https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Доказать, что виновата техника, будет не так-то просто. Наша вина сознательного нарушения устава будет усугублена обвинениями в халатности. Если честно, это еще хуже. В этом отношении у вас есть возможность облегчить нам жизнь.
— Каким образом, сэр?
— Очень просто. Если вы согласитесь подтвердить, что мы сели на остров, чтобы спасти вас. Вы дали сигнал бедствия, и мы его услышали. Но рассказать надо так, чтобы вам поверили.
Сато ответила не сразу.
— То есть я должна солгать? — спросила она.
— Да, — подтвердил капитан Никсон. — Вам ведь раньше не приходилось этого делать? Ну что я говорю! — Его безгубый рот изобразил улыбку. — Конечно же, не приходилось! Уверяю, это совсем не так трудно, как вам сейчас кажется. На свете существует масса людей, испытывающих от самого процесса лжи такое же наслаждение, как другие от вкусной пищи, алкоголя или секса.
Случайно или нет, капитан Никсон подобрал самые неудачные сравнения. Про секс промолчим, алкоголь девушка не пробовала, а насчет пищи она имела самые здоровые привычки. По выражению ее лица можно было подумать, что капитан Никсон уговаривает полакомиться какой-то несусветной гадостью. Тем не менее…
— Я попробую, сэр, — сказала она. Встретившись с ней взглядом, капитан Никсон понял, что ждать большего на сегодня не стоит.
— В таком случае, — сказал он, — остается только сесть поудобнее и распрощаться с планетой. Мы взлетаем.
— Сейчас?!
— Да, мисс. Техники справились с ремонтом быстрее, чем обещали.
У девушки был растерянный вид. Никсон чуть-чуть подождал, а потом дотронулся до панели.
— К взлету готовы? — спросил он.
— Да, сэр! — послышалось в ответ.
— Тогда команда «взлет».
Сато вдруг вскочила на ноги.
— Что такое? — спросил капитан Никсон.
— Я хочу увидеть!
— Что увидеть? Взлет?
— Да.
— Ну, это можно сделать и отсюда.
Пальцы капитана опять пробежали по панели. Два больших участка на стенах каюты помутнели, а потом вроде даже стали прозрачными. Сато сообразила, что это экраны. Она увидела поляну, стену окружающего ее леса, небо… Толчка почти не почувствовалось. Просто в какой-то момент заросшая диким овсом поверхность поляны стала уходить вниз, сначала лениво-медленно, потом все быстрее и быстрее, так что минуту спустя можно было увидеть весь остров целиком. Сейчас он казался совсем маленьким. Намного меньше, чем на самом деле.
…Лейтенант Гейзер в это время сидел в пилотском кресле, находясь в довольно смятенных чувствах. Дело в том, что, когда корабль поднялся над уровнем деревьев, он успел заметить мелькнувшую на краю поляны группу животных, которые показались ему похожими на лошадей.
Разумеется, они очень быстро исчезли. Можно было проверить наблюдения, прокрутив записи, но Гейзер впервые в жизни с ужасом почувствовал, что скорее откусит себе палец, чем нажмет на соответствующую кнопку. Это было ужасно. И даже не потому, что из-за подозрения в подобной слабости комиссия по кадрам способна навсегда перевести корабельного офицера на стационарную должность. Это чувство, как ни крути, называлось трусостью. Чтобы хоть немного избавиться от кошмара, Гейзер попытался отвлечься, рассматривая покидаемую планету. Корабль поднимался по сложной дуге, и через какую-то минуту он увидел еще один затерянный в океане остров. От предыдущего его отделяло пространство, готовое запросто утопить в себе парочку Атлантид. Затем Гейзер увидел какой-то трехмачтовый парусник. Гейзеру даже показалось, что он похож на позавчерашний галеон. Но только тот держал другой курс, имел иной формы корму, и на мачтах иначе стояли паруса. В любом случае кораблю предстояли передряги, потому что наперерез ему двигался грозовой фронт.
Хотя на самом деле…
Хотя на самом деле это был тот самый галеон.
Капитан Магруз не врал, утверждая, что он человек чести. Он был человеком широких взглядов, просто его с детства учили, что кодекс людей чести имеет отношение только к другим людям чести. Взбунтовавшийся помощник корабельного плотника к ним не относился. Так что капитан Магруз мог нажать на спусковой крючок со спокойной совестью. Но он сделал это с чувством горя и ярости. Почему? Ну, это станет понятно позднее.
Выстрел направила твердая рука — у таких людей, как капитан Магруз, редко дрожат руки, — но помощник плотника остался невредим. Дело в том, что капитан второпях схватил ту самую аркебузу, которую, ушибив указательный палец! дон Англаденцио Гегоронциаллес не успел до конца зарядить. Иначе говоря, засыпав в ствол порох, он не затолкал как следует пулю.
Возмущенный таким вероломством, помощник плотника укрылся за бочкой и прекратил переговоры. Через десять минут развернутая при помощи ганшпугов каронада издала грохот, и верхнюю палубу заволокло облако порохового дыма. Ядро проделало неровное отверстие в надстройке квартердека, застряв в перегородке штурманской каюты, разбив запасной компас, оглушив и обсыпав обломками дерева капитана Магруза.
Офицеры пытались отогнать прислугу орудия стрельбой из мушкетов и даже кое-кого подстрелили, но к тому времени на палубу подняли одну из последних бочек с вином, так что энтузиастов и добровольцев нашлось более чем достаточно.
Если бы энтузиазма и вина было поменьше, а помощник плотника — напомним, его звали Рурдхауз — не был так озлоблен вероломством капитана, хватило бы пары залпов. После чего, добившись психологического преимущества, можно было продолжить переговоры. Вся беда в бочках. Вернее, в вине. Перепившаяся команда утратила благоразумие, а помощник плотника — контроль над ситуацией, так что в течение последующих трех часов, до самой темноты, две передвинутые на середину палубы каронады гремели, как немецкие пушки под Верденом, превращая надстройку квартердека в руины.
Когда же квартердек был основательно разрушен, а порох в малой крюйт-камере кончился, команда ринулась на штурм, но обнаружила, что штурмовать, собственно говоря, некого и нечего. За время затянувшейся артподготовки капитан Магруз, знавший конструкцию своего галеона немногим хуже корабельного плотника, под грохот орудий и рев пьяной команды вместе с офицерами выломал палубный настил и спустился в трюм. А через него пробрался в главную крюйт-камеру. Там он понял, что немного погорячился, поторопившись стрелять в Рурдхауза.
Дело в том, что в главной крюйт-камере капитан Магруз увидел гардемарина Мириго. В одной руке тот держал окровавленную шпагу, в другой безопасный фонарь, огонек которого ярко дрожал под закопченными стеклами. Он повернул голову и увидев капитана Магруза…
При чем тут, вы спросите, этот гардемарин Мириго? О, это совершенно потрясающая романтическая история! И гардемарин Мириго на самом деле была… в общем, дело сейчас, не в ней, а в том, что, придя на помощь, капитан Магруз установил твердый контроль над главной крюйт-камерой. Получив возможность единственной искрой, брошенной на пороховую бочку, превратить галеон в кучу обломков.
Протрезвевшая от такой перспективы команда стала послушной помощнику плотника. Тот снова предложил капитану начать переговоры, и Магруз, наверное, был бы не против, но, к сожалению, первое пущенное в квартердек ядро контузило его, и он стал глух, как… в общем, стал почти абсолютно глух. Офицеры предложили Рурдхаузу самому спуститься в крюйт-камеру, чтобы самолично убедиться в этом и продолжить переговоры, хотя бы письменно или на языке жестов. Они обещали ему полную безопасность, клянясь именем святой Местуазы, но помощник плотника был по горло сыт клятвами людей чести. Он не желал спускаться, Магруз не мог его слышать, никто никому не верил, часы шли за часами, огонек в фонаре горел, солнце шло по своему пути, команда следила только за тем, чтобы галеон шел по ветру и…
Вот так обстояли дела, когда лейтенант Гейзер заметил галеон. Вы спросите, при чем тут вообще этот галеон, капитан Магруз, помощник плотника и загадочный мичман Мириго? Ну, скажем так, это герои побочной линии нашего повествования, которая является вторичной по отношению к первичным линиям. Что эта за первичные линии? Ну, надо полагать, это те самые линии, в которых действуют монстр по имени Большой Квидак, капитан Никсон и несколько загадочная девушка по имени Сато Ишин.
Сато следила за взлетом, пока не увидела планету целиком — висящий в космической пустоте голубой шар с туманно-зеленоватыми пятнами континентов и островов, который, не задумываясь ни о каких моральных и этических проблемах, тихо-мирно плыл себе по своей околозвездной орбите. Капитан Никсон не намекал, что командирская каюта не лучшее место для наблюдений за пейзажами, но как-то вышло, что, вдруг посмотрев на него, девушка соскочила с кресла. Кажется, собираясь без лишних разговоров уйти. Она даже успела сказать: «Спасибо, сэр!» — повернуться к выходу, сделать шаг, но тут ей пришел в голову еще один вопрос.
— Сэр, а что это за операция, о которой вы говорили? — спросила она, повернувшись.
— Вы имеете в виду задачу, поставленную перед нашим крейсером? — уточнил капитан Никсон.
— Да, сэр.
— Я думал, вы уже знаете. В последнее время в секторе эс-шестнадцать-три пропало без вести несколько кораблей. Интерпол провел следствие и сообщил командованию флота, что в скоплении Кроличьей Шкуры предполагается наличие нескольких пиратских баз. В таких случаях принято атаковать все базы одновременно, чтобы как можно меньше бандитов успело ускользнуть, но на этот раз вероятных координатных точек оказалось слишком много. Поэтому командование эскадры смогло выделить не более одного-двух кораблей на каждую из них. Так что не исключена возможность, что мы столкнемся с превосходящими силами и погибнем. Поэтому я вас и отговаривал от путешествия, мисс.
— Спасибо, сэр, — сказала Сато. — У меня к вам есть еще одна просьба.
Капитан Никсон мысленно усмехнулся. В голосе Сато чувствовалось напряжение.
— Я слушаю, — сказал он.
— Раз я здесь, я хотела бы кое-чему научиться.
— Например?
Если с искусством прямой лжи Сато еще предстояло знакомиться, то искажать истину недоговорками она уже училась.
— Я очень многое не умею, сэр, — сказала она. — Может быть, я даже не умею носить скафандр.
— Вы правы, — сказал капитан Никсон. — Найдите сержанта Бричарда и передайте ему, чтобы он подобрал вам скафандр и вообще занялся вашим обучением. На ближайшее время он освобождается от несения очередных вахт.
— Спасибо, сэр, — сказала Сато.
— Не за что. Кстати, как вы переносите сжатие континуума?
— Не знаю, сэр. То есть не помню.
— Ну, в таком случае считайте, что это первое, чему вам предстоит научиться. До скачка осталось девять минут двадцать секунд. Вам лучше всего спуститься в одну из кают-компаний.
— Спасибо, сэр, — в очередной раз сказала Сато. — Я могу идти?
— Разумеется.
Скачок через подпространство, о котором предупреждал капитан Никсон, оказался коротким. Просто небольшое перемещение на окраину звездной системы. Прежде чем прыгнуть туда, где рисунок созвездий станет почти неузнаваем, предстояло проверить работу техники и уточнить параметры перехода. Как перенесла Сато первое в ее взрослой жизни сжатие континуума, неизвестно, но скорее всего оно вообще не доставило ей проблем.
Бричарда она нашла в оружейной, прямоугольном помещении, где вдоль стен тянулись стеллажи, уставленные оружием и десантным снаряжением. Вернее говоря, Сато нашла оружейную, а внутрь ее уже впустил Бричард. Стальная дверь сначала потребовала от девушки пароля, а потом все равно отказалась ее пускать, потому что «вы, мэм, не числитесь в списках экипажа и не имеете специального допуска».
— Ну что ты от нее хочешь? — сказал Бричард, открыв дверь с другой стороны. — Это ведь просто программируемая железка.
Из дверного динамика донесся низкий угрожающий звук.
— Сержант Бричард, о нарушении инструкции допуска к оружию проинформирован командир корабля, — сообщила она.
— Принято, — сказал Бричард. Дверь замолчала. Сато оглядывалась.
— А зачем нужен специальный допуск? — спросила она.
— Ну хотя бы потому, что на планете, с которой мы взлетели, получив такой арсенал, дюжина человек сможет завоевать себе империю.
— Зачем? — рассеянно спросила Сато, рассматривая выстроенные на вертикальном стеллаже автоматы.
Бричард не нашелся с ответом. Он даже не выдал какую-нибудь фразу-джокер наподобие: «Ну, это уже другой вопрос». Сато не стала повторяться.
— Капитан приказал подобрать мне скафандр, — сказала она. — И научить всему, что мне может понадобиться.
— Ясно, — сказал Бричард. — А он не говорил, что именно тебе может понадобиться?
— Мы сами это решим. Начнем со скафандра.
— Ну начнем, — сказал Бричард.
Если бы кто-нибудь из них вызвал на экран изображение звезды, вокруг которой вращалась покинутая час назад планета, он увидел бы только маленький тусклый кружок, не особенно заметный на фоне прочих. Но им было не до того. Подобрать скафандр труда не составило, больше времени ушло на адаптацию и освоение встроенной электроники. За это время техники успели убедиться в стабильности бугеля и передать в командный отсек свое «о'кей!», а навигатор Старжеффский определился с параметрами предстоящего прыжка.
— Скоро переход, — сказал Бричард, посмотрев на дежурный экран. — Тебе не кажется, что лучше найти место поудобней?
— Для чего? — спросила Сато.
— Для того, чтобы переждать сжатие континуума.
— А здесь чем плохо?
— Ты так хорошо переносишь сжатие?
— Наверное, да, — сказала она.
Хотя тренировки по адаптации к сжатию континуума составляют обязательную часть —подготовки федерального гвардейца, Бричард мог позавидовать ее невозмутимости. Сам он предпочел бы провести ближайшие минуты в противоперегрузочном кресле. Теперь этому мешало самолюбие.
— О'кей! — сказал он.
Сато установила шлем в гнездо стеллажа и принялась снимать внешнюю оболочку скафандра.
— Бее время забываю спросить, — начал Бричард, — как это ты за столько лет не разучилась говорить?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65


А-П

П-Я