научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/vanny/otdelnostoyashchie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

на красочной фреске, найденной в одной из фиванских гробниц времен XVIII династии фараонов (это примерно 1450 год до нашей эры) мы видим стилизованную охотничью сценку с ее участием.
Незаурядные достоинства кошки использовались не в одних только развлечениях знати (а центральный персонаж упомянутой фрески, как кажется, относится именно к ней, это видно и по пышному ожерелью на его шее, и по тому, что другие изображены рядом с ним в значительно меньших размерах), но и теми, кому охота служила уже не формой отдохновения от высоких государственных обязанностей, а основным средством пропитания. К слову сказать, через три с половиной тысячелетия уже другой памятник культуры совсем другого народа протянет незримый пунктир именно к боевым качествам когда-то прибившегося к человеку зверька: в одном из рассказов незаслуженно забытого сегодня Бориса Житкова будет описано, как его герой в страшную годину голода, обрушившегося на нашу многострадальную страну, спасался именно такой охотой…
Но, кажется, мы уже покинули Египет.
В Китае, куда ее привели, как кажется, все те же общие обстоятельства (лингвистические справочники утверждают, что глагол «мияо» – оберегать зерно и «мао» – кошка обозначаются там одним иероглифом), кошка по сию пору входит в число двенадцати священных животных, имя которых носят годы циклического китайского календаря. Кошки и их изображения издревле считались приносящими счастье. К слову, и сегодня защитой ее прав в этой стране занимаются на самом высоком уровне. Так, недавно (по данным того же Интернета) опубликован законопроект, согласно которому хозяева домашних животных обязаны отводить для своих питомцев просторное помещение, обеспечивать их здоровой пищей и гарантировать, что при транспортировке животное не будет нервничать и испытывать боль. В случае заболевания своего четвероногого друга владелец обязан предоставить ему необходимое лечение – экономия на оплате услуг ветеринара может обойтись нерадивым хозяевам в 10 тысяч юаней (1200 долларов). Такой же штраф ожидает и тех, кто захочет выкинуть надоевшую зверушку на улицу или будет замечен в негуманном обращении с ней. Если же владельца животного уличат в том, что «подопечного» кормят просроченными консервами или вообще несъедобными продуктами, штраф может дойти и до 30 тысяч юаней (3600 долларов). Забота пекинских законодателей распространяется и на психическое здоровье домашних любимцев. Так, если по каким-либо причинам животное необходимо усыпить, – и хозяин, и ветеринар обязаны гарантировать, что процедура умерщвления будет быстрой и безболезненной и ее не увидят другие собратья по виду.
Высоко почиталась кошка в Японии. Сюда она проникла из Китая в начале VI века, приблизительно в одно время с введением буддизма. Рассказывают, что один монах-миссионер вез из Китая на корабле множество буддийских рукописей; именно для защиты этого бесценного груза от мышей и крыс он и взял с собой кошку. Так что благодаря и ей священные книги в неприкосновенности прибыли к месту своего назначения. А значит, и в обращении новых племен к добру и свету есть толика ее усилий. Словом, и здесь мы можем видеть, что наша славная героиня играет – пусть и скромную, но все же достойную уважения и благодарной памяти потомков – роль в извечной борьбе каких-то вселенских сил добра и зла.
Первые зверьки ценились очень высоко, обладание кошкой было одной из привилегий японской знати. Как фаворитов двора их обожали и баловали. О том, какой необыкновенный прием получила кошка в стране Восходящего солнца, свидетельствует уже тот факт, что упоминание о ней встречается в государственных актах. В одном из них, относящемся к 999 году, говорится: «При императорском дворце появились свои котята». (Согласимся, что хроникам дворам приличествует запечатлевать лишь самые важные события.) В тот раз абсолютно белая мать родила пятерых прекрасных котят, доставив тем самым огромное удовольствие императору, повелевшему, чтобы животным был предоставлен уход, которым обычно пользовались только инфанты-принцессы. В средние века знаком особого расположения считалось преподнести кошку, выращенную в императорском дворце. Разумеется, таких кошек держали вовсе не для ловли мышей и крыс, они служили праздности и питались с серебряной и золотой посуды.
В течение столетий кошка в Японии нежилась в роскоши, но когда, начиная с XIII века, производство шелка стало ведущей отраслью, а мыши ополчились на шелковичных червей, кошке настало время выйти на свою назначенную самой природой службу. Сначала, правда, при императорском дворе решили, что для отпугивания мышей будет довольно одного изображения кошки (считалось, что кошка излучает такую силу, что грызуны обязаны исчезать уже при одном только виде своего врага). Но поскольку мыши на простое изображение реагировать не желали, по специальному декрету правительства кошки были выпущены на свободу и (разумеется же!) с честью выполнили свой долг. Шелковичное производство было спасено, а значит, спасено было и могущество самого государства.
Впрочем, рядом с этим почитанием было широко распространено и поверье о таинственных двухвостых кошках-оборотнях; страх перед этими фантастическими созданиями в этой стране был настолько велик, что здесь в конце концов вывели бесхвостых кошек.
Чтят кошек в исламе; этой религией (как и уже упоминавшимся здесь православием) им даже отведено постоянное место в раю. Легенды гласят, что одна из них по кличке Муэзза (Муэсса) жила у самого Мухаммеда, которого арабы зовут, кстати, еще и «отцом кошек»; он очень любил ее, как, впрочем, и всех кошек вообще. Рассказывают, что однажды его любимица, свернувшись в клубочек, спала рядом с ним, между тем настало время молитвы, и вот, чтобы не беспокоить это животное, ему пришлось обрезать то ли полу, то ли рукав (источники разнятся) своего халата. По сей день в память основателя веры и его питомицы всем кошкам разрешен свободный вход в мечеть. Кстати, это именно он научил их всегда падать на лапы, и в результате чем выше этаж, с которого сегодня падает кошка, тем меньше телесных повреждений она получает. Нью-йоркская кошка Сабрина упала с 32-го этажа и отделалась лишь выбитым зубом и поцарапанной грудкой. Статистика свидетельствует, что большинство кошек, выпавших с 7-8-го этажей, ломают лапы, но то же самое происходит лишь с каждой тринадцатой(!), вылетевшей с 9-го этажа и выше. Наученная пророком, пикируя с большой высоты, она расслабляется и раскидывает лапы, чем увеличивает сопротивление воздуха и уменьшает скорость падения…
В зороастризме, древней религии персов, убийство кошки наказывалось так же, как и убийство человека.
С особым уважением относились к кошкам в Таиланде и Бирме. Такие современные их породы, как бирманская и сиамская произошли именно из этих мест. В этих странах считалось большой честью (как, впрочем, и большой ценностью), когда в качестве подарка преподносилась кошка, и подобной чести удостаивались по преимуществу особы королевской крови или высокопоставленные лица из других стран.
Кстати, буддисты на первых порах относились к героине нашего повествования довольно прохладно. Дело в том, что по поверью, как и все остальные звери, кошка была приглашена к Будде во время его погружения в нирвану, но почему-то проспала и прибыла с опозданием (в другой редакции, вместо того, чтобы заливаться горючими слезами о скорой кончине Просветленного, стала охотиться на крысу). Тем самым она выразила свое непочтение, за что и была примерно наказана, и это обстоятельство, конечно же, не могло не повлиять на отношение к ней со стороны его учеников. Однако что-то в характере ласкового игривого зверька сумело-таки отогреть и их незлобивые души.
Словом, глубокое почитание кошки, порожденное ее принадлежностью к чему-то высшему и потустороннему, отчетливо вырисовывается как некий постоянный элемент едва ли не всех восточных культур.
Так что Восток наша героиня завоевала давно. А вот в Европе дело обстояло по-другому.
Античные писатели, по-видимому, не имели о ней практически никакого представления (мы могли уже убедиться в этом на примере Геродота). Римляне классического периода, как кажется, тоже не знали кошки, по крайней мере Плавт, Теренций, Катулл, Вергилий, Гораций, Петроний и другие о ней не упоминают. Разумеется, все это я мог почерпнуть только у других авторов (как видим, наша героиня вполне заслуживает и того, чтобы ради выявления ее непростой истории кто-то взял на себя труд вычитать всю древнюю литературу и сделать такое важное для нас наблюдение). В качестве домашних истребителей мышей они упоминают лишь ласку и ужа. При раскопках Геркуланума и Помпеи, городов, заживо погребенных пеплом Везувия, найдены множественные следы обитания рядом с человеком всевозможных домашних животных, но кошки там еще нет. Точно так же отсутствует она и на фресках, которые с мельчайшими деталями воспроизводят перед нами весь жизненный обиход этих городов. Первым о появлении кошек в Европе рассказывает нам только Плутарх в первом столетии нашей эры. (Упомянутый выше Эзоп говорил о ней как о мифическом существе.)
Однако в течение следующих трех или четырех столетий кошка решительно вытесняет всех своих соперников, и это совсем не трудно понять. Змея, как пресмыкающееся, конечно же, не могла пользоваться симпатией человека. (Кстати, в русском языке уже само слово «гад» – а гадами именовали именно пресмыкающихся – с незапамятных времен обладает весьма характерной эмоциональной окраской.) Психика человека во многом загадка даже для отмеченных учеными степенями специалистов, и припадающее к земле – даже если это всего лишь безобидный паук – вызывает у нас смутное чувство тревоги, если не сказать опасности. Как знать, может быть, именно по этой причине в западной культуре Змей стал символом мирового Зла. Что же касается ласки, то понятно, что вследствие неприятного запаха, источаемого ею, и тех опустошений, которые она производила в курятниках, это неподдающееся дрессировке существо так же было не в силах выдержать конкуренцию с нашим весьма чистоплотным и вместе с тем очень дисциплинированным (домашняя птица, как, впрочем, и все, находящее под покровительством хозяина дома, для нее – неприкосновенна) зверьком.
Есть свидетельства, что это приветливое озорное создание начинает распространяться в Европе с конца V столетия нашей эры. Мы находим ее на греческих вазах того времени: на одной она сидит на спине у юноши, который дразнит ее птичкой; на другой мы видим молодую даму, играющую с кошкой и дразнящую ее живым голубем…
Поначалу ее привозят из далеких путешествий, но, конечно же, не этот случайный импорт предопределяет ее расселение по нашему континенту. Для того чтобы Европа стала ее домом, здесь должны были сложиться все те же условия, что и на Древнем Востоке, и главное из них – запасы зерновых культур (а значит, и развитое земледелие). Напомним, что житницей Рима долгое время был именно Египет. Совсем не случайно поэтому Рим долгое время стремился всеми правдами и неправдами включить его в состав своих провинций; и царица Клеопатра на самом-то деле не столько женскими чарами, сколько своими запасами зерна привлекала к себе всех этих Цезарей, и Марков Антониев (а вслед за ними – целую череду художников и поэтов). Хотя, конечно, не исключено, что и ее чары сыграли не последнюю роль; и в чем-то, возможно, Паскаль прав, утверждая, что если бы форма ее носа была бы хоть чуточку иной, могла бы измениться вся история Европы.
Между тем культура земледелия в Европе значительно отставала от этой, может быть, самой богатой провинции Римской империи. Поэтому и приручения этого зверька здесь не было и долгое время кошка была большой редкостью. Но и на нашем континенте она в течение короткого времени завоюет совершенно особое положение. Так, со временем у греков сложится поверье, что сестре Аполлона богине Артемиде (в римском пантеоне, многое унаследовавшем от Эллады, ее олицетворяла Диана) свойственно принимать вид кошки, и поэтому она находится под ее покровительством и защитой. В Древнем Риме кошка, кроме того, очень скоро станет символизировать свободу и независимость, именно она (каждому богу греческого и римского пантеонов было «положено» какое-то свое животное) будет сопровождать богиню свободы Либертас и всегда изображаться рядом с ней. Поэтому неудивительно, что изображение кошки помещалось на знаменах восставших рабов Спартака.
Впрочем, в отличие от Востока, в Европе кошка еще долго продолжает оставаться какой-то редкой диковинкой. Об этом говорит тот факт, что в правовой практике некоторых европейских государств было обычной нормой фиксировать цену, которую можно запросить за кошку, и определять состав тех (скорее всего бойцовских, охотничьих) качеств, что имел право требовать от продавца покупатель. Существовали строгие законы, охранявшие ее как собственность обывателя. Примерно в тысячном году нашей эры человек, убивший кошку, обязан был платить штраф – овцу, ягненка или довольно большое количество пшеницы. При этом зерна должно было хватить для того, чтобы полностью засыпать ее подвешенное над землей за хвост тело; поскольку же у кошек оно может очень сильно вытягиваться, в те времена это животное должно было представлять собой довольно значительную материальную ценность.
В Германии еще в XIV веке кошки ценились настолько высоко, что в некоторых купчих они даже указывались в реестре движимого имущества, которое продающий уступал вместе с фермой. Так что известный кот, достающийся в наследство одному из сыновей, – на самом деле не так уж и мало (а впрочем, вовсе не исключено, что именно это-то обстоятельство и сделало его одним из самых знаменитых сказочных героев).
В России в своде законов XIV века «Правосудье митрополичье» штраф за похищение кошки был равен штрафу за украденного вола и составлял 3 гривны, в то время как за кражу коровы платили всего 40 кун (в одной гривне было 50 кун). (Кстати, и сегодня в законодательстве России, да и многих других стран, кошка – это личная собственность. Поэтому при бракоразводном процессе, сопровождающемся разделом имущества, она рассматривается как совместно нажитое добро или достояние одного из супругов. При краже или убийстве кошки оценивается ее продажная стоимость, если, конечно, она заверена документально; больше того, в том случае, когда животное убито или травмировано умышленно, его хозяева вправе потребовать возмещения морального ущерба.)
Впрочем, не будем идеализировать – и в нашем национальном культурном наследии связь кошки с нечистой силой может быть прослежена вполне отчетливо. Достаточно вспомнить о том, что у русских старообрядцев в начале XVIII века кот выступал как сатирическое изображение Петра, между тем сам Петр в их глазах был неким исчадием, в его воцарении виделось даже провиденное Апокалипсисом пришествие Антихриста. Но это не мешало относиться к нашей героине с симпатией, и по народным поверьям считалось, что человек, убивший кошку, семь лет ни в чем не будет знать удачи. Кто знает, может быть и поэтому эпидемии чумы у нас никогда не достигали такого гибельного размаха, как в Западной Европе.
А нужно сказать, что в распространении кошек на нашем континенте сыграет свою роль еще и эта черная напасть. Возвращающиеся из «святых земель» рыцари в трюмах своих кораблей, вместе с награбленной там добычей, везли с собой и ставших своеобразным наказанием Европы крыс. Между тем крысы – это не только угроза зерновым запасам европейца; мгновенно расплодившиеся, они обрушат на континент страшные эпидемии черной смерти, и только кошка окажется самым верным и самым надежным союзником человека в борьбе с разносчиками заразы.
Кстати, о крысах. В осажденном немцами Ленинграде к весне 1942 года кошек уже не осталось. И тогда ко всем бедам города добавилось еще и это – несметные полчища не знающих пощады грызунов. Свидетели рассказывают, что они огромными стаями шли по Шлиссельбургскому тракту (ныне проспекту Обуховской обороны) прямо к мельнице Ленина, где тогда мололи муку из зерна, привезенного с Большой земли. В крыс стреляли, пытались даже давить танками, но ничто не помогало, – они просто забирались на танки и продолжали свой путь. Хлеб погибал… И вот в 1943 году, сразу же после прорыва блокады, ленинградские власти приняли свои меры – за подписью П.С. Попкова вышло постановление Ленсовета: «Выписать из Ярославской области и привезти в Ленинград четыре вагона дымчатых кошек». (Я почерпнул этот факт из воспоминаний блокадницы Киры Логиновой, опубликованных в 4 номере альманаха Совета ветеранов Великой Отечественной войны СПб Союза художников и Выставочного центра СПСХ в 2001 году.) Вот так скромная кошка внесла свой вклад и в спасение моего родного города, блокаду которого от первого до последнего дня перенесли моя бабушка и моя мать и которую командиром роты автоматчиков в составе Второй Ударной армии нового формирования прорывал мой отец. Может быть, в возблагодарение заслуг именно этих четвероногих спасателей на обращенных друг к другу фасадах Малой Садовой, близ Невского, установлены чугунные немножко стилизованные фигурки, одна из которых изображает прогуливающегося по карнизу бравого, как гусар, кота, другая – сидящую в позе скромной «копилочки» кошку, которая изо всех сил делает вид, что ей нет до него решительно никакого дела. Кстати, последнюю в народе, по слухам, тоже зовут Василисой.
Для справки: самым лучшим ловцом мышей признана пестрая кошка по кличке Таузер, принадлежавшая компании Глентаррет Дистиллери Ltd, Перт и Кинросс, из Шотландии (Великобритания). Кем-то подсчитано, что за всю свою жизнь она поймала 28899 мышей: в среднем 3 мыши в день. Она умерла 20 марта 1987 г.
В среднем же считается, что кошка, несущая дежурство при зернохранилище, спасает до 10 тонн зерна в год; и нужно ли удивляться, что даже сегодня во многих странах кошки состоят «в штате» пищевых складов. Впрочем, не только там – они, например, включены в штат Британского музея, пятьдесят кошек числятся и среди «сотрудников» Эрмитажа. (Кстати, об Эрмитаже. Кошки – хозяева его непарадной, подземной части; для облегчения их службы двери подвалов музея даже оборудованы специальными лазами. Так повелось еще со времен Елизаветы. Но сегодня кормятся они уже не крысами и мышами, тех отпугивает сам кошачий запах, а благодарственными подношениями знаменитого музея.) Четвероногих «сотрудников» ставят на официальное довольствие. Больше того, за свою службу кое-где (например, в Австрии) им полагается даже официальная пожизненная пенсия, которая регулярно выдается мясом, молоком и бульоном.
Впрочем, если уж мы упомянули о вкладе кошки в нашу общую победу во второй мировой войне, необходимо сказать и о том, что в Европе ее заслуги были отмечены учреждением специальной медали, на которой было выгравировано: «Мы тоже служим родине»; эта медаль выдавалась животным, отличившимся при спасении человеческих жизней.
Но вернемся в средневековую Европу.
Точно так же, как и на Востоке, в западноевропейских странах она распространяется не только как «полезное домашнее животное», но еще и как некий специфический культурный феномен. Вот только здесь на кошку смотрят уже совершенно иными, нежели на Востоке, глазами, – мрачный мифологический шлейф тянется за нею; долгое время в кошке видят вестницу каких-то темных сил, она вызывает что-то вроде суеверного трепета и неприязни. Дело в том, что Европа приняла крещение, но, уверовав в Христа, она теперь отвергала все то, что было связано с язычеством; новообращенным вообще свойственно бороться с тем, чему они сами же недавно поклонялись. Вот так и здесь. Дело доходило даже до того, что религиозными фанатиками и ортодоксами того времени сжигались старинные библиотеки, разбивались ценнейшие скульптуры, чудом сохранившиеся образцы которых сегодня занимают лучшие залы ведущих музеев мира.
Вспомним, ведь даже у Данте, многое сделавшего для «реабилитации» античной культуры, в его «Божественной комедии» язычники (и, страшно подумать, сам Вергилий!) попадают не куда-нибудь, а прямо в ад, и все только потому, что они поклонялись не тем – не христианским – святыням. Кошке же, как мы уже могли видеть, приписывалась мифическая связь с силами, которые олицетворялись языческими богами, – а с переменой мировоззрения эта связь была переосмыслена уже как союз с нечистой силой, иными словами, как бесовская связь. В одной из ранних версий легенд, рождавшихся на мотивы сюжетов Тайной вечери, кошка даже выступала в качестве символа предательства.
К тому же, изучая Библию, священнослужители обнаружили, что кошка упоминается в ней всего лишь один раз, причем там, где живописуется «мерзость запустения», языческие идолища: «На тело их и на головы их налетают летучие мыши и ласточки и другие птицы, лазают также по ним и кошки» (Послание Иеремии, 21). Правда, в русском переводе упоминание о ней встречается и в других местах, но иноязычные тексты прямо указывают на нашу героиню только здесь. Может быть, и это служило побуждением к тому, чтобы считать все кошачье племя исчадием ада.
Со временем возникло предание (о нем упоминает один из знаменитых братьев-издателей, Якоб Гримм), согласно которому кошка может превращаться в колдунью, а колдунья – обратно в кошку. И потом, кошка – это ведь ночной хищник, а в представлении христианина ночь – пора дьявола; именно в это время, за день изнемогшая от суетного, душа христианина становится едва ли не беззащитной перед ним.
Свидетельством о ее принадлежности к темным силам было и то, что кошка оказывалась иммунной к запретам, налагаемым христианской обрядностью. Так, одна английская легенда рассказывает о монахе, который задумал обратить в католическую веру десять кошек. Это ему почти удалось, однако вскоре они все же были отлучены от церкви: причиной тому стал случай, когда одна из них в воскресный день позволила себе съесть мышь.
Словом, оснований было больше чем достаточно, поэтому вовсе не удивительно, что борьба за чистоту веры, особый этап которой отмечен знаменитой буллой Иннокентия VIII от 1484 года (в ней утверждалось, что колдовство и поклонение дьяволу – это реальность, которую церковные власти обязаны искоренять самым решительным и строгим образом), не могла не сказаться и на судьбе нашей героини. Меж тем сама она главой Римской церкви была определена как «языческий зверь, состоящий в сговоре с дьяволом».
Так что долгое время, даже когда амбары Европы наполняются вполне достаточными запасами зерна, кошка все еще чуждается человеческого дома. Впрочем, вернее будет сказать, что ее чуждается сам человек. В некоторых странах, например, во Франции, кошку считали чудовищем, одним из обличий Сатаны. Она часто фигурирует в процессах ведьм, и, например, в Meце в этот период ежегодно в Иванов день сжигали кошек десятками. Еще более жестокий обычай существовал во Фландрии, в городе Иперн. Среда на второй неделе поста называлась там «кошачьей средой»: в этот день кошек бросали с высокой башни. Историческое предание говорит, что этот обычай был установлен в 962 году графом Балдуином Фландрским; только через семьсот лет, в 1674 году эти варварские расправы были прекращены, однако через некоторое время в 1714 возобновились. Существуют свидетельства, что кошек сбрасывали с ипернской башни еще в 1868 году.
К слову сказать, в гонении на кошек не остались незамеченными даже коронованные особы; начиная с Людовика XI и до Людовика XV, французские короли должны были присутствовать на церемонии казни. Правда, однажды в истории Франции бедным кошкам было сделано снисхождение: Людовик XIII в молодости добился у своего отца Генриха ІV помилования кошек; но передышка продлилась всего два года, и принц, вступив на престол, сам стал по примеру своих предшественников разжигать огонь под очередным костром.
Зачастую владельцев черных кошек, а иногда, впрочем, и белых, обвиняли в сговоре с нечистой силой. Многие из их хозяев в период средневековья были заживо сожжены на кострах. Нередко на старинных картинах кошка изображена в обществе колдуна, кудесника, весталки. Так что в Европе ее распространение вовсе не напоминало триумфальное шествие.
Кстати, и в самом деле люди настолько верили в магическую силу черных кошек, что долгое время использовали их чуть ли не во всех магических ритуалах. Аптекари добавляли в свои снадобья их кровь, жир и мочу. Часто, чтобы защитить свое жилье от нечистой, силы люди замуровывали кошек живьем в стены здания, веря, что таким образом можно отпугнуть демонов и отвратить от живущих в доме болезни и другие неприятности. Кошачьим мясом привораживали любовь и лечили неизлечимые болезни. Еще в начале XX века в отдаленных штатах США закапывали мертвую кошку в лесу неподалеку от деревни для того, чтобы у жителей не было бородавок. Подтверждение этого суеверия можно найти в книге Марка Твена «Приключения Тома Сойера». «Возьми кошку и ступай с ней на кладбище незадолго до полуночи к свежей могиле, где похоронен какой-нибудь плохой человек, и вот в полночь явится черт, а может, два и три, но ты их не увидишь, только услышишь… ихний разговор. И когда они потащат покойника, ты брось им вслед кошку и скажи: «Черт за мертвецом, кот за чертом, бородавки за котом – тут и дело с концом, все трое долой от меня!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
 вино roeno 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я