https://wodolei.ru/catalog/vanny/sidyachie/ 

 

Здоровенный грузовик стоял поперек дороги, мешая движению.
Мужчины с фонарями и пистолетами держались вокруг грузовика, в то время как полицейские вместе с солдатами проверяли водителей и пассажиров.
Я почувствовал, что покрываюсь потом, но предотвратить этого не мог.
Едва я успел закурить сигарету, как один из полицейских осветил меня фонарем.
— Куда едете? — грубо спросил он.
— В Пасадену, — ответил я.
Он перевел взгляд с меня на Веду.
— Вы, должно быть, ищете убийцу Бретта, — весело сказала она. — Так, инспектор?
Она послала ему улыбку, которая чуть не сбила его с ног.
— Точно, мисс, — ответил он почти нормальным голосом. — Кто вы такие?
— Моя фамилия Руке, и его тоже. Веда и Джон. Он мой брат.
Он опять посмотрел на меня:
— Брат? Повезло.
— Я предпочел бы быть ее мужем, — промямлил я с вымученной улыбкой.
— Не слушайте его, инспектор, — весело прощебетала Веда, — он всегда говорит ужасные вещи.
— Не такие они и ужасные, — со смехом ответил полицейский.
Он, казалось, пришел в хорошее расположение духа. К нам подошел солдат. Вид у него был такой же суровый и недружелюбный, как у асфальтированного тротуара.
Ворча, будто не он только что смеялся, полицейский осветил удостоверение и пробормотал:
— Порядок, можете ехать. — Он посмотрел на Веду и добавил:
— Я бы тоже не хотел быть вашим братом.
Я обогнал грузовик под взглядами дюжины молодцов. У некоторых из них в глазах отражался блеск тридцати тысяч.
— Вот видишь, не так уж страшно, — сказала Веда дрожащим голосом.
Я вытер лицо носовым платком.
— На этот раз сошло, но не всегда нам будет везти. Мы мчались по дороге со скоростью ветра. Мне не хотелось говорить. Я думал о следующей заставе, возле Пасадены. Мы проехали Глендиль беспрепятственно. На углу улицы стояла толпа. Какой-то тип в фетровой шляпе, стоявший в центре, что-то говорил, размахивая руками. У некоторых в руках были палки, и мне не нужно было ломать голову, чтобы понять, о чем они говорили. Кто-то из них повернулся и посмотрел на нас. Он закричал, но мы были слишком далеко, чтобы разобрать, о чем идет речь.
Я продолжал вести машину. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не увеличить скорость. Веда посмотрела в окно и сказала, что за нами наблюдают.
— А что им еще остается делать, — заметил я. Мы выехали на дорогу, ведущую в Пасадену, и километрах в пяти увидели красный огонек.
— Впереди свет, — сухо сказала Веда.
— Вижу, — я раздумывал, остановиться мне или нет, ведь дорога была пустынной.
— Прими естественную позу, — быстро сказала Веда, словно почувствовала мое настроение. — Нечего бояться.
— Кто сказал, что я боюсь, — храбро ответил я.
Нервы мои были напряжены до предела. Фары «бьюика» осветили мужчин, стоявших посреди дороги. Я не увидел среди них ни полицейских, ни солдат и почувствовал, как холодок пробежал по спине. Вид у них был, как у настоящих бандитов.
— Приготовься! — приказал я и потянулся к панели управления, где был замаскирован пулемет.
— Еще не время, — прошипела Веда, — прошу тебя, Флойд.
Я отложил оружие и выпрямился.
— Не нравятся мне эти типы, — прошептал я, еле шевеля губами.
Как только «бьюик» остановился, толстый детина в рубашке, с красным фонарем в руке, подошел к нам. У него был неопрятный вид. Остальные взяли нас на прицел. Наверное, это были все же не бандиты, а шахтеры.
— В чем дело? — спросил я, высовываясь из окна. — Что все это значит?
— Вылезай, да поживее, — приказал толстяк.
— Делай, что говорят, — прошептала Веда. — Не в наших интересах их злить.
— Заткнись, — сказал я. — Как только я выйду из машины, они сделают с нами все, что им взбредет в голову. Здесь мы в большей безопасности.
Кто-то направил на меня свет фонаря. — — Это не он, Джордж, этот слишком темный.
Толстяк ухмыльнулся, подошел к нам поближе, и я почувствовал запах перегара.
— Выходи, я сказал! — пролаял он, наставив на меня ружье.
Я услышал, как хлопнула дверца. Веда вышла из машины и стала на дороге. Я тихо выругался, и рука непроизвольно потянулась к кольту. Сунув руку в ящик, я нащупал холодный, тяжелый предмет, который осторожно положил в карман куртки. Потом открыл дверцу и вышел, Толстяк подтолкнул меня под свет фар.
— Займись-ка им, — приказал он коротышке с хитрыми глазками.
Все они смотрели на Веду, которая улыбалась им молча и непринужденно. Коротышка на пальце крутил кольт.
— Мы ищем убийцу Бретта. Как знать, может это ты? Говоря это, он не сводил глаз с Веды.
— Вы ведь знаете его приметы, — сказал я, словно меня это забавляло.
— Что ж, если ты не Джексон, мы не получим награды. Вы уже третья пара, которую мы останавливаем. Не будешь возражать, если немного позабавятся с твоей малышкой.
— Я никогда не начинаю того, чего не могу закончить сам, — , ответил я.
— Ха-ха-ха! — толстяк хлопнул себя по ляжкам. — Она ничего себе, факт. Тим, присмотри за парнем, если рыпнется, пристрели.
Толстяк подошел к Веде.
— Привет, крошка, — начал он. — Нам нужно с тобой прогуляться.
Веда посмотрела на меня, ее взгляд был безразличным.
— Зачем? — спросила она жестким голосом.
— Секрет, — ответил толстяк, — но ты скоро узнаешь. Он сунул ей руку за пазуху. Она не тронулась с места, только еще более зло посмотрела на него.
— Идем, детка, — сказал он.
Охотничья двустволка уперлась мне в грудь. Я вынужден был ©становиться. Толстяк схватил Веду за локоть и потащил в кусты. Она не сопротивлялась. Все остальные смотрели им вслед. Тип, похожий на хорька, задрожал. Он кровожадно уставился на меня, словно хотел посмотреть, из чего я устроен внутри. Спустя минуту Веда начала вырываться и приглушенно кричать. Мой телохранитель обернулся, это и дало мне шанс, которым я воспользовался.
Я метнулся в сторону, потом прыгнул вперед. Одновременно раздался выстрел. Я всадил кулак в рожу, потом выдернул чеку из гранаты. Швырнув ее как можно дальше в темноту, я бросился к тому месту, откуда доносился крик Веды. Взрыв сбил спесь с этих скотов. Они бросились врассыпную.
Я нашел Веду и толстяка в кустах. Он сорвал с нее брюки и пытался подмять под себя. Насильника, несомненно, удивил шум около нашей машины. Воспользовавшись минутным замешательством, Веда выбралась из-под неповоротливой туши и встала.
— Что ты сделал с парнями? — заорал толстяк. Я изо всех сил приласкал его по жирной харе прикладом его же ружья. Он распластался на земле громадной жабой.
— Не убивай его, прошу тебя, — закричала Веда, цепляясь за мои руки. Хватка у нее была железной. Я боролся за свою свободу и был так разъярен, что чувствовал, как красная пелена застилает глаза. Наконец я сдался.
— Ладно, дорогая, может, ты и права, — устало сказал я, и она отпустила мои руки.
Толстяк лежал на земле и часто дышал.
— Идем, — позвал я Веду.
— Умоляю тебя, Флойд, не трогай его больше. Она прижимала сорванную одежду к груди. Я взял Веду на руки и отнес к машине. Вся эта потасовка отняла у нас около десяти минут.
— Ты в порядке? — спросил я и рванул машину с места.
— Ничего не говори мне. Дай прийти в себя. Господи, какие грязные скоты эти мужики.
Я не смотрел на нее, продолжая вести машину, и клял все на свете. Она быстро натянула одежду и закурила сигарету.
— Все. Я успокоилась, Флойд. Почему ты не сдержался? Теперь мы не сможем поехать в Пасадену.
— Почему?
— Бомба. Они позвонят в участок, чтобы нас задержали. Полиция пожелает взглянуть на людей, которые возят в машине такие штучки.
Я задумался. Она, конечно, была права.
— Я все испортил, согласен, но что мне оставалось делать?
— Ты должен был сохранять спокойствие, они бы меня не убили.
Я знал, что она думает по-другому. Ей было приятно, что я вступился за ее честь, но говорить этого не стал.
— Да, мне следовало быть поспокойнее, — согласился я, — тогда мы беспрепятственно проехали бы через Пасадену. Она развернула карту и стала изучать, но руки ее дрожали.
— Нам следует выбрать теперь самую длинную дорогу и обогнуть Пасадену, продвигаясь к Монровии.
— Пусть так.
Я обнял ее одной рукой и притянул к себе.
— Я так счастлива, что ты не сохранил хладнокровие, — сказала она тихо.
— Включи радио и настрой на короткие волны. В этом диапазоне передаются сообщения для полицейских машин. Я хочу знать, что предприняли эти парни.
Когда она включала приемник, ее руки уже не дрожали. Сначала приемник гудел, потом пробудился. Мы прослушали сообщения об уличной катастрофе на бульваре Сан Сет и о нападении гангстеров на станцию самообслуживания.
— Для нас ничего интересного, — сказал я. — Веда, смотри — перед нами Альтадена.
— На этот раз никакой остановки у поста. Вдруг механический голос из приемника торопливо заговорил:
— Служба полиции Лос-Анджелеса. Всем патрульным машинам! Убийца Бретта. Ищите «бьюик», в котором, возможно, Флойд Джексон пытается уйти от преследования. (Голос сообщил номер и подробные данные нашей машины.) Водителем, вероятно, является Джексон, разыскиваемый по делу об убийстве Бретта. С ним женщина, худая и темноволосая, одетая в брюки и блузку. Последний раз ее видели на дороге в Пасадену. Слушайте наши сообщения.
Мы не обмолвились ни словом. Я продолжал вести машину. В Альтадене, казалось, никто не интересовался Флойдом Джексоном. Мы ехали по главной улице со скоростью сорок километров в час. Было немногим позднее десяти часов. Машин и прохожих было мало. Никто не смотрел в нашу сторону.
Мы молча ждали. Ни у кого мы не заметили оружия. Из приемника доносилось лишь потрескивание.
Я думал о полицейских машинах, которые жаждали новых сообщений, чтобы ринуться по нашим следам.
Я с такой силой сжал руль, что пальцам стало больно. Повернув голову в сторону Веды, я рассмотрел ее профиль в свете уличного фонаря. Она была бледна и напряженна.
— Всем машинам, всем… лицом, разыскиваемым для допроса, является Джон Руке… а возможно, Флойд Джексон. Приметы: рост 183, вес 82 килограмма, темные волосы, крашеные. Крепкий, атлетического сложения, одет в светло-серый костюм и серую фетровую шляпу. Второе: Веда Руке. Приметы: рост 165, вес 53 килограмма. 24 года, волосы темные. Глаза голубке. Одета в черные брюки и красную шелковую блузку. Эти люди ехали на Пасадену, но, вероятно, изменили маршрут. Особое внимание патрульным машинам обратить на дороги: 2, 67, 70, 99. Будьте бдительны. При последней остановке Руке прошел через заставу с помощью гранаты.
Я нажал на тормоз и остановил машину.
— А они не промах, а? — сказала Веда тихо и протяжно. — Никак не думала, что они сумеют так быстро нас засечь… Если бы ты не бросал эту проклятую бомбу…
Я был настолько выбит из колеи, что не сразу заговорил.
— Мы должны свернуть с дороги в горы, ничего другого не остается.
Повернув машину, мы съехали с шоссе на грунтовую дорогу. Когда мы подъехали к подножию гор, кругом было темно, пустынно и молчаливо. У меня не было ни малейшей мысли о том, куда ехать и что делать. Голова была пуста. Я мог думать только о рыщущих патрульных машинах, набитых вооруженными до зубов полицейскими. Если поймают, ничто уже не спасет меня. Если только поймают…
Я обнял Веду за плечи:
— Что ж, старушка, может, они и не промах, но мы хитрее, вот увидишь.
Но это были пустые слова.
Глава 12
Меня разбудил запах кофе. Было темно. Я уселся и почувствовал, как холодный ветер пахнул в лицо. Веда сидела на корточках перед спиртовкой. Голубоватое пламя освещало ее лицо, сосредоточенное и мрачное. Она выглядела опрятно в черных брюках и толстом свитере. Ее волосы были перехвачены красной лентой.
Глядя на нее, я вспомнил историю, рассказанную ею о шоферах грузовиков, с которыми она встречалась в амбаре. Спокойная, равнодушная к оценивающим взглядам шоферни, она, наверное, казалась им непроницаемой.
— Доброе утро, — сказал я, вставая и сбрасывая одеяло. Посмотрев на часы, я обнаружил, что было немногим позднее пяти утра.
— Ты не спала?
Она подняла голову и улыбнулась, отрешенное выражение исчезло.
— Ты хочешь кофе?
— Спрашиваешь!
Наливая кофе в чашки, она сказала:
— Слушала радио. Они думают, что мы едем к мексиканской границе.
— Правда? Башковитые парни, ничего не скажешь. Она улыбнулась, протягивая мне чашку, но в глазах читалась озабоченность.
— Они расставили посты на всех крупных магистралях и заявляют, что нам не прорваться.
— Нам лучше забыть о своих планах насчет Тигуаны.
— Да.
Я медленно выпил кофе. Самое страшное было то, что я не знал, куда нам ехать.
— Нам нужно двигаться на север, — сказала она, словно читая мои мысли.
— Мы не можем вторую ночь подряд проводить под звездами.
— Может быть, этого они от нас и ждут. Они могли специально сказать про Мексику. Редферн далеко не дурак. Я встал.
— Мне нужно все обдумать и переварить, но прежде необходимо умыться и привести себя в порядок. Дай мне несколько минут, и я буду как огурчик.
Я взял бритвенный прибор и направился к журчащему поблизости ручью.
Вода оказалась холодной, и процедура бритья вызвала самые мучительные ощущения за последние годы.
Когда я вернулся, Веда поджаривала на спиртовке бекон.
— Может, нам следует остаться здесь и никуда не двигаться до тех пор, пока не уляжется шум?
— Неплохая мысль, — сказал я. — Во времена сухого закона здесь обитали самогонщики. Будет не трудно разыскать их хижину или какое-нибудь другое убежище. Мы останемся здесь, я с тобой согласен. Пройдет неделя, и преследователи станут не настолько бдительными, чтобы мы не смогли этим воспользоваться. А у меня к тому же за это время усы вырастут!
Теперь, когда у нас был план, напряжение ослабло. За завтраком я рассказал ей о самогонщиках и о том, как они прятались здесь со своими аппаратами, как перевозили сивуху в город на двуколках. Здесь была построена не одна хижина, и мы обязательно найдем место для укрытия.
Когда она мыла посуду в проточной воде, я сказал:
— Сегодня ночью я еще раз обдумал историю, в которую мы влипли. До сих пор у меня не было времени спокойно все обдумать. Я хочу понять только одну вещь — кто убил Бретта?
— А разве не ты?
Эти слова вырвались у нее раньше, чем она подумала. Сказав, она в испуге поднесла руки ко рту и побледнела.
— Неужели ты думаешь, что это я? Я же тебе рассказывал, как все произошло. Значит, ты мне не веришь?
— Не знаю, как это у меня вырвалось. Конечно, Флойд, я тебе верю… Прости, бога ради, прости!
Она схватила меня за руку и прижалась к моей груди.
— Мне все равно, ты это сделал или нет! — воскликнула она. — Я хочу быть только с тобой!
— Но ведь это же бред, Веда! Ты же все время будешь думать, что я убийца!
Она отстранилась от меня:
— Хорошо, не ты убил его. Я же сказала тебе, что мне все равно.
Я взял ее за руку, она заплакала.
— Веда, ты должна мне поверить, иначе мы не сможем быть вместе. Его убили в то время, когда я искал пудреницу. Когда прогремел выстрел, я стоял на постаменте, а когда вошел в комнату, он сидел в кресле лицом ко мне. Пистолет лежал возле его ног. Кто же мне поверит, если даже ты… — — Конечно, дорогой, — она скорее уговаривала себя, чем меня.
— Бред какой-то! Если уж ты мне не веришь, дела мои плохи.
— Да нет же, нет, я верю тебе, верю! Ты очень расстроился?
— Если ты думаешь, что я убил Бретта, зачем же со мной поехала?
— Что бы ты ни сделал, для меня ничего не изменится. Ты для меня — все.
— Допустим. Итак, я для тебя все, но Бретта я все же не убивал.
— Конечно, дорогой.
Я смотрел ей вслед, когда она понесла посуду к ручью. Самое страшное, что она все же не верит мне. Я подошел к ней, как только она вернулась.
— Послушай, Веда, есть причина, по которой я не мог убить Бретта. Ведь он должен был мне передать деньги. Я не принес их, следовательно… Неужели ты считаешь, что я убил его ради собственного удовольствия?
— У него были приготовлены деньги для тебя, но по радио об этом ни слова. Ты думаешь, их украли? Это было озарение.
— Вот и разгадка! — воскликнул я. — Теперь понятно, почему его убили! Кто-то знал, что он должен был передать мне деньги, дождался подходящего момента и застрелил Бретта.
— Похоже, мы докопались до истины, — сказала Веда задумчиво.
— Значит, ты думаешь, что деньги взял я? Ты думаешь, что я поехал к Бретту и убил, чтобы заполучить и кинжал и деньги?
— Умоляю, дорогой… ты делаешь мне больно.
— Герман! — воскликнул я. — Я сказал только ему! Как я раньше не догадался. Он знал, что я собираюсь к Бретту за деньгами. Он мог приехать туда раньше, убить Бретта и свалить все на меня. Ведь официально приехать должен был я. Об этом знали и секретарша и охранники. Стало быть, подозрение падет на меня. Ну, Герман, все продумал, подлец!
Она резко поднялась, взволнованная не меньше моего, и вцепилась мне в руку.
— Ох, дорогой, скажи, что это не ты сделал! Вообще-то, не надо. Я теперь и сама вижу, какой я была дурой. Я думала… неважно, о чем я думала. Прости меня, дорогой!
— Да не за что тебя прощать, — ответил я, привлекая ее к себе. — Это был Герман, только Герман, в этом я уверен!
— Об этом мы поговорим по дороге. Нужно ехать, Флойд. Смотри, уже почти день.
— Герман, — повторил я, ведя машину по извилистой дороге. — Все сделал этот подонок. Что ты о нем знаешь, Веда? Он испытывал денежные затруднения?
— Иногда. Бойд часто помогал ему, когда Корнелиус прогорал.
— Попытаемся все разложить по полочкам. Мы знаем, что Бойд заплатил ему, чтобы он молчал о кинжале. Это могло произойти так: когда я велел ему взять кинжал у Бонда, тот мог потребовать свои деньги обратно. Это опасный тип, а у Германа, возможно, не было такой суммы. Корнелиус предлагал мне поделить деньги, которые я получу от Бретта, но я не согласился. Оказавшись в безвыходном положении и видя возможность заполучить эти деньги, если взвалить убийство на меня, он мог поехать к Бретту, убить и забрать деньги. Ему нужно было действовать быстро. Мне понадобилось несколько минут, чтобы спуститься с пьедестала, взбежать на террасу и оказаться возле кабинета Бретта. Он мог успеть забрать деньги, если они лежали на столе.
— Да, но кого это сейчас интересует, — с горечью сказала Веда. — Нам все равно никто не поверит.
— Сыщик — всегда сыщик. Теперь пришла моя очередь действовать. Если смогу доказать, что Бретта убил Герман, я спасен. Я обязан это сделать, и я это сделаю.
— Но как ты это сделаешь, ведь мы не можем вернуться туда!
— Достаточно отсидеться пару недель, а затем я смогу осуществить задуманный план.
— Но мы не знаем, что может произойти за это время.
Она была права.
Солнце уже поднималось над холмами, когда мы увидели хижину. Если бы не вглядывались так внимательно, мы бы ее не заметили.
Она скрывалась среди деревьев и находилась в четверти мили от дороги.
— Вот как раз то, что нам нужно, — с волнением воскликнула Веда. — Если она необитаема, это просто замечательно.
— Сиди в машине, я посмотрю.
— Возьми пистолет, Флойд.
— За кого ты меня принимаешь, Веда, за гангстера? — ухмыльнулся я, но пистолет, все же прихватил.
Хижина была пуста и казалась забытой всеми уже давно Она была в полном порядке: крыша цела и внутри сухо. Требовалось лишь навести чистоту, и в ней можно жить. Позади хижины находился сарай. В нем валялись жаровня и деревянные ящики, видно, предназначенные для растопки.
Я сделал знак Веде, и она подогнала машину к жилищу.
Мы еще раз осмотрели убежище, в котором нам предстояло прожить не менее двух недель.
— Замечательно! — воскликнула Веда. — Полиции и в голову не придет искать нас здесь. Мы в безопасности, дорогой!
Понадобилось пару дней, чтобы привести наше гнездышко в порядок. За работой мы совсем забыли и о Бретте, и о полиции, которая повсюду разыскивала нас. Поздно вечером мы валились с ног, забывая даже послушать радио.
В конце второго дня, когда, окончив работу, мы сидели в сумерках заходящего солнца, Веда предложила послушать последние новости.
— Мы совсем забыли про действительность, живем, как будто нам ничего не угрожает, — напомнила она.
Я направился к навесу, где мы поставили машину, принес приемник и настроил на нужную волну.
Мы прослушали кучу новостей, не имеющих к нам никакого отношения. Переключив приемник на Сан-Франциско, мы целый час внимали джазовой музыке, но никаких интересующих нас сообщений не передавали.
— Пусть приемник работает, — сказала Веда, — я пока пойду приготовлю ужин.
Я сидел и слушал радио, пока Веда возилась с ужином. Каждый раз, когда музыка прерывалась и наступала томительная пауза, я напрягал слух, ожидая, что вот сейчас будут говорить о нас, но ничего подобного, звучала новая музыка, все забыли о Флойде Джексоне, словно меня вовсе не существовало.
— Вот видишь, — обратилась она ко мне, — о нас забыли. Держу пари, что и, в газетах о нас ни строчки.
Когда совсем стемнело, с океана подул прохладный ветер, я выключил приемник и направился в дом.
Веда развела в камине огонь и сидела неподвижно, наблюдая, как языки пламени лижут поленья.
Было уютно и тепло сидеть и смотреть на ее лицо, освещенное пламенем. Внезапно я подумал, что, пожалуй, впервые почувствовал прелесть семейного уюта, и это незнакомое прежде чувство томительной негой разлилось по всему телу.
Я многое повидал и совершил в своей жизни: лгал, мошенничал, хитрил, зарабатывал, тратил и проигрывал деньги — одним словом, жил на полную катушку. Все это происходило изо дня в день, всегда одно и то же, сколько я себя помню.
За тридцать лет сменил массу мест, женщин, даже вспоминать неохота. Это были прочитанные страницы моей жизни… Шантаж, легкие деньги, много спиртного, много препятствий на пути. И всегда оправдание: я прежде всего, я!
Передо мной, как на экране, возникали забытые и полузабытые лица женщин… Смех, девушка с сигаретой в холеных пальцах, длинные ноги, разорванное платье, неуловимый запах, ногти, впивающиеся мне в плечо, волосы под моими руками, волосы темные, серебристые, белокурые, рыжие… И шепот: «Ты всегда груб с женщинами», «Есть вещи, которые мужчина не делает. Он не берет денег от женщин». Озадаченность. Неужели мне не верят? Скрытый смешок, когда не верят и не любят… Легко соглашается, пряча деньги в карман. Это конец. «У нас нет ничего общего, грязная скотина!» Руки, ощупывающие карманы моего пальто. Попытка занять деньги у ростовщика. Пустые карманы. Нужда, презрение, шантаж… А теперь убийство. Все ниже и ниже, наверх уже не подняться. «Убить, как бешеного пса!» Убийца! Всем патрулям разыскивать для допроса. Выражение удивления в мертвых, пустых глазах. Маленькая дырка посреди лба. «Если тебя поймают, убьют!» — «Мне все равно». — «Ты для меня все!"
— У нас скоро кончится провизия, — сообщила Веда. Звук голоса заставил меня вздрогнуть.
— Что ты сказала?
— У нас скоро кончатся продукты.
Я не подумал об этом. Я почти ни о чем не думал с тех пор, как поселился здесь. Но как только она вернула меня к действительности, я почувствовал тревогу.
— Завтра поеду в Альтадену, — проговорила она, протягивая руки к огню.
— Нет, — ответил я, — пропитание должен добывать мужчина. Она посмотрела на меня через плечо и улыбнулась:
— Не спорь, Флойд. Ведь меня не ищут. Я всего лишь твоя спутница. Если поеду одна, никто не обратит внимания.
— Нет, — уперся я.
Мы долго спорили, и никто не хотел уступать. Потом она встала и сказала, что хочет спать.
— Ты не поедешь в город? — спросил я.
— Иди ложись.
На следующий день я попросил ее составить подробный список вещей и продуктов.
— Я поеду сразу же, как только нарублю дров. Не волнуйся. Все будет хорошо.
Когда я вернулся, на столе лежала записка: «Вернусь скоро. Не беспокойся. Люблю. Целую».
Вот тогда-то я понял, насколько она дорога мне. Я отправился вслед за ней по каменистой дороге. Но, дойдя до основной дороги, отказался от мысли догнать ее.
Вернувшись в хижину, я стал ждать. Это был самый длинный день в моей жизни. И когда солнце село за горизонтом, а ее все не было, я готов был вскарабкаться на дерево и кричать что есть мочи. Но, услышав шум мотора, я облегченно вздохнул.
Когда Веда вышла из машины, я обнял ее и прижал к себе. Мне ничего не нужно было говорить, она и так все поняла.
— Мне очень жаль, Флойд, что заставила тебя волноваться, но я должна была удостовериться, что за мной нет слежки.
— Все нормально?
— Да. Я привезла сигареты, виски и провианта на целую неделю. И еще газеты.
В ее голосе послышалось что-то такое, что заставило мое сердце учащенно забиться. Но я ничего не стал ей говорить, пока мы не разгрузили машину.
Когда последний пакет оказался в хижине, я запер дверь и посмотрел на Веду. Она выглядела бледной и уставшей.
— Они думают, что мы прошли сквозь кордон, — сказала она, раскладывая продукты. — Они считают, что мы в Мексике.
Я просмотрел газеты. Произошла крупная авиакатастрофа, и все первые страницы были посвящены ей. Убийство Бретта переместилось на третью полосу. Как Веда и говорила, газеты твердили, что мы в Мексике. В них сообщалось, что Бретт взял из банка двадцать пять тысяч и следы их не найдены. Они считали эти деньги мотивом преступления.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
загрузка...


А-П

П-Я