https://wodolei.ru/catalog/podvesnye_unitazy/Laufen/pro/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Мне ничего не известно об Обетованном Воителе, – тихо промолвил Йен. – Я всего лишь курьер.
– Полагаю, вы не станете возражать, если мы проводим вас к маркграфу?
Это был вопрос, однако Тюрсон не ждал на него ответа. Щелкнув пальцами, он приказал трем солдатам спешиться и подвести своих еще не успевших полностью оправиться от потрясения животных, после чего Йен и его спутники оседлали лошадей.
Седло было снабжено несколькими медными кольца, по-видимому, для пристегивания плетей и прочего снаряжения, а у левого стремени был приторочен кожаный чехольчик, куда Йен вставил торец копья. Вот только держаться было не за что, а Йен, до того дважды ездивший верхом, так и не смог обвыкнуть в седле, даже если лошадь под ним шла неторопливым шагом… да что там, даже если она спокойно стояла! Юношу просто-напросто укачивало.
– Кто теперь осмелится сказать, будто в обычае сына маркграфини самому ехать верхом, в то время как Обетованному Воителю приходится плестись на своих двоих, – не очень дружелюбно ухмыльнулся Агловайн Тюрсон. – Надеюсь, вам удобно на спинах этих животных, хотя не поручусь, что резвее коней не сыскать. Не всегда ведь получаешь то, что желаешь.
– Да-да, – машинально ответил Йен и подумал: «Однако если приложить усилия, то порой и добиваешься своего».
Агловайн Тюрсон сел на коня. Блокированному спереди и с тыла всадниками, Йену ничего не оставалось, как только пустить лошадь шагом, что он и сделал.

Вдали в прогалине между деревьями показался замок маркграфа, заходящее солнце окрашивало его стены в ярко-розовый и золотистый цвета. Дорога вилась между залитыми водой рисовыми полями, местами сужаясь до такой степени, что на ней вряд ли разъехались бы две пары верховых. Это сильно замедляло продвижение, но вскоре дорога стала шире, и Йен оказался между Иваром дель Хивалом и Арни Сельмо.
– Небось знакомые места? – ворчливо осведомился Арни.
– Ну, да, знакомые, – ответил Ивар дель Хивал. – За эти годы тут мало что изменилось. Впрочем, трудно сказать – не успеешь оглянуться, как все немедленно залижут, если что-нибудь рушится, здесь такие порядки. У нас в Городах по-другому, да и особой нужды ремонтировать нет.
Верно. Пять Городов Доминиона не один век тому назад врезали в горы, а камень мог еще века простоять – что ему сделается.
Ивар указал на юго-западный угол внешней стены.
– Мне точно известно, что несколько столетий назад там была огромная пробоина, а сейчас разве это заметишь? Несколько бочек штукатурки, два десятка мастеров, пару сотен лет под солнцем и дождем, вот и порядок.
– Выходит, – промолвил Йен, – тебе уже приходилось здесь бывать.
Ивар ответил не сразу.
– Ну… в молодости, когда были силы носиться по всему Тир-На-Ног, я приторговывал в здешних местах.
– Агловайн Тюрсон и словом не обмолвился о торговле – он сразу же обозвал тебя шпионом.
– Шпион – это, знаешь ли, слишком сильно сказано. – Рот Ивара недовольно скривился. – Я всегда предпочитал считать себя разъезжим торговцем, который не зажмуривает глаза при виде любопытных вещей. И Его Пылкость – не тот, с кем ты имел дело, а прадед нынешнего Огненного Герцога – всегда проявлял интерес к тому, что я мог рассказать, возвратившись из очередной поездки.
– Теперь понятно, почему вандесты истолковали твои поездки по-своему, – не скрывая сарказма, заметил Арни Сельмо.
– Невиновность – мой единственный щит.
Арни только хмыкнул в ответ.
Перед воротами у подъемного моста все спешились. Несколько солдат повели лошадей куда-то вдоль по тропинке у замковой стены, остальные, гремя сапожищами, препроводили Йена, Ивара дель Хивала и Арни Сельмо внутрь.
Побыв некоторое время в обществе Торри и Осии, Йен нередко ловил себя на мысли, что и сам везде готов видеть ловушки. Впрочем, не требовалось особого ума, чтобы понять: замысловатые горгульи на стыке потолка и стен в действительности приспособлены для изливания кипящего масла на головы тех, кто сумел сюда пробиться.
Юноша поделился своими соображениями с Иваром дель Хивалом, и тот погрозил ему пальцем.
– Знаешь, молодой Сильверстоун, – обратился он к нему по-английски, мило улыбаясь, – или как ты там себя изволишь величать… одно дело – заметить любопытную черту местных сооружений, а другое дело – обсуждать ее. И уж совсем третье – обсуждать с точки зрения армии неприятеля. Вряд ли это понравится нашим симпатичным спутникам. – Исполин завершил свое высказывание широким жестом, совершенно не соответствующим его словам.
– Эй, а тут не говорят по-английски? – полюбопытствовал Арни Сельмо.
Голова Ивара дель Хивала склонилась набок.
– Насколько мне известно, не слишком. Однако могут шпарить по-английски ничуть не хуже, чем по-берсмальски. Языковые способности дарует не только Орфиндель.
Главный вход в замок – массивные врата из вековых бревен, связанных толстенными, в руку толщиной канатами, были заперты, но сбоку имелся узенький проход, вот через него солдаты и провели Йена и его товарищей.
– Все здесь как-то знакомо, вроде я здесь уже был, – произнес Ивар дель Хивал, сунув на секунду свой нехитрый багаж Арни, чтобы протиснуться по коридору на очередном узком повороте.
– Ну, по крайней мере раз – точно, когда на свет рождался.
– Эта шутка была с бородой, когда ты еще под стол пешком ходил, – промолвил Ивар дель Хивал, – однако я хотел сказать другое. Вход – точь-в-точь такой же, как в любой Город. Попроще, конечно, но я сильно сомневаюсь, что этот замок возводил Обреченный Строитель.
– Да уж, его построил муж матери моей матери моей матери. – В нескольких шагах от двери Агловайн Тюрсон остановился. – Сейчас прошу соблюдать осторожность.
Дверь, вернее, дверная коробка была усеяна острейшими шипами из вороненой стали длиной от полуметра до метра. Ножнами с мечом Тюрсон откинул в сторону шипы слева, а один из солдат – шипы справа.
Когда Йен миновал эту жуткую дверь, в глаза ему ударил свет заходящего солнца.
Все внутри ничем не напоминало юноше замок. Земля была ухоженной, и в то же время здесь уважали природный ландшафт – деревья, некоторые из них весьма почтенного возраста, росли повсюду, кроме, разве что, узенькой полоски вдоль стены. Ручеек, приветливо журча, извивался среди деревьев и впадал в приютившийся в северо-западном углу пруд. По водной глади скользили с десяток лебедей, время от времени погружая грациозные шеи в воду в поисках рыбешки. Тут же резвилась стайка ребятишек. Одна из девочек вдруг плюхнулась на спину, поскользнувшись, и проехала на заду до самой воды, откуда тут же выбралась, заливаясь смехом.
На вершине пологого холма стояло трехэтажное здание. Оба его крыла, восточное и западное, выглядели новее и явно пристраивались позднее.
Агловайн Тюрсон жестом велел остановиться на лужайке перед главным входом.
– Оружие вы должны оставить здесь, – распорядился он. – Маркграф не потерпит у себя вооруженных визитеров.
Иен мгновение раздумывал. Очень не хотелось расставаться с «Покорителем великанов», да и чутье подсказывало, что Одину трудновато будет обеспечить ему безопасность, если копья при нем не будет. Но… слишком много здесь солдат, чтобы качать права.
Юноша, очень осторожно поставив древко копья на землю, принялся вдавливать оружие в почву, пока на поверхности не остался один лишь наконечник.
– Следите, чтобы никто до него не дотрагивался, – предупредил Йен. – Это очень опасно.
Отстегнув ремень, на котором висел меч, он положил «Покорителя великанов» рядом, так чтобы меч слегка касался острия копья. Ивар дель Хивал стал было укладывать у копья и свое оружие, но вовремя одумался – передал оружие Йену, и тот аккуратно положил его. После того как солдаты бегло обыскали путников, Агловайн Тюрсон повел их по коридору со сводчатыми потолками, затем спустился вниз в какой-то темный проход и, миновав его, оказался перед массивной дубовой дверью.
Дверь эта бесшумно распахнулась, едва к ней подошли люди.
Хоромы маркграфа имели примерно те же размеры, что спортзал в школе, где учился Йен. На полу лежал толстый ковер цвета крови, той, что фонтаном хлещет из свежевспоротой артерии. Ковер не был сплошным – в нем имелись проходы из зеленого мрамора, причем не мраморные плиты лежали на ковре, а мраморный пол проступал в прорезях ковра.
В одном углу возвышался стол в окружении десятка кресел, в другом располагались явно не вписывавшиеся в общую картину предметы – обычная прялка и два простых деревянных стула, еще один угол занимало бюро, заваленное грудами бумаг, а посреди помещения теснились низенькие банкетки, уютные диванчики и массивные мягкие кресла. Там визави восседали маркграф и девушка. Поблизости сидел в кресле молодой человек, некая разновидность Агловайна Тюрсона, только чуточку моложе.
При появлении чужаков маркграф поднялся. Это был худощавый, рослый, коротко остриженный, у висков уже начинавший седеть брюнет. Как и Агловайн Тюрсон, левой металлической рукой он придерживал меч, однако у хозяина ножны воспринимались не более чем модным аксессуаром, дополнением к одежде.
Юноша не успел хорошенько разглядеть маркграфа, поскольку от вида присутствовавшей здесь особы женского пола у него вдруг буквально перехватило дыхание.
Он не мог понять, что в ней так поражало. Спору нет, довольно миловидное создание – блестящие волосы цвета вороньего крыла свободно ниспадали на плечи и спину, высокие скулы и поразительные синие глаза, изящный носик, полные алые губы… Черное, шитое серебром одеяние девушки, удачно сочетавшееся с сединой маркграфа, шедевр с точки зрения колористики, завершалось высоким, изысканно-простым и строгим воротником, который так и подмывало расстегнуть, а идущий почти до левого бедра разрез обнажал нежнейшую кремовую кожу стройной ноги; ноготь большого пальца обутой в сандалию ножки был подкрашен искусно подобранным под цвет глаз лаком. Руки молодой дамы, не отягощенные бижутерией и без намека на лак для ногтей, покоились на коленях.
Йен изо всех сил старался сосредоточить внимание на маркграфе. Черт побери, возьми себя в руки, задница этакая! – во все тяжкие клял себя юноша. – Кровушка, видите ли, заиграла при виде взятой где-нибудь в качестве трофея женушки маркграфа!.. Обрати на нее слишком много внимания – и вряд ли у тебя здесь найдутся друзья!
В зале повисла странная тишина, потом Ивар дель Хивал, прокашлявшись, многозначительно уставился на Йена.
Ох-ох-ох. В чужом монастыре…
– Приветствую вас, маркграф, – произнес юноша. В обычае вандестов было присовокуплять многочисленные титулы, но, по мнению Йена, лучше уж прослыть неотесанным хамом, нежели споткнуться на каком-нибудь экзотическом звании, так что он решил ограничиться лишь главным из них. – Мое имя Йен Сильверстейн, – по-берсмальски представился юноша, – хотя нередко меня называют и Йеном Сильвер Стоуном.
– Приветствую тебя, Йен Сильвер Стоун, – ответил маркграф. Голос у него оказался неожиданно высоким, что, по мнению Йена, явно не вязалось с внешностью хозяина – юноша ожидал услышать сочный баритон. – Я Эрик Тюрсон, маркграф Внутренних Земель, – продолжал он, не удосужившись представить ни своего отпрыска, ни супругу. Видимо, здесь крылась какая-то хитроумная уловка этикета – ладно, ничего страшного, Ивар дель Хивал просветит его на этот счет.
Потом.
– А твоих спутников зовут…
Когда Эрик Тюрсон повернулся к Арни Сельмо и Ивару дель Хивалу, в этом жесте нельзя было усмотреть и намека на угрозу, однако Йен прекрасно понимал, что маркграф способен на любое коварство, тем более сейчас, в стенах своего замка, в окружении как минимум десятка вооруженных стражников, в бессловесном высокомерии как бы предупреждавших: не рыпайтесь, гости дорогие, мы не хуже вас знаем, как с мечом управляться.
– Ивар дель Хивал, – представился Ивар дель Хивал, – младший чин Дома Пламени, присягнувший на верность новому Герцогу.
– Кажется, я уже где-то видел ваше лицо, – молвил маркграф.
– Лицо – так себе, ничего особенного, но я к нему за долгие годы успел привыкнуть.
Йен никак не мог взять в толк, к чему весь этот спектакль, он не сомневался, что маркграф знает о них всю подноготную – наверняка Агловайн Тюрсон отправил вперед гонца.
– Стало быть, вы сопровождаете Йена Сильвер Стоуна… А с какой целью? – Маркграф тут же протестующие вытянул руку. – Нет-нет, не торопитесь, придумайте хорошую историю. Я имею в виду, припомните те события жизни, что привели вас сюда. – Он повернулся к Арни. – А вы?
Арни, вытянувшись в струнку, отрапортовал:
– Арнольд Дж. Сельмо, капрал Седьмого кавалерийского, ныне в отставке.
Все это он выпалил по-английски, наверняка не найдя берсмальского аналога. Йен даже не сообразил, дурачится ли старикан или же совершенно серьезен. Рапорт его звучал явно не к месту, но в нем не было ни следа иронии или издевки. Взяв под козырек, Арни не опускал руку, пока маркграф довольно неумело не ответил ему – растопырив пальцы и вывернув ладонь наружу. Впрочем, сейчас вряд ли уместно обращать внимание на мелочи.
Легким кивком маркграф велел посетителям садиться.
– Ну, тогда не перейти ли нам к делу?
Девушку так никто и не представил; она откинулась на спинку кресла и, скрестив ноги, пригубила из чашки дымящегося чая, неотрывно глядя на Йена.
– По-моему, достопочтенный маркграф, – заговорила она, – здесь упоминали о некоем паромщике и его требовании.
Насколько неожиданно высоким показался Йену голос маркграфа, настолько же его удивил низкий, грудной голос девушки, музыкальный, богатый оттенками, сладкий, хотя ухо могло различить в нем и едва заметную хрипотцу, как у гобоя. Она смотрела на Йена поверх чашки, и в этом взгляде было что-то такое, что ввергало юношу в полнейшую растерянность.
– Маркграфиня, конечно же, права, – кивнул маркграф. – Хотя, полагаю, речь идет все же не о требовании, а, скорее, о просьбе. Требование – это было бы уж чересчур.
Йен никак не мог представить себе Харбарда в роли смиренного просителя, однако скрывать от маркграфа ничего не собирался.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31


А-П

П-Я