https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/Timo/ 

 

Главный инспектор Редферн и полицейский в штатском величественно вплыли в комнату и закрыли за собой дверь.
У Редферна была неплохая для полицейского внешность. Это был человек среднего роста, широкоплечий, тщательно выбритый. У него были острые, как буравчики, глаза. Заботливо причесанные пряди белых, как мел, волос выбивались из-под шляпы. На нем был коричневый костюм с легкой искрой — работа дорогого портного — и лакированные туфли.
Это был хороший и серьезный полицейский, знающий все хитрости и немного уставший от своей честности, которую сохранил, несмотря на сильное давление группы политиканов, державших город в руках. Он становился жестким и опасным, если кто-то вставал на его пути. Я был для него хуже нарыва в ухе или каком-нибудь другом месте.
— А, здравствуйте, — сказал я жизнерадостно. — Я как раз собираюсь уезжать. Что скажете, Редферн?
Он предпочитал приступать к делу сразу, не виляя вокруг да около.
— Вы были вчера утром у дома Бретта?
Его голос был спокоен. Никогда не повышая тона, он мог придать ему такую холодность, что это действовало куда сильнее крика.
— Ну да, — сказал я, присоединяя чемодан к остальным вещам, готовым к отправлению. — А что?
Второй полицейский, его звали Саммерс, прочистил горло с угрожающим видом. Это был высокий, мускулистый мужчина с жестким взглядом. На среднем пальце левой руки он носил перстень с большой камеей. Она приходилась как раз кстати, когда он давал по зубам подозреваемому. Подобный перстень мог использоваться как кастет и использовался Саммерсом в этом качестве частенько. Он смотрел на меня тигром, будто я был похож на козленка, ягненка, или что там еще дают на обед хищникам?
— Зачем вы там были? — сухо спросил Редферн.
— Я ездил повидать своего старого друга Кэйзи, вы его знаете?
— Да. Он живет в местечке, которое не имеет ничего общего с Оушн Райз.
— Верно. Я ждал автобуса, но какой-то проезжавший парень предложил подвезти. Я ему объяснил, как проехать в Санта-Медину, но он был слишком самоуверен, чтобы прислушаться к советам, и свернул на дорогу, на которую не следует. Я не стал вмешиваться и предоставил ему возможность убедиться в правильности моих слов. Случайно мы въехали во владения Бретта, так сообщил нам охранник, который вышел, казалось, только для того, чтобы обругать нас последними словами. Вот и все.
— Признавайся, гад… — начал Саммерс, но Редферн предупреждающе отмахнулся от напарника.
— Я займусь этим сам. — Потом задал новый вопрос:
— А кто был парень, который подвозил тебя?
— Понятия не имею. Он довез меня до Санта-Медины, и я больше его не видел.
Редферн прошелся по комнате.
— Где вы были прошлой ночью? — спросил он и быстро повернулся.
— С Кэйзи.
— Придумайте что-нибудь получше, Джексон. Я полагаю, что прошлой ночью вы посетили Бретта.
— Отлично придумано! Вы сами не верите тому, что говорите.
Я сунул бутылку виски в карман и осмотрелся вокруг, как будто проверяя, не забыл ли чего.
— Я был у Кэйзи и играл в покер. Там был и ваш приятель, шеф полиции О'Риден. Можете у него поинтересоваться, сколько он мне проиграл.
— О'Риден? — переспросил он.
— Он самый. Хороший малый, если судить по внешнему виду, мягкий, веселый, все время улыбается.
Саммерс заиграл желваками. Я видел, что он еле сдерживается, чтобы не двинуть мне в челюсть кастетом-перстнем.
— О'Риден играл с вами в покер прошлой ночью? Когда кончилась партия?
— Мы резались с половины восьмого до двух ночи, — не задумываясь, ответил я.
Редферн пожал плечами. Вид у него был усталый.
— Ну что ж, Джексон, можете ехать. — Он сунул руки в карманы брюк. Только глаза выдавали унижение, которое он испытывал. — Куда сейчас направляетесь, если не секрет?
— Я подцепил одну девчонку и снял квартиру у Кэйзи. У меня нечто вроде медового месяца. Приезжайте как-нибудь навестить нас, инспектор.
— Идем, — сказал Редферн, и они направились к двери.
— А может, тряхнуть этого мерзавца, шеф? — спросил Саммерс.
— Я же сказал, пошли, — проворчал Редферн, и они вышли.
В дверях Саммерс остановился. Он напоминал тигра, у которого стащили обед из-под носа.
— Когда-нибудь я доберусь до тебя, скотина, — прошипел он.
— Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, — улыбнулся я. — Начинай прямо сейчас.
— Идем! — крикнул Редферн с лестницы.
Лицо Саммерса перекосилось. Дверь пушечным выстрелом грохнула за ним.
Дав им несколько минут на то, чтобы убраться, я спустился вниз и уплатил за квартиру. Миссис Бакстер я объявил, что сматываюсь, и, прежде чем она успела меня обнять, вышел на улицу.
Я погрузил вещи, влез на водительское кресло и поехал в свое бюро. Судя по числу улыбающихся девушек, встречающихся на пути, мне было с кем провести время, не будь у меня срочных дел.
Толпа сорванцов собралась, закружилась, как осиный рой, когда моя машина остановилась возле бюро. Выбрав пацана побойчее и показав монетку, сказал:
— Ну-ка, боец, посторожи машину, пока не вернусь.
Парнишка, засунув руки в карманы, с независимым видом остался присматривать за машиной. Вид у него был настолько свиреп, что я не знал, хватит ли у меня смелости забрать машину обратно, Когда я открывал дверь бюро, затрезвонил телефон. Я ворвался в офис и схватил трубку. Но было поздно, кто-то уже освободил линию. Меня это не взволновало. Никто не интересовался мной неделями. Должно быть, ошиблись номером.
Я опустошил ящики письменного стола и сунул в карман пистолет, бросил в корзину для бумаг пустую бутылку из-под виски, запер все ящики. Мое бюро было маленьким, но родным. Квартира Кэйзи была хорошо обставлена, но не моя, — вот в чем разница.
Когда я собрался уходить, телефон зазвонил снова. Я хотел не поднимать трубку, но потом передумал.
— Мистер Флойд Джексон? — спросил женский голос, и до меня не сразу дошло, кого она разыскивает. Уже месяц никто не говорил мне «мистер». — Подождите минутку, вас спрашивает Линдсней Бретт.
Я вцепился в трубку:
— Мистер… кто?
В аппарате что-то щелкнуло, потом она сказала:
— Соединяю, мистер Бретт у телефона. Чистый, приятный голос произнес:
— Джексон?
Это было для меня привычно. Последние месяцы обращение «Джексон» применяли полицейские, особенно обозленный Редферн. Теперь вот и Бретт.
— Слушаю.
— Я хочу поговорить с вами. Немедленно приезжайте ко мне на Оушп Райз. Буду ждать вас в час дня.
Разговаривая с Бреттом, я рассматривал большую афишу, висевшую на стене. Она изображала девицу в купальнике, который был так хитроумно сконструирован, что казалось — она вовсе без оного.
Девица скалилась ослепительной улыбкой кинозвезды.
Почудилось, что она улыбается мне, и я подмигнул. Странно, но она не ответила.
— Вы ошибаетесь, мистер Бретт, — со значением произнес я в трубку.
— Не понял, что значит «ошибаетесь»? Его тон мог испугать секретаршу или тех, кто у него служит, но только не меня.
— Вы ошибаетесь, потому что я не приеду, — сказал я как можно вежливее, словно портье в отеле.
Установилось молчание, и я заметил, как трубка в руке леденеет, но, может, это мне показалось.
— Я хочу с вами поговорить.
— Если все так серьезно, вам лучше приехать ко мне, да поживее, потому что через час уезжаю из города.
— Не уезжайте, прошу вас, пока я не приеду, — тон уже был совсем другой.
— Уеду в час дня, — сказал я и повесил трубку.
Глава 8
Я спустился с шестого этажа, вышел на улицу, расплатился с рыцарем, который сторожил мою тачку, отогнал ее в соседний гараж и снова поднялся к себе. Не успел я перевести дыхание, как услышал шаги.
Чтобы добраться до моей конторы из Оушн Райз, нужно было дьявольски поторопиться. Я ждал, что Бретт войдет, задыхаясь от сердцебиения, но ничего подобного не произошло. Он выглядел так, словно много лет отдал спорту по скоростному подъему на шестой этаж. Казалось, он может взобраться на Монблан и у него останется достаточно сил, чтобы насвистывать модную мелодию.
Он не постучался и не выказал никаких других знаков вежливости, а обрушился ураганом.
Ростом он был под два метра и весь состоял из одних мускулов. На первый взгляд ему было лет тридцать. Его можно было бы назвать красивым, если кому-то нравятся упитанные и благопристойные типы, которые встречаются, в основном, среди миллионеров. Он явно принадлежал к породе властных людей. Его деятельность, видно, была настолько напряженной, что время от времени требовала разрядки. У него был острый, проницательный и живой взгляд. Создавалось впечатление, что Линдснея не просто обвести вокруг пальца.
— Это вы Флойд Джексон? — рявкнул он, снимая шляпу и бросая ее на письменный стол.
— Да, мистер Бретт, по-видимому. Он не счел нужным ответить и отвел взгляд в сторону, одарив каждую деталь обстановки высокомерной улыбкой.
— Вчера вечером вы взорвали мой сейф и убили двух охранников.
— Я это сделал? — Я вытащил сигарету и закурил. — И зачем мне баловаться пиротехникой?
Он схватил стул и, подтащив его к столу, сел.
— Не воображайте, что ваше алиби безукоризненно. Я знаком с вашей сказкой о полицейском, с которым вы якобы играли в покер. Этот негодяй подтвердит что угодно, но вы не играли с О'Риденом прошлой ночью, вы были у меня на вилле.
Он говорил так убедительно, что даже я склонен был ему верить.
— Редферн, кажется, другого мнения, — заметил я. Думая, что он будет со мной спорить, я приготовил аргументы, но Бретт откусил кончик сигары и пустил струю дыма в мою сторону.
— Наплевать, что думает Редферн, если он, являясь шефом полиции, не может найти и вернуть мне кинжал. Я должен найти его и найду его во что бы то ни стало.
— О каком кинжале идет речь, мистер Бретт?
— Ладно, не ломайте комедию. Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Из моего сейфа вчера украли кинжал Челлини. Думаю, что это ваша работа. Я предлагаю джентльменское соглашение: давайте не будем впутывать сюда полицию.
Дрожь пробежала по спине, и я с трудом сдержал волнение. Я понимал, что нужно действовать крайне осторожно. Можно вытянуть выигрышный билет, а можно — и самый несчастливый. Это зависело от того, как я распоряжусь собственными козырями.
— Почему бы вам не заявить в полицию? — осторожно спросил я.
— Потому что она не может ничего, а я могу все. Мне наплевать, что убили охранников, мне наплевать, сядете ли вы в тюрьму. Меня интересует только одно — как получить кинжал назад. Если я чего-либо хочу, то добиваюсь этого непременно. Вот мое предложение: принесите мне кинжал сегодня, и я заплачу вам двадцать пять тысяч. Если не принесете к десяти часам вечера, я сделаю такое, что вам и не снилось.
— Что же такое вы можете сделать, мистер Бретт?
— Я сломаю О'Ридену шею, но добьюсь правды! — ответил он разъяренно. Это потребует не так уж много времени и денег. И когда я вырву из него признание — вы отправитесь на виселицу или электрический стул, даже если для этого мне придется подкупить президента и федеральных судей.
Он наклонился вперед и ударил по столу ладонью.
— Вы видите, что не так просто играть со мной. У меня большая власть… Делайте что хотите, но я желаю вернуть свой кинжал.
— О каком кинжале вы все время говорите? — тихо спросил я. Он долго смотрел на меня, я уже решил, что последует взрыв, но все обошлось, хотя ситуация была пиковой.
— Я говорю о кинжале Челлини, — сказал Бретт голосом, которым можно было колоть орехи. — Если вы пока не знакомы с его историей, то сейчас услышите. Знаменитому ювелиру было поручено изготовить пару кинжалов для кардинала Джакобасси. С течением времени один из них оказался в палаццо д'Осси, а другой бесследно исчез. Без сомнения, он был украден. Мне повезло стать владельцем этого сокровища. Кинжал — вещь коллекционная и очень дорогая. Ради предосторожности я предоставил властям его подробное описание. Продать его законным путем абсолютно невозможно. Это все равно, что предложить на аукцион «Джоконду» Леонардо да Винчи. Я уверен, что вас нанял какой-то коллекционер. Я мог бы попробовать выяснить его имя, но почти уверен, что знаю его и так. Коллекционеры — странные люди, Джексон. Если предмет достаточно редкий, они хотят заполучить его во что бы то ни стало, даже если раритет после приобретения придется хранить за семью замками. Кинжал похитили вы: побывали у моего дома утром, да и ваш счет в банке значительно вырос.
— Как вам удалось выяснить мой счет? — поинтересовался я.
— Банк принадлежит мне, Джексон.
— Я прихожу к выводу, что мне пора сменить банк. Бретт встал.
— Мое последнее предложение: никаких расспросов, никаких подробностей и двадцать пять тысяч, когда доставите кинжал. Если не согласитесь, Джексон, пеняйте на себя — узнаете, как опасно играть с динамитом!
— Допустим, я найду кинжал и доставлю вам. Какие у меня гарантии, что не встречу в вашем доме Редферна?
— Мое слово, — сухо ответил он.
— Хорошо, — сказал я и пожал плечами. — Договорились. Я вам верю.
Он открыл портфель и достал из него визитную карточку, — Номер моего телефона. Как только кинжал окажется у вас, обязательно позвоните. Я распоряжусь, чтобы вас пропустили в мой дом, а попасть в него труднее, чем в Форт Нокс. Я опустил карточку в нагрудный карман.
— Постараюсь нанести вам визит, но особенно не рассчитывайте — кинжала я и в глаза не видел.
— В том, что мы увидимся, я нисколько не сомневаюсь, — мрачно заметил Бретт, направляясь к выходу.
— Еще один вопрос: больше из сейфа ничего не украли? Я внимательно следил за его реакцией. Судя по поведению Паркера и Веды, с Бреттом могло случиться всякое: и приступ гнева, и полная растерянность. Но я не угадал. Обернувшись через плечо, он нахмурился:
— Что вы имеете в виду?
Я не собирался упоминать о пудренице — меня вполне могли отправить по ложному следу, но намек я все же сделал:
— Может быть, в сейфе хранилось еще что-нибудь ценное, мистер Бретт?
У моего посетителя вид стал совершенно ошеломленный. И это не было притворством.
— Не понимаю подоплеки ваших расспросов!
Пол закачался под моими ногами.
— Не придавайте большого значения моим словам, я почти не спал последнее время.
Он бросил прощальный взгляд, суровый, как канадская погода, и вышел.
Я испытывал легкое покачивание под ногами до тех пор, пока его шаги не смолкли на лестнице. Потом вытащил пробку из бутылки с виски, налил стакан до краев и одним залпом осушил. На пустыре вопили мальчишки, наверное, дрались За окном прошелестела машина. Из дырки под плинтусом выползла мышка и уставилась на меня своими бусинками. Девица с афиши продолжала таинственно ухмыляться, будто ее забавляла сложившаяся ситуация.
— Да, забавно и в самом деле, — сказал я ей. — Очень забавно. Но ведь не ты попала в переделку, а я.
Я сел на стул, положил ноги на стол и попытался разложить все факты по полочкам.
Итак, на первый план вышел кинжал. Для Бретта пудреница не представляет никакой ценности. И никого винить в этом нельзя, кроме Джексона — Шерлока Холмса, идиота с бараньими мозгами. Но вернемся к началу игры. Возможно, Герман сообщил правду. Возможно, что Веда и в самом деле разгуливает во сне, она сперла кинжал и оставила в сейфе пудреницу. Поэтому Герман так злобно требовал пудреницу, ибо, увидь ее Бретт, он сразу же догадался бы, что кинжал взяла Веда, а через нее коллекционер вышел бы и на Германа Нет, пожалуй, лучше начнем снова.
С другой стороны, лучше обменять мою башку на бутылку виски. Но кто на такой обмен согласится? Я бы не согласился.
Я перенес взгляд с «мисс Бикини» на телефон и вытер лоб потной ладонью.
Наверное, Бретт не шутил, когда упоминал игры с динамитом. Если он раскрутит О'Ридена, я пропал. И у этого чертова коллекционера столько денег, что он может запросто раскрутить всю полицию Санта-Медины, а не только одного ее шефа.
Я придвинул к себе аппарат и набрал номер.
Голос, мелодичный, как катящаяся с лестницы железная бочка, ударил в ухо:
— Справочная Голливуда.
— Соедините меня с Элом Райаном.
После недолгого ожидания сердитый голос Эла спросил:
— Кто у телефона?
— Флойд Джексон. Как дела, Эл?
— Очень плохо, — убежденно ответил Райан. — Позвони на следующей неделе, когда я отправлюсь в отпуск.
— Слушай, приятель, мне до зарезу нужны кое-какие сведения, — сказал я твердо.
— Я занят, — захныкал Эл. — У меня масса дел. Собрать бы всех друзей и швырнуть под поезд — тогда бы никто не мешал работать.
— Ну, ты юморист, Эл. Как поживает твоя жена? Он насторожился.
— Плохо, очень плохо. Зачем ты впутываешь еще и жену?
— А как дела у той рыженькой, с которой я видел тебя на ипподроме, кажется, в прошлый вторник? Наступило болезненное молчание.
— Это шантаж, Джексон, но ведь ты не из таковских?
— Мне необходимы сведения, Эл, — сказал я мягко.
— Почему бы сразу не сказать об этом? Ты же знаешь, я всегда с радостью помогу другу. Что нужно тебе конкретно, дорогуша?
Мы с «мисс Бикини» обменялись понимающими взглядами.
— Что тебе известно про поставщика живого товара, который величает себя Корнелиусом Германом?
— Честно сказать, немного. Его бюро расположено на бульваре Сан Сет. Оно принадлежит ему лет пять-шесть. Это ловкий импресарио. Он обслуживает девиц, занимающихся стриптизом. Последний год у него были трения с Лигой американских матерей, а два месяца назад он повздорил с Джой Мани. Такие типы, как Герман, всегда наживают множество врагов..
Я с ненавистью уставился на телефон. Ничего нового я не узнал.
— Кроме стриптиза, он никакими делишками не занимается?
— Насколько я осведомлен — нет. Герман зарабатывает бабки на девочках и буквально пасет каждую.
— А как насчет малышки Веды Руке, ничего не слышал?
— А как же! — трубка разогрелась, так часто задышал в нее Эл на другом конце провода. — Это лучшая из «листопадниц». Я видел, как она скидывает свои постромки. Замечательное зрелище!
— Ты случайно не знаешь, есть ли у Германа приятель, который собирает древности? Эл хихикнул:
— Древности? Ты имеешь в виду женщин определенного возраста?
— Да нет же, кретин. Древности — такие вещички, как столики, безделушки и прочая дребедень.
— Как тебе сказать… Герман достаточно близок с Домиником Бойдом, у которого дом в Беверли Хиллз и который под воротничок набит «капустой». Вполне возможно, он именно тот, кем ты интересуешься.
Я навострил уши:
— Высокий шатен с прилизанными волосами и лошадиной мордой?
— Может быть. Он носит костюмы петушиной расцветки и выглядит немного по-бабьи.
— Точно!
Я собрался, как боксер перед пятнадцатым раундом.
— Кто он такой, Эл?
— Не знаю, откуда его занесло в наши края. Просто выскочил ниоткуда лет шесть назад. Знакомый парень говорил, что он из баронов какой-то северной страны. Наварил больше миллиона на подпольной торговле алкоголем. Из всего, что я о нем слышал, следует вывод: с ним опасно связываться. Еще о нем ходят слухи, что он сбежал из психушки, но я в это не верю.
Я секунду поразмышлял над услышанным:
— Большое спасибо, Эл. Думаю, этого достаточно. Сожалею, что потревожил…
— Пожалуйста, Флойд, забудь о рыженькой. У нас была деловая встреча.
— Ага, — язвительно сказал я на прощание, — то-то ты ее лапал. Наверное, из-за того, что она была холодна как лед.
Итак, Герман действительно преуспевающий импресарио. Веда действительно раздевается на сцене. А вот наш маленький приятель Доминик — совсем не компаньон Германа. Бывший барон, бывший псих по фамилии Бойд. Ныне Паркер.
Я обсасывал полученные сведения с полчаса. Из них вытанцовывался приличный букет гипотез. Правда, не было ни одной, с чем можно было бы пойти ва-банк. Одно меня угнетало: к десяти часам я должен был доставить кинжал Бретту. И угнетало довольно сильно из-за упоминания об электрическом стуле. Надо было убедить Германа избавиться от кинжала. Первое, что мне пришло в голову, — это отправиться к Бонду и выкрасть. Но я проголосовал против. В данном случае риск был неуместен.
Я оглядел офис последний раз, закрыл окно и спустился на улицу. Мне понадобилось полчаса быстрой езды, чтобы добраться к бульвару Сан Сет. Внешний вид здания, в котором снимал бюро Герман, натолкнул на мысль, что дела мои пошли бы куда успешнее, если бы я занялся поставкой живого товара.
Бюро размещалось на восьмом этаже. Вы проходите сквозь стеклянную дверь и попадаете в сверкающий вестибюль. Перед вами батальон милашек за прилавками, где можно купить все: от орхидеи в бутоньерку до бриллиантовой диадемы, в зависимости от состояния вашего счета в банке. Слева — справочное бюро, телефонные кабины и агентство по продаже театральных билетов. Табло под лестницей извещало, что можно побриться, постричься и принять сеанс турецкой бани, если не сочтете за труд спуститься в подвал.
Я поднялся на скоростном лифте, прошел по пружинящему ковру и остановился перед зеркальной дверью с надписью на одной створке: «Корнелиус», а на другой — «Герман». Я увидел через стекло белокурую малютку, сидящую за селектором на расстоянии вытянутой руки от двери. Остальное пространство приемной было занято креслами, выстроившимися в четыре ряда.
Я открыл обе створки сразу и вошел без ложного чувства скромности. Телки, дожидавшиеся просмотра своих профессиональных качеств, во все глаза следили за тем, как я двигался. А я не спешил. Ждать очереди, чтобы тебя наняли раздеваться для публики, не такое уж приятное занятие, и если зрелище ста шестидесяти фунтов мужской плоти способно оживить их серое прозябание, ну что ж, пожалуйста.
— Мистер Герман у себя? — спросил я у блондинки, которая явно пыталась угадать, кто я такой.
— У вас назначена встреча?
— Нет, — ответил я, — но он меня примет. Скажите, что меня зовут Флойд Джексон и что я тороплюсь.
Я взглянул на девочек через плечо. Они сгорали от любопытства.
— Мистер Герман не принимает никого без договоренности. Право, мне очень жаль.
— Спросите у него самого, и вы приятно удивитесь. Мы с ним такие друзья, что о-го-го. Она нервно хихикнула:
— Это не шутка? Мистер Герман не любит, когда его беспокоят.
— Он так обрадуется моему визиту, что непременно прибавит вам жалованье. Действуйте, крошка! Сообщите ему приятную новость.
Она вызвала по переговорнику босса.
— Вас спрашивает мистер Флойд Джексон. Не успел я подойти к девочкам, чтобы малость с ними пообщаться, как секретарша бесстрастным тоном произнесла:
— Входите, мистер Джексон. Мой шеф хочет вас видеть немедленно.
Я посмотрел на телку, у которой ярче всех был накрашен рот, выразительно подмигнул и вошел в кабинет.
Я оказался в просторной и светлой комнате, полной солнца, сигаретного дыма и настенных фотографий хорошеньких, но весьма скудно одетых девочек. Герман сидел за громадным письменным столом, заваленным бумагами, которые могли оказаться чем угодно: контрактами, письмами или неприличными рукописями. Его круглое лицо было таким же пустым, как портмоне нищего, а в глазках застыло подозрительно-настороженное выражение.
— Неожиданный сюрприз, мистер Джексон, — быстро сказал он. — Должен сказать, что так скоро я вас не ожидал.
— Для меня это тоже сюрприз, — я подтянул поближе к себе кожаное кресло и сел.
— Вероятно, вы принесли мне кольцо, которое недавно одолжили? — спросил Герман, посапывая, как делает орангутанг перед тем, как оторвать вам руку.
— К сожалению, его пришлось продать, — сказал я с грустью в голосе. — Один паренек обещал мне полторы тысячи, но никогда не платит долгов.
— Понимаю, — он задумчиво посмотрел в окно. — Однако меня несколько волнует причина вашего появления. В чем дело, Джексон?
— Конечно, — я пододвинул ониксовую пепельницу, — я пришел не для того, чтобы терять время. Как поживает мистер Доминик?
— Довольно сносно, мистер Джексон. Разумеется, он человек опасный. Думаю, он немного сердит на вас. На вашем месте я держался бы от него подальше.
— Удивительно, как ему позволили покинуть лечебницу. Его фамилия Бойд, не так ли? И он коллекционирует древности…
Герман нахмурился, глядя на свои ногти.
— Провели расследование, Флойд?
— Я был детективом. Кто хоть однажды этим начал заниматься, тому трудно не сунуть нос в дела другого. Я стряхнул пепел на письменный стол.
— Веда шлет вам наилучшие пожелания. Милая девочка, немного импульсивная, но очень милая.
— Дурочка! — сказал Герман, и голос его стал металлическим.
— Да вы не знаете женщин! Она не думала ни о чем плохом, когда вырубила вашего приятеля. Любая уважающая себя девушка обязана была дать по черепу такому типу, как Бойд.
— И все же, зачем вы пришли?
На мое лицо выкатилась широкая улыбка:
— Я пришел за кинжалом.
Наступило долгое, томительное молчание. Маленькие черные глазки замигали.
— Мне кажется, я не совсем вас понял, — сказал он наконец.
— Я видел Бретта, — затушив сигарету, я закурил новую. — Вы уже встречались с мистером Бреттом?
Герман ответил, что никогда не встречался с мистером Бреттом.
— Жаль, это еще тот фрукт. Он никогда не позволит забыть тот факт, что существует на свете. Чувствует он себя весьма уверенно. Он желает получить свой кинжал и получит его во что бы то ни стало. Его уверенность передалась и мне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
загрузка...


А-П

П-Я