https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/deshevie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«Но просто так я не помогаю, — добавил он, — вы должны приходить первого числа каждого месяца в „Блэк Кэзет“ и приносить десять тысяч долларов мне за услуги. Пока вы будете так делать, я гарантирую, что с вашим братом все будет в порядке, потому что я буду рядом. Но, если вы откажетесь, мистеру Тому перебьют все пальцы молотком, и он больше не сможет играть. Итак, ваши деньги — моя опека, — Мисс Сэнди снова замолчала и обтерла лицо. — Это было десять месяцев тому назад. Мисс Анжела сказала, что будет платить. Тогда этот тип объяснил, где найти „Блэк Кэзет“, и еще раз взял с нее слово, что она будет приносить деньги и отдавать их одному старому другу, которого там встретит. Этим старым другом оказался мой сын! Лучше бы он никогда не родился! — Негритянка ударила сжатым кулаком по колену. — Я пыталась поговорить с мисс Анжелой, но она не хотела меня слушать. Я старалась убедить ее, что этот человек — обманщик и вымогатель, что он ничего не знает о мистере Томе, но она не слушала, а кричала: „Разбить эти чудесные пальцы молотком!“ После этого случая она стала каждый месяц ходить в банк, снимала деньги и отдавала их моему подлецу сыну. Это вносило успокоение в ее истерзанную душу. Она даже немного повеселела. Затем, немного погодя, это страшилище пришло к нам снова. Он сказал, что, если мисс Анжела даст ему сто тысяч долларов, он устроит ей встречу с братом. Не сомневаюсь, что эту идею подсказал ему мой сын. А потом пришли вы и сказали, что разыскиваете мистера Тома, потому что он получил наследство в сто тысяч. Мисс Анжела хотела взять эти деньги, чтобы встретиться с братом. В ее нездоровом мозгу возникла мысль, что вместо Тома в банк может явиться кто-нибудь другой, и она обратилась за помощью к Хэнку. Что из этого вышло, вы знаете не хуже меня. В тот день она вернулась из банка в ужасном состоянии и вела себя, как дикое животное. Я испугалась и заперлась на кухне, а она вопила: „Я покажу этому сукину сыну! У него, наверное, есть подружка… Ничего не пожалею… Я поговорю с Хэнком“. Потом она уехала и вернулась часа через три. Она была уже совсем другой: веселой и спокойной. „Ну, он свое получил“, — сказала она мне. Я не поняла, о чем она говорит, а потом прочитала в газете о случае с кислотой. Я вам страшно сочувствую, мистер Уоллес, ну да с этой девушки взять нечего, она ненормальная. Теперь ее увезли в клинику для психических больных, и я слышала, как доктор сказал миссис Торенс, что мисс Анжела вряд ли вернется домой. Она неизлечима…
Теперь я знал все, что хотел, и мог уходить.
— Если вам понадобится моя помощь, миссис Сэнди, можете на нее рассчитывать.
Она взглянула на меня и опустила голову.
— Мне не нужна ничья помощь. Идите, мистер Уоллес, я поеду к родственникам.
Выйдя из коттеджа, я постоял немного, вдыхая теплый влажный воздух и слушая долетающий издалека городской шум.
Хэнка больше не было, Анжела тоже почти что не существует, остался один — Хула Мински!
Я понимал, что не успокоюсь, пока эта лысая обезьяна ходит по земле, и лишь с его смертью погаснет во мне жажда мести. А моя Сюзи навсегда останется для меня волшебным воспоминанием.
Я пошел туда, где меня поджидал Билл.
Каждый сел в свою машину, и мы отправились домой. Дома Билл варил кофе, а я рассказывал ему о своем разговоре с миссис Сэнди, об Анжеле и Томе…
— Вот такие дела, Билл, — закончил я. — Завтра встречусь с Сандрой и вплотную займусь Мински. А теперь — спать.
Но сон не шел, и мне пришлось принять три таблетки снотворного.
Утром, когда я заканчивал плотный завтрак, приготовленный Биллом, раздался телефонный звонок. Было 11.15. Звонок был таким неожиданным и резким, что мы с Биллом вздрогнули.
Я взял трубку:
— Дирк Уоллес у телефона.
— Это Сэм из «Нептуна», мистер Уоллес. С вами хочет встретиться Эд Барни. Он просил позвонить вам… Что-то очень важное.
— Откуда ты звонишь, Сэм?
— Из «Нептуна».
— А где Эд?
— Он здесь, завтракает и говорит, что подождет вас.
— Буду через двадцать минут. Спасибо.
— Ты оставайся здесь, а я поеду, — сказал я Биллу.
— Нет уж, — отрезал мой друг, — я насиделся еще вчера. Поеду с тобой.
Даже не убрав со стола, мы спустились в гараж и поехали в «Нептун». Оставив Билла в машине, я вошел в таверну.
Эд Барни сидел на своем обычном месте и смаковал сосиски. Я устроился за тем же столиком и кашлянул, чтобы привлечь его внимание. Он кивнул мне.
— Будете завтракать, мистер Уоллес? Я ответил, что позавтракал, и в свою очередь предложил ему пива.
— Никогда не отказываюсь от пива, мистер Уоллес. Он сделал знак Сэму, и тот подошел с пивом и полной тарелкой горячих сосисок, от вида которых меня прямо-таки затошнило. Меня, но не Эда. Проглотив сразу три штуки и пережевав эту вонючую мешанину, он выпил полбанки пива и блаженно откинулся на стуле.
— Мистер Уоллес, я, как обещал, держу ухо к земле, и ничто не проходит мимо меня. При этом я не задаю вопросов, а только слушаю. Вы говорили, что интересуетесь Терри Зейглером. Я этого не забыл. Он по-прежнему занимает вас?
— Конечно, Эд, — я затаил дыхание. Последовали ритуальные движения с сосисками и пивом. Затем, наклонившись ко мне, Барни сказал:
— Вам нужно поговорить с Чаком Солски. Он занимался продажей наркотиков, пока мафия не забрала это в свои лапы. Я слышал, что Зейглер был его близким другом. Солски сейчас нуждается, и если вы дадите ему несколько долларов, расскажет, что случилось с Зейглером. Вы найдете его на Клемм Элли в доме десять, на последнем этаже. Это все, что я знаю.
— Спасибо, Эд, — я достал бумажник, но Барни остановил меня движением руки.
— Мы с вами друзья, не так ли, мистер Уоллес? А от друзей я денег не беру.
Я горячо пожал его липкую руку.
— Еще раз — большое спасибо, Эд. Я вернулся к машине, где меня поджидал Билл, и тут же обо всем ему рассказал.
— Посмотрим, дома ли этот парень.
— Говоришь, он живет на Клемм Элли? Это где-то на самой окраине. Забытые богом трущобы. Очень удивлюсь, если там действительно кто-то живет. Нужно стать уже совсем пропащим человеком, чтобы поселиться там. » — Откуда тебе это известно?
— Не один Барни держит ухо к земле. Поехали.
Билл сел за руль, и мы медленно двинулись вдоль побережья. Минут через пять Билл затормозил.
— Вон там, впереди, Клемм Элли.
— Ты, должно быть, неплохо знаешь это местечко, — едко заметил я, вылезая из машины. Билл вышел вместе со мной.
— Я буду ждать тебя здесь, Дирк. Видишь дом, который смотрит прямо на нас? Это и есть номер десять.
Клемм Элли — это было, что я когда-либо видел. Там находилось всего четыре сохранившихся пятиэтажных здания, остальные были разрушены и даже разобраны. Кучи мусора, битый кирпич, полуобвалившиеся стены, окна с выбитыми стеклами — вот что представилось моему взору. И ни одного живого существа…
Дверь дома номер десять висела на одной петле и покачивалась на ветру. Я шагнул в грязный, вонючий подъезд и тут же услышал сзади чьи-то шаги. Оглянувшись, я увидел Билла.
— Решил пойти с тобой. Не нравится мне это местечко…
— Вряд ли кто-нибудь живет на этой помойке, — отозвался я. — Эд сказал, нужно подняться на последний этаж.
— Осторожно, Дирк, ступеньки совсем раскрошились, не сломай ногу.
Я стал подниматься по лестнице. Двери на каждом этаже были открыты. Наконец мы взобрались на верхний этаж. Вонь была такая, что тошнота подступала к горлу. Единственная дверь в доме — та, которая нам была нужна, — оказалась запертой. Я постучался — ни звука в ответ.
Тогда я нажал дверную ручку, и дверь с омерзительным скрипом отворилась. Я медленно вошел в комнату, оставив Билла на площадке. Мне приходилось бывать в негритянских трущобах, но такого убожества, запустения и вони не мог припомнить. В комнате стоял ящик, служивший столом, два стула и кровать. Кругом гнили какие-то объедки, под ногами шуршали рваные газеты. На кровати лежал человек, завершая своим обликом картину крайней нищеты и падения.
Я подошел к кровати и взглянул на лежащего. На нем были только грязные джинсы и больше ничего. Спутанные черные волосы доходили до плеч, борода закрывала половину лица. На вид ему можно было дать лет тридцать шесть. Худой, как скелет, он смердел так, как мог бы смердеть лишь жирный боров. Человек этот, кажется, спал. Но вдруг глаза его открылись, он посмотрел на меня и свесил ноги на пол.
— Вы кто? — спросил он глухим голосом.
— У меня есть деньги, и я плачу за информацию, — сказал я, вынимая из бумажника два билета по сто долларов. — Тебя это интересует?
Он, как завороженный, следил за моей рукой, как будто перед ним находилось все золото Форт Нокса. Подняв грязную руку, он прикоснулся к своим спутанным волосам. Я сделал шаг назад, опасаясь, как бы он не наградил меня вшами.
— Бог ты мой, мне так нужны деньги!
— А мне — информация, Чак. Помоги мне в одном деле.
— Какая информация?
— Ты в порядке? Что-то видок у тебя — не того… Он посидел несколько минут, глядя в пол. Было видно, что он пытается прийти в себя. Наконец он поднял на меня глаза и вздохнул:
— Просто я заспался. А что мне еще остается делать? Засыпая, всегда надеюсь, что, может быть, больше не проснусь, но каждый раз просыпаюсь и снова вижу себя в этой чертовой дыре. Если бы я мог, давно бы уже утопился. Через неделю эту крысиную нору снесут, и мне некуда будет деваться. Я дошел до точки. Нищенствую…
— Чак, мне нужно кое-что узнать, если будешь откровенным, получишь двести долларов. — Что вы хотите узнать у меня? Вы — не коп?
— Нет. Я ищу Терри Зейглера.
Он молча смотрел на меня, потом спросил:
— А зачем вам?
— Это тебя не касается, Чак. Я предлагаю тебе двести долларов, но ты должен рассказать мне все, что знаешь о Терри Зейглере. Я должен знать, где его можно найти.
Лицо его скривила болезненная гримаса.
— А вы не обманываете? Предположим, я скажу вам, а вы плюнете мне в лицо и удерете со своими деньгами. Я сунул ему в руку одну банкноту.
— Это тебе для начала. Рассказывай! Несчастный не мог отвести глаз от купюры, он любовался ею и даже погладил хрустящую бумажку.
— Бог ты мой! Как она мне нужна! Если бы вы знали… Я не ел три дня.
— Хватит причитать! — рявкнул я. — Начинай отрабатывать гонорар. Запах в твоей берлоге кого хочешь с ума сведет! Он начал рассказывать, а я осторожно сел на ящик и стал слушать. И вот что я узнал.
Он встретил Терри в клубе «Дэд энд Клаб». Через некоторое время они подружились. У обоих были серьезные неприятности, и это укрепило их союз. Чак делал бизнес на продаже наркотиков и всячески старался сделать его процветающим. У него была возможность доставать зелье, но со сбытом не ладилось. Терри решил попробовать помочь ему, и постепенно начал втягиваться в эту работу и распространять то, что приносил Чак. Делал он это обычно днем, и не без успеха. У него было много знакомых мальчишек, которые любили слушать его игру и очень ценили его. Дело пошло довольно хорошо. У Чака были связи с одним китайцем, через него он доставал порошок, а Терри занимался только продажей.
— Все шло отлично, — говорил Чак, почесывая голову, — мы зашибали большие деньги, я обзавелся хорошей квартирой и жил в свое удовольствие. Меня женщины никогда не волновали, а Терри завел себе подружку, Лизу Манчини, с которой прекрасно ладил. А потом, когда мы уже поверили в свою счастливую звезду, начались трудности.
Как-то в понедельник, когда я, как обычно, шел к своему поставщику, я встретил там Хулу Мински. Раньше я его никогда не видел. Вы знаете Мински?
— Знаю, — сказал я, — продолжай.
— Я до смерти испугался этой обезьяны. Должен вам сказать, что от природы я очень труслив, может быть, поэтому и утопиться не решаюсь… Он сказал, чтобы я сюда больше не приходил, потому что он берет это дело в свои руки, и чтобы я предупредил своего напарника. Я так испугался, что , если бы он пожелал, стал бы лизать ему ноги. Терри в это время был у своей подружки. Я позвонил ему и передал разговор с Мински, но Терри успокоил меня и просил не паниковать, пообещав, что переберется жить ко мне, пока все не образуется. Он, действительно, приехал со своими чемоданами, и мы обо всем поговорили. Источник наркотиков теперь переходил к Мински, и я понял, что мне нечем будет платить за квартиру. Мы всегда тратили все деньги, не оставляя на черный день, и вскоре я стал нищим. Терри считал, что нужно найти другого продавца, он плевать хотел на Мински, хоть я и старался предостеречь его. Мински ведь собирался забрать в свои руки всю торговлю наркотиками и подмял под себя не только моего китайца, но и остальных поставщиков. Было нечего ожидать от этой обезьяны. Терри сказал, что сам займется этим, а я сказал, что ни за что не стану искать нового продавца. Но Терри был упрям и говорил, что не боится Мински. Помню, он пытался убедить и меня. У него было около пятидесяти распространителей среди мальчишек, и они осаждали его просьбами. Терри не собирался прекращать наш промысел. Я умолял его послать все это к черту, но он и слушать не хотел. Наконец я сдался. Через некоторое время он нашел другого китайца, который согласился снабжать его зельем. Так продолжалось еще некоторое время, но мне было очень страшно. Я ожидал несчастья и старался не притрагиваться к деньгам, которые Терри зарабатывал. Я уже говорил вам, что очень труслив от природы. Словом, я сидел дома и дрожал от страха. Так продолжалось около недели, а потом грянул гром.
Терри твердил мне, что у него дела идут очень хорошо, что он уже много заработал, а в конце недели ожидалась новая партия порошка. Я пытался убедить его все бросить. Вдруг дверь открылась и вошел Мински с двумя парнями. Все произошло так быстро, что я даже не помню подробностей. Я оказался на полу. До сих пор слышу этот страшный шум: ломались кости, билась посуда, переворачивалась мебель. Для Терри это был конец, а ведь я его предупреждал. Потом Мински подскочил ко мне и ударил ногой под ребра. Он сказал, что, раз я его послушался, меня оставят в живых, но я должен все забыть, иначе они поступят со мной так же, как с Терри. Потом они ушли, а я встал и осмотрелся. Кругом царил жуткий беспорядок. Терри в комнате не было — они утащили его с собой. Вот и вся история. Вы хотите знать, где Терри? Думаю, они забетонировали его в каком-нибудь фундаменте или бросили в океан. Мне ничего не оставалось, как съехать с той квартиры и снять паршивую комнату. А потом, когда кончились последние деньги, я перебрался сюда. Теперь я хочу умереть и жду смерти…
Мне не было жаль этого ничтожного человека. Кретин, который делал бизнес на наркотиках, используя мальчишек, ничего другого и не заслуживал. Я встал с ящика, бросил на кровать еще одну бумажку в сто долларов и вышел к Биллу, преданно ожидавшему меня на площадке. Мы осторожно спустились по лестнице и, выйдя на воздух, вдохнули полной грудью. По дороге к машине Билл произнес:
— Я все слышал, Дирк. Вот и конец истории Терри Зейглера. Нечего сказать — Торенсы произвели на свет парочку чудесных детишек. Но, говорят, яблоко от яблони недалеко падает.
Мы сели в машину и долго ехали молча. Наконец Билл нарушил тишину:
— Что же мы имеем? Хэнк — мертв. Анжела — в сумасшедшем доме. Терри нет в живых. Остается Мински. Правильно?
— Все так, — согласился я. — Но не думаю, что нам будет легче. Один человек, но какой! Он один стоит всех остальных. Через пару часов я встречусь с Сандрой, может быть, она что-то смогла узнать. Хорошо бы заняться Мински сегодня ночью. А сейчас — рули к дому!
Уилли, метрдотель ресторана «Три краба», приветствовал меня широкой улыбкой.
— Мисс Тек ожидает вас, мистер Уоллес. Я поднялся по лестнице, постучался и вошел. Сандра сидела за столиком, перед ней стоял шейкер и пустой стакан.
— Салют, Дирк! — воскликнула она. — Сделайте для себя коктейль, — и она движением руки указала на шейкер.
На этот раз она была в белом. В изумрудных глазах, как всегда, сверкали золотые искорки. Я снова подумал, что никогда еще не видел такой соблазнительной и зловещей женщины.
— Не сейчас, — сказал я, усаживаясь и не спуская с нее глаз.
— Итак, — она улыбалась, потягивая коктейль, — какие новости?
— Новости есть, и очень интересные. Ваш шеф лишился дохода в десять тысяч долларов ежемесячно. Она насторожилась:
— Почему?
Я вкратце рассказал ей об Анжеле Торенс. Сандра откинулась на стуле и расхохоталась металлическим смехом.
— Это серьезно осложнит положение шефа. Как бы его не заменили…
— Плевать на него, — усмехнулся я. — Единственный, кто меня теперь интересует, — Мински.
— Да, — она состроила очаровательную гримаску, — эта крыса знает, как обезопасить себя. У меня даже возникло желание затащить его к себе в постель и убить, но теперь это невозможно. Он никуда не ходит один: только с телохранителями. Есть лишь один способ покончить с ним. У меня — автоматический восьмизарядный пистолет — вполне достаточно, чтобы вспороть его брюхо и выпустить кишки, другого способа не вижу.
Я отрицательно мотнул головой:
— Нет, это не подходит. Телохранители не отпустят вас живой. Допустим, вы даже застанете его врасплох и всадите ему в пузо несколько пуль, но ведь вас тоже убьют. Вряд ли вы этого хотите.
Зловещая улыбка зазмеилась по ее губам.
— Нет, Дирк, они не посмеют меня тронуть. Каждый член организации знает меня: секретарь Валински и его правая рука — заметная личность. Сейчас шеф в Нью-Йорке и вернется только завтра ночью. Когда он узнает, что я убила Мински, он захочет сначала во всем разобраться, но я к тому времени уже буду вне пределов его досягаемости. Вещи уже сложены, со мной большая сумма денег, я скроюсь, и никто меня не найдет. Так что не тревожьтесь обо мне.
Глядя в ее сердитое лицо, в эти изумрудные, ставшие вдруг безжизненными, глаза, я вдруг кивнул. Если кто и мог позаботиться о себе, то это, конечно, Сандра Тек!
— Дирк, — продолжала она, — вы говорили, что хотите свести счеты с Мински. Покажите мне его. Вы его видели, а я — нет. Мне бы не хотелось ошибиться и убить кого-то другого. Я прошу вас только показать его — это все.
Некоторое время я колебался. Показав Сандре Мински, я, зная о ее планах, становился соучастником убийства. И тут я подумал о Сюзи. Этот сукин сын, плеснувший кислоту ей в лицо, заслуживал смерти.
— Нет проблем, Сандра, — сказал я.
— Новое место сбора налогов — ресторан Фу Чана. Мински приедет туда около трех ночи. Я тоже подъеду к тому времени. Вы должны быть уже там. Лучше приехать пораньше, скажем, часа в два, и подождать. Он может появиться раньше. Вы покажете мне его. Это все, что мне нужно. Остальное — беру на себя. Вы согласны?
— Буду в два. Хотелось бы надеяться, что ваш план продуман до деталей.
Она взяла шейкер и снова подлила себе в стакан.
— Я всегда все тщательно обдумываю, Дирк. Встретимся, как договорились. Я буду на «мерседесе». Вы мне покажете Мински. Договорились?
— Да, — сказал я и вышел. Билл ждал меня в машине.
— Где находится ресторан Фу Чана? — спросил я, усаживаясь рядом.
— В противоположном направлении, — фыркнул он. — На углу восточной стороны побережья. Когда-то это было бойкое местечко, но теперь там стало потише. Этому Фу Чану — за девяносто, и он потерял хватку. Что сделаешь — возраст. А почему ты спросил?
— В этой коробке Мински со своей компанией собирается организовать сбор денег. — И я передал ему наш разговор с Сандрой. — В два часа мы подъедем к этому ресторану. Сандра будет на «мерседесе». Я пересяду к ней и, когда появится Мински, — покажу. Она никогда не видела его раньше. Ты будешь сидеть очень тихо, чтоб тебя не заметили. Если все пройдет нормально, мы спокойно уедем восвояси, но, если завяжется перестрелка, нужно будет ее прикрыть.
— Как ты думаешь, — задумчиво спросил Билл, — если она прикончит Мински и смотается, мы сможем вернуться на работу в наше агентство? Ты будешь тогда считать, что отомстил за Сюзи?
Я долго думал, а потом утвердительно кивнул, — Пожалуй. Если я буду уверен, что с этим вонючим хорьком Мински покончено, обещаю тебе — мы вернемся. А почему бы и нет?
— Замечательно. Тогда — ужинать.
Он включил зажигание и направился к ресторану Лючиано, предвкушая омара с крабами и бифштекс с соусом.
Ели мы молча. Каждый был занят своими мыслями. Лишь когда подали кофе, Билл спросил:
— Скажи, Дирк, ты полностью уверен в успехе? Я закурил и протянул ему пачку:
— Трудно сказать… Сандра — женщина необыкновенная: дерзкая, отчаянная, хладнокровная и чертовски привлекательная — такая может все. Полагаю, она осуществит задуманное. Но если что-нибудь не сработает и ее убьют раньше, чем она застрелит Мински, в дело вступим мы и завершим работу. Она считает, что телохранители Мински, зная ее в лицо, не посмеют стрелять. Что ж, посмотрим. Все будет зависеть в конечном счете от нее. У тебя тоже есть выход: ты всегда можешь отойти. Это только мое дело.
Он внимательно посмотрел на меня, допил свой кофе и сказал:
— Не болтай чепухи, Дирк. Поехали лучше домой. У нас в запасе еще четыре часа. Не плохо бы вздремнуть.
Когда мы проезжали через район порта, я заметил двух новых полицейских, они патрулировали район, и понял, что Том Лепски принял кое-какие меры.
Вернувшись домой, Билл тотчас же завалился спать. Я же еще час занимался револьверами — чистил, смазывал, перезаряжал. Затем тоже прикорнул в кресле.
В 0.45 я разбудил Билла, дал ему револьвер, и мы поехали на место.
— Вон та коробка, справа от тебя, — наконец сказал Билл. Ресторан Фу Чана, конечно, видел лучшие времена. Сейчас он выглядел несколько заброшенным. Грязные окна были слабо освещены, никакого оживления перед входом, правда, там горел яркий свет, освещая дорогу, как бы в надежде, что это соблазнит и привлечет кого-нибудь познакомиться с местной кухней.
В этот час найти место для стоянки было совсем не трудно, и я остановился метрах в тридцати от ресторана.
— Возможно, придется долго ждать, — предупредил я, заглушая двигатель.
— Ничего, мы не торопимся, не так ли? — сказал Билл, разваливаясь на сиденье.
Мы наблюдали, затаившись, как из темноты появляются фигуры и тихо исчезают в дверях ресторана. Это были самые разные типы, в основном китайцы. Все они были жертвами шантажа и безропотно платили ежемесячные взносы. Поток этих людей не иссякал.
Сразу после четверти третьего появился «мерседес».
— Вот и она, — сказал я. — Значит, так, Билл. Мы будем прикрывать ее огнем, если начнется заварушка. Оставайся, а я пересяду к ней.
— Если начнется перестрелка, — спросил Билл, когда я выходил из машины, — мы будем убивать?
— Если не мы их, то они нас. С этим типом нужно кончать: другого случая может не представиться — он заляжет на дно.
Я едва сделал несколько шагов к «мерседесу», а Сандра уже открывала мне навстречу дверцу:
— Хелло, Дирк!
— Думаешь, все сойдет гладко? А если дело сорвется?
— Все будет в порядке. Подождем.
Сидя рядом, я вдыхал аромат ее экзотических духов, а людской поток тек в одну и в другую стороны, Сандра казалась высеченной из камня, я чувствовал, что Qua не хочет разговаривать. Время от времени я ощупывал свой револьвер.
Раньше мне не приходилось убивать, но сегодня я был готов на все.
Снова, уже в который раз, образ Сюзи ожил во мне, я остро чувствовал последние минуты ее жизни, я словно переселился в нее, когда она, обоженная кислотой, бросилась под колеса грузовика. За это нужно было мстить, за это можно было убивать. Такие мысли укрепили меня. Если Сандра будет убита раньше Мински, дело закончу я.
— Наверное, это они, — вдруг прошептала Сандра. Из темноты выполз «кадиллак». Светя только огнями ближнего света, он остановился у ресторана. Оттуда вышли четыре человека — плотные, высокие, у каждого в руке — револьвер. Разминая ноги, они внимательно смотрели по сторонам. Все было, как в старых гангстерских фильмах. Они разошлись в разные стороны и, не переставая озираться, заняли заранее намеченные позиции.
Моя рука нашарила револьвер: в неверном свете фар «кадиллака» появился Мински. По сравнению с телохранителями он казался карликом.
— Вот он, — шепнул я. — Тот невысокий, коренастый.
— Спасибо, Дирк.
Она вышла из машины, громко хлопнув дверцей. Этот звук привлек к ней внимание всех телохранителей, и они резко обернулись в нашу сторону.
Без малейшего колебания Сандра двинулась туда, где находился Мински.
— Мински? — резко прозвучал ее голос. — Я — Сандра. У меня для вас поручение от шефа.
Теперь она тоже стояла в свете фар. Какой спектакль! И как сыгран! Ни малейшей неуверенности в голосе, взгляде. В нее нельзя было не влюбиться. Она знала себе цену, казалось, эта женщина сошла с картины.
Телохранители, как по команде, опустили револьверы, завороженные ее позой, голосом, властным взглядом. Похоже, ее гипноз распространялся не только на меня.
Потихоньку выскользнув из машины, я держался в темноте. Оглянувшись, я заметил Билла, который тоже вышел из машины.
Подручные Мински отошли немного, чтобы не мешать разговору, он же не сдвинулся с места. Он пристально смотрел на Сандру, наконец его обезьянье лицо раздвинулось в улыбке.
— Вы — Сандра. Что хочет Валински?
— Он передал для вас специальный пакет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
загрузка...


А-П

П-Я