https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/110x80/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Косметика, поставленная в маленькие магазины, была похожа между собой, так же как и косметика, поставленная в крупные магазины. То есть создавалось впечатление, что мы имеем дело как бы с двумя «Миленами». С одной, которая поставляла товары, известные всему миру, проверенные временем, и с другой, продукция которой создавала, мягко говоря, определенные проблемы.
— Ну, Рыжик, мы-то собрали ведь не рыжики, это те могут подождать несколько часов, а белые надо готовить сразу!
— Ну конечно, дорогой, какое уж тут расследование, когда грибы портятся!
— Так у нас же вроде, помимо всего, еще и медовый месяц. — Мой любимый обиженно почесал ухо. Я разволновалась от такой фразы и с трепетом ждала следующую… — Так что кормить меня надо хорошо.
— И впрямь? — Теперь обижена была я.
— Да ну тебя, — он шлепнул меня и начал стремительно удаляться, — подумай, с каким вином ты их будешь есть? — донеслось до меня из кухни.
Итак, мой любимый так рванул на кухню, говоря, что грибы потеряют весь свой вкус, что, стало быть, на сегодня сделано вполне достаточно и можно закончить свои исследования.
Не буду же я перечить такому мужчине? Да еще на ночь глядя?
Утром мы опять разделились. Ниро поехал с рассортированными образцами к своему химику. А я, выкроив время от своей основной работы — забавно, не правда ли? — должна была отправиться по маленьким магазинчикам, где мы обнаружили «Милену».
В семь вечера, к обеду, был назначен общий сбор опять у Ниро дома. (Или теперь я могу говорить уже «у нас»? Я не помню, когда была последний раз у себя на старой квартире.)
Не знаю, уж чем там занимался Ниро со своим химиком, а мне в магазинах досталось крепко, я бы даже сказала, чересчур. Я сильно подозреваю, что мой ненаглядный и обожаемый человечище предчувствовал это и поэтому не поехал со мной. В трех магазинах меня ругательски обозвали за товары «Милены». В четвертом продавщица, на лице которой явно были видны следы воздействия продукции «Милены», сказала мне такое, чего я никогда не слышала. А я в своей жизни слышала довольно-таки много всякого! Еще в нескольких у меня потребовали забрать товар и вернуть деньги. И только в одном попросили привезти товар еще.
Беда моя заключалась в том, что я действовала от лица «Милены», показывая ее официальные представительские документы, которые Ниро для нас обоих получил от Ханса. Таким образом, меня принимали за сотрудницу фирмы «Милена». И досталось мне именно за это.
Однако, если отбросить в сторону мою пострадавшую чувствительность и репутацию, я заметила закономерность того, как товар поступал в магазины. Сама «Милена» производила продукцию и отпускала ее большими коробками, которые вмещали от ста до двухсот пятидесяти тюбиков крема или другой продукции. Это были большие картонные коробки с надписью «Милена», с почтовым адресом и прочими реквизитами.
В магазинчики же за Садовым кольцом товар поступал в тех же коробках, но маленькими партиями. Ни в один из этих магазинов товар не поступал дважды. Каждый раз коробки привозил молодой человек в сером костюме. Он не заключал какого-то договора с магазином, а либо предлагал заплатить наличными, либо оставлял, если магазин не соглашался, договор, проштемпелеванный уже со стороны «Милены» и подписанный. По этому договору магазин и должен был перевести деньги после реализации товара на расчетный счет представительства «Милены» в Москве. Оригинал договора ни в одном случае я получить не смогла, но в двух местах мне позволили снять с него ксерокс.
Проведя в тяжких трудах полдня, ровно в семь я была на Николиной горе. Горячий обед стоял на столе. Нет, мне определенно надо найти какое-то средство, чтобы не растолстеть, постоянно обедая у Ниро, а также завтракая, ужиная и полдничая. Потому что не есть то, что он готовит, невозможно…
Погруженная в эти грустные размышления, я ожесточенно доедала ананасовый пудинг, пытаясь бороться с собой. «Шато Лафит д'Эспераль» восемьдесят первого года урожая никак не способствовало этой борьбе, перевес был не на моей стороне.
Ниро лишь посмеивался надо мной, с трудом удерживаясь от того, чтобы вовсю не расхохотаться.
Я обиделась:
— Вот стану толстая и некрасивая, и ты меня любить не будешь.
— А кто тебе сказал, что я тебя сейчас люблю?
Нет, ну это же надо, каков нахал? От возмущения слов у меня не нашлось, и, чтобы не оставлять за ним последнее слово, я запустила в него ложкой, и, естественно, не попала — стукнувшись о холодильник, ложка упала, оставив за собою сладкий след.
Перемирие, которое последовало за этим, потребовало много времени. И мы занялись нашим расследованием лишь спустя часа три. Кстати, мне кажется/я начала нащупывать верный способ того, как мне все-таки не растолстеть при такой еде…
То, что рассказал мне Ниро, было поразительно. В половине образцов из маленьких магазинчиков присутствовала какая-нибудь гадость. Но только в них!
— Ты представляешь, — важно изрек он, — опять же опуская подробности, получается, что взяли обычный крем «Милена». Аккуратно вскрыли упаковку, вынули из баночек крем, потом насыпали в него не долго думая цветной проявитель для фотобумаги, старательно размешали, в результате чего появился дурной запах. Добавили еще чуть-чуть отдушки, И аккуратнейшим образом положили назад в те же баночки. А этот цветной проявитель весьма поганая штука. С одного-двух раз, может, ничего и не будет заметно, но если мазаться этим кремом постоянно в течение недели, то экзема на руках и на лице обеспечена. Это опять не может быть случайностью.
— А что, упаковку тоже напечатали в другом месте?
— Нет, сами картонные коробочки и коробки — оригинальные. А вот внешняя целлулоидная оболочка иная .и запечатана по-другому. Такое впечатление, как будто кто-то взял большую партию «Милены», аккуратно распаковал ее, извлек содержимое, вывалил все это в большую емкость, таз например, добавил цветной проявитель и отдушку, тщательно все перемешал до однородной массы, разложил назад по баночкам и тюбикам, а затем вернул на место в те же картонные коробки, после чего все запечатал. Но уже не тем целлулоидом, который он разрезал при раскрывании, а другим, правда очень похожим. У него и толщина отличается, и выглядит он по-другому, но очень похоже. А самое главное, состав клея, которым он упакован, совсем не тот, которым пользуется «Милена». То есть опять совершенно однозначно, что это не их продукция. И если в случае с салфетками совсем непонятно, фирма это производит или кто, то здесь очевидно, что это полукустарное производство. Ты только представь себе, взять тысячу коробок, вскрыть их, извлечь содержимое, проделать все это и потом запечатать. И все это, похоже, сделано вручную. Это же титанический труд!
— А пакетики-то сделаны полиграфически? Мы к этому моменту лежали в кровати, и мне жутко хотелось спать.
— Это я буду знать только завтра, — сказал Ниро, поворачиваясь на левый бок.
…На этот раз мне удалось удрать от завтрака. Я записала это как свою маленькую победу над огромным количеством калорий, которые мне приходилось поглощать последнее время.
Помимо расследования, которым ОН так усердно занимался в последнее время и которое почему-то отнимало так много моего времени, у МЕНЯ еще была своя собственная работа, которую я не могла оставить ни на один день.
В моем издательстве мы впервые начали печатать большие фотоальбомы, и какие-то происшествия с ними происходили каждые полдня. Начиная с того, что в цветопробах мне принесли десятка два фотографий, ушедших в красно-малиновый цвет, еще штук пять были перевернуты вверх ногами, а у двух с лишним десятков переврана подпись. Кроме того, цветоделение оставляло явно желать лучшего. Ну кто же теперь будет покупать такую лажу? Это в прошлые времена, когда выход любого подобного альбома был событием… А теперь? Когда все завалено отличной западной полиграфией. Цена, правда…
Твердо решив, что с этой типографией мы больше никогда не будем работать, я тем не менее была вынуждена расхлебывать это,издание сейчас с ними. И несмотря на то что шла третья корректура, ошибки продолжали расти и множиться. Было такое впечатление, что кто-то нарочно их делает. Я дважды решала отправиться в типографию и устроить головомойку всем тем, кто к этому приложил руку, но все, знаете ли, в последнее время некогда было…
Итак, я поехала в типографию.
Судя по всему, скандал, который я там закатила, был беспрецедентен. Они привыкли к тому, что, ссылаясь на всякие технические сложности, могут морочить издателям голову, увеличивая расходы в три-четыре раза, заставляя издателей снова и снова делать цветоделение, пробные краскооттиски и оплачивать, оплачивать, оплачивать весь их бардак.
То есть получается, весь их брак шел за счет издательства. Я их всех собрала, чему они уже были сильно удивлены, и высказалась: «Хватит, потешились вы надо мной вволю. Вот с этого момента весь свой брак будете оплачивать сами. Вы можете переделывать все еще и пять раз, и пятьдесят пять раз. Но я оплачу только конечный результат. И не думайте, что пропущу какой-нибудь брак. Мои юристы составили уже длинную претензию к вам. И согласно этой претензии, вам придется заплатить больше, чем я заплачу вам. Как за срыв сроков, так и за дополнительную работу, которую издательству пришлось проделать по вашей милости. Короче, все! Баста!»
Народ как сидел на стульях, так к ним и приклеился. Главный технолог, судя по его виду, так просто ошизел. Они еще только собирались что-то ответить, но я не стала дожидаться их воплей и была такова…
Юристы, конечно, ничего не готовили еще, но я была полна решимости повоевать с этой типографией, мне было интересно, изменится ли их отношение к работе. Эти мужики в типографии ведь как думают: раз шеф издательства баба — значит, дура! И в ихних типографских делах ни черта не понимает. На-ка, выкуси! Не на такую напали! Но, к сожалению, результаты своей сегодняшней эскапады могла узнать только спустя какое-то время.
Вечером мой любимый на меня был обижен и демонстративно дулся всю оставшуюся часть дня. Оказывается, с вечера он сделал какие-то совершенно необычайные заготовки для завтрака, а я утром удрала, не соизволив их попробовать. Самое обидное, он даже не сказал, чего же я лишилась.
Нет, совершенно определенно, надо найти способ уживаться с Ниро, с калориями и со всей этой вкусной едой. Может, мне заняться спортом, но я его так не люблю, да и времени у меня нет… нет.
Глава 6
И ТАКОЕ БЫВАЕТ
Я застала благоверного за извлечением из коробок новешенького компьютера. Ух! Аж завидно стало. Мне бы такой на работу…
— Солнце мое! Как зовут эту прелесть?! — выпалила я в полном восторге.
— Эту прелесть, как ты правильно заметила, зовут АЛ Р. Процессор Пентиум, однако! У нас его еще пятьсот восемьдесят шестым кличут. Толь-ко что начали выпускать в Штатах! — Мой ненаглядный довольно почесал ухо и стал вытаскивать из самой большой коробки здоровенный монитор. — В нашей первопрестольной, — он, кряхтя, ставил монитор на стол, — появится, я думаю, месяца через три-четыре, не раньше. Машинка только считает в шесть раз быстрей предыдущей модели, — он, довольный, созерцал свое приобретение, — ну и прочее. Но этим американам мало. Они объявили, что у них готов уже шестисотый чип и через годик они уже серийно будут выпускать на его основе компьютеры. Как тебе это?.. Да тебе не интересно.
— Как это не интересно! Я бы себе на работу такой бы взяла, да не один, между прочим, — и уже подлизывающимся тоном, — а где ты ее взял? — Я присела рядом с Ниро на корточки и чмокнула его в щечку. — А?
— Денюжку давай, да побольше. И тебе дипломатической почтой через три страны доставят.
— А зачем через три? — недоверчиво спросила я.
— Ну, ты же не хочешь платить стопроцентную пошлину за растаможку.
— Нет, не хочу, — я возмутилась, — вот еще!
— Ну вот и я не хочу. — А-а…
— Я всегда уважал твои интеллектуальные способности.
Вот такой мой любимый, ласковый и тактичный. Нет, надо с этим что-то делать. Пока я соображала, как ему отомстить за такие слова, он сообщил мне, что собирается навестить Мамашу Крокодайл, так как радикулит ее не вылечивается и она впала в депрессию.
— Хочешь со мной сходить?
— Конечно. А что, массаж ей не помог?
— По телефону она изрекла что-то невнятное насчет массажиста. Кажется, не очень-то он ей помог. Ну, пойдем посмотрим. Ты готова?
Он пристально оглядел меня с ног до головы. Я решила покрасоваться и скрутила перед ним нечто вроде тура вальса. Критик остался доволен и даже что-то пробурчал одобрительное.
— И впрямь готова.
— От тебя дождешься похвалы, как же. Может, ей что-нибудь вкусненького взять?
— На этот счет я уже озаботился.
— В Англии тебя бы назвали джентльменом.
— В таком случае в Москве мои шансы повышаются втрое.
Вот так всегда, хочешь подковырнуть его, а получаешь сама. Надо что-то делать, сказала я себе уже второй раз за сегодняшний вечер.
И мы вышли из дому. Так как Мамаша Крокодайл жила неподалеку, а вечер был прекрасный, мы решили прогуляться пешком. В красивом все-таки месте мой ненаглядный построил свой дом! Зелень кругом, птички поют. Воздух не просто чистый, а даже вкусный. Иногда, через высокие и не очень высокие заборы, выглядывают красивые дома.
Так мы подошли к дому Мамаши Крокодайл.
Дверь нам открыл незнакомый мужчина, очень своеобразной внешности.
— Здравствуйте. Мы к Мамаше Кроко… Кхм!.. — вырвалось у меня.
— К Изабелле Маврикиевне, — поправил меня Ниро.
— Проходите, — сказал незнакомец с видом царедворца и впустил нас в дверь.
Мы прошли за ним в дом, переглянувшись по дороге. Мы отличнейше знаем, что Мамаша Крокодайл живет одна. В комнате престранная личность обернулась и важно изрекла:
— Я, Семен .Карлович Пизик, массажист. Руки подать не могу, они у меня в масле, — он сделал какой-то странный жест, — проходите.
И действительно, его руки были как-то странно скручены. Я сразу представила, как тяжелое масло падает с его пальцев, а он пытается его удержать…
Голос Ниро вернул меня из моих фантазий:
— Ниро, а это моя спутница Ева.
— Я… мне очень приятно. Располагайтесь, — сказал Семен Карлович так, что я и забыла, к кому мы вообще-то в гости пришли. А может быть?.. Нет, я тут же выбросила эту дурную мысль из своей дурной головы.
— Ну как идут дела у больной? — спросил Ниро.
— Я, как врач, не могу разглашать врачебную тайну… но, — он весь подался вперед, — по секрету скажу — случай очень серьезный. — И он как-то странно посмотрел на нас поверх своих очков.
Так получилось, что мы с Ниро возвышались над ним как Эйфелева и Останкинская башни, если б они взялись под руки. Метр девяносто моего любимого и мои метр семьдесят шесть плюс каблук произвели какое-то болезненное впечатление на массажиста. В нем было от силы метр шестьдесят пять или семь. Мне показалось, что он принял это близко к сердцу. По лицу странного Семена Карловича пробежали какие-то болезненные эмоции. Однако их причину я поняла не сразу, а несколько позже.
— Да. — Ниро смотрел на него выжидающе. Что же дальше по секрету нам скажет врач (хотя какой он уже после этих слов врач!) о врачебной тайне?
— Да, — сказал Семен Карлович. — Видите ли, чтоб не вдаваться в медицинские подробности..
— Кто там? — раздался в это время голос Мамаши Крокодайл из соседней комнаты. С ужасом я не уловила в голосе тех ноток железной уверенности, которые в нем обычно звучали. Голос был какой-то не то чтобы обреченный, но подавленный.
— Ах, простите, меня ждет пациент. — И Семен Карлович удалился в соседнюю комнату.
Тут уж я дала волю своим эмоциям. Нет, я никогда не сужу о людях только по их внешности, ведь не мы ее себе выбираем. Но уж больно поведение Семена Карловича Пизика делало его самого очень комичным. Описание его внешности можно начать со слов Маяковского: "…лысый, ростом не велик. Голову Семен Карлович держит наклоненной набок, как пеликан, охотящийся на рыбу. На носу, прямо на самом кончике, большущие очки, зацепившиеся за горбинку. А взгляд из-под насупленных кустистых бровей, но поверх очков должен, по всей видимости, вызывать трепет и уважение к его «врачебной тайне» и «медицинским подробностям».
Одет он был в джинсы и не совсем чистую футболку, а поверх туго затянутого ремня свисало преизряднейшее брюшко, свидетельствующее о любви к сидению перед телевизором. Брр! Терпеть не могу, когда мужчины так носят свою «беременность». И это при его крошечном росте!
Очередной мой приятель (голубоглазый блондин) сказал бы о нем просто: «Не видишь разве — у него манечка величия». Да, я поняла это только сейчас. Выражение лица Семена Карлыча Пизика кричало о не менее чем царственном величии, которое он сам себе предписывал, а весь облик его не тянул и на пешку. Этим он делал себя ну очень-очень смешным.
— Уникальная личность, — все, что я могла сказать, когда с моих губ сошла саркастическая улыбка.
— Не доверился бы я такому массажисту. — Ниро смешно сморщил нос. — Но фамилия соответствует: «Пизик».
— Да уж.
Я подошла к двери комнаты, куда удалилась уникальная личность:
— Изабелла Маврикиевна, это мы.
— Ой, Евочка, — услышала я голос Мамаши Крокодайл, такой жалостливый, что даже сердце кольнуло. Но я сдержалась и спросила:
— Мы подождем вас, пока вы закончите массаж. Хорошо?
— Я скоро закончу, — услышала я Семена Карловича Пизика вместо Изабеллы Маврикиевны, к которой обращалась.
— А Ниро пришел? — Голос Мамаши Крокодайл излучал надежду.
— Я здесь, — сказал Ниро довольно громко.
— Ева, похозяйничай. Чаю поставь. — Теперь голос Мамаши Крокодайл был почти как обычно. Ну конечно же, ее обожаемый Ниро здесь, и он защитит слабую женщину, если это понадобится.
Через десять минут массажист закончил и пошел мыть руки, а я вошла в спальню к Мамаше Крокодайл, чтобы помочь ей перевернуться и одеться. Бедная Изабелла Маврикиевна, она быстро стала шептать мне:
— Только деньги зря выбросила, этот Карлыч Пизиков только задницу мою гладил за мои же деньги, стыд-то какой, а толку мне ну никакого вовсе. — Кряхтя, она стала переворачиваться. — И не знаю вовсе, как отвязаться от него. Такой приставучий, как банный лист в Парной! Только и хвалит себя, якало, так и рассусоливает. Я то, да я это! И умный уж он, и красивый, и от женщин-то отбою нету, и… вот зараза! — Она ойкнула, вставая с кровати. — И ведь как все болело, так и болит! И Пиздрик этот, чтоб его перекосило как меня! — Она наконец распрямилась. — Тьфу ты, напасть какая на мою старую голову! Да ладно бы на голову, а то еще и этот Карлыч на задницу! У, проклятущий якало!
— Ужас какой, — только и сказала я. — Давайте мы вам другого найдем.
Изабелла радостно согласилась:
— А то уж очень болит, но только б Пиздрика отвадить!
— Ниро, дорогой, ты уж и не хочешь зайти к старой женщине? — громко проговорила Мамаша Крокодайл, когда была уже готова.
У меня сразу отлегло от сердца. Ненаглядный появился на пороге комнаты и передал мне пакет с вкусностями, Я стала раскладывать их на маленьком столике.
* * *
Мы были в спальне у Мамаши Крокодайл. Она сидела на кровати, завернутая в большой цветастый халат, с огромной чашкой в руках, и ждала. Выражение ее глаз менялось от направления взгляда. На меня она смотрела с чисто человеческой признательностью (что есть большой прогресс в наших с ней отношениях), на Ниро с обожанием, а вот Семен Карлович вызывал какую-то кислость в ее взгляде. Зная характер Мамаши Крокодайл, можно представить, что она так брезгливо смотрела бы на дохлую мышь в подвале.
Я разлила ароматный чай.
Разговор начал Семен Карлович:
— Жаль, жаль, что вы не хотите продолжить (Ниро его уже обрадовал), тогда бы я вам гарантировал два года спокойной жизни, без всяких рецидивов. Это я вам говорю как врач.
— Нет, спасибо, мне заметно лучше, — наша Мамаша Крокодайл как-то стушевалась, что ей совсем было несвойственно.
— Впрочем, ладно. Так и должно быть. Я ведь гарантирую результат. Всегда! — На последнем слове он поднял указательный палец правой руки вверх и успел при этом оглядеть нас всех, чтобы посмотреть на произведенное на нас впечатление.
Мы с Ниро, не сговариваясь, опустили глаза в чашки, а лицо Мамаши Крокодайл скривилось. Но ее гость, видимо, воспринял нашу реакцию как-то по-своему и продолжил свою речь:
— Если у вас какие-то проблемы, — он громко отхлебнул чай, — я всегда к вашим услугам. Хе-хе. Вот позавчера, когда я опоздал на полчаса к Изабелле Маврикиевне, что для меня совсем несвойственно. Правда же? — Он просто давил на больную женщину, и та, не в силах сопротивляться, кивнула в знак согласия. — Мне пришлось принимать роды прямо на улице.
Я на этих словах так поперхнулась, что если бы не Нирин кулак, хлопнувший изрядно по моей спине, то пришлось бы мне просить помощи у самого Пузика. Чего бы мне совсем не хотелось бы. Семен Карлович улыбнулся, царственно подождал, пока я прокашляюсь, и продолжил свое повествование.
Боже, мы же пришли проведать нашу Изабеллу Маврикиевну, я не хочу слушать этого мистера Враля, но он безжалостно продолжал:
— Я с шестьдесят первого пересаживался на пятьдесят второй — перепутал автобусы, когда к вам ехал.
— Так у вас же машина, — еле слышно вставила Мамаша Крокодайл.
— Да. Но тогда я поехал на метро. Так вот, выхожу я из автобуса…
— Э-э-э, — пытался вставить Ниро. Но Семена Карловича Пизика уже понесло. Его уже нельзя было остановить.
— Так вот, я-я, — сказал он протяжно, а потом понесся скороговоркой. Просто уверена, что в этот момент этот мистер Враль сочинял, что сказать дальше. — Иду я мимо рынка овощного. Вдруг слышу: «Помогите, женщина рожает». Я, естественно, ринулся на крик. Это же мой долг, — заметил он гордо, поправив очки.
Боже мой, и так продолжалось больше получаса. Он поведал нам, как принял роды прямо на прилавке с овощами, за что кум роженицы подарил ему яхту или катер — это было невозможно понять. Он смаковал подробности по несколько раз, при этом периодически путая пол ребенка и всякие другие, по сравнению с этим, незначительные детали.
Ух! Как я была зла на него. Мой любимый сидел рядом и тихо кипел. Выгнать господина Пиздрика ему было неловко, не у себя дома, а слушать его противно. Поняв, что отделаться от такой личности нелегко, я решила сделать следующее. Поменяв отсутствующий вид на заинтересованный, я дождалась паузы, когда он переводил дух и жевал пирожное, и сказала как бы между прочим:
— Квартиру надо ремонтировать. Не знаю, где я что возьму.
Тут чуть не поперхнулся Семен Карлович, с полным ртом пирожного он чуть не выкрикнул:
— Я, я вам помогу!
— Правда? — подыграла я, улыбаясь ослепительно. — Вот повезло мне.
Ниро понял мою тактику и тоже улыбнулся. Теперь нас было двое против этого Враля.
— А что вы можете предложить? — подхватил Ниро.
Здесь наш новый знакомый оживился и, закусив пирожным, изрек:
— Все, что угодно.
— О-о, — только и мог сказать мой любимый.
— Так как же насчет ремонта? — стояла я на своем.
— Что вас интересует, материалы или техника? — совсем оживился коротышка.
— Э-э, у-у. Компьютерное оборудование, — вдруг ляпнула я.
Семен Карлович не задумываясь быстро ответил:
— Есть у меня. Что вам нужно? Тут Ниро подхватил разговор:
— Говорят, компьютерный чип нового поколения выпускают — шестисотый. Не слышали?
— Я… да, да. У меня в офисе стоит уже, — названый массажист важно поправил очки. — Два. Очень-очень поднимает производительность.
— А зачем вам… — попыталась вставить Изабелла Маврикиевна.
— Я вот на них рассчитывал гороскоп, — тут он понизил голос до шепота и заговорщицки подмигнул, — жене, ну сами понимаете кого.
Он важно оглядел нас поверх очков.
— Ну вы же понимаете, — новый взгляд поверх очков, — я же не могу раскрыть вам чужую тайну…
Я опять чуть не подавилась от такой наглости. Ниро улыбнулся, но в целом был невозмутим.
— Да, именно для таких целей нужна такая мощность, — сказал он, — а как вы находите его технические возможности, частота работы процессора существенно выросла?
— Да, да, — почти невозмутимо еще говорил Семен Карлович Пузик.
— А как вам кажется, что там происходит на операциях с плавающей запятой? — не отставал от него Ниро.
Тут мистер Враль почуял, что Пахнет жареным, и засуетился. Он стал быстро собираться: достал сумку из-под кресла. Затем стал надевать бордовый пиджачок, брошенный им на другое кресло.
— Ну куда же вы, Семен Карлович? — Ниро выразил полное недоумение. — Только разговорились. Я вам так завидую — хотелось бы поработать на такой машине! Не разрешите ли к вам подъехать как-нибудь?
Семен Карлович, потея, пытался уже второй раз безуспешно попасть в рукав пиджака. Он не смог даже ответить что-либо вразумительное.
— Так редко найдешь хорошего собеседника, — продолжал Ниро ледяным голосом. — И как вы не боитесь держать их у себя в офисе? У вас, наверное, крутая охрана? Ведь любой промышленный шпион только мечтает, как бы где украсть такое. Не страшно?.. Опять же гороскопы таким людям составляете, да и для массажа полезно. Не правда ли?..
На последних словах голос моего любимого как-то странно завибрировал, отчего некоторая зеленоватость стала разливаться по лицу господина Пизика.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15


А-П

П-Я