https://wodolei.ru/catalog/ekrany-dlya-vann/razdvizhnye/170cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


До встречи оставалось восемь часов.
Приготовление к обеду и сама трапеза, хотя и были растянуты до невозможности, заняли всего четыре часа из этих восьми. Ну что ж, хоть половина времени прошла. Еще час мы потратили на сборы и на проверку оборудования. Все работало прекрасно. После чего охотник (охотница?), успешно выглядящий жертвой, выехал на место встречи.
Мы отправились на двух машинах. Его и моей. Так это требовалось согласно нашей разработке. (Нахваталась я у своего любимого словечек!) Машины были заправлены, проверены. От них зависело очень много в нашем плане. Кроме того, «линкольн» был напичкан электроникой под самую завязку.
Помощники Ниро должны были быть на месте заранее. Мы еще только собирались обедать, а они уже должны были быть на месте.
Подъехав, мы остановились в километре от места, где была назначена встреча, съехав по неприметной дорожке в лес, которую они для нас заранее подыскали.
Я вылезла из своей машины и перебралась к Ниро. Он стал настраивать аппаратуру. Сняв заднее сиденье, он открыл взору нечто походившее скорее всего на передвижную телевизионную студию. До того все это было закрыто от глаз любопытных и гаишников. На четырех мониторах зажглось и задрожало расплывчатое изображение какого-то странного места. По мере того как Ниро крутил какие-то ручки, помехи постепенно исчезали и изображение становилось все более резким и четким.
Я посмотрела наружу. Становилось все темнее. Было непонятно, что будет, когда совсем стемнеет. Ах да! Он же что-то говорил про инфракрасные камеры… Что же они показывают?
Я опять уставилась на экран. И до меня стало доходить, что на всех четырех экранах видно одно и то же место, но с разных сторон. Хотя я и знала, что помощники Ниро должны были установить замаскированные системы слежения вокруг того места, где намечалось встреча, но я не предполагала, как это будет выглядеть.
Ну что ж, по крайней мере, система работает нормально. Есть надежда, что если так будет продолжаться дальше, то, может быть, сегодня мой язык и останется при мне. Я опять тяжело вздохнула. Ниро посмотрел на меня с укоризной. Ладно, ладно, потом я ему все скажу!
Оставалось два часа до встречи. Еще через полчаса в углу одного из мониторов я заметила шевеление. На границе леса, метров в ста пятидесяти от предполагаемого места нашей встречи, остановилась какая-то машина.
— Это что, уже она приехала? — поинтересовалась я.
— Нет, — важно произнес Ниро. — Пока это приехали только специалисты по укорачиванию языков.
Хоть я и знала, что должно было произойти, дрожь свою я все равно унять не могла.
Ниро стал что-то подкручивать в своей аппаратуре. И изображение на мониторе стало перемещаться и укрупняться. Уже было видно, что это «БМВ», в котором сидели трое подозрительных, коротко стриженных личностей. Лица «специалистов» не были отмечены печатью интеллекта. Один из них был весь увешан золотом — цепи, браслеты, перстни.
Ниро нажал на коммутаторе нужную комбинацию клавиш.
— Бык прибыл, — сказал он в микрофон. — С ним две «шестерки» «БМВ», «семерка». Сто двадцать метров к востоку от центра. Пока сидят в машине. Пьют пиво. Судя по всему, обсуждают план операции.
Я глядела на экран. Там даже сквозь стекла машины видна была гогочущая троица, один из которой делал руками движения, очень похожие на скручивание шеи.
Судя по всему, это должна была бы быть моя шея. Я осторожно потрогала ее руками. Пока, слава Богу, она была на месте. Целой…
— Принято, — раздалось из коммутатора.
Я перевела дух. Все-таки я здесь не одна. Какое это счастье! Никогда, никогда, никогда не буду никого шантажировать в одиночку!!!
Двери машины на экране раскрылись, и двое вышли и разошлись в разные стороны. Третий остался за рулем. Было видно, что он откинул спинку и расслабился.
Не знаю, как у Ниро, но у меня сложилось впечатление, что он собрался поспать. Чувствовалось, что они не ожидают никакого сопротивления.
Прошло еще полчаса.
Ниро подробно сообщал в коммутатор обо всех передвижениях вышедших из машины людей.
Я проверила, как работает мой «внутриушник» и наручный передатчик, который у меня был в виде часов. Все работало замечательно.
Было уже без двадцати десять.
На правом экране появилась другая машина, медленно направляющаяся к месту встречи.
— Ого!
Это был уже не «жигуленок», а целый микроавтобус. Правда, было видно, что за рулем его сидит все та же змеючка. Или кто-то очень на нее похожий. Ниро дал предельное увеличение на экран, стараясь рассмотреть номер. Как и следовало ожидать, номер, так же как и на наших машинах, был залеплен грязью. Машина медленно подъехала к месту встречи и остановилась. Змеючка приспустила стекло и закурила.
Я выжидающе посмотрела на Ниро. А он, в свою очередь, на часы. Было без трех минут десять.
— Начали, — сказал он.
Я заметила на экранах странные движения. В местах, где расположились двое вышедших из машины, сначала в одном, а потом в другом появились какие-то тени. Потом произошло что-то, что невозможно было разобрать, и движение на обоих экранах прекратилось. Потом монитор, который показывал «БМВ», тоже оживился. Такие же непонятные силуэты медленно приближались к нему с обеих сторон. Внезапно дверь со стороны водителя распахнулась, на экране был виден клубок каких-то тел, и опять все замерло. После чего дверь аккуратно закрылась и всякое движение прекратилось.
— Все чисто, — раздалось из коммутатора.
Я посмотрела на часы. Было без одной минуты десять. Все заняло ровно две минуты. Как и было рассчитано.
— Ну что ж, — это уже Ниро обращался ко мне. — С Богом. Только не забудь подъехать вплотную к двери.
Я вылезла из «линкольна», махнула ему рукой, забралась в свой верный «жигуленок», завела мотор и выехала на шоссе.
Как мне и было предписано, я должна была доехать до оговоренного тупика, съехать с шоссе и, включив фары на дальний свет, направиться прямо к микроавтобусу. Я должна была, подъехав, почти упереться бампером в дверь микроавтобуса со стороны водителя так, чтобы ее невозможно было открыть.
Поскольку мы рассчитывали на обычный автомобиль, моя задача оказалась даже проще, чем Ниро задумал вначале, потому что со стороны водителя была всего одна дверь, а не две, как у обычной машины.
Я осветила фарами тупик и подъезжала все ближе к микроавтобусу, пока не уперлась в его дверь. Змеючка, а судя по всему это была она, что-то мне кричала из окна, одной рукой крутя пальцем у виска, а другой загораживаясь от яркого света.
— Я на месте, — произнесла я в часы.
— Действуй согласно инструкции, — услышала я во «внутриушнике».
Следуя ей, я открыла дверцу, словно бы собиралась наружу, и стала копаться, как бы отстегивая ремень.
Змеючка успокоилась. Она явно решила, что я недотепа, которая не умеет управлять машиной.
— Зажмурься, — последовала команда Ниро.
Что я немедленно и сделала. Я очень хорошо знала, что за этим должно последовать. Поэтому отвернулась от автобуса и зажмурилась изо всех сил и даже прикрыла лицо руками.
Бум, бум! Но даже сквозь ладони я увидела свет от ослепительной вспышки. Да, световые фанаты на неподготовленного человека действует удручающе! Это я вам говорю по собственному опыту.
Я открыла глаза. Несмотря на то что они у меня были зажмурены, еще секунд пять передо мной были неясные тени, окруженные какими-то красными, плавающими пятнами. В микроавтобусе кто-то истошно визжал. Судя по голосу, это была змеючка. Еще секунд через пять пятна перед глазами прошли, и я могла следить за происходящим.
На траве возле микроавтобуса уже лежал один молодой человек весьма неприятного вида с вывернутыми руками в наручниках и брыкался ногами. Другого в этот момент вытаскивали из микроавтобуса.
Я вновь поразилась сноровке помощников Ниро. Отчаянно сопротивлявшегося мужика они спеленали гораздо быстрее, чем я пеленала младенца у своей подруги. Змеючку вытащили последней.
Я услышала шум подъезжающей машины. С ужасом оглянулась, но, увидев знакомые очертания «линкольна», успокоилась. Попробовав вылезти из машины, я поняла, что ноги меня не держат. Я плюхнулась обратно на сиденье.
Ниро вылез из «линкольна» и уставился на брыкающуюся троицу.
— Свяжите их покрепче, — распорядился он. — И тащите остальных.
Что и было беспрекословно выполнено.
Минут через десять подъехал «БМВ», за рулем которого сидел один из помощников Ниро. В нем на заднем сиденье штабелем лежали те трое, которых я видела на экране монитора.
Всех шестерых аккуратно разложили перед Ниро. У троих последних слезились глаза, и чувствовалось, что они ничего не видят. Змеючка беспомощно перевернулась на живот и пыталась куда-то отползли.
Ниро с интересом рассматривал коллекцию оружия, отобранную в результате операции.
— Ну что же, совсем неплохой улов, — сказал он, передергивая затвор одного из автоматов. — Оружия нынче у мирного населения море.
Ого! На свидание со мной, оказывается, не с голыми руками приехали!!!
Одно из приспособлений для отнимания жизней у людей его заинтересовало.
— Вот это, пожалуй, я возьму себе. — Он отложил его в сторону. — Как компенсацию за моральный ущерб. А вот этому, — он показал рукой на остальную кучу своим помощникам, — вы, ребята, найдите применение. Пригодится ведь, правда?
Ниро подогнал «линкольн» так, что можно было сидеть в нем, а не на траве перед пленниками. И устроился с комфортом.
— Ну что ж, — произнес он довольно. — Давайте теперь поговорим не с позиции силы, — продолжил он ехидно. — Ведь вы, судя по вашему арсеналу, хотели этой милой девочке, — он показал на меня, — сделать больно…
Тут я увидела, что он совершает руками движение, очень похожее на то, которое я видела на экране несколько минут назад.
— Ну что, — он встал, подошел к тому, кто это движение недавно демонстрировал, и пнул его ногой в бок, — не правда ли?
Те, кто мог смотреть, глядели на него с ужасом, остальные беспомощно крутили головами.
— Давайте все-таки выясним, — продолжил он, — что же это значит? А вы, — обратился он к своим помощникам, — пока снимите оборудование.
Бандиты настороженно смотрели, как с деревьев вокруг предполагаемого места встречи снимали какие-то коробки. До них стало постепенно доходить, что вся их увеселительная поездка была обречена на провал с самого начала…
— Отъезжай туда, где мы стояли до этого, и подожди немного, — Ниро подошел ко мне и захлопнул дверцу, — а мы немного побеседуем…
— Но я… — робко пыталась я возразить.
— Хотя нет! Давай-ка ты, — он показал рукой на одну из фигур в комбинезоне, которые стояли возле пленников, — переоденься по-быстрому и отвези ее (меня, стало быть) ко мне домой, а то у нее руль в руках не держится…
…Вечером того же дня, точнее, глубокой ночью, отмокнув в ванне и забравшись в огромную кровать Ниро, где я чувствовала себя в полной безопасности, я спросила:
— А что же ты все-таки с ними сделал в конце? — Хотя у меня не было ни одной силенки во всем теле, мой мозг требовал завершающую картину сегодняшних событий.
Тогда, в лесу, Ниро сказал, что мне совсем не обязательно видеть то, что он будет делать. Так что последнюю часть я пропустила. Вот я и спросила, что же он, в конце концов, с ними сделал?
На что Ниро пожал плечами и ответил:
— Троих из «БМВ» связали как следует, так, чтобы развязать друг друга не могли или еще чего сделать, загрузили в машину и сложили. Дверцы заперли, а ключи выкинули. Остальных так же отправили в микроавтобус, а дамочку развязали. К утру, я думаю, она снова сможет видеть. Ну и отвезет их куда-нибудь. Или распакует. Потом, глядишь, и тех, из «БМВ», извлекут. Но ночку я им гарантирую крайне веселую!
Я не стала вдаваться в подробности. Да и вообще .единствеиное желание, которое у меня было, — это спать, спать, спать…
— Вот ведь что обидно, — уже сквозь сон услышала я, — что все эти уроды не имеют никакого отношения к тем, кто приходил в представительство «Милены». Ну ни малейшего… А ты молодец, Рыжик…
И я заснула, уткнувшись носом в моего большого друга…
Глава 19
АФРИКАНЫЧ
Надо иногда и отдыхать. Ниро позвонил Паше, справиться о его здоровье. (Для тех, кто не знает, это друг Ниро, который в предыдущей книге очень пострадал.) Паша уже выписался из больницы, успел отдохнуть на даче и счастливо перебраться в новую квартиру.
Такое событие необходимо было отметить, и мой возлюбленный пригласил его в гости на Николину гору вместе с женой и ребенком.
Я обрадовалась такой возможности познакомиться с человеком, который с Ниро участвовал во многих операциях.
Да, говорят, что разведчики должны иметь совершенно неприметную внешность. Так вот Пашина внешность была наинеприметнейшей из всех, которые я видела. Так что описывать нечего — просто нечего! Его жена производила впечатление женщины милой и доброй. Ребенок — прелестная девчушка лет пяти. Тихое семейное счастье — вот что пронеслось в моей голове, глядя на них.
Итак, мы встречали гостей. Мне была отведена почетная роль хозяйки!
После приветствий мы прошли в гостиную, где нас встретил Ролланд. Ребенок, увидев собаку, пошел прямо на животное, вытянув ручки вперед.
— Собачка! — изрек он радостно.
Взрослые как один отреагировали на это. У всех, кроме Паши, возник приступ смеха, причем все как один пытались это скрыть. Паша, бедный Паша, ойкнул, и его руки сплелись на теле в защитной позе. (Для тех, кто не понял. В книге первой Пашу укусил котенок в очень чувствительную часть тела. Последовавшие за этим события и привели к более чем двухмесячному пребыванию Паши в больнице… Что и выработало у него такую реакцию на животных.)
Через секунду он расслабился, поняв, что опасности нет, и выдавил улыбку.
Гости смотрели на берлогу Ниро (как он сам называл свой дом-крепость) с нескрываемым восхищением, поэтому Ниро предложил им осмотреть домик полностью, попросив меня устроить гостям экскурсию, а сам пошел на кухню готовить, что тоже вызвало реакцию удивления.
Можете представить, какое впечатление дом произвел на супругов, которые пятнадцать лет ждали квартиру в спальном районе столицы. Мы задерживались в каждой комнате довольно долго, и осмотр мог бы закончиться к ночи, если бы не запахи, которые уже витали по всему дому.
Ниро пригласил всех к столу, который был накрыт в столовой по всем правилам этикета. Даже я пришла в восторг от этого зрелища, хотя я в этом доме повидала немало.
Так вот, на обед было подано: закуски — омаровый паштет, нежно-оранжевый оттенок которого сочетался со скатертью цвета слоновой кости; овощной салат «Аля крузе», со специями, тщательно подобранными, что делало вкус и аромат совершенно неповторимыми; грибы в масле, с лучком и перцем — Ниро знал, что это Паш и но любимое блюдо (скажу по секрету: грибы — это подарок Мамаши Крокодайл, она большой знаток в них); и, наконец, уложенные на тарелке в шахматном порядке яйца, фаршированные красной и черной икрой. О свежевыпеченном хлебе я уже просто не говорю.
На горячее было предложено два блюда, чтобы гости могли выбрать. Но никто из нас, гостей, не собирался выбирать, конечно, и это было совершенно естественно. Никто не отказался от первого блюда — мяса крабов, приготовленного в соусе из белого вина, и второго — перца, фаршированного мясом трех сортов — свининой, телятиной и курицей, плюс рис, отчего вышеописанный продукт просто таял во рту, вызывая желание съесть еще, еще и еще. К тому же все это объедение было уложено в супницу, где оно, горячее и пропитанное сметанным соусом, ожидало своей очереди.
Марина, так звали жену Паши, не переставала удивляться, восхищаться и нахваливать все вышеперечисленное, мимоходом уточняя рецепты и сочетание специй. В этот вечер Ниро был добр — немного ломаясь, он все же раскрывал свои кулинарные секреты/Сам Паша уплетал за обе щеки, определяя свое восхищение едой междометиями. При этом он то и дело указывал вилкой или ножом на интересующие его предметы в комнате и спрашивал, что это и откуда. Даже дочке Яне явно понравилось угощение, и Марина пыталась уследить за ней, чтобы та не переела. Ниро сделал это куда успешнее, он сказал девочке, что шоколадное мороженое обидится, если Яна не оставит для него места, и ребенок сразу ртложил вилку в сторону, честно ожидая мороженого.
И на десерт действительно было шоколадное мороженое с орешками и фруктовый салат со взбитыми сливками. Уф! Мне пришлось распустить пояс на талии… Как же все вкусно!
Да, я забыла о вине. За встречу мы выпили шампанского «Вдова Клико», запас которого еще имелся в доме. Далее было предложено белое сухое «Барон де Поли» 89 года и розовое «Роз де Алсаке». Вина были, естественно, французские. Зная эти вкусы Ниро, я весьма удивилась под конец обеда, увидев десертное вино. Оно было неожиданно нашим, то есть, я имею в виду, русским, то есть, я хочу сказать, бывшим советским, то есть, я совсем запуталась, ныне молдавским вином «Трифешти», пятнадцатилетней выдержки.
Кофе с коньяком и ликерами решили выпить в гостиной у камина. Ниро предложил нам перейти туда, а сам пошел на кухню делать кофе. Паша увязался за ним.
Мы, женским обществом, перешли в гостиную и расположились на диванах. Камин не стали зажигать, и так было жарко. Устроившись, разговорились о прелестях загородной жизни. Прошло минут двадцать, как мужчины удалились. И черт меня дернул пойти поторопить их! Подхожу я к кухне, и что-то инстинктивно заставило меня остановиться и прислушаться. Ведь не для моих ушей это было! Паша, затягиваясь сигаретой, продолжал начатую раньше речь:
— …успел разглядеть ее хорошо, хотя меня сразу за сообщником ее послали гоняться по джунглям, а потом в засаде в доме долго сидели. — Паша затянулся еще раз. — Хороша баба, ничего не скажешь. Околдовала она тебя тогда насмерть! — У Паши был образный язык. — Да, в Африке такую красавицу встретить! Тебе повезло! Ведь не Европа же.
Ниро промолчал, а Паша, засмеявшись, продолжал:
— Кухня-то, кухня, как у нее! Просто в копеечку! Сколько лет прошло, а ты все запомнил. Мы еще тогда вашими запасами жили.
— Да я не пытался, все как-то само собой получилось. — Ниро говорил вполне серьезно, он не пытался оправдываться, что меня и задело больше всего.
Все, весь вечер пошел насмарку!
«Африка. Красавица. Любил насмерть. Кухня в копеечку», — так и колотилось у меня в голове.
Я вернулась в гостиную.
— Ну как они? — спросила меня Марина.
— Сейчас придут, — ответила я машинально. — Извини, я на минуту, — сказала я и вышла.
Поднявшись в спальню и запершись в ванной, я остановилась перед зеркалом. Но свое отражение я увидела только через несколько минут. Что со мной? Ведь не первый же раз я узнаю о его приключениях! И не второй! И не десятый даже!
Сама сколько раз их, эти приключения, из его кровати вынимала. Почему же так больно сейчас? На этот вопрос я боялась ответить сама себе…
Но ответ я знала, причем сегодняу поняла это неожиданно совершенно отчетливо. Потому что это — любовь. До сих пор он влюблен в ту! Настоящая любовь, которую он пронес через столько лет… А как же я?
И тут мне стало так себя жалко, слезы брызнули из глаз. Все мои мучения и страдания. Все мои попытки приручить это чудовище рушились снова и снова. Рассуждениям не было конца. Обида захватила меня всю.
Музыка, послышавшаяся снизу, вернула меня в реальность. Я собрала свою волю в кулак, к сожалению, мне приходилось это делать не впервые, и спустилась вниз.
В гостиной верхний свет был выключен, и мои обиды никто не заметил. Да и кому я была нужна, так я думала тогда.
Остаток вечера не представлял,для меня уже никакого интереса. Сидели мы еще долго. Ребенок давно уже спал, когда и мы собрались расходиться. Было три с четвертью, и за окном начало светать. Паша был в азарте и предложил встречать рассвет. Меня спасло, что Марина призналась, что очень хочет спать, ей завтра на работу, я поддержала ее, и мы разделились.
Мужчины пошли на улицу встречать рассвет, а мы, бедные женщины, пошли спать. Ведь нам завтра на работу… В отличие от этих бездельников…
Не знаю, когда лег Ниро. Но утром, когда он еще спал, я как оголтелая собралась и выскочила из дому, без завтрака (!), благо, что все еще спали. Было семь часов утра. Заведя своего верного «жигуленка», я отправилась в Москву.
Впервые за наше знакомство я благодарила Бога, что тот, которого я люблю, не стал меня будить для нежных забав. Я бы не выдержала и разревелась. Но что бы я ему сказала?
Полвосьмого я была уже около своей работы (дороги в это время еще пустые и пробок нет). Мне открыл сонный охранник, очень дивясь такому раннему визиту. Я прошла в свой кабинет и на старом диване, свернувшись клубочком, прокоротала время до десяти. Начался рабочий день. Позавтракала я кофеем и черствой булочкой, завалявшейся в столе.
Работа — это величина постоянная, ее всегда много, и конца ей не видно. Это меня и спасло. Два дня подряд я приходила первая и уходила последняя, не обращая внимания на недоуменные взгляды работников. Мои девчонки пытались вызвать меня на разговор, но я отнекивалась правдами и не правдами и говорила только о работе. Ночевала я у себя в московской квартире. Вот уж где я наревелась. Родные стены меня выслушали.
На третий день чувство равновесия вроде бы стало возвращаться ко мне. Примерно в полдень я ехала из типографии в свое издательство. Стоя на светофоре, я вдруг увидела через дорогу налево от перекрестка машину Ниро! Она стояла около кафе. Я так обрадовалась, что, позабыв все, стала пристраиваться после поворота, чтоб остановить машину. Только я притормозила, а мои глаза уже судорожно искали любимое чудовище… и скоро нашли. Он сидел в кафе около окна и премило болтал с какой-то крашеной блондинкой.
Нога судорожно нажала на газ, да так, что я чуть было не врезалась в столь знакомый мне багажник.
Да как он может! Бабник! Ненавижу его! Кот гулящий! У-у!
Проехав сколько было возможно и уткнувшись в очередную пробку, я свернула в первый попавшийся переулок. Во втором переулке на мои глаза попалась вывеска «Парикмахерский салон — африканские прически».
Ну и черт с ним! Остановив машину, я вышла из нее, закрыла и вошла в салон.
Меня встретили с удивлением, но доброжелательно поинтересовались, что мне угодно. Я, подумав секунду, сообразила, куда я зашла, и ответила:
— Прическу.
— Но вы знаете?..
— Да, я хочу прическу, давно слышала о вашей парикмахерской и хочу попробовать. Мне кажется, что мне пойдет, — хотя, сознаюсь честно, даже о существовании такого салона до этой минуты не знала.
— Хорошо, проходите, — ответил мне администратор, все еще надеясь от меня отделаться.
Мы прошли в салон, где сидели несколько представительных темнокожих дам и одна совсем молоденькая девчонка. Меня усадили в удобное кресло, и мастер — симпатичная африканка — повторила вопрос:
— Что бы вы хотели?
Я ответила почти честно:
— Я слышала о чудодейственной силе вашего искусства. Я хочу попробовать поносить такую прическу… и мне надо успокоиться.
Женщина улыбнулась, поняв мое состояние.
Она накрыла меня черным парикмахерским пеньюаром-накидкой, а сама стала смешивать какие-то масляные составы в специальной посуде. Я огляделась. Дамы, находящиеся в салоне, уже перестали обращать на меня внимание и мирно переговаривались между собой. То, что сооружалось у них на головах, признаюсь честно, вызвало у меня восхищение, потому что подобного я никогда не видела. Такие архитектурные композиции в наших, то есть я имею в виду русских, то есть, я хотела сказать, европеизированных салонах не увидишь никогда. В эту минуту мой мастер, у нее было красивое имя — Маура, спросила меня еще раз, что же мы будем делать.
Я стала рассуждать вслух:
— Я понимаю, что нечто, что делают тем дамам, мне, наверное, на первый раз не стоит пробовать. Я бы хотела что-нибудь легкое, — я как бы начала уже отступление, — но… — поняв недоумение мастера, — чисто африканское.
— Хорошо, — ответила Маура и принесла мне журналы, — Выбирайте, а я начну готовить голову. Вы красите волосы?
— Нет, — гордо ответила я. Хоть что-то у меня было в порядке.
Маура стала приготовленный состав втирать мне в голову и волосы. Блаженство! Истинное блаженство испытала я при этом! Мои нервы, которые столько выдержали за последние дни, стали из натянутых струн превращаться в мягкие нити. Первые минут десять я просидела закрыв глаза и расслабилась. Потом парикмахер начала меня накручивать, а я стала листать журналы.
С глянцевых страниц на меня смотрели чернокожие красавицы, которые демонстрировали мыслимые и немыслимые прически-башни, прически-косички и прочие, прочие, прочие… Что же мне выбрать? — это я уже сама себе задаю вопрос.
— Может, вот это? — сказала я неуверенным голосом и показала пальцем на нечто, что мне приглянулось.
— Пожалуйста. Пятьсот двадцать долларов. Восемь часов работы. Не успеем сегодня, придете завтра доделывать.
— Н-нет… мне надо сегодня.
— Хорошо. Тогда, может, вот это, — она показала пальцем на другую картинку, — всего пять часов. Хотя нет… К вашему лицу это не подойдет.
Ну конечно, а что вообще может здесь подойти к моему лицу, которое даже со своим загаром выглядит кислым молоком на фоне остальных женщин, присутствующих в салоне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
загрузка...


А-П

П-Я