https://wodolei.ru/brands/BelBagno/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– И не будет – он уехал на весь день. Если ты насчет ребенка Мэгги, то Ральф уже знает – я сказала ему об этом еще утром. Он был очень рад, и имя ему тоже понравилось. «Люси – очень красиво»,– так он сказал. Мне тоже нравится Люси, но ведь дело не в имени! Главное, наша Мэгги стала мамой. Я решила связать для маленькой теплую кофточку, а Дорин обещала связать носки.
– Правда? – удивилась Роксана, глядя на моток лимонно-желтой шерсти с таким видом, словно это была невесть какая редкость.– Но это же, наверное, очень трудно!
– Пустяки! – отмахнулась Дженнет и снова защелкала спицами.– К тому же Мэгги, наверное, не захочет наряжать девочку в покупные кофточки. А если мне хватит шерсти, я свяжу еще и штанишки.
«Какая разница? – подумала Роксана.– Почему носки и кофточки ручной вязки обязательно должны быть лучше фабричных?» Впрочем, она тут же вспомнила, что пришла сюда вовсе не затем, чтобы беседовать о детской одежде.
– Послушайте, Дженнет, можно мне вас кое о чем спросить?
– Конечно, можно,– быстро ответила Дженнет.– Но это не значит, что я отвечу. Я знаю, что можно, а что нельзя, милочка!
Роксана улыбнулась:
– Никаких секретов я выпытывать не собираюсь. Я просто… Скажите, Дженнет, Ральф ничего не говорил вам об этой новенькой девочке, которая будет работать у нас помощником секретаря редакции?
– Да нет, в общем-то…– Дженнет пожала плечами.– Он только предупредил, что берет ее на это место и что я должна дать распоряжение в бухгалтерию.
Роксана слегка нахмурилась:
– Удивительно, что Ральф все это решил так быстро.
– Он сказал, что у нее богатое чувство юмора. Она написала очень острую критическую статью про лондонский общественный транспорт.
– Вот как? – Роксана удивленно приподняла брови.– И что, эта статья действительно так хороша?
– По-моему, да,– кивнула Дженнет.– Ральф дал мне копию, чтобы я тоже прочла. Статья называется «Лондонская душегубка». Куда же я ее дела? – Отложив вязанье, Дженнет принялась рыться в ящике стола.– Вот,– сказала она наконец.– Возьми, почитай – я уверена, тебе тоже понравится.
– Сомневаюсь,– пробормотала Роксана и, бросив взгляд на статью, спрятала ее в сумочку.– Как бы там ни было, спасибо.
– Передай при случае мои поздравления Мэгги,– добавила Дженнет, снова принимаясь за вязание.– Надеюсь, она скоро освоится со своим новым положением молодой мамы.
– Освоится? – удивленно переспросила Роксана.– Я уверена, у Мэгги все в полном порядке – ведь она так этого ждала!

Чей-то голос, звавший ее по имени, заставил Мэгги очнуться от тревожного сна, в котором она гналась за чем-то невидимым, безымянным. С трудом разлепив веки, она несколько раз моргнула, прогоняя остатки сна, и тут же прищурилась от яркого света лампы, бившего прямо в глаза.
– Мэгги?
Повернувшись на звук, она увидела Пэдди, стоявшую в ногах больничной койки с огромным букетом лилий в руках.
– Извини, что разбудила. Мне показалось, ты не спишь,– сказала Пэдди жизнерадостно.– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо,– ответила Мэгги хрипло. Морщась от боли, она села на кровати и отбросила с лица спутанные волосы.– Который час?
– Четыре часа,– сказала Пэдди, поглядев на наручные часики.– Если точнее, то начало пятого. Джайлс тоже здесь, он сейчас придет.
– Замечательно…– прошептала Мэгги.
Джайлса вместе с другими посетителями выставили из палаты два часа назад, чтобы дать молодым мамам хоть немного отдохнуть. После этого Мэгги некоторое время лежала, напряженно прислушиваясь, не заплачет ли Люси, и незаметно для себя заснула. По ее подсчетам, она все-таки спала часа полтора, но, несмотря на это, совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Она ощущала страшную слабость, руки и ноги ломило, перед глазами все плыло, а мысли путались.
– А как поживает моя маленькая внучка? – просюсюкала Пэдди, заглядывая в пластиковую колыбельку, стоявшую рядом с койкой Мэгги.– Смотри, она спит, как ангелочек! Ну, не прелесть ли? Ах ты, мой ягненочек!
– Зато она не спала почти всю ночь,– злобно сказала Мэгги, дрожащими руками наливая стакан воды.
– Правда? – Пэдди лучезарно улыбнулась.– Должно быть, она хотела кушать, моя ласточка!
В ответ Мэгги только вздохнула и покосилась на дочь. В складках одеяла едва виднелось сморщенное обезьянье личико Люси Сары Хелен Дрейкфорд. Девочка спала. Она была абсолютно неподвижной и оттого казалась ненастоящей. Впрочем, все, что произошло с Мэгги за прошедшие часы, вряд ли могло быть на самом деле. Она, как Алиса, провалившаяся в кроличью нору, вдруг очутилась в каком-то ином, нереальном мире и, как выяснилось, была совершенно не подготовлена к этому переходу.
Да, она накупила целую кучу популярных медицинских брошюр, но по-настоящему прочла только одну. Ей казалось, этого будет достаточно. Впрочем, сейчас Мэгги была уверена, что вряд ли понимала бы больше, даже если бы освоила восьмитомную Медицинскую энциклопедию со всеми сопутствующими специальными изданиями. Когда наступил решающий момент, ее тело вырвалось из-под контроля сознания, и Мэгги почувствовала, как ее несет, несет куда-то могучий темный поток, в котором растворились без остатка все ее достоинство, идеалы, самолюбие и представление о себе как о разумной современной женщине, которая хорошо разбирается в том, как устроен мир.
В первые минуты Мэгги еще пыталась сопротивляться этим древним, могучим, абсолютно непонятным силам. Ей хотелось остановиться, оглядеться и, может быть, даже повернуть назад, как поступила бы она в любой другой рискованной •ситуации. Но довольно скоро Мэгги стало очевидно, что никакого выбора у нее нет. Ей оставалось только стиснуть покрепче зубы и терпеть – терпеть и ждать, чем все кончится.
Странно, но сейчас она вдруг поймала себя на том, что несколько часов невообразимой, изматывающей боли уже почти изгладились из ее памяти. Более или менее отчетливо Мэгги помнила лишь последние минут двадцать-тридцать, когда в родильном отделении появился врач-педиатр и она услышала первый крик дочери.
Мэгги до сих пор не верилось, что она произвела на свет это вопящее во все горло новое человеческое существо, маленький живой комочек, который будет продолжением ее и Джайлса. Это не переставало удивлять Мэгги, и, глядя на спокойные лица других молодых матерей, лежавших с ней в одной палате, она поражалась, как они могут говорить о совершенно посторонних вещах: о пропущенных сериях «мыльных опер», о тряпках, о косметике. Глядя на них, можно было подумать, будто в их жизни ничего особенного не произошло и что для них родить ребенка – все равно что зуб выдернуть.
Возможно, впрочем, все дело было в том, что в палате Мэгги оказалась единственной, у кого это были первые роды. Она с завистью наблюдала за тем, как ловко остальные мамаши управляются со своими младенцами. Некоторые ухитрялись одновременно кормить ребенка грудью, завтракать и болтать с мужьями о том, как лучше обставить гостиную. А ночью Мэгги подслушала, как ее соседка болтала с дежурной акушеркой и шутила по поводу своего ребенка.
«Вот ведь прожорливый маленький засранец! – говорила она.– Совсем как его папаша – только жрет да спит».
От этих слов у Мэгги, которая, спрятавшись за легкой цветастой ширмочкой, в очередной раз тщетно пыталась накормить Люси, из глаз покатились слезы. «Наверное, я никуда не годная мать»,– в панике подумала она, когда девочка, вяло потеребив сосок, широко раскрыла ротик и зашлась в пронзительном крике. Успокоить ее Мэгги никак не удавалось, и в конце концов за Ширму заглянула акушерка.
– Вы ее слишком растормошили,– сказала она, недовольно поджав губы.– Сначала нужно успокоить ребенка, а потом прикладывать к груди.
Покраснев от унижения, Мэгги попыталась успокоить вопящую Люси. В своей брошюре для беременных она прочла, что даже новорожденный младенец различает запах матери, знает ее голос и реагирует на него. Почему так происходит, в брошюре не объяснялось, да, по совести сказать, Мэгги не очень в это верилось, но утопающий, как известно, хватается за соломинку. Она принялась укачивать девочку, негромко напевая какую-то песенку из репертуара Боба Дилана, но знаменитый певец явно пришелся Люси не по нраву. На секунду она, правда, замолчала, словно удивившись, а потом буквально зашлась в крике.
Акушерка не выдержала первая. Бесцеремонно выхватив Люси у горе-матери, она опустила ее на кровать, перепеленала потуже и снова взяла на руки. И – о чудо! – девочка почти мгновенно успокоилась, чего нельзя было сказать о Мэгги. При виде собственной дочери, спокойно лежащей на руках посторонней женщины, ей стало так горько, как не было еще никогда в жизни.
– Ну вот и славно,– промолвила акушерка, несколько смягчившись.– А теперь, мамаша, попробуйте еще разок.
Не зная, куда деваться от горя и стыда, Мэгги взяла дочь и приложила к груди в полной уверенности, что Люси снова начнет возражать. Но девочка быстро нашла губами сосок и, с аппетитом причмокивая, стала сосать.
– Так-то лучше,– заметила акушерка.– А вам, мамаша, нужно немного потренироваться.– Тут она наконец обратила внимание на покрасневшие глаза Мэгги.– С вами все в порядке? Вы чем-то расстроены или чувствуете себя нехорошо?
– Спасибо, все в порядке,– машинально ответила Мэгги и через силу улыбнулась.– Просто… мне нужно немного привыкнуть.
– Не волнуйтесь,– сказала акушерка.– У всех молодых мамочек сначала бывают трудности.
Акушерка вышла из-за ширмочки и вернулась на пост; как только она скрылась из вида, Мэгги снова заплакала. Горячие слезы текли и текли по ее щекам, но она не смела пошевелиться, чтобы не побеспокоить ребенка. Кроме того, Мэгги изо всех сил старалась не всхлипывать, так как боялась, что ее услышат другие матери. Еще, чего доброго, они решат, что она психически больна. Кроме нее, в палате никто не плакал – все остальные роженицы выглядели вполне счастливыми и довольными жизнью…
Пока Мэгги все это вспоминала, Пэдди продолжала что-то говорить.
– Эти розы принесли, когда я уже уходила,– Услышала Мэгги.– Как мы с ними поступим – поставим здесь или лучше отвезти их домой?
– Я не знаю,– ответила Мэгги, потирая виски. После бессонной ночи ее мучила сильная головная боль.– Скажи, Пэдди, от моей мамы не было никаких известий? Она не звонила?
– Звонила.– Пэдди широко улыбнулась.– Звонила и сказала, что приезжает завтра. К сожалению, сегодня ей не удалось уйти с работы – у нее там какая-то важная встреча.
– Я понимаю…– протянула Мэгги, стараясь ничем не выдать своего разочарования; в конце концов, она была уже взрослой и самостоятельной.
– А вот и Джайлс! – воскликнула Пэдди.– Ну, вы пока поболтайте, а я схожу и принесу всем нам по чашечке хорошего крепкого чая.
С этими словами она осторожно положила лилии на кровать и быстро вышла из палаты. Где здесь можно найти хороший крепкий чай, Мэгги не знала, но зато она знала Пэдди. Ее свекровь принадлежала к тому типу энергичных, активных женщин, которые, даже оказавшись в девственных джунглях с одним перочинным ножом, не растеряются и сумеют добыть себе чашечку чая и бисквит к завтраку.
Увидев Джайлса, Мэгги постаралась взять себя в руки и изобразить на лице беззаботную улыбку, как и подобает любящей супруге и счастливой матери. Это оказалось неожиданно трудно – за прошедшие двадцать четыре часа Мэгги странным образом перестала ощущать себя женой Джайлса. Он как будто остался где-то в прежнем, простом и понятном мире, в то время как сама Мэгги шагнула в другую вселенную, где не было ничего, кроме волнений и трудностей.
Разумеется, произошло это совсем не по ее воле, но факт оставался фактом: Джайлс казался ей до странности чужим, почти посторонним человеком. Быть может, все дело было в том, что его не оказалось рядом, когда Мэгги начала рожать. В конце концов он все же приехал, но к этому моменту она уже настолько измучилась и отупела от боли, что почти забыла о его существовании. И хотя формально Джайлс мог утверждать, что присутствовал при рождении дочери, Мэгги подсознательно чувствовала, что он так и не проникся ситуацией и был не в состоянии понять, через что она прошла.
Пока Мэгги с недоумением и страхом смотрела на только что извергнутое из ее чрева дитя, Джайлс шутил с акушерками и разливал шампанское. Ей очень хотелось побыть с ним наедине хотя бы несколько минут. Тогда, быть может, оба сумели бы собраться с мыслями и понять, какое невероятное событие они только что пережили. В первые минуты после рождения дочери Мэгги еще могла говорить с Джайлсом откровенно, но она промедлила, а потом было уже поздно: вошедшая сиделка сказала, что всем посетителям пора уходить и что Джайлс может вернуться завтра утром.
Глядя, как он собирает вещи, Мэгги почувствовала, что ею снова овладевает холодный страх. Но вместо того чтобы откровенно сказать об этом Джайлсу, она лишь улыбнулась с напускной храбростью и подставила ему щеку для поцелуя…
Сейчас Мэгги тоже улыбалась.
– Я ждала тебя раньше,– сказала она.– Ты был занят?
– Нет. Просто мне хотелось, чтобы ты отдохнула как следует.– Джайлс опустился на краешек кровати и погладил Мэгги по волосам.– Ты прекрасно выглядишь, Мэг. Я всем рассказываю, какая ты у меня молодец. Тебе передали целую кучу приветов и поздравлений.
– Кто?
– Да буквально все, с кем я разговаривал по телефону.– Джайлс повернулся к колыбельке.– А как наша принцесса?
– О, очень хорошо! – беззаботно отозвалась Мэгги.– С тех пор как ты ушел, она просыпалась только один раз – поела и тут же заснула снова.
– Красивые лилии,– заметил Джайлс.– От кого они?
– Ой, я даже не посмотрела! – призналась Мэгги и, вскрыв небольшой розовый конвертик, привязанный к букету, вытащила оттуда сразу две яркие открытки.– Это от Роксаны,– смеясь, сказала она.– Она пишет, что хочет принять Люси в члены нашего коктейль-клуба!
– Очень на нее похоже,– улыбнулся Джайлс.
Глядя на открытку, Мэгги словно наяву услышала глубокий, чуть хрипловатый голос подруги и с ужасом почувствовала, как на глаза наворачиваются предательские слезы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я