https://wodolei.ru/catalog/mebel/90cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И даже тогда, когда кандидат в члены Политбюро А.П.Бирюкова задала Горбачеву вопрос о том, почему не работает Секретариат, я промолчал. Этот вопрос Бирюковой Михаил Сергеевич перебросил мне. Спросите Лигачева, нужен ли ему Секретариат, сказал он. Я не ответил… Что ж, что было, то было… В новой, невероятно усложнившейся политической обстановке коммунисты на местах вполне обоснованно ждали ориентировок из Москвы. Просьбы, даже требования сформулировать четкую партийную позицию по отношению к происходящему многократно звучали на Пленумах ЦК. Это были справедливые, законные требования: для того и существует ЦК, этот главный партийный штаб, чтобы руководить коммунистами в условиях острой политической — а вдобавок и предвыборной! — борьбы. Именно эта задача лежит на центральных органах всех партий во, всем мире.
Но в ответ на многочисленные требования с мест четко обо-, значить линию партии Горбачев без конца повторял:
— Сами решайте, как действовать. Не ждите подсказки из центра. Сами решайте!
Это был ошибочный тезис, разоружавший партию перед лицом новой опасности — антикоммунизма. А вдобавок — тезис весьма лукавый, если не сказать сильнее. Ведь на места все-таки шли указания, но какие? Помните устные распоряжения периода избирательной кампании:
«Не вмешиваться! Не вмешиваться!» Ведь они связывали руки тем партийным комитетам, которые, поверив призыву «Сами решайте!», пытались активно влиять на предвыборную борьбу.
То, что Секретариат ЦК в то время уже не собирался, очень пагубно отозвалось на итогах выборов.
Да, прекращение заседаний Секретариата повлекло за собой еще одну крупную неприятность, крайне негативно сказавшуюся на КПСС. В значительной мере был подорван принцип коллективного руководства, в том числе коллективного обсуждения кадровых вопросов. Из стен ЦК продолжали выходить решения Секретариата, однако принимались они формальным путем: шла пересылка служебных бумаг из кабинета в кабинет для визирования.
Между тем из истории партии известно, что каждый раз, когда начинались нарушения принципа коллективного руководства, это приводило к печальным последствиям для страны в целом. Такие нарушения случались в разные времена и по разным причинам. Что касается Яковлева, то Секретариат ему явно мешал — чем дальше, тем сильнее. Я чувствовал на заседаниях, что подготовленные материалы Секретариата он читал не всегда. На заседаниях по большей части отмалчивался, а с весны 1988 года и вовсе стал посещать их с перебоями. Причем иногда не ставил меня в известность о том, что будет отсутствовать. Однажды пришлось даже сделать ему замечание, на что Яковлев ответил:
— У меня есть поручение Михаила Сергеевича, я работал за городом…
А когда я рассказал об этом Горбачеву и Генсек ушел от прямого ответа, мне все стало ясно: Секретариат мешает.
Спустя примерно год сама жизнь заставила вернуться к заседаниям Секретариата — без него работе аппарата угрожал настоящий паралич. Но заседания эти были эпизодическими, крупные вопросы на них на рассматривались. Проходили заседания под председательством Медведева.
А регулярные заседания Секретариат возобновил лишь после XXVIII съезда партии, причем, заметьте, продолжали работать и комиссии ЦК. Жизнь показала, что одно другому не мешает, не противоречит. И это лишь подтвердило: упразднение заседаний Секретариата было искусственной, намеренной акцией.
Известно, что после образования комиссий мне поручили ведать аграрной политикой, Яковлеву — международными вопросами. А идеологией стал заниматься Медведев. Прекращение заседаний Секретариата и утверждение главным идеологом партии Медведева означало, что истинным вершителем идеологической политики в ЦК становился Яковлев. С этого момента его роль окончательно определилась — он стал «серым кардиналом».
Именно Яковлев, сумевший окружить Горбачева своими людьми, незримо, закулисно стоял за многими неожиданными поворотами и зигзагами политики последних лет. Именно он в роли предводителя праворадикальной прессы пытался манипулировать общественным сознанием.
Конечно, возникает вопрос: как же могло случиться, что Александр Николаевич после устранения со своего пути такой серьезной помехи, как постоянно работающий коллективный Секретариат, не сумел вообще избавиться от Лигачева? Но ответ на этот вопрос весьма прост. И Яковлев, и Горбачев отлично понимали, что не смогут поставить на Пленуме ЦК вопрос о том, чтобы вывести меня из состава Политбюро. Пленум их не поддержит. Более того, сама попытка поднять эту тему могла бы обернуться непредсказуемыми последствиями для ее инициаторов. Горбачев хорошо знал, каким влиянием я пользовался у актива партии.
Сам факт непрерывных атак на меня заставляет задуматься над их глубинными причинами. Снова и снова хочу сказать о том, что личных мотивов — скажем, неприязни или старых счетов — во всей этой истории не было. С Яковлевым у меня отношения прежде были ровными, а с Горбачевым и вовсе дружескими, о чем я уже писал. Мы вместе шли к апрелю 1985 года, вместе начинали перестройку. Что же касается борьбы за власть, которую вел Яковлев, то и этот вопрос по сути дела решился осенью 1988 года, когда я был де-факто удален с поста второго секретаря и занялся исключительно аграрными проблемами. Нужно ли было после этого разворачивать против меня такие бурные пропагандистские кампании?
С точки зрения антиперестроечных сил — безусловно нужно! Потому что продолжалась, более того, нарастала упорная идейная борьба. Своей твердой позицией я стоял на пути разрушения экономики, государства, сильно мешал радикалам, за волосы тащившим страну к развалу. Я продолжал отстаивать социалистический выбор, классовые интересы трудящихся и боролся против идейного разоружения партии.
Вот почему у меня и мысли не возникало самому подать в отставку, на что кое-кто, видимо, сильно рассчитывал. Кстати, к этому открыто призвал писатель Адамович, один из радикалов, которых можно отнести к категории «ультра» и которые немало потрудились над тем, чтобы внести в общество раскол. Но зато в сотнях писем, шедших ко мне со всей страны, содержалось требование не подавать в отставку. Причем это был наказ не только рядовых коммунистов, но и многих беспартийных. Люди требовали, призывали меня держаться — и я держался!
И к весне 1990 года, когда над страной реально нависла угроза всеохватного кризиса, когда многие предостережения, к сожалению, сбылись, я отчетливо стал ощущать, что общественная атмосфера вокруг меня начинает меняться. Во-первых, резко упало доверие народа к праворадикальной прессе, обвинявшей меня во всех смертных грехах. Кроме того, всем стало ясно, что клеветнические обвинения Гдляна и Иванова были спровоцированы. В общем, скажу откровенно, я почувствовал заметное облегчение. К этому же периоду относится и целый ряд моих шагов, предпринятых непосредственно в ЦК. В частности, я требовал немедленного созыва Пленума ЦК КПСС для обсуждения создавшегося в партии и стране положения.
На том, чтобы созвать Пленум для обсуждения текущего момента, настаивали многие партийные организации. Соответствующие постановления приняли Московский городской. Ленинградский областной партийные комитеты, некоторые обкомы партии РСФСР, Украины, Белоруссии, партийные комитеты других республик, руководители которых входили в состав ЦК КПСС. Поток постановлений по этому вопросу, получаемых в ЦК КПСС, увеличивается. Но дальше ознакомления с ними членов Политбюро и секретарей ЦК дело не шло. Я постоянно спрашивал себя: как должен поступить в этой ситуации член политического руководства? Все попытки рассмотреть вопрос на Политбюро остались безрезультатными. И тогда я использовал уставное право коммуниста — обратился с письмом в ЦК. Привожу его здесь без сокращений.
«Генеральному секретарю ЦК КПСС тов. Горбачеву М.С.
После мучительных раздумий я решил обратиться к Вам, Михаил Сергеевич, по вопросам положения в КПСС. В первые три года перестройки обстановка в обществе менялась к лучшему, поднимался авторитет партии. Затем началось попятное движение. Теперь, как многие говорят с тревогой, страна подошла к пределу. Нависла реальная угроза целостности советской федерации, единству КПСС. Общество, которому свойственны исторический оптимизм, мир и спокойствие, охватывают неуверенность, терзания, межнациональная рознь. В стране тысячи беженцев. Допущены крупные ошибки при проведении экономической реформы, упали дисциплина и ответственность, ухудшается жизнь многих людей. В обществе действуют силы, противостоящие социализму.
В Центральный Комитет КПСС идут постановления, резолюции, письма, телеграммы от партийных организаций, трудовых коллективов, групп и отдельных граждан, в которых, поддерживая политику перестройки, советские люди выражают глубокую тревогу и острую боль за нашу Родину, за Коммунистическую партию. Такое впечатление у меня сложилось также от встреч в трудовых коллективах. Люди постоянно задают вопросы на эти темы каждому из нас. А что мы им отвечаем?
Всегда считал и считаю, да и не только я, что главной силой, способной вывести страну из острой ситуации, провести реформы в обществе, являются КПСС и Советы. Но в том случае, если партия сплочена и организована, а ее политика отвечает интересам рабочего класса, трудящихся масс. Лишь в этом случае она может сохранить политическое лидерство.
На мой взгляд, самое опасное состоит в том, что мы допустили ослабление, разрыхление партии. В этом, полагаю, и заключается ошибка политического руководства, Политбюро ЦК. Конечно, на авторитете партии сказывается груз прошлого: тяжелые последствия сталинизма и застойные явления, факты нравственного разложения иных руководителей.
Сейчас в партии действуют фракции, группировки, оппозиционные течения. На основе демократической платформы ревизионисты (они себя называют радикалами) пытаются изнутри преобразовать КПСС в парламентскую партию, отстранить ее от организаторской работы в массах, в трудовых коллективах. Целые группы коммунистов не только участвуют, но и возглавляют националистические сепаратистские организации.
На партию извергаются потоки лжи. Сколько за последнее время оклеветано достойных коммунистов, руководителей, видных представителей науки, культуры, литературы. Постоянно нападкам и клевете подвергаются Советская Армия, органы госбезопасности.
Под флагом демократии, гласности идет размывание идейных и моральных устоев общества. Разрушительная работа оппозиционных сил смыкается с враждебными силами извне. Вслед за Восточной Европой они поставили цель «раскачать социализм» в СССР, сорвать общественные преобразования на путях научного социализма, перевести нашу страну в рамки капиталистического развития.
Что касается средств массовой информации, то наряду с большой созидательной работой, которую они ведут, некоторые издания, студии телевидения и радио откровенно топчут все наше прошлое и настоящее, нагнетают напряженность в обществе, замалчивают позитивные процессы перестройки, оставляют без внимания повседневный труд миллионов советских людей. Здесь нет плюрализма мнений, здесь господствует махровый диктат.
Причем обо всем этом много говорится, в том числе на Пленумах ЦК и заседаниях Политбюро, в Верховном Совете СССР, но положение не улучшается. Дальше обмена мнениями дело не идет.
В связи с решением Верховного Совета Литвы о выходе из состава СССР резко обострилась обстановка в советской федерации, усилилась тенденция сепаратизма в других союзных республиках. Общегосударственные, интернациональные интересы отодвигаются на задний план.
Все вышеназванные вопросы многими членами ЦК ставились неоднократно на Пленумах ЦК. Нельзя сказать, что о проблемах единства партии я пишу впервые, как бы вдруг, неожиданно. О них говорил открыто, честно на Пленумах ЦК, совещании первых секретарей ЦК компартий союзных республик, крайкомов, обкомов, на заседаниях Политбюро. В Центральный Комитет поступают письма, постановления, в которых коммунисты, партийные комитеты критикуют Политбюро ЦК за непоследовательность, выражая мнение партийных масс, трудящихся, требуют усиления борьбы с деструктивными силами.
В партии во весь рост наряду с демократизацией и укреплением связей с массами встала задача размежевания, очищения ее рядов от тех. кто занимает позиции ревизионизма, социал-демократизма, национализма. В противном случае возможен раскол партии. Тогда КПСС ждала бы участь Компартии Литвы. Почему мы медлим с размежеванием? Разумеется, эта работа должна проходить строго в рамках Устава КПСС и Конституции СССР. Считаю, что сейчас тот случай, когда политическую ситуацию в партии надо рассмотреть на Пленуме ЦК. Если обратиться к истории, то при Ленине на пленуме коллективно рассматривался текущий момент. Необходимо созвать внеочередной Пленум ЦК КПСС. На нем можно было бы обсудить задачи партии по укреплению ее единства, целостности Советского государства. На Политбюро договорились направить по этому вопросу письмо в партийные организации. Убежден, что этого недостаточно.
В числе других заслуживает внимания, на мой взгляд, вопрос особой политической важности об участии рабочего класса и крестьянства в государственных органах, партийных комитетах. Как известно, дело дошло до того, что в Москве и Ленинграде народными депутатами РСФСР избраны лишь по одному рабочему. Судя по всему, неотложным является открытый, прямой разговор и принятие решения об усилении влияния партии на коммунистов, работающих в органах массовой информации.
Партия ждет от Центрального Комитета анализа событий в Восточной Европе. Социалистическое содружество распадается, НАТО укрепляется. На первый план вышел германский вопрос. Думаю, что в историческом плане это временное отступление социализма, уверен, что коммунистическая идея одержит верх.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63


А-П

П-Я