https://wodolei.ru/catalog/accessories/polka/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Идем?
Он кивнул. Кэтлин хотела поднять Дерри, но Шейн сказал ей, что сам возьмет девочку.
Они вместе пошли к дому. Стояла прохладная тихая ночь. У Кэтлин на душе было на удивление легко и спокойно. Посмотрев, как Шейн принимает роды у кобылы, а после – как он борется за жизнь малышки, она поняла своего мужа куда лучше, чем могли поведать ей все слова, что были сказаны им за то время, что прошло с их встречи на пристани. Он, возможно, уже не тот человек, за которого она вышла замуж, но она точно знала, что он нежный и страстный мужчина. У него было большое и доброе сердце. И за такого мужчину стоило побороться.
Сквозь низкие облака проглядывали редкие звезды, но толку от них было мало. Вдруг впереди Кэтлин заметила какой-то свет. И это словно послужило сигналом. То тут, то там начали вспыхивать крошечные огоньки.
– Ух ты! – удивленно воскликнула Кэтлин. – Что это? Феи?
Шейн улыбнулся:
– Нет. Это всего лишь светлячки. Просто жучки с крыльями.
– Насекомые? Нет, не может быть. Ты меня обманываешь. – Она протянула ладонь, и один светлячок опустился на ее палец, вспыхивая и угасая. – Это волшебно! – воскликнула она и закружилась по траве. – Они настоящие феи! Я такого никогда раньше не видела. – Она подула на сказочного жучка, и он улетел.
– Ты все еще ребенок. Думаешь о своих феях и гномах! Что ты увидишь в следующий раз, эльфа?
– А если и так? – Она снова рассмеялась. – Я пойду за ним и украду у него горшок с золотом. И мы станем богатыми. Ну... или просто богаче, чем сейчас.
Он толкнул входную дверь свободной рукой и поднялся наверх, чтобы уложить Дерри в большую широкую кровать в угловой комнате.
. – Не стоит ее раздевать, – сказал Шейн, – она может проснуться.
Но Кэтлин лучше знала свою племянницу. Она сняла с нее туфли и стянула чулки.
– Хорошая же я тетка, оставила ребенка спать в стоге сена.
– Тебе нравится дом? Я помогал его строить. Знаешь...
– Шейн, прости за то, что я наговорила тебе там, на пастбище. Я была не права. – Она нервно вздохнула. – Мне не следовало выходить из дома, но я так волновалась...
– Да, не следовало, – ответил он, – тебя могли ранить. В следующий раз, когда велю тебе делать что-либо ради твоего же блага, будь добра, просто сделай так, как я говорю.
– Я постараюсь, – пообещала она. Кэтлин взяла его за руку и вывела из комнаты, прикрыв за собой дверь. – Скажи, почему в тебя стреляли?
– Я же говорил тебе, не знаю.
– Кто-то хочет лишить тебя жизни, а у тебя нет ни малейшего представления, кто бы это мог быть? Ты меня обманываешь, Шейн Макенна? Или за дуру держишь?
Она отпустила его руку. Невозможно было прикасаться к нему и разговаривать в таком тоне. Сердце ее бешено колотилось в груди, а колени дрожали.
– Ты уж реши для себя: либо я нужна тебе как настоящая жена, либо нет. А если да, то мы должны быть честными друг с другом. Не надо обращаться со мной как с ребенком – я твой друг, твой напарник.
– Да я-то как раз считал, что с тобой можно обращаться как со взрослой.
– Так в чем же дело? Ты ведешь себя так, словно я твоя дальняя родственница, которую ты терпеть не можешь, но должен принять в своем доме.
Шейн скривился.
– Что за вздор ты несешь, женщина?! Уже поздно, давай-ка...
– Нет, Шейн. Мы оба начали наши отношения не с той ноты. Мы так долго были в разлуке, так много случилось у каждого из нас за эти годы, что мы похожи скорее на незнакомцев, нежели на мужа и жену. Почему ты пригласил меня, если я тебе не нужна?
Он прикоснулся к ее щеке своей шершавой ладонью.
– Я хотел, чтобы ты была рядом со мной с той первой минуты, как моя нога ступила на землю Америки.
– Неплохо для начала, – прошептала Кэтлин. От волнения ее била дрожь, но она уже не могла пойти на попятную. – Может, попробуем забыть все, что произошло между нами за последнее время, и начнем все сначала?
– Что ты хочешь от меня, Кейти? – Его голос пробрал ее насквозь, а глаза, казалось, были полны чувства.
– Представь, что мы на пристани, – шептала она, – я только что заметила своего мужа, а он – меня.
– Из меня никудышный актер.
– Это не важно, Шейн, – проворковала она, поднялась на цыпочки и обняла его. Ее губы нашли его, и она поцеловала своего мужа со всей нежностью, на которую была способна.
Глава 5
В тот момент, когда их уста слились в поцелуе, Кэтлин ступила на тонкий лед. Чувства ее закружились бешеной каруселью. Запах его тела смешался с запахом ее духов, и голова ее пошла кругом. Из бездны небытия выплыли далекие воспоминания.
Его руки сплелись вокруг ее стройного стана, и она прильнула к его широкой груди. Не ведая более стыда, она прижалась к нему, запрокинув голову так, чтобы их губам было легче соединиться в горячем поцелуе.
Она думала, что это будет лишь дружеский поцелуй, но она никак не подозревала, что его ответная реакция будет такой сильной. Как и не подозревала, что сама заведется не меньше.
Ее окатило волной счастья и унесло на вершину блаженства. Она почувствовала, как губы ее разомкнулись, впуская жаждущий язык Шейна. Она закрыла глаза и полностью отдалась во власть его сильных рук и его сладких губ. Она доверилась ему без остатка. Долгие мгновения длился их поцелуй. Кровь стучала в ушах Кейти, мысли выветрились из ее головы, уступив место ощущениям. Когда же он отстранил ее, она не могла воспринимать реальность.
Шейн долгой красиво ухаживал за ней. Они повенчались по всем законам, скрепив свой союз клятвами на Библии, кольцами на пальцах и первым брачным ложем на вересковой поляне. Шейн Макенна по праву украл ее девственность. Он сделал ее женщиной... Но никогда еще он не целовал ее, как сейчас!
Шейн покачал головой и посмотрел на нее задумчиво.
– Я соскучился по тебе больше, чем думал, Кейти, – пробормотал он хрипло.
Она едва держалась на ногах, покачиваясь. То, что произошло, опьянило ее, ошеломило! Она моргнула и стала лихорадочно искать какой-нибудь ответ, дабы скрыть свое смятение. Но ничто не приходило ей на ум.
– Кейти...
Его губы, губы, которые она так страстно желала все эти годы, сомкнулись в тонкую линию. Ей хотелось кричать, чтобы он целовал ее еще и еще!
– Кейти, я хочу тебя.
Она задрожала от нетерпения, но промолчала.
– Ах, Кейти, я так сильно хочу тебя. Но это происходит как-то слишком быстро. Я только усложню все, если затащу тебя в постель прямо сейчас.
Все внутри Шейна сжалось, когда он увидел, как шея и веснушчатое лицо Кэтлин заливаются краской. Зрачки ее расширились, а нижняя губа задрожала.
Губы его сами сложились в гримасу боли. Он понял, как сильно он ее обидел. А себя унизил... Он собрал всю свою волю в кулак, чтобы не кинуться к ней и не прижать ее трепещущее тело к себе, не впиться губами в ее медовый ротик.
Его руки изнывали от боли, бессильные дотронуться до ее прекрасных бедер, бессильные сорвать с нее платье, корсет и исподнее, снять чулки с ее длинных стройных ножек и коснуться пальцами ее волнующих грудей.
Он вспомнил соски Кэтлин, спелые розовые бутоны на благородной белизне персей. Он видел это чудо лишь однажды, в тумане предрассветного часа после их брачной ночи. Но разве может мужчина в здравом рассудке и твердой памяти забыть такое? Он слышал, что соски женщин меняют цвет после рождения ребенка. Интересно, потемнели они у Кэтлин?
Она отвернулась от него, и в этот миг он готов был отдать год жизни за то, чтобы забрать свои слова обратно.
Почему он отверг ее? Ведь она сама бросилась ему в руки, и объятия их были страстными. Он изнывал от желания, и это было видно невооруженным глазом. Он был ее законным супругом. Так почему же он не взял то, что ему так откровенно предложили? То, что было по праву его!
– Я хотела всего лишь один поцелуй, – сказала Кэтлин, – лишь поцелуй между мужем и женой.
Ложь. Как же легко умудряются женщины врать. Лживые слова так и вертятся у них на языке. И все же... он оскорбил ее. Она только хотела сохранить свою гордость.
Пара нежных слов, и все еще может получиться. Но он понимал, что цена за это может оказаться выше, чем он способен заплатить. Он уже позволил одной женщине вить из себя веревки, что едва не закончилось для него петлей на шее. Он не собирался дважды наступать на одни и те же грабли. Особенно с Кейти.
– Нам лучше подождать, – сказал он, – не подумай, что я не хочу тебя, просто если мы сделаем это, ты забеременеешь, а нам ведь не нужно это так быстро. Ты ведь понимаешь.
– Да ладно, не извиняйся. – В голосе ее явно слышалась обида. – Как ты сказал, это лишь усложнит наши отношения. – Она гордо вскинула подбородок и посмотрела ему в лицо. Шейн сделал вид, что не заметил слез, блестевших в ее глазах.
– Что ж, в любом случае это было замечательное приветствие. Лучшее в моей жизни.
Она покачала головой.
– Извини, больше не повторится.
– Я не хотел обидеть тебя, малышка...
– Я тебе не малышка, – возразила она, – и если ты не поймешь этого, то ничего у нас не выйдет.
Ее светло-карие глаза всегда наводили его на мысли об имбирном эле. Имбирные глаза и такой же непредсказуемый характер. Ему вдруг вспомнилась их первая встреча. Это было вечность назад... Они были совсем детьми.
У нее был характер, но в отличие от прочих дамочек она не визжала по любому поводу и никогда не пилила его. Злость лишь придала ее чертам яркости и привлекательности. Когда она заговорила, голос ее звучал мягко и как-то упруго. Ему сразу вспомнились родное графство Клэр и привычный для слуха тембр.
– Кто я для тебя, Шейн, жена или гость?
– Ты прекрасно знаешь ответ.
– Замечательно. Если я твоя жена, то у меня должны быть обязанности. Ты сказал мне, чтобы я не совала свой нос в дела, в которых ничего не смыслю. Тогда во что я могу совать свой нос? Дети? Дом?
Он нахмурился, пытаясь скрыть неловкость за маской безразличия.
– Делай, что хочешь, в пределах этих стен. Но не вмешивайся в обязанности Джастиса. Ты не сделаешь из него денди.
– Что ж, пусть так. – Глаза ее сузились. – А как быть с Мэри? Она явно недолюбливает меня.
Кэтлин стояла в вызывающей позе, уперев руку в бок. Шейн слишком хорошо помнил эту позу.
– Мэри грубоватый человек, но усердно работает. К тому же у нее никого нет, кроме нас. Ни дома, ни родственников.
– Зачем ты все это говоришь? Я что, похожа на человека, который может выбросить беднягу на дорогу? – Она перевела дыхание, и он заметил, что она дрожит от гнева. – Но я должна знать, кто главный в доме! Ты поддержишь меня в случае необходимости?
– В пределах разумного.
– Нет уж, Шейн Макенна, давай поконкретнее. Либо ты делаешь меня хозяйкой дома, либо все это обречено, еще не начавшись.
– Делай, как знаешь, женщина. Но позволь мне в своем доме насладиться миром и спокойствием. Да, и тебе придется обходиться тем, чем мы располагаем. Не думай, что я буду выдавать тебе серебряные доллары, словно они растут на деревьях.
– Да уж куда там. Я погляжу, ты вообще стал скупым человеком. И это несмотря на то, что земли у тебя достаточно, чтобы прокормить небольшой городок в трудную зиму.
– Пусть так, – согласился он, – я скупой. И еще я грубый. Помни об этом, и мы поладим. – Он прошел мимо нее к ступенькам, ведущим вниз. – Спокойной ночи, мадам.
– Ты так и не сказал мне, кто, по твоему предположению, стрелял в тебя сегодня.
Но он проигнорировал ее реплику.
Его ружье обычно просто стояло у стены рядом с нижней ступенькой. Он знал, что девчонка, которую Кейти притащила с собой, слишком мала. У нее попросту не хватит силенок взвести курок и выстрелить.
Тем не менее нужно было вбить гвоздь и повесить оружие повыше, чтобы она не дотянулась. Дерри еще предстояло научиться непростым правилам жизни здесь, в приграничных землях. В Килронане никогда прежде не было маленьких детей, и Шейн понимал, что многие устои придется поменять, чтобы малютке было хорошо здесь.
Подобрав ружье, он внимательно осмотрел его, затем отнес на кухню.
Мэри колдовала у плиты с неизменной трубкой в зубах. Она разбивала угли, чтобы закрыть на ночь заслонку. Гейбриел стоял подле нее с горячей кружкой кофе в руках.
– Где Джастис? – спросил Шейн.
Мэри кивнула на соломенный тюфяк в углу. Парнишка, полностью одетый, лежал на покрывале и притворялся спящим. Его выдавали сильно сжатые веки.
– Я знаю, что ты не спишь, – сказал ему Шейн. – Иди наверх, в свою постель.
Темные глаза мальчишки вспыхнули, открывшись.
– Я хотел постоять в карауле, Шейн. Тот, кто стрелял, может вернуться и украсть лошадей.
– Я обо всем позабочусь сам. Во всяком случае, сегодня, – сказал Шейн.
– Нужна моя помощь? – спросил Гейбриел. Шейн отрицательно покачал головой.
– Лучше выспись. Завтра с утра ты будешь мне нужен со свежей головой.
Мэри передала Шейну чашку кофе, черного, как душа грешника, и обжигающего, как сам ад. Он положил ружье на изгиб руки, взял кофе и, выйдя из кухни, направился к амбару.
Кофе был единственной роскошью, которую Шейн мог позволить себе и своим домочадцам. И он знал, что жестяная банка, в которой Мэри хранила драгоценные зерна, уже почти пуста. Ему было стыдно признаться Кэтлин, что он на грани банкротства. Некоторые из его соседей покупали в кредит в лавке на перекрестке Кейна, но он не желал так опускаться. Он был свидетелем того, как его собственный отец заложил все, что у них было. Его дядя Джейми оставил ему Килронан погребенным под кипой долговых расписок, банковских счетов и закладных.
Чудом и упорным, изнурительным трудом он сумел выплатить основную часть долга. Но живых денег не предвиделось до продажи скота. Он бы встретил Кэтлин вовремя у трапа парохода, как и положено настоящему мужчине. Но его задержали дела на ферме Хенрика. Они с Джастисом заехали к Мэту Хенрику, чтобы доставить ему мула. Но провозились полдня с его коровой, которая застряла в болоте у реки.
Шейн не получил наличных за то, что доставил животное. Зато он расплатился по картежным долгам дяди, которые тоже достались ему в наследство. А когда он закупил порох и пули, муку и масло для фонарей, наличных у него не осталось вовсе.
Кейти назвала его скупым. Пожалуй, в ее словах была истина. Но если бы он не был таким, то уже давным-давно сделался бы банкротом и лишился Килронана.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я