научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/ekrany-dlya-vann/razdvizhnye/150cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А Дик, конечно, был настоящим мужчиной; даже в этой нелепой вспышке гнева было что-то мужское и одновременно беззащитное... Долли почувствовала, что ей по-прежнему трудно рядом с ним оставаться спокойной. Разум ее слабел, тело таяло в сладкой истоме. Рассердившись на себя за это, она отступила на пару шагов, чтобы оказаться от него на безопасном расстоянии.
– Кстати, Дик, когда ты искал свою газету, тебе не попадался на глаза Ральф?
– Нет, – язвительно ответил Дик, – не хочешь ли ты сказать, что он ушел из дома и захватил твою кредитную карточку?
Выглянув из-за спины матери, Китти тихо сказала:
– Я знаю, где Ральф.
– Где, дорогая?
– В гостиной.
Долли вздохнула. Денек будет жарким, раз собака с утра ищет прохлады в гостиной.
Она пошла в затемненную гостиную, гость последовал за ней. Подойдя к окну, хозяйка подняла шторы. Яркий солнечный свет ворвался в комнату. Несколько секунд стояла мертвая тишина, которую прервал гневный вопль Дика:
– Вот как, оказывается, развлекается этот подлый зверь! Ничего не скажешь!
Дороти испуганно вскрикнула. По всей комнате были разбросаны листочки воскресных газет. На одной из них благодушно возлежал Ральф. В ответ на яростную тираду любителя газет пес поднялся со своего ложа, подошел и стал лизать ему руку.
Китти подняла на Дика свои ясные глазки:
– Ральф думает, что газета – его игрушка. Он любит растаскивать ее по комнате. Раньше нам всегда приходилось отбирать у него газету до того, как...
С тихой безнадежностью Дик прервал девочку;
– Я вижу.
Он еще раз обвел взглядом комнату – книжные шкафы под самый потолок, тахту, накрытую желто-голубым пледом, кушетку с горкой разноцветных подушек, желтые нарциссы в голубой вазочке на кофейном столике. Комната при иных обстоятельствах могла бы показаться очень милой и уютной; сюда, наверное, очень приятно возвращаться после трудового дня... А я, пожалуй, хотел бы приходить сюда как домой, неожиданно для себя подумал Дик. Он не мог понять, что с ним творится, и только махнул рукой в ответ на попытки Долли объяснить, что Ральф притащил газету к ним по ошибке, следуя давней традиции.
– Как бы там ни было, газеты у меня нет, – процедил гость сквозь зубы, не желая сдаваться.
Хозяйке стало обидно за своего пса. Надо было что-то сказать в его защиту.
– Дик, послушай, Ральф – всего лишь охотничья собака. Он нашел добычу и принес ее в дом. И что плохого в том, что пес слегка вознаградил себя за труды?
– Очень умно! Полагаю, ты скоро научишь его читать, – ядовито парировал остряк.
Не обращая внимания на его колкости и стараясь перевести все в шутку, Дороти улыбаясь сказала:
– А что? Об этом стоит подумать! По крайней мере, мне есть теперь, над чем поработать.
Дик, бросив на нее уничтожающий взгляд, принялся собирать раскиданные по полу листы.
– К оружию, друзья! – неожиданно воскликнула Долли и хлопнула в ладоши.
Послышался дружный топот ног, и в комнату влетели Клод и Кэрол. Клод в одних по колено отрезанных джинсах остановился посреди комнаты.
– Ну и ну! У нас гости!
Кэрол в голубой пижаме словно завороженная смотрела на Дика.
– Что же вы стоите? А ну-ка, быстро соберите газеты! И не перепутайте разделы!
– Угу, финансы с комиксами, – сострил Клод.
– Чур, мне моду! – воскликнула Кэрол. Листы удалось собрать все, но разложить их по разделам оказалось не таким простым делом. Дик хмыкнул, обнаружив спортивные новости посреди раздела «В мире бизнеса», а серьезную статью по экономике между «Нашим садом» и «Кулинарией». Язвительное замечание готово было сорваться с его губ, но Долли виновато улыбнулась ему, и вся его желчь иссякла. Дик вдруг понял истинную причину своего раздражения: его бесило, что вместе с газетой он не может забрать с собой Долли... Готовая разразиться гроза прошла мимо.
Хозяйка видела, что настроение у соседа далеко не воскресное. Решив, что только из-за газеты он не мог прийти в столь дурное расположение духа, женщина предположила, что тот голоден. Долли стало жалко некормленого холостяка, и она предложила ему позавтракать с ними.
Это неожиданное предложение оказало неотразимое действие на Кэрол, которая всего полчаса назад наотрез отказалась готовить оладьи, хотя ее об этом слезно упрашивал брат. Она вдруг улыбнулась, как кинозвезда, и сообщила:
– Я пошла готовить блинчики.
Дик посмотрел на мать семейства, потом перевел взгляд на Кэрол – старшую дочь. Он уже собирался сообщить, что вообще не имеет привычки завтракать и хочет только одного – поскорее прийти к себе и прочесть газету... Но неожиданно для самого себя обнаружил, что ему вовсе не хочется домой. Да, ему больше по душе остаться здесь, рядом с Долли. Осознав это, Дик облегченно улыбнулся, и улыбка его была прежней – открытой и доверчивой.
– От такого предложения я не в силах отказаться.
Слава Богу, мир! – подумала Долли. Пусть Дик не стал героем ее романа – не судьба: дети и собака никак не вписывались в уклад его жизни... Но он оставался соседом, а с соседями надо дружить.
Сидя за круглым столом на кухне, обставленной в фольклорном стиле, они с удовольствием поглощали румяные оладьи – коронное блюдо Кэрол. Гость от души наслаждался вкусной едой, подкладывая себе еще и еще. Клод, прищурившись, наблюдал за взрослыми.
– Наверное, вы питались одними ягодами и рыбой, когда жили на своем необитаемом острове?
Долли едва не подавилась.
– Клод, милый, разве ты не понимаешь, что вежливый гость всегда ест достаточно много – просто чтобы сделать приятное хозяйке. И Кэрол, должно быть, очень рада, что ее блюда имеют успех. А вот смотреть, кто сколько съел, – не очень-то вежливо!
Дик, не донеся вилку до рта, произнес с жаром:
– О, вежливость тут ни при чем! Все в самом деле приготовлено восхитительно: и бекон, и яйца, и оладьи, и кофе.
А ваша мамочка всего чудесней, добавил он уже про себя.
Даже если бы Дик объяснился ей в любви, Кэрол не чувствовала бы себя счастливее.
Какое-то время все шло прекрасно. Даже слишком гладко, отметила про себя Долли. Дети быстро освоились и болтали без умолку, ей одной было не по себе. Долли не могла спокойно смотреть на мускулистую грудь и сильные руки Дика. Слишком ярки были еще воспоминания о тех упоительных днях, которые они провели вместе... Ну, с этим-то она как-нибудь справится. Если бы только он не смотрел на нее вот так – восхищенно и горячо...
А гость и в самом деле не мог отвести взгляда от Долли – от ее нежной шеи, маленькой крепкой груди, которую он ласкал еще совсем недавно. Дик чувствовал, что в нем опять поднимается волна желания, и ничего не мог с собой поделать. Словно прочитав его мысли, мать семейства взглянула ему в глаза и залилась румянцем. Надеюсь, хоть дети ничего не замечают, в смятении подумала она.
Искушение протянуть руки через стол и дотронуться до Долли было так велико, что Дик инстинктивно попытался спрятать руки в карманы. Но карманов на привычном месте не оказалось! Только сейчас он к своему ужасу осознал, что сидит в пижаме. А тут еще Кэрол, с восхищением глядя на его мускулистый торс, произнесла:
– У вас красивая пижама. Наверное, из чистого хлопка, как и моя.
Долли посмотрела на дочь так, что та сразу поняла: если она сейчас же не замолчит, мать оторвет ей голову. А Дик, густо покраснев, забормотал:
– Я вышел из дому в спешке...
Клод ехидно вставил:
– Даже не захватив кредитную карточку...
– Ничего страшного, – быстро вмешалась Долли, – мы очень рады, что вы заскочили...
Кэрол тоже попыталась спасти положение:
– У нас получилось неплохое застолье. В таких нарядах... Просто идиллия!
И тут Китти, все время не сводившая с Дика глаз, внезапно заявила:
– А я знаю, вы сегодня не умывались!
– Глупая! – закричал Клод в восторге. – Это всего лишь шестичасовая щетина!
– Сам дуралей! – Китти показала брату язык. – Сейчас не шесть часов. А который сейчас час?
Долли закатила глаза и, решив притвориться, будто ее здесь нет, налила себе третью чашку кофе. Гость поспешно ретировался – подальше от этого осиного гнезда, домой, в тихую гавань.
Сидя в уютном кресле, Дик Флеминг пытался беспристрастно оценить свое поведение во время утреннего визита. Кажется, он справился неплохо, а дети могли оказаться и похуже... Но газета все равно безнадежно испорчена! Как большинство закоренелых холостяков, Дик с почтением относился к собственным привычкам и не выносил нарушения обычного распорядка дня. Но нельзя же обижаться на собаку! Пожалуй, он слегка погорячился и зря предстал перед детьми в образе эдакого дикаря. А Долли все же поразительна. Какая она разная! Разве можно представить себе, что вот эта заботливая ласковая женщина совсем недавно мчалась с ним на лошади в неведомую даль, едва не утонула, упав с каноэ, и целовала его так, как никто никогда не целовал... Дик с нежностью подумал о том, как он мог бы помогать ей, защищать от житейских бурь, и тут же сказал себе: стоп! В тебе говорит обычное мужское чувство. Ты хочешь ее, и в этом все дело. Но она не одна, вместе с ней в твою жизнь вошли бы дети, а этого ты уже не хочешь. Главный урок сегодняшнего утра: жизнь холостяка, размеренная и спокойная, – единственно приемлемый способ существования. Дороти Хаммер – не для него. Решение было принято, и Дик спокойно взялся за чтение.
Убирая со стола, Долли размышляла о том, почему присутствие Дика за столом, его манера сидеть, держать вилку, смеяться и, наконец, то веселый и немного высокомерный тон, который он принял в обращении с ней, так взволновали ее. А главное – не заметили ли чего-нибудь дети?! Долли с опаской взглянула на старшую дочь. Та, стоя у зеркала в холле, с томным и загадочным выражением лица расчесывала свои длинные, вьющиеся рыжеватые волосы.
– Мама, а Дику правда понравились мои оладьи? Я думаю, мы можем пригласить его сегодня на ужин. Я зажарю цыпленка и сделаю пирог...
– Милочка, он для тебя не Дик, а мистер Флеминг. А кроме того, мне кажется, ему на сегодня с лихвой хватило нашего общества.
Не дай Бог, сосед еще решит, что она навязывается! К тому же, ее прелестные дети вели себя далеко не лучшим образом... Нет, надо выбросить его из головы немедленно! Он и раньше детей не любил, а уж после сегодняшнего завтрака – тем более.
Клод, доедая остатки варенья, неодобрительно проворчал:
– Что этот Дик так взъелся на Ральфа? Сразу видно, он ничего не понимает в собаках.
– А мне он понравился, – заявила Китти, – у него глаза, как яблочное повидло, – мягкие, темные и блестящие. Наверное, хорошо иметь такого папу... Мамочка, если наш папа никогда не вернется, почему бы Дику не стать нашим папой?
– Что за глупости! С какой стати?! – Ответ прозвучал, пожалуй, резче, чем ей хотелось.
– Но он живет рядом! Разве этого мало?
Кэрол прыснула.
– Какая же ты еще глупенькая! Что с того, что он наш сосед? Мало ли у нас соседей?! А для того чтобы Дик стал нашим папой, он и мама должны сперва пожениться.
Долли наклонилась и поцеловала золотистую макушку Китти.
– Сладенькая моя дочурка, мы ему не пара.
– Ха! – насмешливо заметил Клод. – Он, видно, еще тот экземпляр – непарный!
– Это не твое дело, какой он экземпляр! – прикрикнула на сына мать. – Мы, может быть, вообще больше его никогда не увидим, разве что мельком.
Стоило Долли произнести это вслух, как у нее ужасно разболелась голова. Пришлось обмотать голову полотенцем и лечь. Вот чем кончаются романтические фантазии, сказала она себе. Так мне и надо!
В понедельник Флеминг засел за изучение карты гнездовий черепах, но сосредоточиться не удавалось. Мысли о Долли занозой сидели в его голове, перед глазами то и дело всплывало ее лицо в ореоле золотистых волос; он видел, как она склоняется к кусту жефлеры, как гладит по голове ребенка, как улыбается... Часам к четырем Дик решил, что с него хватит. Отвлечь от ненужных мыслей его могло лишь что-то по-настоящему захватывающее, например, чтение «Происхождения видов» Дарвина, но его не было под рукой.
Выглянув за дверь и не обнаружив никаких следов жизни возле соседского дома, он испытал что-то похожее на разочарование, но быстро сумел себя убедить в том, что это чувство скорее напоминает облегчение. Все идет к лучшему, говорил он себе, переодеваясь в шорты и тенниску. Вдруг ему показалось, что в соседнем доме несколько раз хлопнула дверь.
– Господи, сколько шума от этих детей! – пробубнил ворчун вслух. – Я правильно сделал, решив держаться от них подальше. Вот и подтверждение тому. Интересно все же, что там происходит?
Меня не должно это касаться! Мне не следует даже подходить к окну, уговаривал он себя, при этом чутко прислушиваясь, не донесется ли с улицы детской голосок или звук отъезжающего автомобиля. Однако снаружи слышался лишь монотонный гул океанского прибоя.
Дик зашел в ванную, плеснул в лицо холодной воды, тщательно вытерся, причесался и направился в гостиную. Ничего страшного не произойдет, если он узнает, что творится у соседей. Дик подошел к окну и осторожно, одним глазком, чтобы не заметили, выглянул. Себя он сумел убедить в том, что интерес его носит характер сугубо... антропологический.
Возле соседнего дома под высокой сосной Долли и девочки молча смотрели, как Клод засыпает землей глубокую ямку. Сровняв ямку с землей, он набросал еще земли сверху, затем присел на колени и принялся трамбовать ее кулаками.
– Ничего себе! – пробормотал Дик. – Как может сын цветовода до такой степени не разбираться в растениях?! Ясно, что они сажают не дерево и не куст; значит, это было семечко или луковица. Но зачем же так глубоко, да еще в конце апреля?!
Дик почувствовал, что не может оставаться безучастным. Кто-то должен объяснить им всю нелепость их затеи! Нахлобучив на голову шляпу, он отправился под сосну.
Дороти даже не улыбнулась при его появлении, но это его нисколько не насторожило. Не придал он значения и тому, что дети стоят насупленные и странно серьезные.
– Добрый день, – тихо сказала Долли.
Дику показалось, что они чего-то ждут. Наверное, мудрого совета, решил он.
– Я, знаете ли, увидел, что вы здесь что-то сажаете, и понял, что должен вас предостеречь от напрасной траты времени и сил. Вы выбрали неправильное время для посадки луковиц! Это надо было делать раньше: в октябре – ноябре, перед холодами.
Он замолчал, пытаясь определить, какое впечатление произвела на аудиторию его речь. Все стояли с совершенно отрешенным видом. Очевидно, ждали дальнейших пояснений.
– Так вот, слушайте. Я не знаю, какие вы луковицы посадили, но в любом случае вы их слишком глубоко закапываете в землю. Если вы хотите, что бы у вас что-нибудь, выросло...
Глядя ему прямо в глаза, Долли произнесла:
– Мы не хотим, чтобы у нас что-нибудь выросло, Дик.
В воздухе повисла гнетущая тишина. Сосед в недоумении переводил взгляд с одного на другого. Все хранили скорбное молчание. Клод взял в руки свежий сосновый колышек с прибитой к нему табличкой и воткнул его в землю. Потом достал из корзинки молоток и забил его поглубже. Мальчик отступил на шаг, и взгляды всех присутствующих устремились на табличку с выведенной черными печатными буквами надписью:
ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ ТУШКАНЧИК РЕДЖИ —
ВЕРНЫЙ ДРУГ И ТОВАРИЩ
КЛОДА ХАММЕРА.
Все молча опустили головы. Кэрол достала из корзинки охапку разноцветных листьев и бережно уложила их горкой у колышка. Дику ничего не оставалось, как снять шляпу и прижать ее к груди. Срывающимся голосом Клод произнес:
– Милый Реджи, спи спокойно.
Слезы покатились у него по щекам, мальчик повернулся и пошел к дому. Девочки решительно отправились следом.
Флеминг подошел к Долли, не зная, то ли оправдываться, то ли выражать сочувствие. Дик видел, как близко к сердцу приняла она утрату, и был тронут ее сердечностью.
– Извини, Долли, я не знал, что в вашей семье горе, – проникновенно произнес он и пожал ей руку в знак сочувствия.
– Смерть всегда печальна. Мы все так привязались к нему...
– Понимаю, – сказал Дик, дружески обнимая соседку за плечи, – у меня в детстве жил питон, и когда он пропал, я...
– Ты ничего не понимаешь! Как же можно сравнивать питона и тушканчика?!
– Да, конечно. Ведь они принадлежат к разным классам. Питон – это рептилия, а тушканчик...
– Я говорю совсем о другом! – прервала его Долли, гневно сверкнув глазами. – Разве можно испытывать к скользкому холодному питону те же чувства, как к нашему Реджи-Табаргану, милому пушистому созданию?!
– Напрасно ты так говоришь. Питоны тоже очень милые существа. Мой питон так обвивался вокруг меня...
Долли вздрогнула от отвращения.
– Забудем про это, Дик.
Он снова взял ее за руку, и снова так же, как бывало всякий раз, когда их руки соединялись, будто невидимая нить протянулась между ними.
– Дик, мне пора, – сдавленным голосом пробормотала Долли.
– Понимаю, – ласково ответил он, продолжая удерживать ее руку в ладони, но неожиданно вспомнил о своем утреннем решении. А Флеминг привык свои решения выполнять. Резко отпустив руку Долли, он быстро отвернулся и пошел к себе.
Провожая его взглядом, соседка усмехнулась. Не иначе, как он подглядывал за ними! Дик открывался ей с самых неожиданных сторон, порой далеко не лучших... Покачав головой, она медленно пошла к дому.
I V
Долли едва успела загрузить стиральную машину, как услышала настойчивый стук в дверь. Одновременно раздался взволнованный голос Дика:
– Эй, есть кто-нибудь дома?
Хозяйка намеренно спокойно подошла к двери.
– Заходите, пожалуйста.
– Нет-нет, я не буду заходить. – Гость озирался по сторонам. – Я хочу попросить об одной услуге. Очень большой услуге; вернее, маленькой...
Долли никогда не видела его таким растерянным: он несколько раз открывал рот, но тут же вновь закрывал, видимо никак не решаясь изложить свою просьбу.
– Дик, зайди в дом и объясни наконец, в чем дело.
Флеминг неохотно последовал за хозяйкой в холл. Собравшись с духом, он наконец произнес:
– Я хочу у тебя кое-что одолжить.
Долли стало смешно. Ничего другого он не мог придумать?
– Что тебе нужно? Сахар? Масло? Может быть, мука?
Стараясь не смотреть в ее насмешливые глаза, сосед промямлил:
– Да нет, это не совсем то, что ты думаешь...
Он выглядел настолько комично, что Долли не выдержала и расхохоталась.
– Ну говори же! Или ты хочешь сыграть в угадайку?
Выбрав из своего арсенала самую очаровательную улыбку, Дик наконец с трудом выдавил из себя:
– Я хочу одолжить у тебя ребенка.
Ну вот, сейчас она выставит его за дверь и будет права.
Долли решила, что она ослышалась.
– Ребенка? Ты хочешь одолжить ребенка?!
Он робко кивнул.
– Зачем? Я, конечно, могу поговорить с Кэрол. Она уже большая и многое умеет: может присматривать за детьми, ухаживать за растениями, держать в порядке дом...
– Ты меня не так поняла. Кэрол не подойдет. Мне нужен кто-нибудь, кто смог бы пролезть в форточку на кухне и открыть мне изнутри дверь. Я не могу попасть домой...
Долли едва удержалась от смеха.
– И это все? Ну, Китти еще мала и влезть не сможет...
– Я думаю, может быть, Клод сможет? – робко предложил Дик.
– Нет, это все-таки не укладывается у меня в голове: из каких только передряг ты не выходил с блеском, и вдруг оказался в таком дурацком положении?!
– И тем не менее...
Она что, издевается над ним? Не хочет давать ребенка – не надо; он как-нибудь справится сам.
Долли изо всех сил старалась сохранить серьезность и не обидеть Дика, но в душе ликовала. Во всей этой истории явно была и положительная сторона. Может быть, хоть так удастся доказать этому убежденному холостяку, что дети не причиняют одни только неудобства? Иногда без них бывает не обойтись.
– Да, Клод – это тот, кто тебе нужен. Сынок, иди сюда! Ты нужен мистеру Флемингу.
Спустившись по лестнице, Клод подозрительно посмотрел на Дика и, обращаясь к нему как мужчина к мужчине, с достоинством поинтересовался:
– Что я могу для вас сделать, мистер Флеминг?
Дик объяснил мальчику его задачу.
– Где я смогу найти ваши ключи? – без лишних слов перешел к делу Клод.
– В кармане жакета, он висит в гардеробе.
– Почему же вы их не взяли, когда выходили из дома?
Опять Дик вынужден был оправдываться! Перед мальчишкой! Но делать нечего.
– Я оставил дверь открытой, но она захлопнулась от сквозняка.
– Ну что, начнем? – предложил Клод, и они дружно отправились к соседнему дому.
Долли вначале решила пойти с ними, но в последний момент передумала. Она знала, что сыну очень хочется быть самостоятельным, а кроме того, если ему удастся помочь Дику без ее подсказок, он тем самым докажет, что ее дети не такие уж плохие... Так что лучше уж она приготовит ужин. Жаль, что из окон кухни нельзя наблюдать за происходящим! Но ведь рядом с ее разумным сыном будет не менее разумный взрослый, чего же беспокоиться?
Когда картофель в духовке уже успел подрумяниться, в дверь постучали. Наверное, это Клод пригласил Дика на ужин, или на партию в шашки, или еще зачем-нибудь... В прекрасном расположении духа хозяйка побежала открывать дверь. На пороге стоял полицейский! Вид его не предвещал ничего хорошего, и Долли испуганно вскрикнула.
– Я лейтенант Реслинг, – представился полицейский, – вы позволите мне пройти, мэм?
Дороти отступила в глубь холла.
– Что-нибудь случилось?
– Боюсь, что да, мэм. Мы с напарником только что поймали двух воров – вон у того коттеджа. —
Он махнул рукой в сторону дома Дика.
– Боже мой!
– Мы собираем свидетельские показания. Вы ничего не заметили подозрительного?
Миссис Хаммер отрицательно покачала головой, еще не вполне оправившись от потрясения. Неужели, пока они здесь разговаривали с Диком, в его дом кто-то залез?!
– Как, по-вашему, должен поступить ребенок, которому взрослый за деньги предлагает совершить преступление?
– Я думаю, он должен бежать от этого негодяя без оглядки, как от голодного крокодила! – не задумываясь выпалила Дороти.
Офицер хмыкнул.
– Этот парень крепкий орешек. Он утверждает, что живет здесь, но так говорят все воры. Еще он утверждает, что дверь захлопнулась и он «одолжил» мальчика, чтобы тот пролез в форточку и открыл ему дверь изнутри. Мы с напарником уже усадили преступников в машину и сейчас отвезем их в участок.
Так вот в чем дело! Долли наконец начала понимать, что происходит.
– Что, и ребенка тоже? Вы арестовали ребенка?!
– Ну, «арестовали» – это слишком сильно сказано. Мы привезем их в участок, составим протокол, выпишем штраф за хулиганство родителям и отпустим мальчишку.
– Мама, они посадят Клода в тюрьму? – заплакала Китти.
– Не волнуйся, не посадят, – успокоила ее Кэрол, выразительно взглянув на полицейского. – Маленьких мальчиков не сажают в тюрьму, их направляют в исправительную школу.
Китти затопала ножками.
– Если Клода отправят в исправительную школу, то и я пойду с ним!
Долли решила не вмешиваться: пусть этот полисмен сам поймет, что натворил!
Полицейский присел рядом с малышкой.
– Этот Клод – твой друг?
– Нет, он мой брат! Это Дик – мой друг. Он живет рядом. А можно ему вместо тюрьмы пойти с нами в исправительную школу?
Полицейский, кажется, понял свою ошибку и выглядел несколько смущенным. В этот момент в дверь влетел Дик.
– Господин лейтенант, эта женщина может подтвердить вам, что я не вор!
Долли улыбнулась офицеру полиции как можно сердечнее.
– Господин Реслинг, я в самом деле могу поручиться за мистера Флеминга. Он живет рядом и действительно не мог попасть в дом.
На всякий случай полицейский переспросил:
– Это точно?
Долли решительно кивнула, затем подошла к двери и широко распахнула ее перед стражем закона.
– До свидания, господин Реслинг. Спасибо, что зашли.
Неодобрительно посмотрев на Дика, полицейский назидательно произнес:
– Советую вам носить ключи на шее, на веревочке. – И, отдав честь, удалился.
Дик весь потный после взлома и объяснений с полицией вытащил из заднего кармана брюк платок и принялся вытирать им лицо.
– Долли, дорогая! – торжественно произнес он, отдышавшись. – Ты настоящий друг. Ты спасла меня от кутузки. Я буду век тебе благодарен!
Благодарен... Что ж, благодарность – прекрасное чувство. Слава Богу, что он не испытывает к ней ничего большего. Она ведь и сама не хотела влюбляться в этого мужчину, и ей это удалось, разве не так?! Значит, все в порядке? Тогда почему ее душат слезы? Откуда это внезапное раздражение?
– Дик, ты хоть понимаешь, что ребенка из-за тебя едва не забрали в полицию?!
– Долли, успокойся, недоразумение прояснилось, все в порядке!
– Нет, не в порядке! Его могли поставить на учет! Представь себе: девятилетний мальчик не в ладах с законом!
Флеминг промолчал. Он только сейчас понял, как ей трудно одной растить троих детей, когда рядом нет никого, кто может разделить все тревоги и волнения, взять на себя груз ответственности. Пусть она держится молодцом, и со стороны ее жизнь кажется сплошным праздником. Но ей нужен, очень нужен надежный друг, который всегда протянет руку помощи!
Как жаль, что он не тот человек...
– Нечего сказать, в хорошее положение ты меня поставил! – продолжала возмущаться Долли.
– Извини, но насчет «интересного положения» ты, по-моему, переборщила.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
 игристое вино саламино 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я