала одну из них, чтобы та причесала ее. И снова повернулась к своей собеседнице, ожидая ответа. Эннис тем временем разделила свои длинные волосы на две части, тщательно перевив их узкими лентами синего шелка. Кузина с одобрением улыбалась, глядя на ее ловкие движения.
Алиса любила посудачить. И разговор начинала обычно с вопроса: «Вы слышали?» Если бы она не была по натуре безобидным и незлобивым существом, эта ее привычка к сплетням стала бы для Эннис невыносимой.
– Нет, – отвечала она покорно, – кого же держат за воротами замка в такой холод?
– Дракона!
В шепоте Алисы прозвучали драматические нотки. Она неодобрительно взглянула на девушку, занимавшуюся ее волосами, затем добавила:
– Много бы я дала, чтобы посмотреть на это ненасытное животное. Мой муж говорит, что это самый отпетый негодяй из всех вояк королевства.
Пытаясь разобраться в скороговорке кузины, Эннис недоуменно нахмурилась и после краткой паузы спросила:
– Вы имеете в виду Рольфа, лорда Драгонвика? Того, кого называют ле Дрейком?
Алиса кивнула:
– Да! Вы что-нибудь слышали о нем?
– Так, кое-что…
Эннис снова умолкла. Зато Алиса и не думала останавливаться:
– Даже для барона , находящегося в немилости у короля, его репутация ужасающа! Говорят, он безжалостен к врагам и не дает ни малейшей поблажки ближайшим своим соратникам. Это тот самый ле Дрейк, который спалил дотла замок одного из врагов короля Иоанна и, ворвавшись в крепость, не пощадил никого!..
Алиса наконец перевела дыхание. Эннис воспользовалась паузой:
– Что же он делает здесь?
– Тарстон не обсуждает со мной своих дел, знаю только, что муж – опекун сына ле Дрейка…
Заметив удивление кузины, Алиса улыбнулась:
– Вы пробыли здесь совсем недолго и не можете знать, что ле Дрейк сочетался браком с сестрой моего мужа. Она умерла при родах, и вот тогда Тарстон был назначен опекуном новорожденного. Я и сама не понимаю, почему король поручил моему мужу воспитание сына Драгонвика… Однажды Тарстон обмолвился, что все дело в том, что это опекунство дает ему власть над Драконом, позволяет держать его на коротком поводке, как ручного медведя.
– Мне кажется, едва ли стоит сравнивать такое свирепое чудовище, как ле Дрейк, с несчастным животным, – усмехнулась Эннис. – Вероятно, прозвище Дракон ему подходит больше всего.
Обрадовавшись шутке, Алиса засмеялась и благодарно обняла кузину:
– Да, и как я слышала, это довольно миловидный дракон. Надеюсь, нам скоро удастся убедиться в этом.
– Хорошо бы… Я никогда не упущу случая взглянуть на человека якобы красивой внешности, пусть даже о нем и говорят, будто он воюет так же варварски, как и король в Уэльсе…
– Я рада, что вы приехали к нам, надеюсь, что вы останетесь со мной и разделите мой досуг. Все остальные дамы в этом замке – такие унылые создания, что порой я просто изнываю от тоски. Я хотела бы, чтобы ваше пребывание у нас продлилось как можно дольше.
– Этого же хочу и я, – откликнулась Эннис.
Это была истинная правда. Ведь сейчас в ее жизни настало нелегкое время. Алиса могла сколько угодно испытывать ее терпение, а ей оставалось только благодарить судьбу за то, что она находится здесь, а не в заточении. С той поры, как ее муж Люк Д'Арси попал в немилость к королю и был казнен, ей более нельзя было жить в своем замке. Роковая ошибка мужа лишила Эннис последней защиты и ввергла в пучину невзгод…
– Минутку, – прервала Эннис свою кузину, которая резко отчитывала служанку, так и не справившуюся с прической госпожи. – Разрешите мне помочь вам? Я уложу ваши волосы намного быстрее.
– Извольте. – Алиса облегченно вздохнула и нетерпеливым жестом отмахнулась от провинившейся. – Клянусь, я сойду с ума, если Тарстон снова начнет настаивать на том, чтобы я взяла на себя заботу хотя бы еще об одной из этих неряшливых нерасторопных особ. Разве я похожа на няньку?
– Разумеется, нет, моя дорогая кузина, – Эннис постаралась скрыть улыбку. Нянька… Ведь Алиса частенько забывала заглянуть даже к своим двум дочкам и передоверила кузине обязанность ежедневного посещения детской. Впрочем, собственные дети, похоже, волновали Алису куда меньше тех девушек, которыми под видом служанок Тарстон окружил свою жену.
Эннис завязала последнюю ленту в волосах кузины, еще раз поправила что-то в непослушных белокурых локонах.
– Ну вот, готово.
Алиса посмотрела в маленькое зеркало и удовлетворенно кивнула:
– Я думаю, алые ленты лучше смотрятся в моих волосах, не так ли? К вашим темно-рыжим больше подходят синие… А теперь нам пора. Если не поспешим, то рискуем опоздать к мессе. А вы представляете, как разозлится отец Франсуа, если мы заставим его ждать?
– Да, вы правы.
С этими словами Эннис накинула на голову капюшон, отороченный горностаем.
– Этот отец Франсуа, как и вы, частенько отчитывает нерадивых…
Алиса так и покатилась со смеху:
– Да, но в отличие от меня он получает от этого удовольствие. Ну что же, будем снисходительны к слабостям старших.
Эннис улыбнулась и подошла к огню, а Алиса на чем свет стоит бранила служанок. В заключение раздались две-три короткие звонкие оплеухи, и наконец вся группа покинула главные покои и направилась к маленькой часовне во дворе замка.
Тусклый свет пробивался сквозь туман бесформенными пятнами. Утренний воздух еще не прогрелся. Мороз пробирал до костей, проникая даже через шерстяную мантию, отороченную горностаем, и Эннис, чтобы сохранить тепло, пыталась натянуть на руки манжеты длинных рукавов платья. Вот уже несколько дней она не могла найти своих перчаток из овечьей шерсти. В этой пропаже она подозревала одну из девиц, которых Тарстон приставил для услуг к своей жене.
Бедная Алиса – она притворялась, что не понимает, какие отношения в действительности связывают ее мужа с этими обнаглевшими служанками. Но каждый в замке знал правду. Эннис недоумевала: ну если бы кузина была некрасивой, старой. Но нет! Яркая блондинка, изящная, со стройной фигурой, хозяйка Стонхемского замка притягивала взгляды многих мужчин, кроме… собственного мужа, который в постели предпочитал ей неряшливых девиц из простонародья и вульгарных служанок. И Эннис вновь и вновь задавалась вопросом: ну почему мужчины такие грубые животные?!
Отец Франсуа с нетерпением поджидал высокородных дам, бросая суровые взгляды на группу хихикающих девушек. Алиса резко ущипнула ту, что оказалась поближе, смех и перешептывания сразу же смолкли. Наступила благоговейная тишина.
В часовне стоял такой холод, что дыхание Эннис слетало с ее губ белым облачком. Сначала она помолилась за упокой души своих родителей, затем, послушная долгу, за своего мужа. Свечи в канделябрах отбрасывали мерцающий свет на серые каменные стены, на вышитые драпировки и на отделанное золочеными нитями одеяние пожилого священника. Его голос звучал монотонно, как всегда. Эннис машинально вторила давно заученным словам молитв. И скоро перестала слушать проповедь. Несколько позже она, как обычно, погрузилась в размышления о своей судьбе.
Сейчас для нее наступили опасные времена. Совсем недавно она умоляла мужа отойти от мятежных баронов, замышлявших измену королю Иоанну. Люк не послушал ее. Когда заговор был раскрыт, лишь немногим посчастливилось бежать во Францию. Люк оказался среди неудачников: был схвачен и казнен. Он потерял жизнь, а она – свой дом. И свою свободу.
Только счастливый случай помог Эннис. Давно, когда Иоанн был еще ребенком, Хью де Бьючамп, ее отец, был одним из немногих, кто отнесся к мальчику ласково и терпимо. Даже через десять лет после смерти Хью король не забыл милости, оказанной принцу. И это воспоминание спасло Эннис от тюрьмы, а может быть, и более страшной участи.
По приказу короля она отправилась в замок Стонхем, дабы остаться там при своей кузине. Люк Д'Арси был вассалом графа Сибрука, теперь ответственность за судьбу вдовы казненного ложилась на его плечи. Тарстон назначил наместника, который должен был заботиться о ее землях, пока сам граф не подыщет для нее подходящего мужа… Муж…
Эннис надеялась, что пройдет много времени, прежде чем появится новый претендент на ее руку. Она была обручена еще в колыбели, а в возрасте тринадцати лет уже вступила в брак с мужчиной, которого до свадьбы ни разу не видела.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я