Тут есть все, достойный сайт 

 

– Консервов на этот срок хватит. – Коснувшись рукой картонной коробки, добавил:
– А здесь – чтоб было чем горло промочить: четыре бутылки виски, две – джина и две дюжины кварт пива. Я прихватил с собой винтовку «спрингфилд» и пистолет 20-го калибра. Там, куда мы направляемся, дичи – завались. Тебе нравится цесарка? А импала? Ты когда-нибудь ел седло импалы, зажаренное на вертеле и поданное с томатным соусом? – Закатив глаза, он улыбнулся приятным воспоминаниям. – Пальчики оближешь!
– А как насчет медикаментов? – спросил Феннел.
– В машине есть аптечка. Я же не так давно прошел курс по оказанию первой помощи во время охоты: как помочь при змеином укусе и при переломе ноги.
– Похоже, ты свое дело знаешь туго, – ответил медвежатник, пуская из ноздрей табачный дым. – Выходит, осталось только захватить с собой личные вещи?
– Совершенно верно. Поедем налегке.
– У меня еще есть сумка с инструментами, – произнес Феннел, навалившись своей тушей на «лендровер». – Она тяжелая, но мне без нее – как без рук.
– Ничего не поделаешь.
– Но ведь мы же поедем, а не на своих двоих пойдем? – возразил «медвежатник», наклонив набок голову.
– Возможно, часть пути придется идти пешком. Несмотря на лебедку, по дороге к владениям Каленберга мы можем застрять. Тогда придется идти пешедралом.
– А что, если черномазого с собой взять?
– Послушай, друг, ты это брось, – с недовольным лицом произнес шофер. – Негров здесь никто черномазыми не называет. Их называют аборигенами, банту, представителями коренного населения. Только не черномазыми.
– Кого это заботит?
– Меня. Если хочешь, чтобы мы нашли с тобой общий язык, то пусть и тебя заботит. Подумав, Феннел пожал плечами:
– Пусть будет по-твоему. Какая разница? А что тут плохого, если мы захватим с собой аборигена, банту или представителя коренного населения, будь он неладен, и он потащит эту треклятую сумку?
Кен неприязненно посмотрел на уголовника:
– Ни в коем случае. После того как он вернется назад, он все разболтает. У меня есть знакомый, который присоединится к нам, когда мы разобьем в Мейнвилле лагерь. Он работал со мной, когда я служил егерем. Он будет нас сопровождать. Он из племени кикуйю и отличный следопыт. Без него до цели нашего путешествия нам не добраться. Сейчас он находится во владениях Каленберга. Пытается выяснить, каким образом мы сможем миновать охрану. А охрану эту, нужно сказать, составляют триста зулусов. Но могу поклясться, что, когда мы увидимся с ним в Мейнвилле, он найдет способ перехитрить их. Только носильщиком он не будет, понесет лишь свою поклажу. Заруби это себе на носу.
Феннел искоса посмотрел на напарника сквозь клубы табачного дыма:
– Он что – чернокожий?
– Он из племени кикуйю, следовательно, цветной.
– Твой друг?
– Один из моих лучших друзей. – Кен уставился на медвежатника. – Если тебе трудно в это поверить, то должен сказать тебе, что банту верные друзья, стоит лишь получше узнать их. Да и люди просто замечательные.
– Это же твоя страна, а не моя, – пожал плечами Феннел. – А не вернуться ли нам в отель? Из-за этого стебучего дождя у меня в глотке пересохло.
– Иди один. А мне еще нужно проверить вещи и погрузить их в машину. Может, вместе пообедаем? Рядом с нашим отелем есть отличный кабак. Там утрясем детали, которые еще осталось обсудить. Завтра сможем отправляться.
– Хорошо. Пока, – отозвался Феннел и пошел к выходу из гаража.
Кен проводил его хмурым взглядом. Пожав плечами, направился к Сэму Джефферсону, возившемуся с «понтиаком».
* * *
Где-то после половины восьмого вечера оба встретились в ресторане «Шах», пристроенном к зданию гостиницы. Как и полагается, Гея пришла последней. На ней было платье лимонного цвета из хлопка. При появлении ее взоры всех мужчин, сидевших в ресторане, обратились в ее сторону. В их глазах было желание, которое возникает у каждого при виде по-настоящему красивой женщины.
Опустившись грузным телом на стул, Феннел впился в нее, чувствуя, как у него по спине течет пот. В своей жизни он повидал немало женщин, но ни одна из них не могла сравниться с этой американкой. Жаркое чувство животной страсти ошпарило его кипятком. Чтобы не показать виду, он нарочно уронил на пол салфетку и, нагнувшись, принялся шарить под столом.
– Что будем есть? – спросил Гарри. Все были голодны и заказали рыбу в горшочках, паштет из телятины и жаркое.
– Как успехи? – спросил у Кена Эдвардс. Посмотрев на побагровевшее лицо Феннела, он отвернулся.
– Все на мази. Мы все приготовили. Если вас обоих устраивает, можете двинуться хоть завтра.
– Почему бы и нет? – произнес Гарри и взглянул на молодую женщину. Та одобрительно кивнула.
– Чем скорее тронемся, тем легче будет добраться. Период дождей только что начался. Есть вероятность, что дороги в Драконовых горах еще не развезло. Если же не так, то нам с Феннелом придется туго. Так что, если вас устраивает, завтра в восемь утра и отчаливаем. Поедем на «лендровере». Удобств особых не будет: нагружены мы до упора. До лагеря в Мейнвилле километров триста. – Подали рыбу. После ухода официанта Кен продолжил:
– До владений Каленберга от Мейнвилля сотни четыре. Вертолет будет ждать в Мейнвилле. Если ничего не случится, а мы с Феннелом поедем дальше. Связь будем поддерживать по рации. Я их проверил – вещь надежная. Если повезет, до Мейнвилля доберемся после полудня. Мы с Феннелом двинемся оттуда на следующий день часов в пять утра. А вы – сутки спустя – в десять утра. Приблизительно через час долетите до владений Каленберга. Слишком рано вам там не стоит появляться. Ну, как мой план?
– Нас устраивает, – ответил Гарри. – А как насчет «птеродактиля»? Ведь необходимо обслуживание и запас горючего.
– Все предусмотрено. Горючего хватит в оба конца. Мне дали гарантию, что технари обо всем позаботятся. Конечно, ты сам должен убедиться, что все в порядке. Но, как мне сказали, машина будет готова к вылету.
– А что собой представляет Мейнвилль? – спросила Гея, положив на стол вилку и нож.
– Провинциальный городишко, – усмехнулся Кен. – Лагерь разбит в пяти милях от города в зарослях.
Вся компания с аппетитом принялась за телятину, при этом обсуждая детали предстоящей операции. Гея и Гарри убедились, что от Феннела ничего толкового не услышишь. Он только ворчал, разжевывая пищу, да жадно поглядывал на молодую женщину. Завершив трапезу, все принялись за кофе. Кен оказался прекрасным собеседником.
– Много любопытного увидите по дороге в Мейнвилль, – заверял он. – Последний участок пути пройдет не по шоссе, а по проселочным дорогам, так что какой только дичи не увидите. Бородавочников, антилоп разных видов, южноафриканских мартышек и прочую живность. Расскажу про них поподробнее, когда мы их увидим, если вам интересно. Ведь я был когда-то егерем. Возил на «лендровере» охотников.
– Что же вы оставили это ремесло? – спросила Гея. – По-моему, у вас великолепная жизнь.
– Вы тоже так считаете? – улыбнулся Кен. – С животными было все в порядке, а вот клиенты мне надоели. Не будут же звери тебя дожидаться в зарослях. Нужно терпение. Бывают дни, особенно в такое время года, когда можно проехать много миль, но так и не увидеть ни одного животного. А клиенты были недовольны, меня во всем обвиняли. Года через два мне это приелось. А один так просто достал меня. Я же не виноват, что он был неудачник. Наступил период дождей, а ему приспичило бизона сфотографировать. С одним из своих приятелей в Штатах он побился об заклад на тысячу баксов, что привезет снимок бизона. Но ему не везло. Мы несколько часов гонялись по бушу, но так их и не нашли. Так он решил выместить свою злость на мне, – усмехнулся бывший егерь. – Я размахнулся и врезал ему по зубам. Получил за это полтора года. А когда вышел, то бросил это ремесло.
– Не знаю, что вы, ребятки, хотите делать, а я так собирался пригласить прогуляться по увеселительным заведениям. И мисс Десмонд с собой пригласить. – Упершись в нее взглядом, Феннел спросил ее:
– Что вы на это скажете?
Наступила непродолжительная пауза. Гарри посмотрел на покрасневшее лицо медвежатника, затем на Гею. Та с невозмутимым видом улыбнулась:
– Весьма любезно с вашей стороны, мистер Феннел, но вы меня извините. Поскольку придется рано вставать, мне нужно выспаться. – Она встала из-за стола. – Всем спокойной ночи. До завтра. – С этими словами, провожаемая взглядами мужчин, она вышла из ресторана.
– Отшила, – с побледневшим лицом огрызнулся Феннел, со злостью посмотрев ей вслед. – Чего она выпендривается?
– Уплачу по счету, – поднялся Кен, – а потом завалюсь спать. – Он подошел к кассиру.
– Успокойся, – обратился к медвежатнику Гарри. – Девочка устала. Если хочешь куда-нибудь сходить, пойдем вместе.
Феннел сделал вид, что не слышит. Он сидел неподвижно, пряча глаза. К лицу его вернулся румянец. Выйдя из ресторана, в бессильном гневе он направился к лифту.
«Смотри у меня, сучка! – думал он, когда двери лифта открылись. – Я до тебя доберусь. Только бы мне остаться с тобой на десять минут. Я тебя так уделаю, что ты родных не узнаешь».
Добравшись до своего номера, он захлопнул за собой дверь и стал стаскивать с себя одежду. Бросившись на кровать, стиснул кулаки так, что ногти, вонзились в ладони. По толстым его щекам лился пот.
Больше часа извращенный ум медвежатника рисовал перед ним картины, одну сладострастнее другой. Лишь оказаться с ней вдвоем. Затем его воображение иссякло, и Феннел пришел в себя.
Он вдруг вспомнил слова Шейлика: «Оставьте в покое Гею Десмонд… Только попробуйте с ней что-нибудь сделать, как это досье тотчас попадет в Интерпол».
Каким же образом египтянин узнал про эти три убийства? Беспокойно ворочаясь на постели, он протянул руку за сигаретой. Закурил и уставился в дальний конец комнаты, освещаемой бликами вращающейся рекламы на противоположной стороне улицы.
Неожиданно он оказался в Гонконге. Сходил с джонки на причал, расположенный в районе улицы Фенвик-стрит. Он только что вернулся из рейса с тремя китайцами-контрабандистами. Им удалось без всякого труда доставить груз опия на остров Чу-Лукок, и в кармане штанов у Феннела оказались три тысячи долларов. До отлета самолета в Англию оставалось десять часов. Проболтавшись шесть суток на борту вонючей джонки, он испытывал потребность в женском обществе.
Китайские друзья сказали, куда ему идти. Он шагал по Глостер-роуд, кишащей рикшами, автомобилями, торговцами фруктами и толпами крикливых китайцев, пока не добрался до указанного ему борделя.
Девушка-китаянка оказалась маленькой, с тугими ягодицами. Такие были в его вкусе, но лежала она как кусок мяса. Она служила лишь объектом его похоти, никак не участвуя в акте соития. После того как дело было сделано, недовольный Феннел, выливший в себя полбутылки виски, уснул. Но спал он чутко. Ведя опасную жизнь, он выработал в себе привычку сохранять полное сознание, сколько бы он ни выпил. Очнувшись, он увидел, как китаянка, голое тело которой, цвета слоновой кости, залито уличными фонарями, светившими в незанавешенное окно, рылась в его туго набитом бумажнике.
Вскочив спросонок с постели, уголовник бросился к девушке. От удара по лицу голова ее откинулась назад, и китаянка рухнула на пол, закатив глаза. Из кулачка у нее посыпались купюры.
Рыкнув на нее, он принялся собирать деньги. Лишь после того, как он оделся и запихал бумажник в задний карман, Феннел сообразил, что случилось неладное. Он склонился над распростертым на полу телом, и по спине его пополз холодок. Схватив девушку за густые волосы, он приподнял ее. При виде бессильно упавшей на плечи головы поморщился. Свирепый удар по лицу сломал ей шею.
Феннел взглянул на часы. До посадки на самолет оставалось два часа. Оставив комнату, он захлопнул ее и спустился вниз, где за конторкой сидел пожилой китаец, регистрировавший вход и выход клиентов. Медвежатник знал, что за то, чтобы оказаться на свободе, ему придется платить.
– Моя джонка отчаливает через двадцать минут, – солгал он. – Девка мертва. Сколько я должен?
На желтом сморщенном лице старика не отразилось никаких чувств.
– Одна тысяча доллар, – произнес он. – Через час моя звонить полисия.
– Не слишком ли много, старик? – оскалил зубы бандит. – Да я тебе самому шею сверну.
– Пять сотен доллар, – отозвался китаец. – Моя звонить полисия через полчаса.
Феннел заплатил ему тысячу. Он достаточно давно жил в Гонконге, чтобы усвоить истину: уговор дороже денег. У него в распоряжении, самое малое, час. За час он успеет смыться. Так оно и произошло.
Наблюдая за игрой света, рисовавшего узоры на стене, он вспомнил китаянку. Если бы она не была так холодна, то он не ударил бы ее с такой силой. Ну что ж, произнес он мысленно, но без особенного убеждения, шлюха получила по заслугам.
Педик, который на свою беду попался ему в грязном, вонючем переулке Стамбула, тоже получил то, что заслужил. Прежде чем судно, на котором он плавал, должно было уйти в Марсель, у него оставалось несколько часов. Из Индии он привез три кило золота для одного клиента, который хорошо платил. Это был толстый старик турок, золото было нужно ему, чтобы дать взятку, кому следует. Выполнив условия сделки, Феннел получил деньги и стал искать подружку. Она его перехитрила. Напоив его, она уложила клиента в постель в таком состоянии, что он был ни на что не способен. Проспав три часа, он увидел, что «подруга» исчезла. Правда, воровкой она не была. Кипя злобой, почти трезвый Феннел пошел к себе на судно. И тут в одном занюханном переулке ему встретился раздушенный юноша. У него было смазливое лицо, влажные черные глаза и лукавая вызывающая улыбка. Она-то и вывела его из себя. Чтобы выместить на нем свой гнев, бандит ударил его головой о стену. На грязной белой штукатурке осталось большое алое пятно.
Закричала женщина, видевшая из окна жестокое , убийство. Феннел поспешил вернуться на судно, но почувствовал себя в безопасности лишь после того, как оказался в море.
Зачастую бандита преследовали тени убитых. Он убеждал себя, что никаких призраков не существует, но призраки то и дело возвращались. В такие минуты, как эта, когда он оказывался в одиночестве, неудовлетворенный в сексуальном отношении, ему то и дело вспоминались совершенные им злодеяния.
Чаще всего мерещилась ему третья жертва. Некий состоятельный египтянин нанял его вскрыть сейф у одного купца, которому египтянин всучил акции в качестве гарантии крупного займа. Феннел понял, что акции были фальшивыми и подделка могла быть обнаружена в любую минуту. Так что работа была неотложной.
В купеческий особняк он проник без особого труда и уже расположился было перед сейфом, чтобы приняться за дело. Было без четверти три, вся прислуга спала. Сейф был старинным, и вскрыть его оказалось мудрено. Наконец сейф был открыт, вокруг него лежали инструменты взломщика. В эту минуту открылась дверь в помещение, в котором он находился. Выключив фонарь, взломщик схватил ломик и круто обернулся.
В дверях появился темный силуэт, затем загорелся свет. Перед грабителем стояла девочка в ночной сорочке и халате. Совсем маленькая, огромные черные глаза, смуглое лицо. Ей было не больше десяти. В действительности же ей было девять лет. В ужасе уставившись на Феннела, она открыла рот. В два прыжка оказавшись рядом, он ударил ее ломиком по голове.
В минуту испуга он убил ее без колебаний. Он прекрасно понимал, что удар смертельный. Девчонка его видела, и если бы он только оглушил ее, то она могла бы сообщить полиции его приметы. Вытащив из сейфа акции, он сложил свой «инвентарь» и был таков. Лишь после того, как Феннел сел в автомобиль и увидел на руке кровь, он полностью осознал, что натворил.
По ночам ему часто снились эти огромные, наполненные ужасом глаза. На следующий день он узнал из газет, что девочка была глухонемой. Медвежатник пытался убедить себя, что ей и следовало умереть, но когда оставался один, то образ ребенка в ночной сорочке с расширенными от страха глазами и раскрытым ртом начинал терзать остатки его нечистой совести.
Разглядывая узоры красного и голубого цвета, отражавшиеся на стене, преступник забылся тяжелым сном.
Глава 5
Макс Каленберг всегда просыпался в пять утра. Казалось, где-то внутри его головы находится будильник. Семь часов он спал как убитый. Спал без сновидений и приходил в себя лишь тогда, когда над великолепным горным хребтом поднималось солнце, светившее ему в окно напротив его кровати.
Стоявшая на некоем подобии помоста кровать была огромных размеров. Красивой формы изголовье было драпировано лимонного цвета шелком. Под рукой у ее владельца находилась доска приборов, вмонтированная в панель мореного дуба. Каждая кнопка на доске имела определенное назначение. С помощью красной кнопки можно было открывать и закрывать лимонного цвета портьеры. С помощью желтой – опускать кровать до уровня пола, чтобы можно было сесть в кресло-каталку с электрическим приводом. Нажав на синюю, Каленберг открывал дверцу рядом с кроватью, в которую ему подавался поднос с кофейным прибором. При нажатии на черную кнопку ванна автоматически наполнялась водой нужной температуры. Зеленой включался монитор, укрепленный в ногах кровати, позволяя Каленбергу связываться с одним из его секретарей.
Проснувшись, Макс Каленберг нажал на красную кнопку. Портьеры на окне раздвинулись, и его взору предстало зрелище неба, по которому неслись тучи. Видно, скоро начнется дождь. Включив источник рассеянного света, укрепленный позади изголовья, он утопил красную кнопку. Сел в постели повыше; открылась дверца, из которой появился поднос, на нем серебряный кофейник, молочник, сахарница, чашка с блюдцем. После этого дверца закрылась.
Лежа на огромной кровати. Макс Каленберг походил на киногероя. Наголо выбритая голова, голубовато-серые глаза, правильной формы нос, никогда не улыбающийся рот с тонкой верхней губой. Спал он всегда нагишом и, приподнявшись повыше, обнажил загорелый, великолепно сложенный торс.
Выпив кофе, Каленберг закурил сигарету, после чего нажал на зеленую кнопку. На экране появилась Миа, индианка, дежурившая в утреннюю смену. Она тотчас взяла в руки карандаш и пододвинула к себе блокнот. Он с удовольствием посмотрел на девушку. Ему нравились красивые женщины, и он сделал правилом нанимать только хорошеньких. Глядя на шефа большими глазами, девушка с тонкими, классическими чертами лица, хотя и не видела его, поздоровалась:
– Доброе утро, сэр.
Полюбовавшись ею, Каленберг отозвался:
– Доброе утро, Миа. Почта пришла?
– Ее сейчас разбирают, сэр.
– Через час я буду готов диктовать. Пока завтракайте. – С этими словами он выключил монитор. Нажал черную кнопку, опустил кровать до уровня пола. Сбросил с себя простыню.
В ту же минуту из симпатичного, превосходно сложенного спортсмена Каленберг превратился в уродца. Никто, кроме доктора и матери, не видел его ног. С самого детства они больше не росли. По сравнению с его идеально сложенной фигурой его ноги, хотя и великолепной формы, походили на два безобразных обрубка, неспособных поддерживать вес тела. Обстоятельство это не только отравляло Каленбергу жизнь, но и серьезно нарушало его психику.
Когда он находился в спальне, туда никому не разрешалось входить. Лишь после того, как, одевшись, он садился в кресло-каталку, оснащенную чехлом, закрывавшим ему ноги, Каленберг чувствовал себя защищенным от любопытных глаз.
Забравшись в каталку, он поехал в просторную ванную комнату. Приняв ванну, побрившись и выполнив комплекс упражнений в превосходно оборудованном физкультурном зале, час спустя он вышел оттуда. Обмотав нижнюю часть тела подобием простыни, надел белую рубашку с открытым воротом, надел на каталку чехол и по длинному коридору направился в свой кабинет.
Навстречу ему кинулось животное. Это был гепард по прозвищу Гинденбург, постоянный спутник Каленберга. Остановив кресло-каталку, инвалид подождал, когда большая кошка приблизится к нему. Погладил ее густую шерсть, и животное довольным голосом заурчало. Потрепав напоследок любимца, поехал дальше, сопровождаемый им. Оказавшись перед двустворчатой дверью, открывшейся автоматически, въехал в помещение.
Одну стену кабинета занимало огромное окно. Сидя за письменным столом, можно было наблюдать нескончаемые газоны, цветочные клумбы, а вдали – джунгли, волнистые холмы, поросшие травой и испещренные хижинами зулусов, которые тянулись до самого горного хребта. Пришедшая на его имя почта была размечена цветными наклейками, в зависимости от срочности писем. Накануне, прежде чем лечь спать, он составил перечень дел, которые требовали внимания к себе. Нажал на зеленую кнопку. Увидев на экране Миа, начал диктовать. Через час с перечнем было покончено.
– Это все, Миа. Хо-Ду пришла?
– Она ждет вас, сэр.
– Через полчаса я буду готов. – Каленберг выключил монитор.
Просмотрев с полсотни писем, принял ряд решений, которые помогут ему увеличить его и без того огромное состояние. Затем снова включил монитор. На этот раз на экране появилась похожая на цветок девушка-вьетнамка, сидевшая за письменным столом. Поздоровавшись с ней, Каленберг принялся диктовать.
К десяти утра на столе его было пусто. Несколько минут он сидел, рассеянно поглаживая гепарда по голове, затем, повернув выключатель переговорного устройства, произнес:
– Входите, пожалуйста.
Закрыв за собой дверь, Джулио Так, личный помощник Каленберга, подошел к письменному столу шефа. Это был высокий, худой мужчина с копной черных как смоль волос, подчеркивавших бледность кожи. Глубоко запавшие глаза горели, выделяясь на лице, напоминающем мертвую голову. Родившись от итальянки и чеха, он с младых ногтей проявил удивительную способность к математике. Начав служить в швейцарском банке, он вскоре проявил себя как финансовый гений. Когда Каленберг обратился к одному из членов палаты директоров банка с просьбой порекомендовать ему кандидата на должность его личного помощника, тот не колеблясь указал на Така.
Каленберг убедился, что тот не только финансовый гений, но безжалостный, энергичный и абсолютно преданный ему человек. В течение значительного периода времени Каленберг прибегал к услугам похитителей произведений искусства, которые пополняли его музей. Для этого была необходима разветвленная организация и множество консультаций, на что Каленбергу было жаль тратить время. Он не сразу доверил такого рода операции Таку, но спустя полтора года решился на это. В настоящее время Так не только заведовал музеем, но также вел дела шефа, зачастую давая ему ценные советы и указывая на возможности, которые Каленберг, занятый другими проблемами, мог упустить.
– Доброе утро, сэр, – сухо поклонившись, произнес Так.
– Садитесь, – отозвался Каленберг, положив локти на стол и разглядывая необычную внешность своего помощника. – Что-нибудь слышно о непрошеных гостях?
– Да, сэр. Несколько минут назад трое воров прибыли в отель «Рэнд интернешнл». Феннел прилетел днем раньше из Парижа. Некий Сэм Джефферсон, владелец гаража, приобрел для них нужное оборудование. Если хотите, могу показать список. У меня также имеются фотографии этих людей в момент их прибытия в аэропорт. – Прежде чем положить на стол большой конверт, который он захватил с собой. Так внимательно взглянул на шефа. – Думаю, что женщину вы найдете привлекательной.
Каленберг посмотрел на увеличенные снимки троих злоумышленников и положил их на бювар, задержав внимание на фотографии Геи.
– Что вам о ней известно?
– Все досье на них в этом конверте, сэр.
– Спасибо, Так. Позднее увидимся. После того как Так ушел, Калленберг взял в руки фотографию молодой женщины и в течение нескольких минут ее разглядывал. Затем, выдвинув ящик стола, убрал в него снимок. Ознакомившись с четырьмя досье, он изучил список оборудования, выяснил, что лагерь находится около Мейнвилля, что накануне туда был доставлен вертолет. Сложив в конверт все бумаги, убрал его в стол и запер. Прикрыв глаза, долгое время смотрел на бювар. Кивнув головой, как бы одобряя принятое им решение, включил мотор коляски и, щелчком подозвав к себе Гинденбурга, выехал в сад, чтобы совершить получасовую прогулку. Большая кошка двигалась рядом.
Снова сев за стол в 11 часов, Каленберг до ленча разбирался с почтой, которая прибыла накануне. Поев копченой форели с хреном и выпив кофе, он вернулся к себе в кабинет и снова вызвал Така.
– Сколько я заплатил за перстень Борджиа? – спросил он.
– Шестьдесят тысяч. Мерсиал отдал за него четверть миллиона. Нам он достался очень дешево. Теперь Мерсиал готов заплатить Шейлику полмиллиона, лишь бы вновь заполучить его. Глупо, но без этого его коллекция Борджиа теряет свою ценность.
– Я склонен позволить им заполучить его, – произнес Каленберг, впившись взглядом в Така, который промолчал. Он понял ход мыслей хозяина. – Будет любопытно посмотреть, как у них это получится. Но могу заранее сказать, что сокровище достанется им дорогой ценой.
Наклонив голову в знак согласия, Так ждал, что еще добавит Каленберг.
– Почему бы не разрешить им проникнуть сюда? Вы же сами сказали, что женщина привлекательна. Любопытно будет посмотреть, каким образом Феннел, которого считают знатоком своего дела, попадет ко мне в музей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
загрузка...


А-П

П-Я