научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_dveri/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Долли взяла в руки секатор и принялась подрезать коричневые отмершие кончики листьев пальмы, придавая им красивую стреловидную форму. С другой стороны, почему она должна сидеть дома одна, пока мужчина, взволновавший ее сердце, будет наслаждаться круизом с какой-нибудь другой дамой? Сказать по правде, ей уже давно доводилось слышать о подобных круизах много хорошего, и была мечта хоть раз прокатиться на нарядном, сверкающем всеми огнями пароходе... И вот появился шанс исполнить эту мечту! Кляня себя за слабость, Долли положила ножницы и холодным сухим тоном произнесла:
– Ну что же. Долг платежом красен. И потом, дареному коню в зубы не смотрят...
Глаза мужчины заискрились от смеха.
– Что это ты заговорила пословицами? Мне давали в жизни разные прозвища, но еще никто не называл «дареным конем».
Долли опять взяла ножницы и щелкнула ими перед самым носом гостя.
– Оставь свои шуточки и уходи подобру-поздорову, пока не пришлось удирать через изгородь, как последнему...
– Не надо объяснять мне, – Дик смерил собеседницу надменным взглядом, – что последним изгородь пересекает лошадиный хвост.
Он сдвинул шляпу на затылок, легко спрыгнул со стола и неожиданно чмокнул ее в губы, бросив на прощание:
– Дорогая, ты прелесть! Просто куколка!
В субботу в половине седьмого Китти открыла дверь Флемингу.
– Мама уже собралась. Она сейчас на кухне, воспитывает нас с Клодом, пока мы едим макароны.
Долли, одетая в изумрудно-зеленую шелковую кофту и цветную юбку, вышла в холл и, закинув на плечо белую сумку, немного застенчиво улыбнулась Дику.
– Я готова.
В это время сверху раздался взволнованный голос Кэрол:
– Мама, Дик уже пришел? Не уходите, я хочу с вами попрощаться!
Мать с удивлением подняла глаза на дочь, спускавшуюся по ступенькам лестницы, и остолбенела. На ногах дочери были сногсшибательные босоножки на огромном каблуке. Ореховые волосы стянуты в роскошный узел. Короткий саронг с яркими цветами плотно облегал стройную девичью фигурку. Дик смотрел на нее словно завороженный, не отрываясь. Придя в себя после недолгого шока, Долли спросила:
– Кэрол, как это понимать? Ты собралась в клуб на коктейль? На вечеринку? В гости? Ты же обещала мне быть дома и присмотреть за малышами!
Дочь остановилась на полпути, вальяжно облокотилась на перила и одарила всех королевской улыбкой.
– Я помню, мама, что мне сегодня нянчиться с малышами. – Она подчеркнуто небрежно прикоснулась к волосам. – А что касается моего наряда, то я имею право носить то, что мне нравится. Я уже вышла из возраста, когда постоянно носят короткие штанишки!
Долли потеряла дар речи: постепенно до нее докатился дурманящий аромат. Боже мой, мои духи! – пронеслось в сознании. Наверное, она вылила на себя весь флакон!
Дик пришел в себя первым.
– Кэрол, ты выглядишь потрясающе! Стой, не двигайся! – Он схватил фотоаппарат, висевший, как всегда, у него на шее, сорвал колпачок с объектива, поймал в видоискатель «топ-модель» и принялся делать снимок за снимком. – Прекрасно! Подожди, я сниму еще раз, чтобы получилось наверняка.
Смущенно улыбнувшись, Кэролл поправила саронг, откинула назад голову и приняла театральную позу. Мать с трудом сдерживала улыбку.
– Девочка, – проникновенным голосом сказал Дик, – потерпи, через несколько лет придет твое время. И вот тогда ты всех уложишь у своих ног!
Кэрол просияла. Ей захотелось одарить Дика одним из своих самых неотразимых взглядов: глядя на него из-под полуопущенных ресниц, она приподняла верхнюю губу и раздула ноздри, словно пытаясь насладиться ароматом вылитого флакона духов. В результате этих манипуляций ее лицо приобрело совершенно невероятное выражение. Было ясно, что достичь такого эффекта без длительных репетиций перед зеркалом невозможно. Да, подумала Долли, девочка взрослеет, ищет свой образ и какие-то черты уже наработала...
– Благодарю тебя, Дик! – с чувством произнесла Кэрол.
Решив, что не стоит ждать, когда дочка окончательно заворожит мужчину, Долли поспешно перецеловала детей, повернулась и взяла своего спутника под руку.
Дороти Хаммер и раньше доводилось видеть «Барбадос», когда он величественно проплывал мимо по блестящей глади воды. Вблизи корабль оказался еще красивее и наряднее: настоящая Мечта, воплотившаяся в жизнь. Старинный пароход сверху донизу сиял белизной, только гребные колеса и ватерлиния были покрашены в ярко-красный цвет. Долли восхищенно смотрела на открытую палубу с капитанской рубкой, на большую трубу с двумя черными полосами, извергающую густые клубы дыма.
Флеминг подал даме руку, и они взошли на широкий трап, присоединившись к шумной веселой толпе, поднимающейся на палубу шикарного парохода.
Долли была счастлива. Все заботы, все неразрешимые проблемы куда-то отошли, она решила позволить себе расслабиться и от души насладиться так неожиданно выпавшей ей удачей.
Раздался гудок. Женщина рассмеялась.
– Похоже на рев огромной раздувшейся лягушки.
Дик обнял ее одной рукой за плечи и прижал к себе.
– Перестань сейчас же! Никак не ожидал услышать из твоих уст столь непоэтичное сравнение.
Прозвучал сигнал к отплытию, и корабль медленно отчалил от пристани саваннского порта. Долли и Дик вместе с другими пассажирами дружно перегнулись через перила и завороженно смотрели на каскады брызг, которые вылетали из-под гребных колес, набирающих обороты. Корабль оставлял за кормой широкий кильватерный след, похожий на полотно сжатого шелка. Глухо, утробно стучала паровая машина, и Долли чувствовала, сердце ее бьется в унисон железному сердцу парохода. Ей безумно нравилось это ровное плавное скольжение, нравилось смотреть на широкий водяной вал попутной волны, нравилось чувствовать сильную руку спутника на своем плече, тепло его мускулистого тела, вдыхать мужской солоноватый запах, терпкий, как запах моря... Женщине вдруг страшно захотелось обнять Дика прямо здесь, не обращая внимания на присутствующих, и пришлось предпринять значительное усилие, чтобы переключить свое внимание на красоты природы.
Прелестные картины плавно проплывали перед ее взором, утопая в сумраке раннего вечера. Возле берега ловили рыбу длинноногие голубые цапли. Их маленькие изящные головки грациозно качались вверх-вниз на стройных шеях. Маленькие юркие шлюпки плыли в кильватере за «Барбадосом». К вечеру подул ветерок, взъерошил гладь реки барашками пены, расправил флаги на корабле и заиграл рыжими кудрями спутницы Дика. Ветер прогнал с палубы почти всех пассажиров, и вскоре они остались на корме одни.
Флеминг наклонил голову к растрепанным кудрям Долли и погладил ее по голове. Шелковистые упругие локоны ласкали ладонь, их тонкий аромат кружил голову. Глядя в счастливые простодушные глаза Долли, можно было прочесть все ее чувства: сбылась заветная мечта прокатиться на пароходе по реке чудесным весенним вечером, когда ласковый ветерок освежает лицо, а закатное солнце отражается в воде! Она была такой трогательной в этот момент, что Дик почувствовал, как что-то перевернулось в душе. Никогда еще он не встречал более желанной женщины! Дик прижал к себе любимую еще теснее и ласково провел рукой по нежной коже обнаженного предплечья. Ее гибкое тело так уютно примостилось у изгиба его плеча, что, казалось, эта женщина стала частью его тела.
Повинуясь внезапному порыву, Флеминг наклонился и поцеловал спутницу в губы, свежие и прохладные. Она в ответ прижалась к нему с неожиданной страстью, потрясшей его и заставившей сердце учащенно забиться. Дика переполнила глубокая нежность, дыхание сбилось; никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Все дни, проведенные вдали от Долли, казались ему сейчас пустыми и никчемными, лишенными смысла и радости жизни. Дик смотрел на нее и чувствовал, что в ней заключен весь смысл бытия, она является центром мироздания, без нее мир становится блеклым и одноцветным... Тихо и проникновенно он прошептал:
– Дорогая, я потеряю в этой жизни все, когда уеду от тебя!
На глаза Долли навернулись слезы, не давая вымолвить ни слова. Она быстро отвернулась и стала смотреть на воду.
С носовой части судна донеслись звуки музыки. На рояле играли популярную мелодию Гершвина.
Слишком взволнованные, чтобы выразить переполнявшие их чувства словами, растерянные влюбленные стояли, обнявшись, и молча смотрели на окутанные сумраком берега. Из состояния тихого созерцания их вывело судовое радио, во всеуслышание сообщившее, что в ресторане накрыт ужин.
Они спустились на нижнюю палубу, и Долли не смогла удержать восхищенного возгласа при виде банкетного зала в викторианском стиле. Богатая драпировка с золотой бахромой, газовые фонари из белого стекла, льющие мягкий золотистый свет, столы из мореного дуба, покрытые льняными скатертями розового цвета, – все это вызывало ее восторг. И, конечно, на всех столах стояли свежесрезанные цветы в изящных фарфоровых вазах.
К ужину подали сочные ростбифы, картофель, запеченный в фольге, салат из свежих овощей, а завершил трапезу прекрасный кофе с хрустящими, еще горячими рогаликами. После кофе Дик и его дама пересели за столик на двоих.
Официанты в черных строгих брюках, белых рубашках и красных жилетах разносили напитки и сладости. Долли ахнула при виде роскошного клубничного торта, поданного на десерт. Нет, наверняка тут не обошлось без вмешательства доброго волшебника. Счастливой путешественнице казалось, что она героиня старой знакомой сказки и наслаждается каждой секундой этого волшебного вечера, словно Золушка на королевском балу. И только в дальнем уголке сознания шевелилась мысль, что объяснения Дика по поводу банкета и круиза с членами пригласившей его компании не сочетаются с происходящим вокруг.
Допив кофе с ликером и покончив с изрядным куском клубничного торта, Долли наконец поняла, в чем тут дело. Хотя кое-кто из молодых экстравагантно одетых пассажиров, находящихся в приподнятом расположении духа, махал им приветливо рукой и даже кричал «Привет!», никто возле них не задерживался, не останавливался поболтать, не окликал Флеминга по имени.
Долли послала ему улыбку через стол и как бы невзначай спросила:
– Милый, почему ты не хочешь познакомить меня со своими друзьями и коллегами?
Она давно заметила, что Дик не умеет врать. Он сразу покраснел, в замешательстве обвел взглядом столовую и невнятно пробормотал:
– Я... Что-то никто из знакомых не попадается на глаза.
– Странно, – сказала Долли; ее подозрения превратились в уверенность. – А может, их тут никогда и не было, дорогой?
Но он продолжал упорствовать с ослиным упрямством.
– Компания пригласила больше сотни человек. Неужели ты думаешь, что я знаю всех приглашенных?
Спутница усмехнулась:
– Я так не думаю, Дик, но если ты сам в это веришь, то должен поверить и в то, что я готова продать тебе Эмпайр Стейт билдинг.
Незадачливому хитрецу ничего не оставалось, как сдаться. Заглядывая Долли в глаза, он потянулся через стол и взял ее руки в свои.
– Извини, милая! Но я никак не мог придумать, как тебя вытащить из дома. И мне не пришло в голову ничего умнее, чем сочинить историю про компанию и организованный ею круиз... Я, видишь ли, хочу сообщить тебе сегодня нечто совершенно особенное. А для этого вечер не должен походить на будничный.
Сердце Долли на мгновение остановилось, а затем забилось с утроенной силой. Чуть слышно она выдохнула:
– Я слушаю тебя, лгунишка.
– Еще не время. – Он задумчиво покачал головой. – Попозже.
Долли впилась глазами в лицо Дика, стараясь прочитать его мысли, но лицо это сохраняло полную непроницаемость. Неожиданно ироническая улыбка тронула его губы. В полном недоумении Долли спросила:
– Что тебя так рассмешило, черепаший профессор?
– Я подумал о Кэрол: вспоминал, как она выглядела в этом цветастом саронге. Разрядилась, словно цирковая лошадка!
Долли лукаво прищурилась.
– А знаешь ли ты, что она вырядилась, по твоему выражению, как цирковая лошадка, только ради тебя? Она же без ума от тебя! Неужели ты ничего не замечаешь? И, к моему сожалению, это чувство у нее никак не проходит...
– Не может быть! Ты что-то выдумываешь.
Дик опустил голову, стараясь осмыслить сказанное. Неужели Долли предполагает, что все это так серьезно? Он, конечно, замечал, что девочка кокетничает с ним, и это его забавляло... Сообщение матери поразило и расстроило его сильнее, чем он мог представить.
– Ничего я не выдумываю: уж я-то знаю свою дочь! Кэрол приложила все усилия, чтобы выглядеть точно так же, как участницы программы «Любовь с первого взгляда». Она хочет быть в твоих глазах настоящей женщиной! – Долли подняла на него взгляд и усмехнулась. – Скажи, бездомный странник, приятно быть предметом чьего-нибудь обожания?
– Это очень сложный вопрос, дорогая; просто так, с налету, и не ответишь. – Он замолчал и, прихлебывая кофе, стал анализировать сложившуюся ситуацию. Наконец сказал: – Я думаю, ты напрасно волнуешься: Кэрол еще ребенок, у нее это скоро пройдет...
– Девочке четырнадцать лет, Дик, целых четырнадцать! Она, конечно, ребенок, но уже не совсем. Она еще и маленькая женщина...
Господи, подумал Дик, Кэрол по возрасту годится ему в дочери, а она уже фактически взрослый человек! Время мчится неумолимо, а он продолжает считать себя таким же, как и в юности. Перед его мысленным взором прошли чередой лица его однокашников. Они начинали самостоятельную жизнь вместе. Вместе учились в школе, вместе заканчивали университет, почти одновременно стали работать... Но у всех уже давно были семьи, прекрасные дома, прочное стабильное положение в обществе. У него ничего этого не было. До сих пор его не заботили подобные вопросы, а если и возникали иногда, он спешил выбросить их из головы и, как правило, ему это прекрасно удавалось. Но сейчас он не успел: Долли давно уже научилась читать в его глазах.
– Тебе не кажется, отшельник, что жизнь проходит мимо тебя?
– Жизнь пока благосклонна ко мне. И, если уж мы решили откровенно поговорить... – добавил он тихо, – неужели ты никогда не чувствовала, что воспитание детей – тяжелый обременительный труд?
– Никогда! Мне даже ни разу такие мысли в голову не приходили! – решительно возразила Долли, стараясь не думать о том, как все обстоит на самом деле. – У меня есть один секрет, и я готова поделиться им с тобой. Я всегда даю понять своим ребятам, что я на голову умнее их и поэтому командовать парадом буду только я!
Дик посмотрел на нее с недоверием.
– Ты хочешь сказать, они не висят у тебя камнем на шее?
– Камнем?! Вот так сравнение! – возмущенно воскликнула Долли. – Нет, тебе определенно надо завести детей, чтобы наконец убедиться: дети не усложняют жизнь, а придают ей смысл! Я не знаю, что бы я делала, когда умер мой муж, если бы со мной рядом не было моих крох. Страшно подумать, какой пустой и никчемной оказалась бы моя жизнь... Впрочем, я и не представляю ее без них.
Дик молчал, только неотрывно смотрел на нее. Он не сомневался в том, что Долли сейчас говорит искренне. Может, в ее словах есть зерно истины? Что это с ним? Он, кажется, начал сомневаться в правильности своей жизненной позиции? Только этого не хватало!
Корабельный оркестр, обрушивший на них шквал музыки, избавил закоренелого холостяка от необходимости додумать мысль до конца. Дик отодвинул стул и встал.
– Давай поднимемся на палубу, – предложил он.
На палубе неистовствовал оркестр. Лихо звенели струны банджо, выводил головокружительное соло саксофон. Исполнялась мелодия из популярного мюзикла в джазовой аранжировке. Затем полилась сентиментальная и романтическая мелодия «Лунной реки». Дик подвел Долли к освещенной разноцветными огнями фонарей танцевальной площадке и галантным жестом пригласил на танец. Она со счастливой улыбкой приняла приглашение, Дик крепко прижал ее к себе, и они поплыли под музыку, чуть раскачиваясь в такт мелодии. Долли закрыла глаза и полностью отдалась танцу. Когда мелодия закончилась, Дик шепнул что-то на ухо дирижеру джазового оркестра и, ничего не объясняя свое! спутнице, повел ее на корму.
Эта часть корабля была пуста. Только луна и звезды дарили им призрачное сияние. Завороженные колдовством ночи, смотрели они на мерцающую отраженным светом воду. Дик протянул Долли руку словно приглашая на танец, и заключил ее в объятия прижавшись щекой к волосам. Долли почувствовала что слабеет... Легкая дрожь прокатилась по телу. Он замерла в сладострастном ожидании, и тут раздались первые аккорды «Голубого блюза». Это наша песня! – пронеслось у нее в сознании.
– Наша песня, – словно эхо, отозвался Дик, касаясь губами мочки ее уха.
Лаская ее своим дыханием, он стал напевать слова, полные любви и нежности.
– Дорогой, ты хотел сообщить мне что-то очень важное; может, это время уже наступило?
Он посмотрел на нее восхищенным взгляде и покачал головой в такт музыке.
– Нет, Зеленая Веточка, еще не время.
Дик вел ее в танце, крепче и крепче прижимая к себе. Они танцевали, не замечая бегущего времени, а между тем круиз подходил к концу. Напоследок оркестр грянул бравурный марш; публика веселилась от души. На этой триумфальной ноте завершилось путешествие, и «Барбадос» пришвартовался к пристани Саванны.
Когда они поднялись на веранду, Дик не стал провожать хозяйку до дверей, а сразу усадил на качели. Сердце Долли тревожно забилось: весь вечер она ждала обещанных слов Дика, и вот сейчас... Неожиданно ей стало страшно: а вдруг он скажет совсем не то, что она так жаждет услышать...
Они сидели на качелях рядышком, и любимый крепко сжимал ее руку. Стук сердца гулко отдавался в голове молодой женщины. Нет-нет, не может быть! Ведь он же сам сказал, что думал об этом весь вечер и держал в тайне, потому что такие слова могут быть сказаны только после этого волшебного вечера, незабываемого круиза при луне...
Низкий глубокий голос Дика зазвучал нежно, словно прикосновение кисточки из лебяжьего пуха к щеке.
– Долли, милая, ты знаешь, как я тебя люблю, как ты мне дорога; знаешь, как мне будет тяжело переносить разлуку с тобой. – Он замолчал, пытаясь справиться с захлестнувшими его чувствами. – И все-таки я должен сказать. Моя работа на острове завершена. Мне пора уезжать. Я скоро покину тебя, моя Зеленая Веточка.
Женщина долго молчала, не в силах осознать смысл сказанного. Он собирается покинуть ее? Он уезжает с Кораллового острова?! Не может быть! Тут что-то не так! Когда она наконец заговорила, то не узнала собственного голоса.
– Но ты ведь можешь остаться, не так ли?
Нерешительно Дик кивнул в ответ.
– Компания предлагала мне остаться и возглавить проект спасения черепах и некоторые другие программы. Но я прирожденный бродяга, дорогая! – Губы его сложились в горькую усмешку. – Меня зовет и манит дорога...
Волна горького разочарования захлестнула ее. Долли чувствовала, что тонет, ей не хватало воздуха, легкие судорожно сжимались... Теперь наконец она все поняла. Но как он мог?! Впрочем, сама прекрасно сознавала, что Дик ничего не обещал ей, и все же чувствовала себя обманутой. Как он посмел сначала сказать, как много значит она для него, а потом запросто вычеркнуть ее из своей жизни?! Внезапная вспышка гнева ослепила Долли. Она вскочила на ноги, сжала кулаки так, что хрустнули суставы, и низким хриплым голосом сказала:
– Так чего же стоят твои слова о том, что я дорога тебе?! Если бы это было так, ты бы никогда не уехал! Ведь ты же сам говорил, что наш район объявлен заповедником по развитию программ сохранения дикой природы. Для тебя бы в Джорджии хватило работы на всю оставшуюся жизнь! И разве не ты сокрушался, что у тебя никогда не было своего дома? Ты мог обрести его здесь, на Коралловом острове...
В голосе ее все-таки зазвенели слезы. Реакция Долли на его сообщение ошеломила Дика. Глядя на нее с удивлением, он осевшим голосом произнес:
– Дорогая, ты не понимаешь меня! Мой дом – весь мир; и самое главное—превыше всего я ценю свободу!
Теперь они стояли рядом. Гнев Долли постепенно проходил, уступая место глубокому безразличию и апатии. Все надежды ее были разбиты, впереди – мрак. Словно издалека до нее донесся собственный голос.
– Ну, что же... уезжай, отшельник. Ты так и будешь дрейфовать по жизни, не зная ни привязанности, ни ответственности!
– Я не брал на себя никаких обязательств!
– Это точно! – Долли вскинула голову. – Ты считаешь себя эдаким суперменом, Дик Флеминг. А правда заключается в том, что тебя с девяти лет швыряет по жизни, и ты просто не способен хоть где-нибудь зацепиться. Я даже рада твоему отъезду с Кораллового острова, и чем раньше это произойдет, тем лучше!
Слезы опять подступили к горлу женщины, и, прежде чем Дик успел ответить, она убежала в дом, хлопнув напоследок дверью.
X II
Дороти чистила крабов для супа, а Кэрол у буфета украшала пирог для званого ужина. Закончив работу, женщина посмотрела на дочь и увидела одинокую слезу, скатившуюся по щеке и упавшую на шоколадную заливку.
Мать подошла к девочке и обняла за плечи.
– Шоколаду достаточно, доченька. Ты решила сделать такой же пирог, как в прошлый раз, потому что он понравился Дику?
Кэрол шмыгнула носом.
– Я никогда не верила, что наш сосед на самом деле уедет, мама!
У Долли комок встал в горле, но она постаралась не выдать своих чувств и философски заметила:
– Такова жизнь, девочка. Друзья приходят и уходят...
– Я понимаю. Но отъезд Дика мне всегда казался таким далеким... Я думала, что сегодняшний день никогда не настанет!
– Понимаю тебя, малышка. Но ведь мы же решили превратить в праздник его последний день на острове. Так что давай не будем плакать и проводим его красиво.
Дороти внезапно запнулась, задумавшись над иронией, которая таилась в этих словах: обычно хочется кого-то красиво встретить, а они собираются красиво проводить... Господи, как все это больно! И как хорошо, что сегодня так много дел: можно постараться ни о чем не думать...
И вот уже приготовлены все любимые блюда для друга дома: крабовый суп, салат, цыпленок, зажаренный по-южному – с большим количеством специй, рис, сдобренный мускатом и перцем, домашнее печенье и шоколадный пирог.
Клод и Китти, не зная, чем заняться, слонялись вокруг стола, словно ожидая конца света. С напускной веселостью глава семейства скомандовала:
– Эй, ребята! Что это вы носы повесили?! А ну, немедленно настройтесь на веселую вечеринку!
– Мы все переживаем, мама, – ответила за всех Кэрол и со вздохом добавила: – Нам будет скучно без Дика. Даже Ральф вернулся с прогулки с опущенным хвостом.
Едва в дверь постучали, Кэрол кинулась было открывать, но почему-то передумала и отошла в сторонку, пропустив вперед мать. Долли открыла дверь. На пороге стоял Флеминг и широко улыбался, одну руку он держал за спиной, а в другой сжимал соломенную шляпу. Густая шевелюра Дика еще не просохла, и капельки воды блестели на солнце маленькими жемчужинами. Видно, он торопился, но был, как всегда, безукоризненно выбрит, источал приятный запах дорогого одеколона. И эта его вечная обворожительная голливудская улыбка! А хозяйка с трудом сохраняла на лице дежурную улыбку. С каждой секундой грусть ее становилась глубже. Но раз уж она решила достойно проводить его – надо держаться до конца. Тем более что новый знакомый, кажется, не прочь всем им подыграть. Не без удовольствия Долли отметила про себя, что он тщательно подготовился к сегодняшнему прощальному ужину – по крайней мере по части одежды. Каждая деталь наряда подбиралась со знанием дела; свою парадную форму он как-то назвал шедевром искусства безвестного кутюрье: желтая спортивная куртка, рубашка в желтую, коричневую и белую полоску с открытым воротом и отменно сшитые желтовато-коричневые брюки.
– Я пришел навестить главу семейства. Вижу, она, как всегда, прекрасно выглядит, – обратился гость к Долли, согнувшись в галантном поклоне.
Долли не могла не улыбнуться этому незамысловатому комплименту и порозовела от смущения.
– Дик, ну ты и фрукт!
Он с видимым удовольствием обвел ее взглядом: пышные локоны цвета ржавчины блестели, золотисто-янтарные глаза излучали свет; покрой темно-зеленого шелкового платья подчеркивал женственность и стройность фигуры, ту же цель преследовали лодочки на высоком каблуке, подобранные в тон платью.
Изобразив полнейшее восхищение, гость произнес:
– О, столь юная, ослепительно красивая особа не может быть хозяйкой такого большого дома...
– Очень даже может! – засмеялась Долли.
Флеминг вскинул брови и тем же шутливым тоном продолжал:
– Вообще-то меня мучил вопрос: может быть, стоит сперва вбросить в холл шляпу и подождать, не выбросят ли ее обратно...
Миссис Хаммер широко распахнула дверь.
– Можешь войти сразу вместе со своей шляпой. Ложная скромность не к лицу морским бродягам, подобным тебе!
«Бродяга» вдруг выбросил вперед левую руку, которую до сих пор держал за спиной, и торжественно вручил Долли букет роскошных чайных роз.
– Дик! – растроганно воскликнула женщина. – Какая прелесть! Спасибо тебе.
Эти розы показались ей самыми красивыми цветами на земле, а Дик был – что уж тут скрывать – самым лучшим на свете мужчиной... В следующую секунду его окружили дети и заговорили все разом; Долли поставила цветы в хрустальную вазу и бережно внесла их в гостиную.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
 https://decanter.ru/wine/chianti-valley 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я