https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/70x70/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR: Roland; SpellCheck: Dinny
«Твой навсегда»: АСТ, АСТ Москва; Москва; 2007
ISBN 5-17-035703-6, 978-5-17-035703-1
Аннотация
Саймон Райли был обычным мальчишкой-хулиганом из маленького провинциального городка – и, как положено каждому «плохому парню», тайно встречался с «девочкой из хорошей семьи» – симпатичной Эллен Кент. Прошли годы… Саймон, убежавший когда-то из дома, вернулся в родной городок и случайно встретил свою первую любовь. И вновь в его сердце разгорелась страсть, которую он считал угасшей навсегда. Как быть? Как вернуть женщину, которая давно забыла о его существовании и собирается замуж за другого?
Шеннон Маккена
Твой навсегда
ГЛАВА 1
Саймон Райли достиг вершины холма, заглушил мотор мотоцикла и припарковался у обочины. Впереди лежал Ларю-Ривер-Вэлли. Саймон откинул шлем, предоставив жаркому ветру просушивать свою спутанную черную гриву. Ему нужно было какое-то время, чтобы просто взглянуть на город, успокоиться и собраться с мыслями.
При виде открывающейся картины захватывало дух – так прекрасна была она. Саймон ощутил знакомое щемящее чувство под ложечкой. Он много путешествовал по миру, но нигде не встречал ничего подобного. И ничто не вызывало в нем такого чувства, как эта зеленая речная долина у подножия Каскад-Маунтинс. Любуясь ее красотой, он в то же время испытывал какой-то трепет, предчувствие беды.
Или, может быть, он сам привез за собой беду? Видит Бог, у него никогда не было такого намерения. Но всякий раз, словно по какому-то заклятию, он сеял вокруг себя несчастье.
Однако сейчас все казалось таким благостным. Будто семнадцать лет назад здесь ничего не произошло. Впрочем, не стоило раньше времени расслабляться и строить радужные перспективы. Что-то здесь таило враждебное отношение к нему. И это «что-то», едва учуяв присутствие Саймона Райли, казалось, ощетинилось, готовое к противостоянию.
Он затрясся в приступе смеха. «Смотри в оба, Ларю! Забавы кончились».
Сняв солнцезащитные очки, Саймон огляделся вокруг. Краски, звуки и запахи взбудоражили ту часть его души, что многие годы была задавлена суетой и хаосом его кочевой жизни. В воздухе стоял монотонный гул насекомых. От дерева у обочины веяло персиком, его терпкий бродильный дух перебивал запах слежавшейся листвы в дренажной канаве. Острый приторный аромат корня тысячелистника мешался с благоуханием сосны и пихты.
Сладостная смесь, щекочущая ноздри. Родной дом.
Саймон так хорошо знал эти места. Каждый холм и овраг. Каждый каньон. Каждую скалу и пещеру. Он изучил их, когда был ребенком и бегал здесь, не обращая внимания на границы частных владений и заборы с колючей проволокой.
Он представлял себя собратом змей и ящериц, койотов и рысей, орлов и сов, даже пумы, случайно отваживающейся спуститься с высоких круч Каскадов. Он воображал, что эти существа принимают его как своего, давая ему приют в их мире. Точно так же, как Эл давала ему место в своем сердце.
Саймон постарался отогнать мысль об Эл. Он подходил слишком близко к опасной черте. Однажды его нервы уже не выдержали чрезмерной нагрузки. К тому же признание ящериц и рысей, а также одной безумно влюбленной в него девочки-подростка не помешало всем другим отвергнуть его. Хотя все это уже быльем поросло, но, справедливости ради, следовало признать, что тогда он справлялся с трудностями не так уж удачно. Он легко выходил из себя. Его реакции всегда были слишком бурными.
«Ты видишь, что делаешь только хуже себе, Саймон!»
Эти слова потом звучали у него в ушах все семнадцать лет. Он слышал их так часто из уст самых разных людей – консультанта по вопросам семьи, директора школы, шерифа и нудной леди из детской службы. Все они говорили одно и то же, просто чтобы призвать его к порядку.
Семнадцать лет назад Саймон Райли не слушал тех людей. Так какого черта он должен слушать их сейчас, когда он у себя дома? Делать все себе во вред с присущей ему импульсивностью и необузданностью – его неотъемлемое право.
Он поискал глазами вьющуюся внизу ниточку лощины. Разграничивая своими зазубренными краями Макнари-Ридж и Хорсхед-Блафф, она заканчивалась у дома Гаса. Загородившись рукой от солнца, Саймон попытался выдохнуть из себя боль, свербящую под ложечкой, тяжелую и холодную. Но она засела слишком глубоко, чтобы избавиться от нее таким простым приемом.
Саймон много лет мечтал о триумфальном возвращении домой. И в тех фантазиях Гас всегда представал таким, каким он запомнил его в детстве, пока тот еще не пристрастился к бутылке. Тот, прежний Гас открывал ему дверь и одобрительно кивал, как он обычно это делал, когда что-то, по его мнению, заслуживало похвалы. И Саймон кожей чувствовал этот беззвучный посыл.
Развивая свои мечты, он воображал, как Гас выставит на стол пиво и свою стряпню – куски оленины, лепешки, жареный картофель, лук и ломтики румяных помидоров, посыпанные солью. А когда все это будет съедено, достанет из кладовки плитку шоколада. Одну из тех плиток черного шоколада, что всегда хранились в запертом шкафчике, подальше от вороватых рук маленького мальчика. Гас раскроит плитку мясницким ножом и сгребет им кусочки с разделочной доски. Потом они вдвоем приступят к лакомству, и темная, горьковатая сладость будет таять у них во рту. Тем временем кухня постепенно погрузится в полумрак, и придет время зажигать керосиновую лампу. Когда ее мерцающий свет отбросит на стену бегущие тени, Саймон начнет рассказывать о своих приключениях за все эти годы. О том, как он всеми доступными средствами отстаивал свое достоинство и наконец доказал, что состоялся как личность.
Но увы, ни молчаливого одобрения, ни кусков оленины или шоколада сегодня не будет. Пять месяцев назад Гас принял свою последнюю пищу – пулю из своего «кольта»-автомата 45-го калибра. Поэтому никакой встречи с возвратившимся блудным племянником не состоится. Будет просто молчаливый осиротевший дом. Единственное, что осталось среди этой проклятой мерзости запустения, от которой можно сойти с ума.
Саймон не вполне понимал, зачем он вообще вернулся сюда. Это был один из тех безрассудных импульсов, из-за которых он всегда увязал по уши в неприятностях.
Гаса не стало пять месяцев назад, тело его было кремировано. Известие дошло до Афганистана с большим опозданием.
Когда Саймон узнал об этой новости, вся его собранность, воспитанная за долгие годы, враз полетела к черту. Его снова стали преследовать кошмарные сны с пожарами. Он видел, как алчное ревущее пламя окружает его со всех сторон.
То, что произошло с Гасом, совсем не вязалось ни с воспоминаниями Саймона о дяде, ни с загадочным посланием, которое он отправил по электронной почте в день смерти. То послание напоминало Саймону бред сумасшедшего, но в нем не было отчаяния человека, решившегося на самоубийство.
И вот, хоть и с опозданием, Саймон оказался здесь. Он взял отпуск, благо финансы позволяли это сделать. Вообще он не особенно заботился о деньгах, но умудрился заработать их много своим ремеслом, связанным с риском. Его деньги оседали в банке, накапливаясь там годами, так как ему редко приходилось делать траты. Возвращение в Ларю было задумано им как длительный процесс в целях облегчения адаптации. Поэтому, приплыв морем в Нью-Йорк, он купил себе мотоцикл. Три тысячи миль по шоссе являлись тем минимумом, который необходим для вхождения в ситуацию. Кроме того, выделив это время на дорогу, Саймон пытался оправдать импульс, побудивший его вернуться сюда.
Прежде всего, нужно было выяснить, что произошло с Гасом. Потом показать кукиш всем тем, кто окрестил его неудачником. И поблагодарить людей, которые были к нему добры. Одна только Эл стоила того, чтобы проделать это путешествие в двенадцать тысяч миль. Саймон сохранил о ней такие яркие воспоминания, что ему казалось, будто они светятся у него в голове.
О черт! Он не мог не думать об Эл, когда внутри все ныло так, как сейчас. Привычка думать о ней, когда он чувствовал себя плохо, прочно укоренилась в нем, и воспоминания вспыхивали снова и снова. Бывали минуты, когда те фантазии становились его единственным спасением. У каждого должна быть возможность уйти в безопасное место, даже если этим местом стали собственные воспоминания. Потребность в подобном уединении была сравнима с нежеланием некоторых людей увидеть любимую книгу на киноэкране. Они боятся, что в сценарии их любимые герои будут искажены и финал окажется совсем другим, хотя в любом случае все это просто игра ума, плод воображения.
Наверное, поэтому реальность должна быть трудна для восприятия. Поэтому она должна ранить. И преподносить сюрпризы.
Сегодня Саймон не мог заставить свой ум повиноваться. В безудержном беге мыслей, хотелось ему того или нет, он не мог избежать воспоминаний об Эл. Во всем Ларю она была единственным человеком, кому было до него дело. Гас заботился о нем, когда не был слишком пьян, но чувства свои всегда выказывал скупо. Грубоватыми шутками, которыми они с Саймоном обменивались наедине, или отрывочными похвалами.
Зато преданность Эл не нуждалась ни в каких тонких интерпретациях. Саймон мог рассчитывать на нее всегда. Это было для него так же привычно, как воздух, которым он дышал, и ее постоянная доброта воспринималась им как нечто само собой разумеющееся.
Но с тех пор как он покинул Ларю, больше ничто не казалось ему само собой разумеющимся.
Он загородил ладонью глаза, щурясь на обрамляющие долину травянистые холмы. Солнце зажарило их в цвет червонного золота. Красивый дом, в котором выросла Эл Кент, был виден с шоссе. Возвышаясь на скале, в зеленом пышном оазисе, он всегда смотрел сверху вниз на ветхий дом Гаса в глубине лощины.
Теперь Кент-Хаус превратился в изысканный отель. Саймон узнал это случайно, перелистывая «Желтые страницы». Эл стала хозяйкой одной из модных гостиниц на северо-западном побережье. Реклама гласила:
Кент-Хаус. Очаровательный отель «Ночлег и завтрак» уютно устроился на склоне холма, с видом на Ларю-Ривер… Это подлинный рай для тех, кто любит рыбную ловлю и путешествия на плотах по мелководью… Захватывающий вид из окон каждой комнаты… Два часа езды до Портленда – и что ни поворот, то достойные восхищения живописные окрестности… «Континентальный завтрак» – всю неделю. Отдельного упоминания заслуживает прекрасная выпечка, не говоря уже о главном кондитере, хозяйке гостиницы – Эллен Кент. Фуршеты, устраиваемые ею в уик-энд, внушают благоговение и…
Восторженная рецензия изощренных писак. Лихо, черт подери!
Саймон задумчиво смотрел вниз, на пеструю зеленую чашу долины. Из тех лет, что Эл прожила здесь, больше половины прошло без него – напомнил он себе, наверное, в тысячный раз. Она могла забыть его. Эллен Кент. Она по-прежнему носила свою девичью фамилию, хотя в наши дни это ничего не значит. Она могла выйти замуж за какого-нибудь парня по фамилии Скраггс или Липшиц и сохранить свою в целях бизнеса. У нее, поди, уже есть шумная ватага ребятишек и спортивный фургон на легковом шасси.
Если так, то правильно сделала. Хотелось только надеяться, что ее избранник, кто бы это ни был, заслуживал той любви, какую она способна дать, больше, нежели он сам шестнадцать лет назад.
Саймон вспомнил ту ночь, когда он убежал. Интересно, мечтала ли Эл о той ночи так же, как до сих пор мечтает он? Тогда он шел сказать «до свидания» другу, а оказался в объятиях любовницы. В урагане адреналина и необузданных желаний.
Тогда он взял ее девственность. Воспоминания намертво врезались в его ум. Со всей остротой, в мельчайших деталях.
Налетевший ветер положил конец этим размышлениям, внезапно нагнав стаю синих, как кровоподтек, туч. Разумеется, его возвращение в Ларю должно ознаменоваться грозой, подумал про себя Саймон. Непременно.
Надев шлем и защитные очки, он на полной скорости рванул в город.
Изменений было не так уж много. Длинная узкая улица вытянулась еще больше за счет чудовищного количества розничных магазинов, свободно плавающих в океане многочисленных гигантских автостоянок. На месте закусочной «Твин-Лейкс» появился салон видео. Летний театр для автомобилистов заменил многозальный кинотеатр.
Саймон перевел взгляд на холм, где когда-то находились конюшни Митчелла. Они так и не были восстановлены после пожара. За их счет расширили площадку гольф-клуба. Теперь там была ровная ухоженная лужайка, полого спускающаяся к реке. Какой-то частью своего сознания Саймон все еще ожидал увидеть чернеющие руины. Следствие легкомыслия и нелепейшей ошибки, что по воле судьбы вышвырнула его из этого города, без вины виноватого.
Воспоминания по-прежнему были предельно живы. Компания подростков, устроившись за конюшнями, пьет пиво. Его микроскопические пузырьки сделали свое дело. У Эдди и Рэнди родилась блестящая идея устроить фейерверк – пострелять петардами. В августе, когда весь лес и город вместе с ним могли взлететь на воздух. Не приведи Господь, если бы это случилось. Но тогда, на их счастье, по чистой случайности сгорели только конюшни.
Ослы безмозглые! Они даже не заметили, как начался пожар. Все уже наполовину спустились с холма, когда Саймон почувствовал на коже затылка привычные мурашки – предвестник нависшей беды. Он оглянулся и увидел зловещее тусклое свечение, окутанное клубами дыма. Но ни один из его так называемых друзей не вернулся вместе с ним к конюшням, чтобы выпустить лошадей. Он делал это один. Ощущение ядовитого удушливого смрада в горле и пронзительный крик обезумевших лошадей преследовали его во сне многие годы.
Саймон поднял глаза на хмурое небо. У него еще была пара минут, чтобы успеть в «Шоппинг карт», купить что-то из моющих средств, а также поспрашивать о прачечной и отеле. Пора привести себя в божеский вид и вести себя как все здравомыслящие люди. Правда, в прежние времена какие-либо усилия в этом направлении ни к чему не приводили. Но чем черт не шутит – почему не попробовать?
Вдруг теперь повезет и никто его даже не узнает.
– Ты слышала новость, Эллен?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49


А-П

П-Я