https://wodolei.ru/catalog/uglovye_vanny/140na90/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«Если б
ы все это двинулось на нас…» Я не могу много думать, атакуя эту неподвижну
ю цель. Теперь же всего за несколько дней все это превратится в море облом
ков. Армия идет вперед и ничто не может ее остановить. Вскоре мы перебазир
уемся в Духовщину, неподалеку от железнодорожной станции Ярцево, за кото
рую потом начнутся тяжелые бои.
В один из следующих дней «Рата» пикирует прямо в наш строй и таранит Бауэ
ра. «Рата» падает вниз, а Бауэр возвращается домой на серьезно поврежден
ной машине. В тот вечер московское радио восхваляет советского пилота, к
оторый «протаранил и сбил проклятого фашистского пикировщика». Радио в
сегда право, а мы с детства любим слушать сказки.

3. Полет в плохую погоду

В Рехильбицах летом очень жарко, в ту же минуту когда служба заканчивает
ся, мы ложимся на наши походные койки в прохладе палаток. Наш командир жив
ет в одной палатке с нами. Нам не приходиться много говорить, но у нас есть
чувство взаимопонимания. Мы, должно быть, схожи с ним характерами. Вечеро
м, после разбора полетов он идет прогуляться в лес или по степи, а я, если не
сопровождаю его, то поднимаю тяжести, метаю диск и совершаю пробежку вок
руг аэродрома. Так мы отдыхаем после тяжелого дня и просыпаемся свежими
и отдохнувшими на следующее утро. После этого мы усаживаемся в нашей пал
атке. Он не любитель выпить и не имеет ничего против того, что я не пью. Почи
тав немного книгу, он смотрит на кого-то в кружке и замечает: «Ну что, Вейни
ке, ты должно быть сегодня совсем утомился?» И перед тем как это начнут отр
ицать: «Ну, хорошо, значит пора спать». Мы всегда ложимся спать пораньше и
меня это устраивает. «Живи и давай жить другому», вот его девиз. Прошлый оп
ыт Стина Ц такой же, как у меня. Он использует его и хочет стать лучшим ком
андиром, чем те офицеры, под командованием которых он служил сам. Во время
полетов он оказывает на нас странное влияние. Он не любит плотный огонь з
ениток, так же как и все остальные, но ни одна ПВО не сможет оказаться наст
олько мощной, что бы заставить его сбросить бомбы с большой высоты. Он отл
ичный товарищ, исключительно хороший офицер и первоклассный летчик. Ком
бинация этих достоинств делает его поистине редкой птицей. Бортовым стр
елком у Стина Ц самый старый солдат в нашей эскадрилье, унтер-офицер Лем
ан. У меня Ц самый молодой, капрал Альфред Шарновски. Альфред Ц тринадца
тый по счету ребенок в простой восточно-прусской семье. Он редко открыва
ет рот и, возможно по этой причине его ничто не может вывести из равновеси
я. С ним я никогда не должен беспокоится о вражеских истребителях, поскол
ьку никакой иван не сможет оказаться мрачнее моего Альфреда.
Здесь, в Рехильбицах, иногда случаются настоящие бури. На огромных прост
ранствах России царит континентальный климат и за благословенную прох
ладную погоду приходится платить штормами. В разгар дня внезапно все вок
руг темнеет и облака ползут почти по самой земле. Дождь льет как из ведра.
Видимость сокращается всего до нескольких метров. Как правило, встречая
бурю в воздухе, мы стремимся ее облететь. Тем не менее, рано или поздно мне
неизбежно придется столкнуться с непогодой поближе.
Мы оказываем поддержку нашей армии в Лужском секторе фронта. Время от вр
емени нас также посылают на задания в далеком тылу противника. Цель одно
й из таких миссий Ц железнодорожная станция Чудово, важный транспортны
й узел на линии Москва-Ленинград. Из опыта прошлых миссий мы знаем, что та
м сильная противовоздушная оборона. Огонь зениток очень плотный, но до т
ех пор, пока не прибыли свежие истребительные соединения противника, мы
не предвидим здесь никаких особых сюрпризов.
Прямо перед нашим взлетом наш аэродром атакован группой русских штурмо
виков, которых мы прозвали «Железными Густавами». Мы бросаемся в укрытие
, вырытое за самолетами. Лейтенант Шталь прыгает вниз последним и призем
ляется прямо мне на спину. Это еще неприятней, чем налет «Железных Густав
ов». Наши зенитки открывают по ним огонь, «Густавы» сбрасывают бомбы и ух
одят, прижимаясь к земле. Затем мы взлетаем. Курс Ц северо-восток, высота
Ц 3000 метров. На небе Ц ни облачка. Я лечу ведомым у командира. Во время поле
та я догоняю его и заглядываю в кабину. Спустя какое-то время впереди начи
нают искриться темно-синие воды озера Ильмень. Сколько раз мы летали по э
тому маршруту на Новгород, расположенный у северной оконечности озера, и
ли на Старую Руссу, на южной стороне. Когда мы приближаемся к цели, на гори
зонте встает черная грозовая стена. Перед целью она или за ней? Я вижу, как
Стин изучает свою карту и сейчас мы летим через густое облако, часового г
розового фронта.
Я не могу найти цель. Она где-то там, внизу, под грозовыми облаками. Если суд
ить по часам, мы сейчас очень близко от нее. В этом монотонном ландшафте ло
скутные облака затрудняют ориентировку на глаз. Несколько секунд мы лет
им в темноте, затем снова свет. Я приближаюсь к Стину на расстояние в неско
лько метров, чтобы не потерять его в облаках. Если я потеряю его, мы можем с
толкнуться. Но почему Стин не поворачивает обратно? Мы, конечно же, не смож
ем атаковать в такую бурю. Самолеты, летящие за нами, тоже начинают перест
раиваться, наверное, им пришла в голову та же мысль, что и мне. Возможно, ком
андир пытается найти вражескую линию фронта с намерением атаковать там
несколько целей. Он спускается ниже, но облака на всех уровнях. Стин отрыв
ает взгляд от своей карты и неожиданно резко накреняет машину. Скорее вс
его, он принял, наконец, в расчет плохую погоду, но не обратил внимания на б
лизость моей машины. Моя реакция молниеносна: я резко бросаю самолет в ст
орону и закладываю глубокий вираж. Самолет накренился на такой угол, что
он уже летит почти вверх колесами. Он несет 700 кг бомб и сейчас этот вес тяне
т нас вниз с непреодолимой силой. Я исчезаю в облачном чернильном слое.
Вокруг меня абсолютная чернота. Я слышу свист и удары ветра. Дождь просач
ивается в кабину. Время от времени вспыхивает молния и освещает все вокр
уг. Яростные порывы ветра сотрясают кабину и корпус самолета дрожит и тр
ясется. Земли не видно, нет горизонта, по которому я мог бы выровнять самол
ет. Игла индикатора вертикальной скорости прекратила колебаться. Шарик
со стрелкой, которая указывает на позицию самолета по отношению к его пр
одольной и поперечной оси прижат к краю шкалы. Индикатор вертикальной ск
орости указывает в ноль. Индикатор скорости показывает, что с каждой сек
ундой самолет движется все быстрее. Я должен сделать что-то, чтобы привес
ти инструменты в нормальное положение и как можно быстрее, поскольку аль
тиметр показывает, что мы продолжаем нестись вниз.
Индикатор скорости вскоре показывает 600 км в час. Ясно, что я пикирую почти
вертикально. Я вижу в подсвеченном альтиметре цифры 2300, 2200, 2000, 1800, 1700, 1600, 1300 метров. П
ри такой скорости до катастрофы остается всего несколько секунд. Я весь
мокрый, от дождя или от пота? 1300, 1100, 800, 600, 500 метров на альтиметре. Постепенно мне
удается заставить другие приборы функционировать нормально, но я по-пре
жнему ощущаю тревожащее давление на ручку управления.
Я продолжаю пикировать. Индикатор вертикальной скорости продолжает ст
оять на максимуме. Все это время я полностью во тьме. Призрачные мерцающи
е вспышки пронзают темень, делая полет по приборам еще более трудным. Я об
оими руками на себя ручку управления чтобы привести самолет в горизонта
льное положение. Высота 500, 400 метров! Кровь приливает в голову, я с всхлипом в
тягиваю в себя воздух. Что-то внутри меня просит прекратить борьбу с разб
ушевавшейся стихией. Зачем продолжать? Все мои усилия бесполезны. Только
сейчас до меня доходит, что альтиметр остановился на 200 метров, но стрелка
слегка колеблется. Это означает, что катастрофа может последовать в любо
й момент. Нет, полет продолжается! Внезапно раздается тяжелый удар. Ну, теп
ерь я точно покойник. Мертв? Но если бы это было так, я не мог бы думать. Кром
е того, я слышу рев двигателя. Вокруг такая же темень как раньше. И невозму
тимый Шарновски говорит спокойно: «Похоже, мы с чем-то столкнулись».
Невозмутимое спокойствие Шарновски оставляет меня немым. Но я знаю одно
: я все еще в воздухе. И это знание помогает мне сосредоточиться. Верно, что
даже при полной тяге я не могу лететь быстрее, но приборы показывают, что я
начинаю карабкаться вверх, и этого уже достаточно. Компас показывает ст
рого на Запад, совсем неплохо. Нужно надеяться, что эта штука еще работает
. Я не отрываю глаз от приборов, как будто гипнотизирую их силой воли. Наше
спасение зависит от них. Я должен тянуть ручку со всей силы, иначе «шарик»
опять соскользнет в угол. Я управляю самолетом осторожно, как будто это ж
ивое существо. Я упрашиваю его вслух, и внезапно вспоминаю о Верной Руке и
его лошади.
Шарновски прерывает мои мысли.
«У нас две дырки в крыльях, и из них торчит пара березок. Мы также потеряли
кусок элерона и закрылок».
Я оглядываюсь назад и понимаю, что вышел из самого нижнего облачного сло
я и сейчас лечу уже над ним. Снова дневной свет! Я вижу, что Шарновски прав. Д
ве больших дыры в каждом из крыльев доходят до главного лонжерона и в них
торчат куски березовых веток. Я начинаю понимать: дырки в крыльях объясн
яют потерю скорости, отсюда и трудности с управлением машиной. Как долго
доблестный Ю-87 сможет это выдержать? Я догадываюсь, что нахожусь должно б
ыть в 50 км от линии фронта. Сейчас и только сейчас я вспоминаю о моем грузе б
омб. Я сбрасываю их и лететь становится легче. Во время каждой вылазки мы в
стречаемся с истребителями противника. Сегодня одному из них даже не пон
адобиться стрелять в меня, чтобы сбить, ему достаточно просто посмотреть
недружелюбно в мою сторону. К счастью, я не вижу ни одного истребителя. На
конец я пересекаю линию фронта и медленно приближаюсь к нашему аэродром
у.
Я прикажу Шарновски немедленно прыгать с парашютом. Я отдам этот приказ
на тот случай, если я не смогу больше управлять самолетом. Я воссоздаю в па
мяти недавнее чудо, которое продлило мне жизнь: разразилась гроза; после
того как я привел в инструменты в рабочее положение и выравнивал машину,
я оказался очень близко к земле. На такой скорости я, должно быть, пролетел
между двумя березами и именно там я подцепил эти ветви. Невиданная удача
Ц дыры находятся посредине крыльев и березы не задели пропеллер, иначе
полет закончился бы за несколько секунд. Сохранить стабильность полета
после такого потрясения и доставить меня домой благополучно не смог бы н
и один самолет за исключением Ю-87.
Обратный полет занимает гораздо больше времени но, наконец, прямо перед
собой я вижу Сольцы. Напряжение спадает, и я снова распрямляю плечи. Над Со
льцами патрулирует несколько наших истребителей и до аэродрома остает
ся уже совсем немного.
«Шарновски, тебе нужно будет выброситься с парашютом над летным полем».

Я абсолютно не имею понятия, на что моя машина похожа с земли и как дыры в к
рыльях повлияют на ее аэродинамику при посадке. Сейчас следует по возмож
ности избежать лишних жертв.
«Я не буду прыгать. У вас все получится», отвечает он своим обычным голосо
м. Что на это можно ответить?
Аэродром прямо под нами. Я смотрю на него новыми глазами. И вид у него како
й-то домашний. Здесь мой самолет мог бы отдохнуть. Здесь мои товарищи, зна
комые лица. Где-то там внизу висит мой китель. В кармане Ц последнее пись
мо, полученное из дома. Что в нем написала мама? Нужно было читать внимател
ьнее!
Эскадрилья, похоже, на построении. Может быть, получают задание на следую
щий вылет? В таком случае мы должны поторопиться. Вот все уставились на на
ш самолет и разбегаются, чтобы освободить мне полосу. Я готовлюсь сесть и
снижаю скорость насколько это возможно. Наконец-то приземление! Мой сам
олет еще долго несется по земле. Кто-то бежит рядом с нами последнюю сотню
метров. Я вылезаю из самолета, за мной спускается Шарновски с безразличн
ым видом. Вот коллеги окружили нас и хлопают по спинам. Я торопливо прокла
дываю себе путь через толпу встречающих и рапортую командиру: «Пилот Руд
ель вернулся с задания. Особый инцидент Ц контакт с землей в районе цели
Ц самолет временно к полету не пригоден».
Стин пожимает нам руки, на его лице Ц улыбка. Затем он идет в штабную пала
тку. Конечно же, мы должны повторить свою историю всем остальным. Они расс
казывают, как построились для того, чтобы услышать краткую поминальную р
ечь командира. «Пилот-офицер Рудель и его экипаж попытались выполнить н
евозможное. Они атаковали цель, спикировав на нее через грозу, и смерть на
стигла их». Он только-только наполнил воздухом легкие, чтобы начать ново
е предложение, когда наш поврежденный Ю-87 появился над аэродромом. Стин п
обледнел от волнения и быстро распустил строй. Даже сейчас в палатке он о
тказывается поверить, что я не просто спикировал в бурю, а был поглощен че
рнотой, потому что летел слишком близко к его самолету в тот момент, когда
он начал делать разворот.
«Я уверяю вас, это было не нарочно».
«Ерунда! Именно этого от вас и можно было ожидать. Вы намеренно остались, ч
тобы атаковать станцию».
«Вы меня переоцениваете».
«Будущее докажет, что я был прав. Мы сейчас опять вылетаем».
Часом позже я лечу рядом с ним в другом самолете на бомбежку целей в Лужск
ом секторе. Вечером я снимаю внутренне напряжение и физическую усталост
ь в игре. После этого я делаю нечто чрезвычайно важное: сплю как убитый.
На следующее утро наша цель Ц Новгород, где большой мост через Волхов ру
хнул под нашими бомбами. Пока еще не слишком поздно, Советы пытаются пере
вести как можно больше людей и имущества через Волхов и Ловать, которая в
падает в озеро Ильмень с юга.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я