https://wodolei.ru/catalog/mebel/Akvaton/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Миссия в Венецию»: Центрполиграф; 2000
ISBN 5-227-00662-8
Оригинал: James Hadley Chase, “Hit Them Where it Hurts”
Перевод: П. Рубцов
Аннотация
В романе Дж.Х.Чейза «Ударь по больному месту» действует частный детектив Дирк Уоллес. К нему обратилась богатая клиентка, у дочери которой якобы вымогают деньги неизвестные преступники. Детектив начал расследование, но оказалось, что «пострадавшая» связана с мафией. Она сама берет крупные суммы со своего счета и отдает их негритянской организации. Когда он влез в дела этой организации, его жизнь оказалась под угрозой...
Джеймс Хэдли Чейз
Ударь по больному месту
Глава 1
Меня зовут Дирк Уоллес. Я не женат, сорока восьми лет, темноволос, и никому не придет в голову пугать моим лицом детей. Я — один из двадцати детективов сыскного агентства «Акма», которое разместилось под самой крышей «Грубинг-Билдинг» на Парадиз-авеню в Парадиз-сити, штат Флорида.
Сыскное агентство «Акма» — самое дорогое и престижное на всем Восточном побережье США. Основанное шесть лет назад ветераном вьетнамской войны полковником Виктором Парнеллом, агентство постепенно превратилось в одно из самых процветающих. У этого Парнелла оказался прекрасный нюх, и он быстро понял, что рано или поздно кое-кому из миллионеров, живущих в городе, понадобятся услуги детективов. Мы специализируемся на шантаже, вымогательстве, кражах, нанесении увечий, супружеских изменах и убийствах.
Двадцать детективов — это, в основном, бывшие копы, сотрудники военной полиции, которые работают парами. У каждой пары свое помещение, и никто не вмешивается в работу коллег, если только в этом не возникает крайней необходимости. Таким образом, в прессу ничего не просачивается, но, если утечка все-таки произойдет, оба детектива, занимающиеся расследованием преданного гласности дела, тотчас же лишаются места.
Проработав в агентстве полтора года и зарекомендовав себя с самой лучшей стороны, я получил отдельное помещение и Билла Андерсона в помощники.
Билл, помощник шерифа в прошлом, невысок, кряжист, а его мускулатура выдает в нем бывшего боксера. Как-то он здорово мне помог в одном запутанном деле, когда меня отправили в Кирл найти исчезнувшего подростка. Он работал тогда помощником шерифа и прямо-таки мечтал попасть в наше агентство.
Благодаря его помощи, мне удалось раскопать еще одно тонкое дельце. Я стараюсь не забывать таких услуг и замолвил за него словечко. С тех пор Билл Андерсон и пребывает в «Акме». Потрясающее трудолюбие и бульдожья хватка сделали его незаменимым. При необходимости он сутками работает почти без отдыха, а это в нашем деле немаловажно.
Билл снабжал меня информацией, благодаря чему я мог не отвлекаться и целиком сосредоточиться на расследовании. В свое свободное время он изучал город и теперь был непревзойденным знатоком всех ресторанов и ночных клубов. Преступники не принимали Билла всерьез: их вводил в заблуждение его небольшой рост. Мало кто знал, что этот маленький крепыш ударом кулака мог свалить быка-двухлетка.
В это июльское утро мы изнывали от безделья. Шел дождь, и все вокруг пропиталось сыростью. В городе почти никого не осталось. Молодежь куда-то сдуло, а богатые посетители и туристы должны были появиться только в сентябре.
Андерсон, пожевывая резинку, писал письмо домой, а я, забросив ноги на стол, думал о Сюзи, которая работала регистратором в «Бельвью-отеле». В то время я интересовался одним парнем, живущим в этом отеле, потому что он подозревался в шантаже. Я объяснил Сюзи обстановку, а она помогла мне собрать столько улик, что их с запасом хватило на пять лет решетки для этого типа.
У Сюзи были длинные темные волосы и серые глаза с затаившейся в них улыбкой, фигура у нее была как раз в моем вкусе: высокая грудь, тонкая талия, соблазнительно покачивающиеся бедра и, разумеется, стройные ноги. Мы виделись пару раз, а позже стали встречаться каждую среду вечером и ужинали в скромном прибрежном ресторанчике, если у нее, конечно, не было ночного дежурства в отеле. Оттуда мы обычно отправлялись в ее небольшую квартирку, где позволяли себе маленькие радости в ее же постели. Так продолжалось три месяца, пока мы не поняли, что по-настоящему влюблены друг в друга. До Сюзи у меня была куча разных милашек, но рядом с ней я не думал ни о ком. Никто, кроме нее, мне не был нужен.
Как-то невзначай я подбросил ей идейку насчет того, что неплохо бы нам и пожениться, но она, слегка улыбнувшись, лишь покачала головой, что, признаюсь, повергло меня в крайнее смущение.
— Не будем спешить, — сказала она. — Я не против, но сейчас у меня хорошая работа, а если мы поженимся, мне придется оставить ее. Давай, дорогой, повременим немного.
Мне пришлось согласиться, и вот сегодня была наша среда. Я, размечтавшись, предвкушал чудесный вечер, переходящий в еще более чудесную ночь… как вдруг загудел зуммер.
Я нажал на кнопку селектора и сказал:
— Уоллес слушает.
— Зайди, пожалуйста, ко мне, — раздался хриплый голос Гленды Керри, которая была секретарем полковника и его правой рукой. Высокая красивая деловая брюнетка, она отличалась властным характером, но при этом была очень отходчива. Если она что-то говорила, слушаться ее нужно было безоговорочно.
Я тут же поднялся и прошел длинным коридором в ее кабинет. Шеф был в Вашингтоне, и всеми делами заправляла Гленда. Постучавшись, я вошел. Она восседала за своим столом. На ней была безукоризненно отглаженная белая блузка, а опустив глаза ниже, я заметил выглядывающий из-под стола край черной юбки.
— Звонила миссис Торенс, — сказала она, не дожидаясь, пока я усядусь. — Она просит, чтобы ей на дом прислали детектива сегодня в двенадцать часов дня. По телефону она не сообщила никаких подробностей, но предупредила, что предпочитает интеллигентных, прилично одетых мужчин.
— И ты сразу же вспомнила обо мне?
— Я подумала о тебе потому, что все остальные заняты, — отчеканила Гленда, — Тебе говорит что-нибудь имя Генри Торенса?
— Чти то не припоминаю. А что, важная персона? Гленда вздохнула:
— Видишь ли, он умер. Миссис Торенс уже год вдовствует. У нее огромные связи, и она начинена деньгами. Общаться с ней нужно в лайковых перчатках. Кроме того, она нелегкий человек. Пойди и выясни, что у нее за дело. Вот адрес. И будь у нее ровно в двенадцать. Нам сейчас деньги не помешают, так что займись ею, пожалуйста.
— Если я правильно понял, мне следует зайти к ней, внимательно выслушать и на все согласиться. Так?
— Абсолютно верно. Потом обо всем расскажешь мне. На столе Гленды зазвонил телефон, поэтому я поднялся, взял протянутый мне листок бумаги и вернулся в свой офис.
— Ну, Билл, кажется, привалила работенка, — сказал я. — Некая миссис Торенс попросила прислать ей детектива. Отправляйся в справочный отдел «Геральд» и выкопай все, что сможешь, об этих Торенсах. Я должен быть у этой старой трески в двенадцать. Постарайся вернуться не с пустыми руками.
Билл от радости подпрыгнул на стуле: о такой непыльной работенке он и не мечтал.
— Ну, я пошел, — сказал он, исчезая в дверях. Без трех минут двенадцать я уже прогуливался у дома Торенсов, который представлял собой величественный особняк, утопавший в лесном массиве с очаровательными лужайками и множеством дорожек, выходивших к асфальтированной площадке немного в стороне от главного входа. Дом был такой большой, что, казалось, в нем не меньше пятнадцати одних только спален, не говоря о гостиных и верандах.
Ровно в двенадцать я поднялся по ступенькам и позвонил. Минут через пять дверь осторожно приоткрылась, и передо мной предстал высокий негр в белом сюртуке, черных брюках и с черным галстуком-бабочкой. Ему можно было дать семьдесят лет: вьющиеся волосы были довольно редкими и совсем седыми, а по его налитым кровью глазам и несколько опухшему лицу я понял, что негр часто прикладывается к бутылке. На это у меня был острый глаз.
— Дирк Уоллес, — представился я, — Миссис Торенс ожидает меня. Я из сыскного агентства «Акма».
Он наклонил голову, давая понять, что предупрежден о моем визите, и сделал шаг в сторону.
— Прошу сюда, сэр, — сказал он голосом, в котором звучали остатки былого достоинства. Мы прошли большим коридором, и негр распахнул одну из дверей.
— Мадам сейчас спустится, — сказал он, пропуская меня в огромную комнату, уставленную старинной мебелью и античными вазами. Я отметил, что на стенах было развешено несколько очень приличных полотен.
Меня интересовало, сколько времени понадобится этому пьянчуге, чтобы доложить миссис Торенс о моем приходе.
Прошло двадцать пять минут. За это время я успел рассмотреть все картины, оценить вазы, и все это стало мне уже порядочно надоедать.
Наконец дверь открылась, и появилась хозяйка дома. Я ожидал увидеть расплывшуюся старую женщину, но ошибся. Миссис Торенс была высокой и худощавой, чувствовалось, что она следит за своей фигурой. Волосы у нее были платинового цвета, и пробивающаяся кое-где седина удивительным образом гармонировала с ним. Черты ее лица можно было назвать даже классическими, а глаза — проницательными.
Она без малейшей улыбки, пристально посмотрела на меня, исследуя с головы до ног. Она так внимательно разглядывала мой костюм, что я даже засомневался в нем и подумал, не расстегнулась ли молния у меня на брюках?
Наконец хозяйка дома разрешилась вопросом:
— Мистер Уоллес? — голос ее звучал довольно глухо.
— Да, меня зовут именно так, — помня о предупреждении Гленды, почтительно сказал я.
— Садитесь. Я не задержу вас.
Атмосфера нашей беседы была такой же теплой и непринужденной, как на похоронах.
Я еще раз вспомнил о предупреждении Гленды насчет лайковых перчаток, а потом, поклонившись, сел на чертовски неудобный стул, куда был направлен ее указующий перст.
Затем миссис Торенс начала кружить по комнате, словно сомнамбула , бросая на меня время от времени пристальные взгляды. Интересно, долго ли она будет развлекаться таким образом?
Я успел заметить, что со спины она выглядит намного моложе, хотя ей можно дать около пятидесяти шести лет. Я ждал, я умел ждать: ожидание — часть работы детектива. А она между тем продолжала свои странные перемещения, которые сильно смахивали на ритуальный танец какого-то дикого индейца. Оказавшись уже в который раз в дальнем углу комнаты, она наконец остановилась и снова вонзила в меня стальной клинок своих глаз. Теперь между нами было метров десять, и я снова услышал ее хриплый бесстрастный голос:
— Мне говорили, что ваше агентство — лучшее на Восточном побережье.
— Я не работал бы в нем, если бы это было не так, миссис Торенс, — гордо парировал я.
Теперь она медленно начала приближаться.
— В таком случае, мистер Уоллес, я полагаю, вы считаете себя хорошим детективом?
Это была весьма язвительная бабуля, но я сдержался, несмотря на овладевающее мною глухое раздражение.
— Я не только считаю, но и уверен в этом.
Она приблизилась почти вплотную. Еще один сверкающий взгляд, затем, кивнув, словно убедившись в чем-то, она села на один из своих потрясающих стульев. — У меня есть основания полагать, что мою дочь шантажируют, — произнесла миссис Торенс, сцепив свои длинные пальцы с ухоженными ногтями. — Надеюсь, вы знаете, что нужно делать в подобных случаях.
— Конечно, миссис Торенс, — сказал я, стараясь, чтобы лицо мое напоминало лицо сфинкса.
— Я хочу, чтобы вы узнали, почему ее шантажируют и кто это делает.
— Если я могу рассчитывать на вашу помощь, никаких проблем не возникнет. Скажите, пожалуйста, что заставило вас думать о шантаже?
— В течение последних десяти месяцев моя дочь регулярно снимает со своего лицевого счета по десять тысяч долларов ежемесячно. — Она нахмурилась и взглянула на свои руки. — Это насторожило мистера Акленда, и он поставил меня в известность.
— Кто этот мистер Акленд?
— Это банкир нашей семьи. Он управляющий банком «Пасифик Нэшнл». Они были большими друзьями с моим мужем.
— У вашей дочери собственный счет в банке?
— К сожалению, да. Муж очень любил Анжелу. Он оставил на ее имя большие деньги и недвижимость. Ежемесячный доход с капитала составляет пятнадцать тысяч долларов. Это, конечно, огромные деньги для девочки ее возраста.
— Сколько же ей лет?
— Двадцать четыре.
— Я не вижу ничего ненормального, что девушка двадцати четырех лет, имеющая доход в пятнадцать тысяч долларов, ежемесячно тратит десять тысяч долларов. Возможно, вы внесете какую-то ясность в этот вопрос?
— Это совершенно ненормально! — резко возразила миссис Торенс. — Должна вам сказать, что Анжела не вполне полноценна. Видите ли, в период беременности я переболела корью… — Она замолчала и испытующе взглянула на меня. — Вы понимаете, что это значит?
— Да, конечно. Болезнь могла повлиять на ребенка.
— Вот именно. Анжела отставала в развитии. Пришлось нанять ей специального домашнего врача, а потом учителя. Но и это не слишком помогло. Только к двадцати годам у нее появились какие-то признаки зрелости. Все-таки мой покойный муж совершил страшную глупость! Должна сказать, что первые два месяца, после того как девочка узнала о завещании, она не проявила к своему доходу никакого интереса, а потом начала снимать со счета огромные суммы. Мистер Акленд, который не оставил меня после смерти мистера Генри, сначала не решался разговаривать со мной на эту тему. Я узнала обо всем лишь на прошлой неделе. Это он предположил, что здесь возможен шантаж. Он очень опытный человек, и я вполне разделяю его опасения.
— Итак, уточним, миссис Торенс, Ваш муж умер год назад. Дочь вошла в право наследования и ежемесячно снимает со счета по десять тысяч долларов в течение десяти последних месяцев. Так?
— Но первые два месяца деньги ее мало интересовали?
— Мистер Акленд говорит, что тоща она снимала по две тысячи в месяц — себе и прислуге-негритянке.
— Дочь живет с вами? Миссис Торенс удивилась:
— Конечно, нет. У нас очень сложные отношения. Кроме этого дурацкого вклада муж оставил ей коттедж в отдаленном конце нашего поместья. Там она и живет со своей негритянкой, которая работает по дому и готовит пищу. Я уже несколько недель не видела Анжелу. Когда мы встречаемся с глазу на глаз, нам не о чем говорить, а когда появляются гости, я вообще стараюсь ее не приглашать: девушка некрасива, а в присутствии посторонних делается на редкость болтливой.
— У нее есть свои друзья?
— Не имею представления. У каждой из нас — своя жизнь.
— Может быть, у нее появились знакомые юноши… или один юноша?
Миссис Торенс скорчила кислую гримасу:
— Вряд ли. Не могу себе представить приличного юношу, увлеченного Анжелой. Я же сказала вам: она некрасива.
— Но богата, миссис Торенс. Мужчины могут ухаживать за некрасивой девушкой, если у нее есть деньги.
— Мы с мистером Аклендом думали об этом… Но выяснить все — ваша задача.
— Я, конечно, справлюсь с этой задачей, но мне хотелось бы знать немного больше о вашей дочери. Как она проводит время: любит ли купаться, играть в теннис, танцевать?
Миссис Торенс недоуменно пожала плечами:
— Не знаю. Как я вам уже сказала, мы редко видимся. Эта женщина явно не нравилась мне. Если бы за хорошее исполнение материнских обязанностей присуждали «Оскара», моего голоса она бы не получила.
— У вас больше нет детей?
Миссис Торенс напряглась, глаза ее сверкнули.
— У меня был сын, но лучше не говорить об этом. Два года тому назад он ушел из дому, и я его больше не видела.
— Вы не будете возражать, если я встречусь с мистером Аклендом?
— Конечно, нет. Я ему всецело доверяю. Именно он и посоветовал мне обратиться за помощью в ваше бюро. Обязательно повидайтесь с ним.
— Ну а с дочерью? С ней мне тоже нужно встретиться.
— Конечно. Завтра — начало месяца. Она наверняка отправится в банк за деньгами. Мистер Акленд устроит так, чтобы вы ее увидели. Но ни в коем случае не подходите и не заговаривайте с ней: я не хочу, чтобы Анжела узнала о наблюдении. Никто, кроме мистера Акленда, не должен об этом знать. Надеюсь, в вашем агентстве знают о том, что такое конспирация?
— Можете не сомневаться, миссис Торенс. Я сегодня же встречусь с мистером Аклендом. Как только появятся новости, я сообщу их вам.
— Надеюсь, это произойдет в ближайшее время. Расценки у вас очень высоки.
— У нас очень много работы, но тем не менее очень скоро вы получите нужную информацию.
— Только предупредите о вашем приходе заранее. Надеюсь на вашу удачу. Должна вам сказать по секрету, что наш Сэнди, увы, пьяница, и я стараюсь поменьше тревожить его.
— Вы не собираетесь от него избавиться, миссис Торенс? — спросил я в дверях.
Она вскинула брови, и от ее глаз повеяло холодом.
— Сэнди с нами более тридцати лет. Он знает мои привычки. И смешит моих гостей. Я буду держать его до тех пор, пока он не станет совсем плох. До свидания, мистер Уоллес.
* * *
Закусив сосисками в бистро, я поехал в «Пасифик Нэшнл Банк». В три часа я уже подходил к главному входу. Этот банк нельзя было спутать ни с чем другим: портал был самим великолепием, два человека из службы безопасности охраняли вход и еще два находились в украшенном цветами холле, где на полу лежал толстый ворсистый ковер, а свежий, прохладный воздух наводил на мысль, что здесь не обошлось без кондиционера.
Подойдя к окошку с надписью: «Регистратура», я спросил мистера Акленда.
— Вам назначено? — поинтересовалась пожилая женщина. Я достал из кармана удостоверение и протянул ей.
— Покажите ему это удостоверение, — сказал я, — он тотчас же меня примет.
Женщина внимательно посмотрела на документ, а затем перевела взгляд на меня.
— Мистер Акленд занят. Какое у вас к нему дело?
— Если вы любопытны, — сказал я, — позвоните миссис Торенс, которая, может быть, с удовольствием вам все объяснит, а может быть, испортит вашу дальнейшую жизнь. Решайте скорей.
Имя миссис Торенс, похоже, вызвало у служащей неприятные воспоминания, потому что она взяла мое удостоверение и быстро вышла, гордо подняв голову. Вскоре она вернулась.
— Мистер Акленд примет вас. Пройдите, первая дверь направо.
— Благодарю, — ответил я и направился в указанном направлении.
Подойдя к нужной двери, я увидел табличку: «Горацио Акленд, управляющий» , слегка постучав, повернул блестящую медную ручку и вошел в роскошно обставленный кабинет. Здесь были мягкие стулья на изогнутых ножках, такого же цвета софы, коктейль-бар и огромный письменный стол, которого вполне хватило бы для игры в бильярд. За этим монументальным сооружением восседал хозяин кабинета Горацио Акленд.
При моем появлении он тотчас же поднялся. И я увидел упитанного, высокого и лысого джентльмена, довольно приятного на первый взгляд, но в его карих глазах я заметил затаившуюся настороженность. Этот взгляд я сравнил бы с импульсом лазерного луча. Акленд любезно указал мне на стул, стоящий с этой стороны стола.
— Миссис Торенс предупредила, что вы зайдете, мистер Уоллес. — Голос его был хорошо поставлен и глубок. — Вы хотели о чем-то поговорить со мной?
— Меня интересует ваше мнение по поводу дочери миссис Торенс, мистер Акленд. Мать считает ее не вполне нормальной. Вы тоже так считаете? В ней есть что-нибудь странное?
— Откровенно говоря, мне трудно сказать что-либо по этому поводу. — Акленд немного помолчал, а потом продолжил: — Внешне она вполне нормальна. Я ведь вижу ее всего несколько минут, когда она приходит снимать деньги. Одевается она экстравагантно, но в этом нет ничего необычного. Почти вся молодежь одета именно таким образом. Просто затрудняюсь ответить на ваш вопрос.
— Насколько я понял, существует капитал, с которого она может снимать проценты, и это составляет пятнадцать тысяч долларов в месяц. Что же произойдет в случае, если девушка вдруг умрет?
Брови Акленда поползли вверх.
— Но ведь ей только двадцать четыре года, мистер Уоллес.
— От несчастного случая, например, можно погибнуть в любом возрасте.
— Если ее не станет, капитал, принадлежащий ей, вольется в общий и не будет существовать самостоятельно.
— Какова же сумма этого общего капитала?
— Видите ли, мистер Уоллес, мистер Торенс был одним из самых богатых людей в мире. Я затрудняюсь назвать цифру.
— Деньги мужа унаследовала миссис Торенс, и в случае смерти дочери все, по-видимому, перейдет к ней?
— Да, других наследников нет.
— Но у Анжелы есть брат. Акленд кисло улыбнулся:
— Да, Том Торенс. Но он лишен наследства с тех пор, как два года назад ушел из дому. Сейчас у него нет никаких прав. — И больше претендентов нет?
— Есть кое-какие дарственные. Например, мистер Торенс завещал некоторую сумму слуге Сэнди. Сразу после смерти хозяина он получил пять тысяч долларов. — Вы полагаете, мистер Акленд, что эти ежемесячные снятия со счета десяти тысяч долларов говорят о шантаже?
Акленд сложил кончики пальцев вместе и сразу стал похож на епископа.
— Мистер Уоллес, я уже тридцать шесть лет занимаюсь финансовыми делами. Мисс Торенс двадцать четыре года и, как мне кажется, она вполне нормальна. Она имеет право делать со своими деньгами все, что хочет. Мы с ее отцом были большими друзьями и полностью доверяли друг другу. Я обещал, что, если с ним что-нибудь случится, я не спущу глаз с Анжелы, когда она вступит в право наследования. С миссис Торенс мы тоже всегда были дружны, и она охотно пользовалась моими советами в области финансов, а в случае необходимости — и помощью. При сложившихся обстоятельствах я не решался сообщить ей об этих ежемесячных изъятиях известной вам суммы. Мне казалось неэтичным вмешиваться в их семейное дело. Я молчал десять месяцев, но, так как это продолжалось, счел все же своим долгом сообщить миссис Торенс и, признаюсь, не исключал возможности шантажа.
— Мне понятна ваша позиция, мистер Акленд.
— То, что я сказал вам, мистер Уоллес, не подлежит разглашению. Авторитет вашего агентства очень высок, поэтому мы обратились именно туда.
— Мы ценим ваше доверие, мистер Акленд. Не могу ли я увидеть мисс Торенс хотя бы издали?
— Нет ничего проще. Завтра она наверняка придет за деньгами. Я устрою так, что вы увидите ее приход и уход. Остальное будет зависеть от вас.
— Отлично. В какое время она будет здесь?
— Обычно она приходит в десять. Приходите без четверти и ждите в холле. Мисс Керч подаст вам знак, когда она появится.
В кабинете прозвучал мягкий зуммер, и мистер Акленд изменился прямо-таки на глазах: он больше не был приятным собеседником, передо мной сидел хищный и жестокий банкир. Он снял трубку, кивнул и сказал:
— Через три минуты, мисс Керч, — затем, не меняя выражения лица, взглянул на меня и резко произнес: — Извините, мистер Уоллес, больше не могу уделить вам ни минуты. Если в дальнейшем…
Я поднялся и стал прощаться.
— Возможно, появится необходимость в еще одной встрече с вами, мистер Акленд. Сейчас я не смею вас больше задерживать. Завтра я буду здесь ровно в девять сорок пять, — Пожалуйста. Не сомневаюсь, что вы разрешите эту маленькую проблему. Я очень много слышал о вашем агентстве.
Садясь в машину, я думал о завтрашнем дне. Мне не терпелось увидеть Анжелу Торенс.
* * *
Гленда Керри внимательно выслушала мой рапорт, прерывая его иногда своими замечаниями.
— Миссис Торенс хочет, чтобы все было сделано быстро. Она упомянула о нашем высоком гонораре, — закончил я.
— Все они о нем говорят, но все же неизменно приходят к нам, — заметила Гленда с улыбкой. — С чего ты намерен начать?
— Пойду завтра в банк и прослежу, куда она денет деньги, а если повезет, сделаю несколько снимков. Билл уже пытается выудить что-нибудь о Торенсах из газет.
— Хорошо, начинайте с этого, — и она сняла телефонную трубку.
Билла я застал в нашей комнате за пишущей машинкой и передал ему слово в слово свой разговор с миссис Торенс и Аклендом.
— Вот пока и все, — подвел я черту. — Меня удивляет только, почему миссис Торенс, которую, похоже, совершенно не интересует дочь, теперь тратит большие деньги и обращается к нам за помощью, подозревая шантаж. Почему?
— По-моему, Дирк, мотивы миссис Торенс не должны нас интересовать. Все эти «почему» да «отчего»…
— А мне кажется, что это дело будет интересным. Скорей бы посмотреть на Анжелу. Только это нужно сделать очень аккуратно, Билл. Я войду в банк и буду ожидать сигнала Акленда. А ты будешь ждать снаружи. Я дам знак, и ты поедешь впереди нее. Она, конечно, тоже будет на колесах. Наша задача — не потерять ее из виду. Очень может быть, что нам повезет, и мы сразу окажемся у цели.
— Да, Дирк, нет ничего проще.
— Что тебе удалось узнать из газет?
— Есть кое-что интересное. Я провел утро в «Геральде» и перелистал подшивки за прошлые годы. О Торенсе там довольно много: он ведь был важной птицей. Вот, например: он был главным партнером маклерской фирмы «Торенс и Чартерис», самой крупной в городе. У них есть отделение в Нью-Йорке, но основные клиенты у них в этом городе. У Торенса был собачий нюх на биржевую конъюнктуру: он безошибочно угадывал, когда купить облигации и акции, а когда спустить их. Он не только помогал зарабатывать своим клиентам, но и обогащался сам. В тридцать пять лет, когда он уже был преуспевающим маклером, Торенс женился на Кэтлин Ливенгтон, дочери Джо Ливенгтона.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
загрузка...


А-П

П-Я