Прикольный сайт Водолей ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— А я и не заметил. Давай теперь все-таки поужинаем.
— Ну! Нет слов…
…Еще раз плотно закусив, мой любимый все-таки пришел в приличное расположение духа и стал более разговорчив и мил.
— Видишь ли, мы их слушаем почти сутки. Это, конечно, не показатель, но до сих пор никакой ценной информации нет. Они ничего, ну буквально ничего не говорят об этой афере. У старшего — си-си-пуси-лапуси со своей дамочкой, у младшего — ну почти то же самое, но со своей мамочкой. Сама эта коза озабочена лишь тем, чтобы купить какие-то шмотки, опять же какую-то косметику, и висит на телефоне полдня, обсуждая с подругами какие-то очередные модные тряпки. Ничего!
Он в сердцах бросил вилку на стол. Я стала подмечать в его характере новую черту. Когда он расстроен, надо убирать из-под его рук всякие острые предметы. Осмотрев критически стол, на котором стояли только пустые тарелки, Ниро встал и отправился в кабинет. Он сказал, что надо бы придумать какую-нибудь провокацию.
Посуда осталась на моей совести, и я стала складывать ее в посудомоечную машину. В одиночестве я вновь предалась размышлениям. Что бы все-таки такое придумать, чтобы как-то определить, кто из подозреваемых действительно виноват, а кто явно не причастен. Грандиозные планы, один лучше другого, крутились в моей голове. Например, можно было натянуть черные колготки на голову, притаиться в темном переулке и каждого подозреваемого внезапно спросить: «А зачем ты гадишь фирме „Милена“?»
Не правда ли, грандиозная мысль! Или воспользоваться чем-то в духе Остапа Бендера. И начать закидывать подозреваемых телеграммами. Начиная от «грузите апельсины бочками» и кончая сакраментальным «а зачем же ты, подлая тварь…».
Внезапно на пороге кухни появился Ниро. Он торжественно сообщил:
— Мне все-таки устроят завтра свидание, — он выдержал паузу, — с тем, кто приходил к Хансу.
— То есть с предводителем стаи налетчиков? — сказала я заговорчески.
Ниро оторопело посмотрел на меня. Он несколько секунд пытался переварить, что же это я сказала.
— Короче, Рыжик, завтра я встречаюсь с их бригадиром. — И он так же внезапно исчез из моего поля зрения.
Я хотела вернуться к своим рассуждениям, но на ум мне пришла фраза моего ненаглядного. «Тянуть пустышку», как выразился мой любимый, на редкость скучное и утомительное занятие. Как подтверждение его слов я вспоминала наше прошлое приключение. Бессмысленное мое сидение в машине в течение нескольких дней кряду. Тогда это чуть не довело меня до исступления.
Надо было срочно что-то придумать. Уже засыпая, какая-то мысль мелькнула у меня в голове, но было так лень сосредоточиваться, чтобы ее додумать… В это время из открытого окна послышалось: чик-чириви. Птицы пели нам ночную серенаду.
Интересно, сколько осталось времени до возвращения моего чертенка с моря? Никогда не думала, что буду по ней так скучать…
Глава 13
ЕВА В РОЛИ РАЗВЕДЧИКА
Все-таки что же мы имели в настоящий момент?
Я еще раз прокрутила все в своей голове. Четверо более или менее подозреваемых, ни на одного из которых не было никакой серьезной информации.
Я посмотрела на часы. Мой любимый вот уже как два часа должен был вернуться со встречи с дорогими товарищами «бандитами». Я начала волноваться, хотя, конечно, он был вполне способен постоять за себя…
Услышав звук подъезжающей машины, я радостно помчалась открывать дверь. Цел и невредим! Это самое главное.
Мы пошли в кабинет. Ниро уселся за стол. Судя по его лицу, он опять был очень недоволен.
— Эти паразиты «зуб дают», что не они это делают. И самое обидное, что я им склонен доверять. Мы беседовали довольно долго. И получается, что им такое просто в голову не пришло, — он сделал выразительное движение головой, — туго у них с мозгами, я же тебе говорил. То есть они хотели его наказать, но потом, по-видимому, просто плюнули и решили с иностранцем не связываться.
— Ну так и что?
— Что, что? — спросил Ниро.
— Ну, вот мы просто так, за здорово живешь, и откажемся от этой идеи?
— От идеи чего? — опять спросил мой любимый.
Редкостная бестолковость!
— Ты списал их из числа подозреваемых?
— Нет, конечно, — мой любимый был почти возмущен, — пока я не получу каких-нибудь конкретных подтверждений, я и не подумаю сбросить их со счетов. Но все дело в том, что вот здесь, — он постучал себя по голове, — и вот здесь, — он постучал себя по сердцу, — я чувствую, что они ни при чем. Причем чувствую так сильно, что мне аж щекотно где-то в затылке.
Убедительное доказательство, подумала я про себя. Такая замечательная теория, а его кто-то щекочет.
Тем не менее я понимала, где-то глубже в подсознании, что Ниро настолько компетентен, что его ощущения вроде щекотания в затылке могут быть гораздо объективнее, чем куча всяких логических построений и «неоспоримых фактов».
Однако что же делать? Пока что, кроме предложений изрядно поесть, от моего любимого не поступило никаких других замечательных идей. Я решила рискнуть.
— А что, если сунуть палку в муравейник? Вместо ожидаемого потока оценки моих умственных способностей Ниро неожиданно заинтересованно посмотрел на меня.
— Как ты это себе представляешь? — живо поинтересовался он.
Ошеломленная таким неожиданным интересом к моим скромным рассуждениям и будучи совершенно не готовой излагать свои мысли, я начала, судорожно запинаясь, пересказывать весь свой бред на тему черных колготок и пожеланий о способах отгрузки апельсинов.
Ниро достаточно благосклонно меня выслушивал, периодически кивая головой.
— Ну что ж, — произнес он наконец. — Довольно приемлемо. Хотя у меня есть и другие соображения.
Я просияла. В его устах «приемлемо» — по отношению к моим рассуждениям — звучало почти так же, как и «гениально» из уст любого другого.
Но что же он все-таки выберет?
Ниро задумчиво смотрел на меня.
— Ну а сама как ты думаешь, что будет лучше? — спросил он меня наконец.
Замечательный вопрос! Еще бы он рассказал, что сам надумал… Вот еще! Он сам не может выбрать или проверяет мою сообразительность? Положительно, мне надо иметь две головы вместо одной. Только тогда я буду успевать следить за его мыслями…
Оказавшись в непривычной роли интеллектуального советника, я размышляла так яростно, что у меня начала болеть голова. При этом я еще порывалась размахивать руками в такт своим невысказанным мыслям. Спохватившись, что со стороны это выглядит дико, я умерила свой пыл. Да и не на экзаменах, в конце-то концов, — а разговариваю со своим любимым человеком! Остановись, подруга! Я задержала дыхание, как перед прыжком в воду, и… высказалась. Свое предположение. Точнее, даже не предположение, а ход своих рассуждений.
— Ты ведь их пишешь непрерывно? —Да.
— Значит, любая информация в ответ на какое-либо раздражение будет зафиксирована.
Ниро задумался.
— Да, почти наверняка, — наконец сказал он. — Если она будет выражена словами, вслух, тогда я смогу ее зафиксировать. Если же это будут телодвижения, — он улыбнулся, — типа верчения пальцем у виска, то мы с тобой шиш что услышим.
— Жаль, об этом я не подумала. Ну, так тогда все просто, — гениальное озарение вновь посетило меня, — надо в момент сования палки в муравейник иметь клиента в окружении других лиц. По возможности причастных к этому, тогда они поневоле начнут это обсуждать, особенно если будут считать, что в этот момент их никто не слышит. Вот!
Ниро был вполне удовлетворен моими рассуждениями.
— Пожалуй, ты права, — ответил он. — Осталось только выбрать, какую из палок засунуть в муравейник и в какой именно.
— У нас четыре муравейника, — продолжала рассуждать я. — Но в зависимости от того, какую схему рассуждений мы сочтем наиболее правильной, всё эти муравейники в значительной степени перекрещиваются. Сказать проще, если бы самая заманчивая схема была наиболее правильной, то все эти люди должны были бы быть связаны между собой.
Ниро одобрительно кивнул головой.
— Мне кажется, — продолжала я, — что надо выбрать момент, когда старший юрист, именуемый Гаврилой, со своей подругой будут находиться вдвоем в достаточно безопасном, по их понятию, месте, и выдать им эту информацию.
Если девица замешана, то, учитывая ее болтливость и агрессивность в характере, она непременно скажет что-то такое, что поможет нам понять, при чем она или ни при чем. — Опять я начала размахивать руками, пытаясь таким образом подкрепить свои доводы.
Мой любимой продолжал одобрительно кивать:
— Ну что ж, примем это за рабочий проект. И уж коли это твоя идея, то тебе и решать, каким способом преподнести им это сообщение.
Теперь задумалась я.
— А где мы можем это сделать? — спросила я Ниро.
— Есть два оптимальных варианта. Первый — это у них дома. Точнее, у нее дома. А второй — в каком-нибудь людном месте. В казино или в ресторане. Но только не на улице. Там очень шумно может быть в самый неподходящий момент, и мы можем потерять информацию. А если это будет в казино или в ресторане, то мои люди с аппаратурой должны прибыть туда достаточно заблаговременно, чтобы настроиться. Плюс к этому надо выбрать момент, когда рядом с ними не будет очень шумно.
— А дома? — поинтересовалась я.
— У нее дома можно в любой момент. Там все пишется непрерывно. Хорошая слышимость. И почти никаких шумов. За исключением тех моментов, когда она заводит свою жуткую музыку или они очень яростно возятся на кровати.
— Ну, этого легко избежать, — важно сказала я.
Идея все четче вырисовывалась в моем мозгу.
— Самый простой способ — это самый надежный.
— Что же ты придумала?
— Надо добиться такой ситуации, чтобы было достаточно тихо, чтобы они были расслаблены и чтобы сообщение было внезапным для них обоих. Если они вернутся к ней, скажем, из казино, после хорошего ужина и выигрыша, то будут достаточно расслаблены. Если ты их в этот момент подслушаешь, непосредственно, то будет понятно — тихо у них или нет. И можно выбрать момент, когда появление информации окажется наиболее оптимальным. Ну и соответственно, либо позвонить, либо принести телеграмму.
— Э, да тебе уже скоро можно преподавать в диверсионно-разведывательной школе… — мой любимый был явно доволен услышанным. — Так что же, телефонный звонок или телеграмма?
— Подкинем монетку?
— Ну уж нет! Ты так хорошо рассуждала, поэтому продолжай дальше.
Вот наказание. Опять головой думать!
— Ну, если ты так высоко ставишь мои умственные способности, то… — я зачем-то посмотрела в потолок, — я бы выбрала телеграмму, — выпалила я. — Телефонный звонок достаточно ненадежен, его могут принять за ошибку. Или потом убедить себя в том, что не правильно поняли. Или не обратить внимания на какие-нибудь нюансы. А телеграмма вот она. — Я взяла со стола лист бумаги. — Она никуда не испарится. На ней точно указан адрес и фамилия получателя. — Я хотела почесать голову, но заехала себе краешком бумаги почти прямо в глаз.
— Эй, осторожней. — Ниро отобрал у меня лист.
— То есть будет очевидно, что это не ошибка, — продолжила я, промаргиваясь. — Ее текст можно прочитать дважды, трижды и вникнуть во все детали. Потом, она однозначно привлечет интерес второго человека, а не только того, кто бы слушал телефонный звонок. Да и мы можем составить текст более тщательно, не придется импровизировать, отвечая на какие-то вопросы по телефону.
— Что ж, хорошо, — поставил свой диагноз Ниро, — принимаем и начинаем работать. Что бы нам такое написать?
В итоге полуторачасовых рассуждений и после полутора же бутылок его любимого шампанского «Кристалл» и кучи вкусненьких бутербродиков телеграмма выглядела так:
«НАМ ИЗВЕСТНО О ВАШЕЙ КОМБИНАЦИИ. ЕСЛИ ВЫ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ ВСЕ ОСТАЛОСЬ МЕЖДУ НАМИ, ПОШЛИТЕ ОТВЕТ ПО АДРЕСУ: Московская область, Балашиха, центральный почтамт, до востребования, предъявителю десятитысячной купюры, номер ВГ 165599».
— А что, могут выдать письмо с таким странным определителем или указателем? Ведь купюра будет вместо документа? — удивленно спросила я, когда мы отредактировали текст.
— Да, в последнее время это практикуется. Кроме того, ты ведь не думаешь, что Балашиху я выбрал случайно. Там мне не только по такому указателю, как ты выразилась, но и по «полосатому жирафу» выдадут что угодно. Мы в свое время использовали этот почтовый ящик. Единственное, надо их предупредить заранее.
— А ты что, сам отправишься за корреспонденцией?
— Вряд ли.
Телеграмма, конечно, не была отправлена, а старательно изготовлена нами в кабинете Ниро на натуральном телеграфном бланке и принесена в два часа ночи вахтеру дома, где жила путана. Относил ее уже упоминавшийся ранее Володя, который долго требовал у старика пять тысяч чаевых за ночную доставку срочной телеграммы. Вахтер чаевых не дал, но телеграмму сам поднял в квартиру к путане.
Итак. Реакция была достаточно сильной. Выражение «черт бы их всех подрал» было одним из самых мягких, которые мы услышали. Хотя я этого не ожидала, но гораздо больше неистовствовал юрист.
Учитывая, что почти сразу ими была упомянута «Милена», стало ясно, что в деле они замешаны. То, что он так бурно высказывался при своей «любимой», свидетельствовало, что она в курсе. Ее слова: «Я же тебе говорила, что ты идиот!» — подтверждало это.
Однако, к своему глубокому сожалению, ничего более вразумляющего мы не услышали. То ли мы не очень правильно рассчитали время, то ли в самой идее были какие-то погрешности. Единственное, что еще имело отношение к нашей телеграмме, это слова путаны: «Отбей телеграмму этому говнюку и обязательно с ним встреться, а дальше мы разберемся». После чего они предались своему обычному, на мой взгляд, сверхагрессивному сексу.
— Вот видишь, с тобой обещали разобраться, — сказала я своему любимому, прослушав запись.
— Это далеко не первый человек, который собирался со мной разобраться, — пробурчал мой любимый. — Но как видишь… — Он задумался. —
Однако некоторые меры принять надо.
— Ты думаешь?
— Слишком уж спокойно они все восприняли. Они в этом явно замешаны, а в этой ситуации их спокойствие достаточно опасно. Оно свидетельствует либо о том, что они слишком глупы, либо об уверенности и надежном прикрытии.
— Так, может, они глупые?
— Ты знаешь, если бы я когда-нибудь на это рассчитывал, то мы с тобой вряд ли бы встретились. По определению! Меня бы просто уже давно не существовало.
— А тебе что, не попадались глупцы? — Я удивилась.
— Почему же, попадались. Только, к сожалению, попадались и очень умные. Так что гораздо проще и надежнее всех считать очень умными. А все прогнозы и меры безопасности рассчитываются исключительно на публику умную и уверенную в себе. Всегда лучше немного перестраховаться.
— Так что же ты теперь будешь делать?
— Как что? Сначала мы подождем, когда они отправят письмо или телеграмму. Слава Богу, я буду об этом знать сразу, а после этого получим сообщение и прочтем его. Ну уж а потом примем какое-то решение… И у меня есть еще одна надежда.
— Да?
— Завтра с утра они еще раз обсудят эту телеграмму, которую получили ночью, и какая-нибудь информация всплывет. Кроме того, коли уж мы засунули палку в один муравейник, то, наверное, есть резон сделать то же самое с другим.
— Кого ты имеешь в виду?
Мой любимый почесал в затылке. Этот жест я увидела у него впервые. Обычно в таких случаях он чешет подбородок…
— У нас есть всего два варианта: либо — господ бандитов, либо — маменькина сынка. Кого бы ты предпочла?
— Наверное, «сыночка». От него можно ожидать гораздо скорее, что он размякнет. Но, с другой стороны, — продолжала рассуждать я, — эта идея явно не его, а если старший и ввел его в курс дела, то сообщил лишь минимум, так что никакой серьезной информации с этой стороны мы не получим.
— И что же? — мой любимый вопросительно смотрел на меня. — А бандитам присылать телеграмму такого содержания просто бессмысленно. У них и так пять-шесть афер и прочих делишек на дню. Они просто не поймут, с какой стороны ветер дует. Так что ты опять потянешь «пустышку». Да, — продолжал Ниро свои рассуждения. — Получается, и ту и другую посылать бессмысленно. Кроме того, есть маленькая неувязочка. Для того чтобы послать телеграмму, надо как минимум знать, где человек живет. А я пока этого не знаю.
— Ты о бригадире?
— Да, — раздумчиво ответил он. — Кроме того, не очень понятно, к кому именно обращаться, слишком их много. Я еще до сих пор не знаю, кто конкретно из них может отвечать за это. Но я надеюсь, что завтра-послезавтра это будет уже окончательно понятно.
— Ну что ж, — подытожила я. — Телеграмму слать больше некому, звонить сегодня мы тоже никому не будем, пошли спать…
…К сожалению, надежды Ниро на то, что адвокат и путана будут еще обсуждать телеграмму, так и не сбылись…
Глава 14
БИБЛИОТЕЧНЫЙ ФОНД
Во вторник, как обычно, в девять Мамаша Крокодайл с переполненной продуктами большущей хозяйственной сумкой на колесиках появилась в доме Ниро.
Она, к общей нашей и своей радости, выздоровела в руках умелого массажиста, которого я ей порекомендовала. И теперь набросилась на жизнеобеспечение жилища Ниро с удвоенной энергией.
— А, Ева. Рада тебя видеть, — приветствовала меня Мамаша Крокодайл.
— И я рада вас видеть здоровой. У вас даже румянец появился!
— Конечно. Я теперь хоть на мостик встану. —Да-а?
— Я, между прочим, в отличие от некоторых лентяев, которые по утрам в постели валяются, в юности гимнастикой занималась.
Я была рада это слышать. По всему было ясно, что Мамаша Крокодайл в нормальном душевном состоянии.
— А где Ниро? — тут же спросила она.
— Я здесь, — откликнулся он из кухни.
— Ниро, я сегодня купила… — И, уже не замечая меня, Мамаша Крокодайл поспешила в кухню вместе с огромной хозяйственной авоськой, от колес которой я еле успела увернуться.
Известие из Балашихи для Ниро пришло этим же утром. Чуть позже принесли саму телеграмму. В ней значилось:
«ГОТОВ ВСТРЕТИТЬСЯ СРЕДУ ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЧАСОВ ДНЯ ПРИВОКЗАЛЬНОЙ ПЛОЩАДИ БАЛАШИХИ ЗЕЛЕНЫЕ „ЖИГУЛИ“ НОМЕР ТАКОЙ-ТО».
Телеграмма была без подписи. Учитывая, что был только вторник и еще утро, а встречаться надо было в среду днем и заняться до этого момента Ниро было решительно нечем, он начал раздраженно слоняться по всему дому, пугая время от времени Мамашу Крокодайл своими внезапными появлениями то в одной, то в другой комнате.
Учитывая характер Мамаши Крокодайл, ей это надоело чрезвычайно быстро. И когда он в очередной раз появился в гостиной, где она вовсю орудовала пылесосом, женщина крайне раздраженно проворчала:
— Неча слоняться по всему дому, коли дел нет. Лучше б разобрал библиотеку, а то новыми книжками весь стол завален, пыль стереть невозможно!
Вняв мудрому предложению, Ниро решил посвятить оставшееся время этому занятию, известив меня об этом.
Мне было очень любопытно, что же Ниро будет делать со своими книгами, и я решила пренебречь посещением работы (да простят меня мои сотрудники) и помочь ему в этом трудоемком занятии. На самом деле мне всегда казалось, что характер человека можно определить не только по тому, какие книги он читает, но и по тому, как он их расставляет. И в связи с этим мне было очень любопытно, как это будет делать Ниро.
Надо отметить, что книг у моего любимого было довольно много. Им была отведена библиотека, расположенная рядом с кабинетом. В ней находилось четыре гигантских шкафа, которые возвышались вдоль стен. В каждом из этих книжных монстров помещалось приблизительно полторы тысячи томов, расставленных в один ряд.
Ниро как-то говорил, что ставить книги во второй ряд — это все равно что убивать их, уж проще выкинуть. (К этой мысли стоит прислушаться.) Кроме, так сказать, регулярного собрания книг в библиотеке, был еще и шкаф в кабинете, правда, немножко поменьше. В него могло поместиться около тысячи томов, и это были как бы отборные книги, которые мой любимый часто перечитывал, которые ему нравились больше всего.
Ну, а кроме этого, была еще и некоторая свалка, которая располагалась в том же кабинете. Она лежала грудой на большом письменном столе, на креслах, на полу и периодически пополнялась свежекупленными печатными изданиями. Предполагалось, что эти книги читаются, и если они достойны, то занимают положенное место в библиотеке или в кабинете — в зависимости от их значимости, ну, а недостойные торжественно сжигались в камине. (Вроде бы он эту привычку перенял у своего деда, но точно не знаю.)
Я действительно несколько раз наблюдала такое аутодафе — когда Ниро сжигал особенно не понравившиеся ему книги. Но скорость поступления новых экземпляров явно превышала даже огромные возможности моего любимого по их проглатыванию. И груда книг в кабинетной свалке непрерывно росла.
Здесь надо отметить еще одну особенность любимого человечища, ему крайне нравилось следовать однажды заведенному правилу. В отношении книг это правило гласило: тысяча отборных книг в кабинете, шесть тысяч хороших книг в библиотеке и больше ни одной валяющейся в доме книги.
Но, как видите, выполнить данное правило было сложно, поскольку все шкафы были практически заполнены, а еще с полтысячи томов валялись неприкаянными, поэтому требовалось срочно провести реорганизацию библиотечного фонда. Данная реорганизация выглядела так же грандиозно, как и сам Ниро.
Из всех шкафов были вытряхнуты книги, которые образовали огромную кучу на полу, столах, диванах и других всяческих плоскостях и поверхностях. Не избежала этой участи и коллекция заветных книг из кабинета. Все это было смешано со вновь прибывшими книгами из «свалки» и теперь подлежало тщательной разборке.
К двум часам дня книжные емкости были опорожнены. С помощью небезызвестной Мамаши Крокодайл шкафы оттерты до глянцевого блеска и вновь готовы к приему своего интеллектуального содержания.
Сначала мой любимый торжественно наполнял шкаф в кабинете. Его я хочу описать подробно. На почетное место вновь водрузились книги, описывавшие похождения его деда, знаменитого Ниро Вульфа, причем сразу на двух языках, на языке оригинала — английском — и на русском. Включая поваренную книгу этого достопочтенного господина, которую Ниро-младший, казалось, знал просто наизусть. А также множество других книг, отобранных на первый взгляд бессистемно. Но если приглядеться, их объединяло некое нетривиальное видение мира, порой весьма необычное. Здесь можно было найти отдельные вещи Булгакова и Хайнлайна, Шекспира и Фейхтвангера, Пастернака и Сименона, Дюма и Дизраэли, Маркеса и Чехова, историка Ключевского (кстати, мною тоже уважаемого) и многое, многое другое. Среди этих и множества других книг я с удивлением обнаружила Филиппа Найта.
Здесь надо заметить, что половину библиотеки, где-то около трех-четырех тысяч книг, составляли книги не на русском, а на полудюжине других языков, поэтому мне крайне сложно было определить основные пристрастия моего любимого. И если на английском языке я могла разобрать практически все, то на других… Потому что некоторых авторов, а также и названия я не знала и не могла даже прочесть, к своему стыду.
Нижние полки шкафа, рассчитанные на большие книги, были заполнены альбомами, книгами и даже старинными фолиантами, посвященными оружию. Так что здесь можно было найти как последние разработки спецслужб, так и рекомендации по разжиганию фитиля пушки восемнадцатого века.
Книги, посвященные войнам, военным баталиям и техническим сторонам ведения боя, были собраны по разделам: Великая Отечественная, Первая мировая, русско-японская, турецкая, война 1812 года, опять турецкая и так далее в обратном порядке. Римские походы до нашей эры и то, как римляне принимали решение воевать и заключали мир, были представлены не только художественной литературой, но и документальной хроникой.
Целые полки были отведены книгам по географии. Благодаря этому, не выходя из своей берлоги, мы могли попасть в любой уголок мира. Серьезно! Даже любой город в Венесуэле (все-таки другой конец нашего шарика) был представлен своей картой в собрании моего любимого.
Ну и, конечно, борьба. Наверное, любой вид борьбы, по крайней мере для меня, был представлен здесь в современных и старинных книгах. В последних меня часто поражали иллюстрации. Они были такого высокого качества, что есть подозрение, что их рисовали очень-очень известные художники своего времени. И, признаюсь честно, рассматривать их было намного интересней, чем современные фотографии.
Для Ниро библиотека значит намного больше, чем даже для меня. Объясню почему. Я, как и многие простые люди, имела библиотеку в доме с детства. Сначала родители собирали кое-какие книги, затем моя детская библиотека, которую я сама начала пополнять по мере взросления, что и делаю до сих пор.
Мой ненаглядный не мог иметь библиотеку с детства по известным причинам, потому что рос он не дома и не с родителями. Дальше, когда учился в разведшколе и работал на любимую страну, он вообще ничего не имел своего, кроме личного номера в ГРУ… или КГБ? — я все время путаю их функции…
У Джеймса Бонда был личный номер 007 — это всем известно. Интересно, а какой номер был у моего любимого?.. Или спецкличка? Надо как-нибудь попробовать выспросить у него…
Да, так я о библиотеке. Читать мой человечище любил, и первое, что он стал делать, живя еще в коммуналке, когда узнал о наследстве и прорабатывал его перевод в Москву, — это собирать библиотеку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
загрузка...


А-П

П-Я