Аксессуары для ванной, удобный сайт 

 

Пораскинув мозгами, вы нашли ловкий ход, как вам выйти сухими из воды: встретили козла отпущения, которого прочно подцепили на крючок, чтобы он стал для вас таскать каштаны из огня. Здорово придумано! Это могло стать сделкой, но ее нельзя назвать так, ибо многое скрыли от меня. Вы выбрали именно меня, потому что в тот момент я был в затруднительном положении. Вы понимали, что полиция только и ждет случая, чтобы рассчитаться со мной. Но промахнулись, потому что не попытались узнать, на что я готов ради денег. Вы знали, что некто Джексон был замешан в нескольких сомнительных делишках, и поэтому побоялись выложить карты на стол и рассказать мне все. Вы думали, что если предложите мне такую сумму за работу, то колени мои задрожат от счастья. Действительно, ради тысячи долларов я готов разнести в пыль даже сейф Бретта. Но вы недостаточно проницательны, чтобы это понять.
Веда сделала резкое движение. Это могло быть знаком предупреждения, но могло быть просто непроизвольным жестом.
Я не мог правильно оценить значение этого жеста и продолжал:
— Ведь не думаете же вы, что я попался на удочку, поверив вашей галиматье: сомнамбулизму и кинжалу Челлини. Смею вас уверить, не поверил. Я понял, что пудреница принадлежит Бретту. А вы ее по каким-то соображениям хотите украсть. Мне нужны были деньги, а на остальное — наплевать. Но как только я открыл сейф, услышал одновременно тиканье в футляре и шаги охранника. Я сунул футляр в сейф и набросился на него тогда, когда он вошел. Пудреницу в сейфе я заметил, но не успел забрать. Конечно, я мог бы справиться с охранником, но пришел второй. В хорошенький переплет вы меня втравили! Но тут взорвалась бомба. Дверь сейфа отлетела и придавила их. Чудесная адская машинка! Тот, кто сделал ее, может занести мою похвалу в актив. Все в комнате было разрушено. Я оставался там до тех пор, пока не убедился, что от сейфа осталась только пыль. Пудреницы больше не существует.
Я встал, подошел к столу и налил еще виски. Паркер сидел в кресле с ногами, прижав колени к подбородку. Бледный, осунувшийся, он глядел на меня с ненавистью.
— Надеюсь, вы не поверили ему, — сказал он Герману и Веде противным резким голосом.
— Поезжайте и взгляните сами и на дом, и на сейф, и на охранников. Это убийство, Герман, — предположил я.
— Оставим в покое охранников, их не воскресить, — резко сказал Герман. — Почему вы оставили пудреницу в сейфе, услышав шаги сторожа?
— Вы считаете меня круглым идиотом? Только они держат улики при себе. Я мог взять пудреницу позже. Когда расправился бы с охранниками.
— С другой стороны, — тихо сказал Герман, — вы, Джексон, могли положить пудреницу в карман, а потом заявить, что не брали.
Герман правильно думал, что я собираюсь улизнуть с пудреницей. Он мог твердить это хоть до посинения, но доказательств у него не было.
— Что ж, вы можете обыскать меня и убедиться, что я говорю правду.
Герман подал знак Паркеру:
— Пошарь у него в карманах!
Обыскивая, Паркер готов был расчленить меня на куски. Я чувствовал горячее дыхание на своем затылке, в то время как его пальцы ощупывали подкладку пиджака. Это было неприятно, и мне все время казалось, что он меня вот-вот укусит.
— Ничего нет, — сказал он со злостью. — Этого следовало ожидать от такого мерзавца.
— Ладно, — сказал я, отстраняясь. — Вы оба разочарованы. Могу вас понять. Я выполнил то, о чем мы договаривались, и не заставляйте меня ждать вознаграждение. Я не намерен нести издержки за ваше недоверие ко мне. Вы перехитрили самих себя.
Паркер обернулся к Герману. Его аж затрясло от злости.
— Я просил вас не связываться с этим типом. Я вас предупреждал? А сколько раз твердил, что человек с его прошлым не может быть надежным. Вы, Герман, знали, каким негодяем он был и каким остался. Даже сейчас мы не знаем, говорит ли он правду.
— Не нервничайте, Доминик, — сказал Герман и обратился ко мне:
— Паркер прав, мистер Джексон, мы не знаем, лжете вы или нет.
Он вытащил из кармана пистолет:
— Не думайте, что я боюсь крови, приятель. Никто не знает, что вы здесь. Мы зароем вас в саду, и пройдут годы, прежде чем вас отыщут. А может, и не найдут вовсе, так что не шутите.
— Я рассказал вам все. Если вы меня не поняли, это ваше дело. И не тычьте в нос пистолетом, к добру это не приведет.
— Садитесь, мистер Джексон, — сказал он тихо. — Мы спокойно все обсудим.
Он, казалось, только что обнаружил присутствие Веды.
— Оставьте нас, дорогая, нам нужно поговорить с мистером Джексоном наедине.
Она быстро вышла. Комната без нее стала опустевшей. До меня еще доносились звуки удаляющихся шагов, когда возле моего уха раздался свист рассекающегося воздуха. Я пригнулся, но было уже поздно.
Перед тем как Паркер вырубил меня, я заметил положение стрелок моих часов: они показывали одиннадцать вечера. Очнулся я только в половине двенадцатого.
Паркер брызгал водой в лицо. Я помотал головой, как после тяжелого похмелья. Она болела, и чувствовал я себя хреново. Меня не удивило, что я оказался привязанным к стулу. Герман суетился возле, разглядывая меня со всех сторон.
— Теперь, мистер Джексон, поговорим о пудренице. На этот раз скажете правду или опять соврете?
— Ничего нового я сказать не могу.
— Ахиллесова пята вашей истории очевидна — вы достаточно опытны для того, чтобы оставить пудреницу в сейфе. Вы спрятали ее где-то в комнате, чтобы при первой же возможности быстро забрать оттуда, когда разделаетесь с охранниками. Нет, пудреницу вы никогда не оставили бы в сейфе, мистер Джексон.
Он был прав, черт побери, но доказать не мог. Я с презрением смотрел на него.
— Я оставил пудреницу в сейфе, а бомба все уничтожила.
— Посмотрим, удастся ли нам изменить вашу точку зрения? — сказал Герман.
Я был круглым идиотом, вернувшись сюда, и самое обидное — знал, почему так поступил. Теперь понимаете, что я имел в виду, когда говорил, что, если мне в голову втемяшится какая-нибудь женщина, жди неприятностей. Конечно, я должен был предвидеть, что ничего хорошего мое возвращение не принесет, но, вспомнив о Веде в белом платье, я не мог поступить иначе.
— Скажите по-хорошему, где пудреница, иначе мне придется поговорить с вами по-другому.
— Я внимательно посмотрел, содержимое сейфа превратилось в пыль.
Я попытался освободить руки, но веревка была крепкой. Подняв мой подбородок двумя пальцами, Герман сказал мне на ухо шепотом:
— Вам лучше сознаться, где вещица. Я пялился на стоящего возле камина Паркера, и злорадная улыбка была достойным ответом.
— Мне нечего добавить, старина, — сказал я, готовясь быть задушенным.
Моя память напомнила, что когда я во время первого знакомства увидел руки Германа, то подумал, что кровь брызнет у меня из ушей, если эта скотина захочет меня задушить.
Почти так и произошло.
Как раз в тот момент, когда мне показалось, что череп готов лопнуть, Герман ослабил хватку.
Я набрал воздуха в легкие и попытался прогнать множество бриллиантов, плясавших у меня перед глазами.
— Где пудреница, мистер Джексон?
Его голос звучал как бы издалека, и это меня беспокоило.
Я ничего не ответил.
— Наша пытка будет намного круче, чем это умели делать в инквизиции.
Я чувствовал, как трещат челюсти. Затем словно что-то вспыхнуло в голове, и из ноздрей потекла кровь. После этого я потерял сознание. К глазам подступила темнота, мне еще раз плеснули в лицо водой. Переведя дух, я вынырнул на поверхность. Герман был все еще здесь и тяжело дышал.
— Ох, и глупец же вы, Джексон. Большой глупец! Скажите, где пудреница, я отдам заработанные вами деньги, и вы сможете уехать. Я строг, но справедлив. Так где же пудреница?
Я облегчил душу руганью и снова попытался вырваться, но тщетно. Еще несколько секунд нехватки воздуха, резкой боли и нестерпимого чувства полного бессилия. Я снова потерял сознание.
Стрелки часов на камине показывали полночь, когда я снова открыл глаза. В свете настольной лампы на другом конце комнаты Паркер читал книгу. На столе возле его локтя лежала кожаная дубинка с набалдашником. Ни единым движением я не выдал, что пришел в себя. У меня была уверенность, что, заметив это, он скажет Герману и тот начнет снова работать над моим измученным организмом.
Что же касается шеи, то она болела так, словно на нее обрушился небоскреб. Кровь все еще шла у меня из носа. Я чувствовал себя свежим и бодрым, как покойник десятидневной давности.
Услышав скрип отворившейся двери, я закрыл глаза и застыл как манекен в витрине. Потом почувствовал запах — Веда остановилась рядом со стулом. Чуть позднее я услышал, как она подошла к Паркеру.
— Вы не должны были приходить сюда, — сухо сказал он. — Вы должны еще лежать в постели.
— Он что-нибудь сказал?
— Еще нет, но скажет.
Он казался слишком уверенным, даже чересчур.
— Он приходил в сознание?
— Не знаю. Меня это не интересует. Идите спать.
Ее шаги направились в мою сторону. Я открыл глаза и увидел, что Веда сменила белое платье на желтый брючный костюм. На мгновение наши взгляды встретились, и она отвернулась.
— Он еще без сознания, — сказала она Паркеру, — и выглядит неважно.
— Джексон выглядит еще не так, как будет выглядеть, когда вернется Корнелиус. Послушайте, Веда, вам не стоит здесь находиться.
— Где Герман? — она словно не слышала, что он сказал.
— Поехал к дому Бретта, узнать, не обнаружилось ли чего.
— Но что может обнаружиться? Там ведь была полиция, верно?
— Идите спать. Я не хочу, чтобы вы находились рядом.
— Вы сердитесь на меня, Паркер? Я медленно поднял голову, чтобы понаблюдать за обоими. Веда стояла рядом со столом, и ее тонкие пальчики играли с дубинкой.
— Нет, не сержусь, мадемуазель, но вы должны идти спать. Вам нечего здесь делать.
— Вы думаете, он спрятал пудреницу? Паркер стиснул пальцы в кулак.
— Не знаю. Это еще тот тип. Все наши хлопоты и планы полетели к черту — в результате ничего нет. Корнелиус просчитался, доверившись этому жалкому негодяю…
— Да, но Корнелиус не сможет проникнуть в дом Бретта. Я вообще не понимаю, зачем он поехал.
— Да, он ничего не узнает, это верно, но не успокоится, пока не раздобудет хоть какую-нибудь информацию. Если положительного результата не будет, он убьет Джексона.
— Что это? — спросила Веда, указывая на пол у ног Паркера. Он нагнулся. В таком положении его затылок был отличной мишенью. Она вложила в удар всю силу, на которую была способна, и Паркер свалился на пол, даже не охнув. Отступив на пару шагов, Веда выронила дубинку.
— Мне нравится ваша манера отвлекать внимание, — честно признался я.
Веда быстро повернулась:
— Ничего другого не оставалось. Правда, ведь я не могла допустить, чтобы вас и дальше мучили?
— Справедливо, — согласился я. — А что будет, если вы меня еще и освободите?
Она подошла к столику и взяла нож.
— Моя машина ждет у подъезда, — сказала Веда, ловко разрезая веревки. — Если бы я знала только, куда надо ехать.
— Вы хотите сказать, что мы поедем вместе? Мы оба знали, что оставаться здесь больше нельзя, но мне хотелось услышать это от нее самой.
— А что же остается делать? Если Корнелиус вернется сейчас, я не знаю, что он со мной сделает.
Пошатываясь, я поднялся и отбросил последний кусок веревки. Шея ужасно болела и требовала массажа.
— Как только я увидел вас, сразу понял, что мы созданы друг для друга. Из нас выйдут отличные партнеры.
Я доковылял до стола и налил себе изрядную порцию виски. Каждый глоток давался с трудом, но я знал — потом будет хорошо.
— У нас будет время поговорить, а сейчас пора смываться, и как можно скорее! — сказала Веда.
— Но не могу же я ехать в таком виде. Где Паркер держит свой гардероб?
— Наверху, в комнате направо. Кстати, а что будет с ним? — она показала на лежащего.
— Часа два поваляется и придет в себя. Я подошел к Паркеру, вытащил пистолет и засунул себе в карман.
— Я скоро вернусь, подождите меня в машине. Переодевание заняло несколько минут. Костюм был почти впору, разве что чуть жал в плечах. Я нашел белый шелковый шарф и обмотал шею, чтобы не было видно кровоподтеков. Голова и шея жутко болели, но после выпитого виски стал чувствовать себя гораздо лучше.
Бегом я слетел вниз. Веда все еще находилась в столовой.
— Я готов, — улыбнулся я ей.
— Куда мы отправимся?
— В Санта-Медину. Дорога займет у нас всю ночь, вот тогда и наговоримся. Вы возьмете что-нибудь с собой?
— Мой чемодан в машине.
— Значит, вы все продумали заранее?
— План созрел, как только Корнелиус уехал. Мое сердце бешено колотилось.
— Почему вы решили уехать со мной? Она промолчала, даже не взглянув на меня.
— Может, его лучше убрать отсюда? — сказал я, посмотрев на Паркера.
— Лучше обнимите меня, — прошептала она. Этого-то и я желал. Она прильнула, и дрожь пробежала по моему телу.
— Поехали, — сказал я, направляясь к выходу. Едва мы открыли дверь — застыли как вкопанные. Перед нами стоял Герман, пораженный не меньше нашего. Я выхватил пистолет первым.
— Руки! — приказал я, Герман поднял руки, и его глазки забегали. Туда-сюда. От меня — к Веде, и обратно. Макс сидел в машине и ничего не понимал.
— Вылезай! — скомандовал я. — У Германа в кармане пистолет. Забери его и отдай мне.
Макс вышел из машины, обошел Германа и вытащил пистолет.
— Веда, возьми оружие.
Она подошла к Максу и взяла у него пистолет.
— Дура, — буркнул Герман. — Ты еще пожалеешь об этом.
— Заткнись, — оборвал я здоровяка, — она едет со мной.
— Ну что ж, на этот раз вам повезло, но я вас непременно разыщу.
Герман казался спокойным и хладнокровным, и от этого еще более опасным.
— Лучше пойдите и составьте компанию Паркеру, ему там скучно. Заодно отдайте ваш перстень. На первое время нам понадобятся деньги.
Он посмотрел сначала на бриллиант, потом на меня.
— Если он вам так необходим, подойдите и снимите сами, — сказал он, сжимая кулаки.
— Вы забыли, что пистолет сейчас у меня, а прав тот — у кого оружие.
— Не вам это говорить, мистер Джексон.
— Ладно, старина, гони перстень!
Он не шевельнулся. Я почувствовал на себе взгляд Веды. Не добьюсь своего — упаду в ее глазах. Кроме того, мне действительно был необходим его перстень.
— Если вы не отдадите перстень подобру-поздорову, извините, но я прострелю вам ногу. Честное слово, не шучу. Даю три секунды на размышление.
Герман просверлил меня взглядом. Верхняя губа непроизвольно дернулась: это был единственный признак гнева, который я заметил за все время знакомства с ним.
Он понял, что шутки плохи.
— Что ж, возьмите его, мистер Джексон, — произнес он и, сняв перстень с пальца, швырнул к моим ногам. — Следующая встреча для вас будет не из приятных.
Я поднял перстень и сунул в карман. Смешно, но только теперь, когда украшение было у меня, я понял, что мечтал о нем с тех пор, как впервые увидел его. Теперь эта вещь принадлежала мне.
Оставив Германа на пороге собственного дома, мы сели в машину и двинулись в путь. Веда села за руль, а я забрался на заднее сиденье и долго смотрел на уменьшающегося Германа, пока он окончательно не скрылся с глаз.
Я чувствовал, что встреча с ним еще впереди…
Глава 6
Никто из туристов не посещает Санта-Медину, даже миллионеры боятся ее как огня. После Сан-Луи Бич этот город действительно кажется местом, которого следует остерегаться. Единственное, что процветает в этом маленьком городишке с деревянными домами, — так это игорный дом Ника Кэйзи, куда рано или поздно со всех концов Америки стекаются все мошенники, торгаши и прочие темные личности, чтобы перекинуться в картишки, покрутить рулетку и поиграть в другие такие же азартные игры.
Заведение Кэйзи известно на всем тихоокеанском побережье. Поговаривали, что если бы не заведение Кэйзи, то Санта-Медины просто не было. Тем не менее жители ненавидели Кэйзи, считали, что, если бы он оставил городок в покое, всем было бы лучше. Игорный дом властвовал над окрестностями. Огромная неоновая реклама зажигалась над городом, как только начинало темнеть. Дом Кэйзи был единственным в Санта-Медине каменным сооружением с железной крышей и стоял на отшибе. К нему вела отличная бетонная дорога.
Давно я знал Кэйзи, задолго до того, как он стал боссом. Капитал он нажил игрой в карты, но вскоре приобрел такую репутацию, из-за которой мало кто соглашался с ним играть. Когда мы познакомились, он был замешан в «мокром деле». Это случилось на побережье близ Сан-Франциско. Убийство, которое приписывали Кэйзи, было политическим. Прокурор подцепил Кэйзи на крючок, и ему пришлось бы худо, не появись я на процессе в качестве свидетеля. Я доказал, что у Ника на момент совершения убийства было алиби, так как мы вместе рыбачили в заливе. Это было наглое вранье, но не мог же я допустить, чтобы полиция «шила дело» Кэйзи только потому, что у него нет денег и связей. А для спасения какого-нибудь толстосума копы готовы были пойти даже на прямой подлог.
Мои заявления были приняты во внимание, и присяжные сделали соответствующие выводы, а именно — вынесли вердикт о невиновности Кэйзи.
Дело закончилось нашей победой. Мы решили не испытывать судьбу еще раз и быстро смылись из города. Не поторопись мы, копы нашли бы способ засадить нас обоих.
После этой переделки Кэйзи был настроен ко мне благосклонно и поклялся, что никогда не забудет оказанной услуги.
Он все время твердил, что я спас его от виселицы. И действительно, каждый раз, когда я появлялся у него в заведении, все было для меня: и стол и кров. Даже когда я проигрывал и желал расплатиться, это вызывало бурю негодования. За меня всегда платил он. Это несколько смущало меня, и поэтому я заезжал к нему крайне редко. Последний раз — месяцев восемь или девять назад.
Для того чтобы разузнать все подробности о пудренице и зачем она так понадобилась Герману, я решил укрыться у Кэйзи. Там мы с Ведой будем в безопасности. Даже если бы Герман попытался выкинуть со мной какой-либо трюк, то на мою защиту поднялась бы вся братия Кэйзи.
Я рассказал Веде о нем, когда она вела машину.
— Отлично, — согласилась она.
Я ясно различал контур ее головы и красную точку сигареты.
— У меня сейчас нет желания с тобой разговаривать. Ты не возражаешь, если мы просто помолчим, мне надо подумать. Еще успеем наговориться, не так ли?
Я больше не беспокоил ее до тех пор, пока мы не остановились перед домом Кэйзи.
Я помог ей выйти из машины, показав на неоновую рекламу — восьмиметровый щит, подавляющий своим великолепием.
— Реклама говорит сама за себя, — сказал я. — Теперь пошли знакомиться с владельцем этого заведения, моим большим другом.
Вышибала в дверях бросил на нас недоверчивый взгляд, но, узнав меня, откозырял. Ему платили за то, чтобы он мгновенно распознавал тех, кто имел право входить в любое время суток, и тех, кого пускать на порог не следовало. Он честно зарабатывал свои деньги.
— Хозяин у себя?
— Да.
Я взял Веду за руку, и, миновав вестибюль, мы спустились в коридор, который вел в апартаменты Кэйзи.
Во всю мощь гремел джаз. В воздухе витал застоявшийся сигарный запах и аромат спиртного. Это заведение не было первоклассным, но цель, которую оно ставило, была достигнута.
Тут могли выполнить любой заказ: от крашеной блондинки, готовой на все ради денег, до жареной картошки с куриными потрошками.
Полиция не трогала заведение, так как у Кэйзи все было схвачено и, естественно, оплачено. Частенько его навещал сам комиссар полиции, покер был его маленькой слабостью. Для него здесь было так же, как и для меня, — бесплатно.
Парень, с профилем Байрона, с васильком в бутоньерке, продефилировал мимо нас и одарил Веду обольстительной улыбкой. Он смотрел на нее глазами диснеевского Бемби, не переставая жеманничать. Ответная реакция Веды рассмешила меня: она сморщила нос и скривила рот в презрительной усмешке.
Я отвел ее в бар. За стойкой было полно мужчин. Телохранитель Кэйзи по имени Джо, приземистый тип с гнусной плоской рожей и угрожающим видом, направился к нам. Но, узнав приятеля босса, улыбнулся и толкнул меня в грудь:
— Привет, старина, откуда ты взялся? Давненько вас не видели.
— Кэйзи у себя?
Он указал глазами на дверь в глубине салона:
— Заходите, он не занят.
Мужчины, как по команде, прекратили разговоры и уставились на Веду. Я их не винил. Думаю, пройди она в полночь по кладбищу, покойники встали бы из могил.
Я сделал свирепое лицо и выгнул спину дугой, давая понять, что всякие непристойные мысли по отношению к ней — небезопасны. Она прошла мимо парней, словно это были колышки в ограде палисадника.
— Сюда, — направил я ее в первую дверь налево. Кэйзи сидел за письменным столом с бутылкой виски в руке и сигаретой в зубах. Он был в одной рубашке, галстук сполз, воротничок расстегнут.
— Флойд! — он вскочил на ноги. — Вот это встреча! Как поживаешь, старина?
Мы обменялись рукопожатиями, так что костяшки хрустнули.
— Позволь представить тебе мисс Руке, — сказал я улыбаясь.
— Веда, это Ник Кэйзи — парень, о котором я тебе говорил. Веда направилась в его сторону, внимательно, но холодно рассматривая его.
— Рад с вами познакомиться, — улыбнулся Кэйзи. — Не хотите ли пропустить стаканчик?
Веда села за стол. Она произвела впечатление на Кэйзи — он затянул галстук и застегнул пуговичку на горле.
— Извините, но я не ждал гостей.
— Да брось ты, Ник! Веда — свой парень. Когда познакомишься с ней поближе, поймешь это сам.
— Правда? Хорошо тебе, Флойд, ты знаешь, кого искать! Так вам налить, мисс?
Пока он готовил три порции виски с содовой, Веда изучала его: Кэйзи был коротышкой лет пятидесяти с нездоровым цветом испитого лица. Одним словом, он выглядел так, как и подобает владельцу игорного притона.
— Где тебя носило, Флойд? Чем ты занимался все это время?
— А, пустяки, неприятности разного рода. — Я взял стакан и отправил содержимое по прямому назначению. — Два типа решили меня надуть, так что мне придется отсидеться некоторое время.
— Полицейские?
— Нет, — возразил я, покачав головой. — Но они тоже могут вступить в игру. Позднее.
— Два типа? — Кэйзи, казалось, размышлял. — Нет ничего проще. Флойд, тебе незачем прятаться — скажу Джо, он ими займется вплотную.
— Нет, это мое личное дело, я с ними разберусь чуть позднее. Время для этого еще не настало. Мы с Ведой хотели бы поторчать здесь пару деньков. Не возражаешь?
Кэйзи провел рукой по набриолиненным волосам.
— Конечно.
Он встал из-за стола:
— Пойдемте в отель, там достаточно выпивки, удобные мягкие постели и горячая ванна. Кроме всего прочего, он хорошо охраняется…
Я покачал головой:
— Вообще-то я имел в виду место, где мы будем совершенно одни.
Он посмотрел на Веду и улыбнулся:
— Конечно, мне следовало бы самому догадаться. Наверху есть одно такое место, но оно пока занято. Не волнуйся, Флойд, сейчас все уладим.
— Отлично.
Он был доволен тем, что сделал мне приятное. А я тем, что он доволен.
Затем Кэйзи вызвал Джо.
— Все в порядке, это как раз то, что я хотел, — сказал я Веде.
Веда не ответила, она вновь превратилась в статую. Глядя перед собой, она, казалось, никого не замечала.
Вошел Джо.
— Предложи тем двум, сверху, другую комнату, а ее подготовьте для Флойда, да поживее. Джо удивился, но виду не подал.
— О'кей, — произнес он и вышел.
— Что еще я могу сделать для тебя? — спросил Кэйзи. Я вытащил перстень Германа и положил на стол.
— Мне хотелось бы его обменять на деньги, Ник. Он внимательно посмотрел на бриллиант:
— Отличный камень.
— Да, но он краденый. Кэйзи резко взглянул на меня.
— Не волнуйся, копы ничего о нем не знают. Я забрал его у бандита, так что в полицию он обращаться не станет. Лицо Кэйзи прояснилось.
— Ладно. Сколько ты хочешь?
— Он стоит в пределах четырех-пяти тысяч. Думаю, трех будет достаточно.
— Наличными?
— Да.
Он подошел к открытому сейфу, вытащил оттуда пачку банкнот и положил на стол:
— Здесь тысяча. Остальные получишь в любой момент. Я сунул деньги в карман:
— Спасибо, Ник.
— Ерунда, — он посмотрел на Веду. — Однажды Флойд спас мне жизнь. Это отличный парень, мисс, уверяю вас! Сами не сомневайтесь и другим не позволяйте.
— Я и не сомневаюсь, — согласилась Веда. Кэйзи снова наполнил стаканы.
— Насчет тех, двоих, о которых ты мне говорил, — вспомнил он. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы ими занялся Джо? Я снова покачал головой:
— Пока нет. Один из них отпетый мошенник.
— Я как раз и люблю таких, крутых, — сказал Ник.
Это было правдой.
Джо просунул голову в дверь.
— Все в порядке, босс. Я отнес ваши вещи, мисс, — улыбнулся он Веде.
Она поблагодарила. Несмотря на безразличие, сквозившее в ее взгляде, я заметил, что она смущена от подобной предусмотрительности — Тогда пошли, я поднимусь вместе с вами, — промолвил Кэйзи, поднимаясь.
Взяв приятеля за плечо и усадив на место, я сказал:
— Увидимся завтра, Ник. Мне с Ведой надо о многом поговорить.
Джо прыснул в кулак. Кэйзи изумленно уставился на меня.
— Не ожидал, дружище, от тебя такой прыти, — сказал он.
— Не удивляйся, — ответил я и взял Веду за руку. — Привет!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
загрузка...


А-П

П-Я