https://wodolei.ru/catalog/unitazy/bez-bachka/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Господи, Джорджи, ну почему ты не вышла замуж за меня? Все было бы лучше, чем этот брак!
Гнев захлестнул меня.
— Филип мой муж, Фрэнк, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Ты не должен говорить о нем в таком тоне.
— Да ты не знаешь, что это за человек, Джорджи… — в отчаянии начал Фрэнк, но тут в дверях послышались шаги.
— Мэзон сказал мне, что у нас гости, любовь моя, — раздался за моей спиной голос Филипа.
Он еще ни разу не называл меня «моя любовь», и сердце мое радостно подпрыгнуло, хотя я и догадывалась, что он сказал это только для того, чтобы позлить Фрэнка.
Я обернулась к своему мужу и оторопела, встретив его ледяной взгляд. Интересно, сколько он простоял в дверях, прежде чем дал знать о своем присутствии?
Я неуверенно пролепетала:
— Милорд, позвольте вам представить капитана Фрэнка Стэнтона, моего друга детства. Мы росли вместе в Суссексе.
Фрэнк сухо поклонился:
— Лорд Уинтердейл, мое почтение.
Филип небрежно кивнул в ответ.
В комнате воцарилось неловкое молчание, которое ни одни из мужчин, похоже, не собирался нарушать.
Я спросила у Фрэнка, где он остановился.
— У одного моего друга, Джорджа Томаса, который снимает комнату на Джермин-стрит.
— И как долго вы пробудете в Лондоне? — спросил Филип. Тон, каким он произнес этот вопрос, ясно показывал, что он надеется на скорейший отъезд Фрэнка.
— Я взял отпуск на месяц, — ответил Фрэнк. Серые глаза его сверкали словно сталь. — И проведу его в Лондоне.
Атмосфера в гостиной накалялась с каждой секундой. Я, конечно же, понимала, чем так расстроен Фрэнк. Его больно ранила то, что я вышла замуж за другого. Но я не могла понять своего супруга. Почему он так отвратительно ведет себя с нашем гостем?
Должно быть, он слышал, как тот высказался по поводу его печально знаменитой карьеры в Европе.
Фрэнку необходимо привыкнуть к мысли, что я вышла замуж, думала я, и найти себе другую девушку.
Прошло еще несколько томительных минут, в течение которых я что-то лепетала, как идиотка, а мужчины не проронили ни слова. Затем Филип внезапно извинился и ушел, оставив меня наедине с Фрэнком.
— Ты поедешь со мной кататься, Джорджи? — спросил меня Фрэнк, как только захлопнулась дверь за моим мужем. — Я одолжу у моего друга Томаса лошадь.
Мне не хотелось кататься с Фрэнком, но я чувствовала себя виноватой. Он ведь был моим самым лучшим другом все эти годы, и мне невыносимо было видеть страдание в его глазах.
— С удовольствием, — сказала я. — Но в Лондоне выезжают на прогулку в пять часов вечера.
Он попытался улыбнуться.
— Тогда я заеду за тобой в пять.
— Чудесно, — сказала я с напускной веселостью.
После ухода Фрэнка мы с Кэтрин отправились в городскую библиотеку. В этот час там было полно народу, и среди прочих мы встретили леди Энстли и миссис Хенли, двух светских сплетниц. От острых, проницательных взглядов, которые они бросали на меня, я пришла в ярость. Однако сдержалась и вела себя с ними насколько могла обходительно и любезно. Мой брак был связан со скандалом, и я не могла допустить, чтобы пострадала репутация Филипа.
Обе дамы держались со мной несколько холодно, но учтиво. Это свидетельствовало о том, что наш брак получил одобрение, хотя и не сразу.
Я мысленно поблагодарила леди Джерси и леди Каслриг, чье присутствие на нашей свадьбе оказалось, по-видимому, единственной причиной того, что нас с Филипом не подвергли остракизму.
Мы с Кэтрин выбрали себе новые книги и пошли домой в сопровождении лакея Уинтердейлов. Я взяла себе роман под названием «Гордость и предубеждение», который мне порекомендовала Кэтрин, а также два томика стихов. Я занесла все три книги к себе в спальню, собираясь потом спуститься к ленчу.
Положив томики на маленький письменный столик, я вдруг заметила листок бумаги, торчавший между страниц романа. Я вытащила его и прочла записку, написанную черными чернилами:
***
Тебе удалось женить на себе Уинтердейла при помощи шантажа, но твоя карьера вымогательницы на этом закончится. Верни все компрометирующие бумаги или ты умрешь.
***
У меня перехватило дыхание. В следующее мгновение я вдруг осознала страшное значение этой записки, и сердце заколотилось в груди, как бешеное.
Я-то считала, что с этим давно покончено, наивно полагая, что брак с Филипом убедит жертв моего отца, что я не собираюсь вымогать у них деньги. Но я ошиблась. Возможно, моя свадьба только еще больше перепугала их всех — они решили, что у меня действительно есть против них улики.
Я прижала дрожащие руки к щекам.
«Где же Филип? — в отчаянии подумала я. — Надо показать ему эту записку».
Глава 18
Филип отсутствовал целый день, и я была вынуждена отправиться с Фрэнком на прогулку, не переговорив с мужем. Как обычно, я ехала верхом на Като. По приказанию Филипа мою любимую кобылку Корину перевезли из Уэл-дон-Холла в Уинтердейл-Парк, но мы оставили ее в поместье, поскольку мне не хотелось заключать ее в тесные городские конюшни.
В этот час в парке было полно гуляющих. У меня из головы все не шло письмо, которое я получила утром, поэтому я почти не обращала внимания ни на Фрэнка, ни на тех, кто приветствовал меня, пока мы объезжали Серпантин. Внезапно Като испуганно заржал и стал скакать на месте. Сперва мне удавалось кое-как удерживаться в седле, но когда он опустился на передние ноги, нагнул шею и с силой взбрыкнул задними ногами, я перелетела через его голову. Последнее, что я видела, была карета, несущаяся прямо на меня. В следующее мгновение я ударилась о землю головой, и меня накрыла черная пелена беспамятства.
Когда я открыла глаза, то увидела над собой лицо Фрэнка. Он был бледен как смерть.
— С тобой все в порядке, Джорджи? — хрипло спросил он.
Голова у меня страшно болела. Осторожно пошевелив руками и ногами, я сказала:
— Кажется, да. Но затылок болит.
— А спина? — спросил Фрэнк.
Я снова пошевелилась.
— Вроде бы все в порядке. — Я недоуменно и испуганно взглянула на Фрэнка. Я понимала, что, должно быть, свалилась с Като, но как это произошло, не помнила. — Что со мной случилось? Я упала?
— Твой мерин неожиданно взбрыкнул и сбросил тебя.
— Като? — изумленно воскликнула я. Фрэнк настойчиво промолвил:
— Джорджи, тебя надо отвезти домой. Ты очень сильно ударилась головой, когда упала, и я боюсь, что у тебя может быть сотрясение мозга.
Я подумала, что он недалек от истины, — голова раскалывалась от боли, все вокруг виделось сквозь пелену тумана.
Рядом прозвучал женский голос:
— Мы с мужем отвезем леди Уинтердейл, сэр. У нас четырехместная коляска — в ней хватит места.
— Благодарю вас, — с облегчением промолвил Фрэнк. Уверена, он всерьез подумывал о том, как же, черт побери, привезти меня обратно на лошади. И только когда он поднял меня на руки и понес к коляске, я увидела наконец своих спасителей: сэр Генри Фаррингдон, один из пострадавших от вымогательств моего отца, и его жена, провинциальная наследница.
Я открыла было рот, собираясь возразить, потом передумала. Будучи в полуобморочном состоянии, я и то сообразила, что каковы бы ни были намерения сэра Генри в отношении меня, в присутствии его жены я могу чувствовать себя в полной безопасности.
Фрэнк уложил меня на сиденье коляски так осторожно, словно я была из стекла, и сказал, что будет сопровождать меня до Мэнсфилд-Хауса и поведет за собой Като. Кому-то удалось поймать мерина и удержать его за уздечку. Я заметила, что бедное животное покрылось потом и дрожит с головы до ног.
Что-то случилось с Като — иначе бы он ни за что меня не сбросил. Но у меня слишком болела голова, чтобы думать об этом сейчас. Я слабо кивнула Фрэнку, устало опустила голову на подушки сиденья и закрыла глаза.
Леди Фаррингдон без умолку болтала всю дорогу. У нее был пронзительный визгливый голос, и каждое сказанное ею слово втыкалось в мои бедные мозги, словно булавка. Она долго разглагольствовала о том, что заставило моего мерина сбросить меня. Затем принялась расхваливать искусство, с каким правит лошадьми граф Лоури, поскольку это его экипаж чуть не задавил меня и только благодаря быстроте его реакции и силе я чудесным образом избежала смерти.
Потом она начала гадать, как-то поведет себя мой супруг, когда узнает, что его жена была сегодня на волосок от гибели.
Если бы у меня при себе был нож, я бы ее непременно прирезала — так она надоела мне к тому времени, как мы подъехали к Мэнсфилд-Хаусу.
Фрэнк передал Като и свою лошадь конюху, а сам вытащил меня из коляски. Я закрыла глаза, слушая, как он негромко благодарит сэра Генри и леди Фаррингдон. Меня терзала нестерпимая головная боль.
Фрэнк вошел в парадную дверь Мэнсфидд-Хауса, держа меня на руках. В голове моей билась только одна мысль: «Я хочу, чтобы со мной был Филип». Он ждал нас в холле.
— Что случилось? — резко спросил он у Фрэнка.
Фрэнк начал было объяснять, но я протянула руки к мужу.
— У меня болит голова, Филип, — пожаловалась я. — Скажи, чтобы меня уложили в постель.
Он взял меня у Фрэнка, и я благодарно склонила голову ему на плечо. Я слышала, как он отрывисто приказал кому-то: «Пошлите за доктором». И мы начали подниматься по лестнице в нашу спальню.
— Ты скоро поправишься, дорогая, — сказал он, укладывая меня на постель. — Доктор сейчас придет.
Я прошептала:
— То же самое случилось с Анной.
— Нет. — Он присел на край кровати и взял меня за руку. — Анна была без сознания несколько дней. Знаю, Джорджи, тебе сейчас очень больно, но это пройдет.
Я посмотрела на него и с трудом выговорила:
— Ты двоишься у меня в глазах.
Он улыбнулся и заметил:
— Тебе повезло.
Страх постепенно стал отступать. Если он шутит, то, значит, все не так уж серьезно, как мне казалось.
Я рассказала ему, что случилось в парке, а напоследок добавила:
— Кто-то прислал мне письмо, Филип. Оно в книге на столике.
Он поднялся и подошел к столу. Я услышала шуршание разворачиваемой бумаги.
— Понятно, — тихо промолвил он.
В дверь постучали, и раздался голос Кэтрин:
— Я могу чем-нибудь помочь, Филип?
Филип открыл дверь.
— Да. Помоги Джорджи раздеться и уложи ее в постель. Скоро придет доктор. Я хотел бы пока осмотреть Като.
— Конечно, — сказала Кэтрин. Она приблизилась к кровати, и дверь за Филипом захлопнулась.
Доктор осмотрел меня, обнаружил несколько синяков на плечах и спине и подтвердил диагноз: сотрясение мозга.
— Вам станет лучше уже через несколько дней, леди Уинтердейл, — сказал он мне, — но вы не должны вставать с постели, пока у вас не перестанет двоиться в глазах. И даже после этого постарайтесь соблюдать осторожность еще несколько дней. У вас сотрясение мозга, и вам следует отдохнуть.
Я не спорила с ним. Во-первых, мне действительно было плохо, а во-вторых, будучи сестрой Анны, я вряд ли бы стала легкомысленно относиться к головной боли.
После ухода доктора ко мне зашел Филип, я спросила, удалось ли ему что-нибудь разузнать.
— Като ни с того ни с сего словно взбесился, — ответил он. — Стэнтон говорит, что мерин брыкался, как одержимый. Он сбросил тебя прямо под колеса фаэтона Лоури. Слава Богу, тот в последнюю секунду успел свернуть. Если верить Стэнтону, он только чудом не задавил тебя.
Я вцепилась в покрывало дрожащими пальцами.
— А еще эта записка, засунутая в библиотечную книгу, — добавила я. — Филип, как ты думаешь, что, если кто-то специально подстроил все это с Като?
Он помолчал, потом промолвил:
— По-моему, это невозможно, Джорджи. Като седлал сам Фиск.
Я прищурилась, стараясь получше рассмотреть выражение лица своего супруга.
— Что тебе удалось обнаружить в конюшне?
— Ничего, о чем стоило бы беспокоиться. Тебе надо отдохнуть, милая моя. Завтра утром тебе станет гораздо лучше.
Я раздраженно перебила его:
— Я не успокоюсь, пока не скажешь, что ты узнал. Не скрывай от меня ничего, Филип.
Наступила пауза: как видно, он раздумывал, стоит говорить или нет. Наконец он произнес:
— Ну хорошо, слушай. У Като на правом боку открытая ранка. Похоже, кто-то кинул в него остро отточенным камнем.
У меня перехватило дыхание.
— Но ведь в парке было так многолюдно, Филип! Как в такой толпе можно бросить камень?
— Стэнтон говорит, что вы проехали чуть дальше под деревья, туда, где кончаются тропинки. Кто-то мог спрятаться там и стрельнуть в Като камнем из рогатки.
Я недоверчиво заметила:
— Не представляю, кто из жертв моего батюшки способен спрятаться в кустах с рогаткой.
— А им и не обязательно делать это самим, — мрачно возразил Филип. — Разве мало в Лондоне негодяев, которых можно нанять за весьма умеренную плату?
Он был прав. Если Като и в самом деле скакал и брыкался, то вполне вероятно, что все произошло именно так, как предположил Филип.
Я шумно вздохнула и промолвила:
— Хорошо, что ты мне об этом сказал, Филип. Я бы извелась от беспокойства, гадая, что произошло.
— Этого-то я и боялся. — Он подошел к постели и слегка сжал мою руку. — Не волнуйся, дорогая. Я непременно разузнаю, кто стоит за этим происшествием.
Голова у меня разболелась, я не могла вымолвить ни слова в ответ, только молча кивнула, закрыла глаза и свернулась калачиком под одеялом. В ушах у меня звенело, и я не слышала, когда он покинул комнату.
***
Прошло четыре дня, прежде чем я наконец встала с постели. У меня все еще немного болела голова, но в глазах двоиться перестало, звон в ушах пропал и мне так надоела моя комната, что даже вид леди Уинтердейл, в одиночестве вкушавшей завтрак в столовой, не поверг меня в уныние.
— Джорджиана, — промолвила она с любезной улыбкой. — Как хорошо, что ты встала.
К моему удивлению, она произнесла это вполне искренне.
— Благодарю, леди Уинтердейл, — сказала я. — Мне сегодня гораздо лучше.
— Надеюсь, ты не будешь возражать, когда узнаешь, что я сама составила меню на эту неделю, — продолжала она. — Не хотела тревожить тебя по пустякам.
— Ну конечно, не возражаю, — ответила я. — Еще раз благодарю вас, вы очень предупредительны.
Я прошла к буфету и взяла себе кофе и яичницу.
— Капитан Стэнтон приходит сюда каждый день и справляется о тебе, — сказала леди Уинтердейл.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38


А-П

П-Я