научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/dlya-tualeta/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– удивилась Долли.
Дик сделал вид, что внимательно рассматривает билеты.
– По-моему, это билеты в театр на «Дон Жуана», на сегодняшний спектакль.
Долли беспомощно развела руками: он опять ее перехитрил!
– Дик! Зачем ты меня разыгрываешь? Ты все это придумал заранее!
– Не так уж давно я это придумал. Всего полтора часа назад. Пока ты что-то обсуждала с торговцем саженцами, я успел сбегать в театральную кассу и купить билеты. Ты ведь не хочешь, чтобы они пропали?
Как он узнал, что она обожает театр?! Долли покачала головой.
– Разве я могу допустить такое? Придется пойти.
Домой они вернулись почти в полночь. Дик помог отнести саженцы в оранжерею, а потом пошел проводить Долли до двери. Долли не знала, на что решиться: ей очень хотелось пригласить его в дом, но один Бог знает, что может за этим последовать... А Дик, как настоящий джентльмен, не мог врываться к даме без приглашения. Он, южанин, свято хранивший в сердце традиции старой Англии, не мог воспользоваться щекотливым положением молодой вдовы, какой бы очаровательной и привлекательной она ни была.
Он только помог ей открыть дверь и отступил, пропуская Долли в дом. Дику было очень трудно справиться с собой. Он готов был схватить ее и целовать, целовать всю ночь напролет. Ах, если бы она подала ему хоть какой-нибудь, пусть совсем незаметный, знак! Но Долли вдруг будто окаменела. Ему ничего не оставалось, как открыть пошире дверь и подтолкнуть хозяйку внутрь. Хриплым от волнения голосом он пожелал ей спокойной ночи и, бросив на прощание обжигающий взгляд, быстро повернулся и ушел.
Долли закрыла за ним дверь и в изнеможении прислонилась к косяку. Что с ней? Она ведь сама не позвала его, откуда же такое разочарование? Почему она чувствует себя самой несчастной женщиной в мире только из-за того, что он не стал ее целовать? Она ведь раз и навсегда решила, что нельзя допускать его слишком близко к сердцу! И вот теперь не может сопротивляться своему чувству...
– Дик, ты слишком, слишком красив! – пробормотала Долли и сразу же приказала себе: – Хватит! С завтрашнего дня – только дела и никаких романов. И пусть этот красавчик, перекати-поле, катится дальше!
Утром следующего дня Дороти отправилась в оранжерею чуть свет. Ей предстояло высадить все привезенные накануне саженцы, полить и протереть до блеска каждый листочек растений в оранжерее.
Никаких посторонних мыслей. Даже думать не смей о Дике! – приказывала она себе.
Долли успела обработать всего два саженца, как вдруг ее внимание привлек странный звук. Может, это к пустоши летят гуси или утки? Когда «гоготание» стало громче, она выбежала на улицу и остановилась как вкопанная, в изумлении уставившись на открывшуюся перед ней картину.
Дик, в желтой ветровке поверх рубашки в красную и зеленую полоску, в голубых шортах и лихо заломленной набок соломенной шляпе, стоял, вальяжно облокотясь на колесо ярко-красного джипа, и радостно жал на гудок.
– Прыгай! – закричал он. – Я тебя прокачу!
Долли не могла удержаться от смеха: он был так похож на амазонского попугая, которому нахлобучили на голову соломенную шляпу!
– Не могу, у меня много работы.
Дик подошел к открытой двери оранжереи, окинул взглядом длинный ряд ждущих обработки саженцев и тихо присвистнул:
– Ого! И все их надо посадить?
Долли утвердительно кивнула головой.
– И еще надо полить и протереть листья у всех этих пальм.
Не долго думая, Дик принялся протирать влажной тряпкой листья стоявшей с краю финиковой пальмы. Тем временем Ральф, с любопытством обнюхав незнакомую машину, нахально прыгнул на сиденье. Долли не знала, что ей делать.
– Оставь, Дик. У тебя самого, наверное, полно дел... – нерешительно начала она.
– Совершенно верно. И первыми в списке стоят твои цветы.
– Ральф, ко мне! – сердито прикрикнула Долли на пса.
Но Ральф, не обращая ни малейшего внимания на хозяйку, устроился поудобнее и задумчиво уставился вдаль, потягивая носом свежий солоноватый воздух. Между тем Дик, продолжая протирать листья, деловито предложил:
– Долли, давай, ты будешь рассаживать, а я протирать; так работа пойдет быстрее.
Господи, дай мне силы! – взмолилась про себя Долли. – Этот парень сумел очаровать даже мою собаку! Если так пойдет дальше, Ральф вскоре позабудет, кто здесь хозяин. Пора положить конец самоуправству этого выскочки!
– Дик! – закричала она. – Прекрати сейчас же!
– Уже закончил, – весело откликнулся Дик и, схватив ее за руку, с коварной улыбкой потащил к джипу.
Усадив Долли на сиденье, он в одно мгновение оказался за рулем, завел двигатель, и джип с ревом рванулся с места. Ральф с удовольствием растянулся на заднем сиденье.
– Дик, ты просто невыносим! – в сердцах воскликнула Долли.
Скривив губы в шутовской усмешке, Дик как можно ласковее ответил:
– Как вам будет угодно, мэм.
Долли промолчала. Что же с ней происходит? Почему она совершенно не может противостоять ему? Вот и теперь, бросив свои несчастные саженцы, она, как девчонка, мчится неизвестно куда только потому, что ее позвал этот опасный красавец! А предательское воображение рисует картины, одну заманчивей другой. Она совершенно свободна, а впереди все лето: сто чудесных солнечных дней. И каждый из них будет волшебным: ведь их украсит своим присутствием Дик! Сто дней солнца, моря и... счастья! Решение покончить раз и навсегда с романом, не успевшим еще как следует начаться, уже не казалось ей мудрым. В конце концов, чудеса происходят в жизни не так часто... И тут Долли заметила, что они давно проехали Саванну и мчатся по шоссе дальше.
– Куда, скажи на милость, ты меня завез?! – закричала она в испуге.
– Не волнуйся. Домой я доставлю тебя в целости и сохранности. Я всего лишь хочу показать тебе волшебный сад. Главное чудо Америки. – Он сделал паузу, оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Долли. В его глазах она прочла такое искреннее восхищение, что не могла не улыбнуться. – Я ошибся: мы увидим второе по красоте чудо Америки. Первое, конечно, ты, Зеленая Веточка!
– Дик, ты ведь не хочешь сказать, что мы едем смотреть Ботанический сад?! – В голосе Долли появились тревожные нотки. – Это ведь черт знает сколько миль от Саванны, а я даже не успела позавтракать!
Он погладил ее по коленке.
– Не стоит волноваться, дорогая. Это место, знаешь ли, не похоже на необитаемый остров. Люди там попадаются, и они, я думаю, не дадут нам умереть с голоду.
– Я знаю, – сухо заметила Долли, – я там была.
– Зато я там не был! – веско возразил Флеминг. – И ты не была там со мной... – Он вдруг приосанился и, словно перед ним была целая аудитория, продолжал голосом опытного экскурсовода: – Следует внимательно осмотреть каждый из десятков акров этого чудесного уголка природы. Перед вами лужайки и сады, которые считаются одними из красивейших в мире. Это особенно заметно в пору весеннего цветения произрастающих там более двухсот разновидностей азалий, девятисот разновидностей камелии японской, и великолепных магнолий.
Язвительно улыбаясь, Долли спросила:
– Надеюсь, ты умеешь кататься на велосипеде? Или ты собираешься пешком осматривать все эти цветущие акры?
– Мы можем прогуляться до смотровой площадки, если ты пожелаешь. Но вообще-то я хотел полюбоваться видом острова с борта каноэ. Проплывем по заливу, пристанищу всякой водоплавающей дичи. Кстати, на самом деле это великолепие занимает площадь почти в сто акров.
– А что мы будем делать с лучшим другом Ральфом?
– Туда пускают с собаками.
Он все предусмотрел! – подумала Долли. Ловушка захлопнулась. Засмеявшись невольно, она сказала:
– Тебе надо работать рекламным агентом. Ты кого хочешь уговоришь.
– Это потому, что у меня задатки гипнотизера, – таинственно ответил Дик.
– А ты умеешь править каноэ?
С самоуверенностью, вызвавшей у Долли улыбку, Дик ответил:
– Еще бы! Мне довольно много приходилось плавать и по Нилу и по Амазонке, и до сих пор я справлялся неплохо. Но если ты настаиваешь, то можешь помочь мне грести.
– Благодарю, вы очень великодушны, – съязвила она в ответ.
– Рад был вам угодить.
Долли взглянула на него искоса.
– Дик, мы потратим на это весь день.
– Надеюсь, что так. И надеюсь также, что все эти красоты не позволят тебе думать ни о каких скучных делах.
Перед глазами Долли в последний раз мелькнули ее саженцы, так и оставшиеся нераспакованными. С тоской она подумала, что все благие намерения разом покончить с этим флиртом обречены. А губы ее как бы сами собой произнесли:
– О'кей. Только в пять я должна быть дома.
– Но почему? У тебя какая-нибудь встреча?
Дороти молчала, мучительно размышляя, не рассказать ли ему наконец о своих троих чадах, которые будут ждать у дома в пять. Но если она не сделала этого раньше, теперь уж некуда спешить. Пусть лучше думает, что у нее свидание, решила она. Немного ревности еще никому не вредило.
– Да, у меня назначена встреча.
Дик насупил брови.
– В таком случае, я лучше вовсе не повезу тебя домой!
Прищурив глаза, Долли саркастически улыбнулась.
– Не знаю, что и думать о тебе после этих слов.
– А ты не думай! – весело ответил он.
Дик чувствовал себя так, словно стоял на пороге открытия. Похожие чувства он испытал, когда, исследуя подводный мир Сан-Сальвадора вблизи, нашел маленькую рыбку. Эта находка всколыхнула тогда весь научный мир: рыбка не принадлежала ни к одному из известных видов.
Теперь, глядя на Долли, Дик испытывал похожий душевный подъем. Он встречался с разными женщинами, среди них были и красивые, и умные, и просто блестящие. Но Долли не была похожа ни на одну из них. Она казалась воплощением естественности, женственности и чего-то еще, что невозможно было обозначить словами. Улыбка предчувствия счастья осветила лицо Дика.
Вдоволь насмотревшись на живописные клумбы, полюбовавшись на зверей в небольшом зоопарке, погонявшись друг за другом на роликах по лабиринту, образованному живой изгородью, и сделав несколько снимков на память, Дик и Долли основательно проголодались и направились в небольшую закусочную. Было уже за полдень, когда Дик взял напрокат небольшое каноэ темно-красного цвета.
Долли с опаской вошла в неустойчивую лодку и села у носа, Ральф устроился в центре, а Дик занял место на корме. Они медленно плыли по цветущей заводи, где на месте рисовых чеков теперь рос тростник. Управлять каноэ – непростое дело, но Дик прекрасно справлялся со своей задачей. Спокойные темные воды блестели, как ртуть, отражая растущие по берегам могучие вечнозеленые дубы, гевеи, гикории, секвойи и сосны, устремленные в высокое синее небо.
Вскоре в темном зеркале воды стали отражаться роскошные соцветия азалий и камелий. Они росли здесь так давно, что стали напоминать деревья. Их розовые, белые и желтые цветы венчали пышные зеленые шапки листвы. Буйство красок окружало путешественников: розовая соседствовала с лило-вой, малиновая с глубоким темным пурпуром, белая с желтой, и над всем этим великолепием витал аромат жасмина. Дурачась, Дик пытался подражать голосам бесчисленных птиц, мелькавших между деревьями. Великолепие окружающей природы не могло не вызывать восхищения – особенно у такой романтичной личности, как Долли. Но тот, кто привез ее сюда, был не менее великолепен и достоин всяческого восхищения. Долли не могла не любоваться Диком. Он был так убийственно хорош – загорелый, плечистый, сильный!
– Дик, я не припомню, когда... – она хотела продолжить: мне было так хорошо, как сейчас с тобой, но, спохватившись, сказала: – ... когда я так отдыхала.
Ральф, сидя посреди лодки, тоже смотрел по сторонам, поднимая то одно, то другое ухо, и настороженно наблюдал за утками, безмятежно плавающими по зеркальной глади воды. Наконец, видимо вспомнив, что он все-таки охотничья собака, пес вскочил и кинулся к борту.
– Ральф, нельзя! – закричал Дик, пытаясь удержать собаку за холку.
Но Ральф увидел в воде большого черного пса, готового утащить у него из-под носа аппетитную утку. Такого он стерпеть не мог и не раздумывая прыгнул в воду.
Услышав громкий всплеск, Долли быстро обернулась, чтобы узнать, в чем дело. Увидев, что Ральфа нет в лодке, она вскочила на ноги. Этого резкого движения было достаточно, чтобы неустойчивое суденышко покачнулось. Долли взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие, но это ей не удалось. Испуганно вскрикнув, женщина упала в воду.
– Держись за меня! – закричал Дик, подхватив ее за плечи.
Долли обхватила его за шею, и он легко вытащил ее из воды.
Дожидаясь возвращения пса, они тихо сидели рядом. Вода плескалась о борт, легко раскачивая лодку. Дик осторожно развернул каноэ в том направлении, куда уплыл пес, и вытащил весло. Каноэ медленно сносило течением в таинственный полумрак под кроны деревьев.
Пережитое приключение произвело впечатление на Долли; кроме того, она замерзла и ее начало знобить. Поэтому она была очень рада, когда Дик обнял ее за плечи и прижал к себе. Долли откинулась назад, голова ее удобно легла на теплую впадину его ключицы. Легкий ветерок шевелил ее волосы. Дик провел по ним рукой, потом намотал на палец вьющийся локон.
– Похоже, я нашел золото. Среди твоих медных завитков эта прядка совсем золотая. – Сорвав цветок камелии, низко склонившейся над лодкой, он воткнул его в кудри Долли. – Милая Долли, отныне ты всегда будешь моей «дамой с камелиями»! – торжественно провозгласил он.
Долли улыбнулась в ответ и провела по его щеке кончиками пальцев.
– А ты – мой гость, подаренный морем!
Дик погладил спутницу по руке.
– Ты знаешь, что у тебя красивые руки? Изящные, с длинными пальцами... Легкие руки. Такие руки могут все – и выращивать цветы, и дарить наслаждение.
Он поднес ее руку к губам и стал целовать, нежно и страстно покрывая поцелуями каждый пальчик. Никто никогда не целовал так ее рук. Долли почувствовала, как душа открывается навстречу Дику. Их пальцы переплелись. Дик провел губами по ее вискам, глазам, губам. Долли потянулась к нему, и их губы встретились. Вбирая в себя всю сладость жаркого женского рта, Дик чувствовал, как смелеет ее язык, как растет в ней желание. С замирающим сердцем ощутила Долли нежное прикосновение его рук к своей груди. Она быстро перевела дыхание, а он сильнее сжал ее грудь, словно стараясь удержать в ней готовое выскочить сердце. Большими пальцами Дик ласкал упругие соски, твердеющие под его ласками; движения Дика становились все смелее и настойчивее.
На некоторое время они оторвались друг от друга, пораженные одной мыслью: обоим было хорошо, как никогда и ни с кем.
– Долли, я так хочу тебя! – тихо сказал Дик и закрыл ей рот поцелуем, нежным и в то же время страстным. Она крепко обняла его за шею, и руки ее погрузились в густую копну волос цвета красного дерева.
Дик целовал ее еще и еще, разжигая желание, которое становилось мучительным. Игра света и тени, волшебные блики на воде... Им казалось, что они одни на всем свете. Еще несколько мгновений длился этот упоительный экстаз, но внезапный толчок, едва не перевернувший лодку, заставил их разомкнуть объятия.
Лодка уткнулась в илистый берег, поросший тростником: предоставленная самой себе, она сошла с туристского маршрута и оказалась в таком глухом месте, что даже пения птиц не было слышно. Поцеловав Долли в нос, Дик взял весло и принялся вызволять лодку из илистого плена. Им обоим было трудно так внезапно покидать сладостную эйфорию, но реальность настойчиво напоминала о себе. Ральфа нигде не было видно, и надо было что-то предпринять.
– Наверное, твой пес решил нас покинуть, – пробурчал Дик.
– Неправда, как только он поймет, что утку ему не поймать, он вернется. Под этой блестящей черной шкурой, несмотря на свирепый взор и страшный оскал зубов, скрывается сердце мышонка.
– Ты полагаешь, он не догадывается о своем охотничьем происхождении?
– Ты можешь мне поверить!
Не успела Долли договорить, как под кустом цветущей бледно-розовой азалии появился Ральф. Пес пыхтел от удовольствия. Еще бы: ему удалось разогнать всю водоплавающую дичь на милю вокруг и хозяйка была свидетельницей его доблестных подвигов! Ральфа взяли на борт, и он, игнорируя команду «сидеть», стал, виляя хвостом, метаться от Долли к Дику, обдавая их брызгами, и едва не перевернул лодку.
– Ну, как я тебе нравлюсь в таком виде? – смеясь спросила Долли.
– Ты мне нравишься в любом виде, – галантно произнес Дик. – Только вот что меня беспокоит: не опоздать бы тебе на свидание, – добавил он с невинной улыбкой.
Долли с испугом взглянула на часы.
– Господи, уже пять, а мне никак нельзя опаздывать! Дик, милый, нельзя ли побыстрее?
Дик молча кивнул и приналег на весло...
Когда они подъехали к дому, было уже начало седьмого, солнце клонилось к западу, и мягкие тени легли на лужайку.
– Посмотри, что вынес на берег прилив! – воскликнул Дик.
Долли проследила за его взглядом.
– Их принес не прилив...
– Возможно, но выглядят они так, будто их изрядно потрепало штормом.
Это точно, подумала Долли. По лужайке растерянно бродили трое детей. Одежда их была перепачкана, лица вымазаны то ли шоколадом, то ли еще чем-то, волосы растрепаны. Вот она, моя настоящая жизнь, сказала себе Долли. Сказка кончилась.
Все три жертвы кораблекрушения замерли, увидев незнакомого мужчину в джипе, но, как только заметили Долли, разом закричали и бросились к ней.
– Мама, мама, где ты была? Бабушка высадила нас возле дома час назад! Она сказала, что ты, наверное, вышла на минутку, и уехала.
– Где ты взяла джип? Можно прокатиться?
– Я есть хочу! Когда мы будем кушать?
Дороти обняла каждого из детей по очереди, а потом смело повернулась к спутнику, который смотрел на нее, раскрыв рот.
– Дик, знакомься – это мои дети.
– Твои дети?!
– Да, мои.
– Все трое? – Он был в шоке. – И все твои?
– Мои. Все трое. – Она стала загибать пальцы. – Кэрол, ей четырнадцать, хотя можно дать все двадцать четыре, Клод – ему девять, и Китти, ей пять с половиной.
Теперь дети переключили все внимание на незнакомца, сделав не лишенный основания вывод, что это он виноват в опоздании мамы. Они обступили Долли, глядя на него со смешанным чувством любопытства, негодования, обиды и враждебности.
Подчеркнуто будничным тоном Долли продолжала:
– Сейчас каникулы, и ребята гостили у бабушки с дедушкой в Саванне. – Повернувшись к детям, она сказала им ласково: – Знакомьтесь, ребята, это мистер Дик Флеминг, наш новый сосед. Поздоровайтесь с ним и идите в дом, а я сейчас приготовлю ужин.
Вежливо поздоровавшись с Диком, дети взяли у мамы ключи и побежали домой.
Дик потряс головой, будто получил удар в солнечное сплетение и никак не может оправиться.
– У тебя трое детей?!
Дороти нахмурилась. Ей вдруг все стало безразлично.
– Разве я недостаточно ясно сказала? Или ты разучился понимать по-английски?
– Нет, нет. Но каким же я сам был ребенком!..
– Ничего страшного. Просто нам, наверное, не стоит больше встречаться. Продолжай жить, как жил раньше, – без меня.
– Да нет, ты не так меня поняла! У меня не укладывается в голове... Я ведь считал тебя почти девочкой, а ты – мать троих детей. – Он вздохнул. – Видишь ли, я никогда не имел дела с детьми, я их не понимаю и, наверное, никогда не смогу найти с ними общего языка.
Долли выслушала его молча.
– Как это скучно, – задумчиво произнесла она наконец.
– Скучно?
– Да, скучно жить без детей. Каждое утро, просыпаясь, точно знать, что готовит тебе день. И так день за днем: без взлетов и падений, без сюрпризов – плохих и хороших, без драм. Отупляющее однообразие!
– Положим, моя работа приносит мне достаточно острых ощущений, – веско возразил Дик.
– Ну и занимайся своей работой! – раздраженно бросила Долли и, хлопнув дверью, вошла в дом.
Опустошенная, она опустилась на стул. Человек, который не любит ее детей, не может быть даже героем романа Дороти Хаммер!
I II
В воскресенье в восемь утра Флеминг, лежа в постели, вспоминал свой сон. Ему снилась женщина с золотистыми волосами, ясным взглядом смеющихся глаз и нежными теплыми губами. С наслаждением он вспоминал ее гибкое чувственное тело и собственную необузданную страсть. Перевернувшись на живот, Дик обхватил руками подушку и спрятал в ней лицо. Он еще не совсем проснулся, не успел даже осознать, что это была за женщина, как вдруг душераздирающий гудок, сопровождаемый звуками, напоминающими ружейную стрельбу, выдернул его из постели.
Подойдя к окну, Дик увидел голубой почтовый фургон. Пакет с воскресными газетами вылетел из окна фургона и с шумом, который он принял за звук выстрела, шлепнулся на дорожку из дробленого ракушечника. Дик довольно усмехнулся. Воскресные газеты! Неспешное чтение свежей газеты за утренним кофе было одним из его любимых удовольствий. Сейчас он возьмет в руки пахнущий свежей типографской краской листок и окунется в мир новостей, больших и малых, почувствует себя сопричастным жизни всей планеты. А пока он не торопясь примет душ. Сегодня воскресенье – идти никуда не надо, можно побаловать себя и не бриться.
После душа Дик заглянул на кухню и поставил воду для кофе. Сейчас наконец он примется за «Саванна Ньюс» и «Почтовый Курьер»... Не потрудившись накинуть что-нибудь поверх красной в белую полоску пижамы, он вышел на улицу за пакетом. Пакета не было!
– Что за черт! – прошептал он, в недоумении озираясь по сторонам.
Дик посмотрел в сторону коттеджей, расположенных южнее, и у него даже температура поднялась от возмущения. Аккуратные пакеты с почтой лежали возле каждого дома, только его пакет пропал! Утро было безнадежно испорчено, но он догадывался, где искать виновников. Вне себя от досады, Дик решительно направился к дому Долли. Перескакивая сразу через две ступеньки, он в одно мгновение пересек веранду и забарабанил кулаком в дверь. Едва сдерживая гнев, сжав зубы и раздувая ноздри, он ждал, когда ему откроют. Слышно было, что в доме встали. Наверное, уже читают мою газету! – со злой враждебностью подумал Дик и еще раз постучал в дверь. Из-за двери послышался тоненький голосок:
– Кто там?
Дик поднялся на цыпочки и заглянул в окошко над входной дверью. За ней стояла младшая дочка Долли. Постаравшись говорить поласковей, он ответил:
– Это я, Дик Флеминг, ваш сосед. Вы со мной вчера познакомились. Мне можно войти?
– Мама не разрешает мне пускать в дом чужих.
Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не напугать ребенка, он попросил:
– Позови, пожалуйста, маму.
Долли, услышав разговор, подошла к двери, одетая в легкую цветную пижаму. Меньше всего она ожидала увидеть Дика, но не могла не улыбнуться: уж очень забавно он выглядел с горящими глазами и в одной пижаме.
– Что случилось, Дик?
Было страшно глупо стоять в таком виде у нее на пороге, и он попросил:
– Можно войти?
Вот это да! – подумала Долли. Неужели ему уже безразлично, есть у нее дети или нет, если с утра пораньше в одной пижаме он прибежал полюбоваться на нее? Невероятно! Смутная надежда шевельнулась в душе Долли. Во всяком случае, не оставлять же его за дверью!
– Со мной произошла маленькая загадочная история, – сказал он, ступив за порог.
От его присутствия неожиданное тепло разлилось по ее телу, но Долли взяла себя в руки и как можно беззаботнее спросила:
– Да? Что же с тобой произошло? Я – вся внимание.
Дик остановился посреди холла, подбоченился и тоном учителя, заставшего ученика на месте преступления, сказал:
– У меня пропали газеты. Вы их случайно не видели?
Какое разочарование! Вовсе не сумасшедшая страсть привела Дика на ее порог. Он просто не может найти свои газеты. Ко всему прочему у него, оказывается, еще и вздорный характер! Долли прикусила губу и спросила запальчиво:
– Почему я должна искать твои дурацкие газеты? Нечего разбрасывать их где придется!
– Я не прошу искать мои газеты. Я найду их сам. Я спрашиваю, не попадались ли они вам на глаза?
– Нет, я их не видела.
Дик посмотрел через ее плечо, обвел взглядом холл, заглянул на кухню, откуда доносился аппетитный запах кофе и жареной корейки и слышались детские голоса. Наверняка там и его газеты! Впрочем, теперь они уже были ему не нужны. Он любил читать новенький экземпляр; газета, побывавшая в чужих руках, теряла в его глазах всю свою привлекательность. С двусмысленной улыбкой он спросил:
– Не дадите ли вы мне почитать вашу газету после того, как сами прочтете?
Долли с сожалением покачала головой.
– Простите, но я уже пару месяцев, как отказалась от подписки. Некогда читать.
Дик удивленно поднял брови.
– Как тебя может не интересовать, что творится в мире? На черепашьих островах в Красном море, например?
Долли безумно раздражал его менторский тон. И столько ярости из-за пустяков! Подумаешь – пропали газеты!
– Конечно, если живешь на черепашьих островах, ты должен знать, что там происходит; но если я живу здесь, какое мне дело до того, что творится у берегов Египта!
Но Дик, лишившийся своей газеты, выглядел таким несчастным, что Долли сразу пожалела о своей резкости. Ей даже захотелось обнять и приласкать его, как обиженного ребенка. От него так вкусно пахло зубной пастой и еще чем-то неуловимым! Долли уже забыла, каково жить под одной крышей с мужчиной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
 https://decanter.ru/laplandia 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я