https://wodolei.ru/catalog/mebel/Germaniya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Болван! — едва слышно произнес Рамон, стараясь сдержаться ради матери. Вильерс был необычайно квалифицированным и тактичным работником. Приступ Зии, вероятно, очень на него подействовал. Другого объяснения его неадекватному поведению не было.
Рамон приблизился к кровати, держа Нэнси за руку. Зия лежала на вышитых крепдешиновых подушках и, несмотря на свое состояние, слегка улыбалась. Они оба были так великолепны, красивы и явно счастливы. Рамон и Нэнси увидели только ее улыбку, но боль, таившаяся за ней, осталась ими незамеченной.
— Нэнси пока похозяйничает в отеле вместо тебя.
Они стояли рядом уже почти как супруги. Тесса отошла на второй план. Нэнси сияла во всем блеске своей красоты.
— Сегодня днем прибыл Джек Камерон, — сказала Зия слабым голосом.
Волевое лицо ее сына осталось бесстрастным.
— Не беспокойся о Джеке Камероне, мама. Ни о чем не беспокойся. — Он не сказал, что любит женщину, стоящую рядом с ним. В этом не было необходимости.
Зия на мгновение закрыла глаза, чтобы собраться с силами. Она должна все им рассказать. Это ее обязанность. Они не могут продолжать жить в своем райском саду, не зная о коварном, пагубном змие, который может разрушить их счастье.
Но Зия была очень слаба и, кроме того, Вильерс показал ей телеграмму. На Мадейру направлялся мэр Бостона. Он справится с этим делом. Он сам расскажет им.
— Старые грехи, — пробормотала она, засыпая. — Старые грехи…
Рамон и Нэнси подождали несколько минут и тихо вышли, оставив Зию на попечение сидящей рядом с кроватью служанки и няни, расположившейся у двери.
— Если Джек приехал, мне необходимо немедленно повидать его.
— Мы пойдем к нему вместе.
— Нет, я должна поговорить с ним наедине. Позднее, может быть, мы обсудим все втроем, хотя я сомневаюсь, что Джек захочет этого. Да и говорить-то не о чем.
— Я не хочу отпускать тебя одну.
Она почувствовала тепло, разливающееся по коже, когда он дотронулся до ее обнаженной руки.
— Я должна, — повторила она и повернулась, чтобы не проявить слабость.
Мужчина, о котором мечтали многие женщины, любил и желал ее. Это была внезапная, опьяняющая мысль, которая доставила ей безмерную радость. Теперь она не Нэнси Ли Камерон и даже не Нэнси Ли О'Шогнесси. Она просто Нэнси — женщина, которую любит Рамон Санфорд. Она постучала в дверь семнадцатого номера и, услышав резкий голос Джека, вошла. Он был для нее чужим многие годы. И сейчас он стоял перед ней как незнакомец. Нэнси всегда была красивой и сдержанной, но в эту минуту она просто сияла. Пылкая богиня в простом белом платье была олицетворением сексапильности.
— Привет, Джек, — сказала она и закрыла за собой дверь.
Джек изумленно уставился на нее. Он предполагал найти ее бледной и угнетенной. С момента их последнего телефонного разговора он считал, что ее поведение объясняется временным расстройством, вызванным ранним климаксом, о котором он ничего не знал, кроме названия, но это было единственным объяснением, пришедшим в его лишенную воображения голову. Он прожил с Нэнси восемнадцать лет и, как ему казалось, хорошо знал ее. Она была спокойной, рассудительной, красивой и холодной как мраморная статуя. Мысль об ее активности в постели казалась смешной. Абсурдно было думать, что ее безрассудство вызвано страстью. Сексуальная страсть и Нэнси несовместимы. Ему было хорошо это известно, ведь она его жена. Он ожидал также, что она почувствует облегчение, встретившись с ним, и будет рада забыть о своей выходке. Он уже договорился с двумя гинекологами, в Нью-Йорке и Вашингтоне, чтобы те осмотрели Нэнси. Но вот чего он никак не ожидал, так это увидеть вполне самоуверенную женщину без каких-либо признаков стресса или раскаяния и мало похожую на ту, что он видел в последний раз. Не просто женщину, а жену — мысленно поправил он себя.
В какой-то момент ему даже показалось, что это незнакомка, и он ощутил явное влечение к ней. Это было чувство, которое никак не вязалось с его женой. Холодная, подобно дикой орхидее, красота Нэнси затерялась где-то между Старым и Новым Светом, а вместо нее ему представилась яркая привлекательность распустившегося бутона розы.
— Я приехал, чтобы забрать тебя домой, — холодно произнес он. — Мне пришлось пережить кучу неприятностей. Я поговорил с доктором Клэром из хавершемской клиники, и он считает, что необходимо понаблюдать тебя какое-то время.
Она хотела было подойти к нему и взять за руку. Но вместо этого села на один из позолоченных стульев и скрестила стройные загорелые ноги. Обнаженные ноги. Ее муж отвел глаза, пригладил волосы и поправил запонки на манжетах.
— Доктор Клэр — гинеколог, а не специалист по болезням крови.
Джек совсем забыл об этом и раздраженно заявил:
— Мне прекрасно известна квалификация доктора Клэра, Нэнси, и я поговорил с ним о твоем состоянии…
— О каком состоянии? Меня беспокоит только одно, и доктор Лорример уже обследовал меня.
Джек опять поправил запонки, покрутил в руках расческу и снова положил ее на туалетный столик.
— Мне не хотелось бы расстраивать тебя, Нэнси, но тебе уже тридцать пять, и доктор Клэр уверил меня, что такие вещи иногда происходят в этом возрасте.
Нэнси смотрела на него с очаровательной улыбкой.
— Ты действительно думаешь, что я страдаю от раннего климакса?
Джек обрадовался, что она сама сказала об этом. Ему было неприятно произносить это слово.
— Конечно. От чего же еще?
Нэнси засмеялась. Лицо и шея Джека покраснели. Он в сердцах швырнул расческу.
— Я не вижу ничего смешного в этой ситуации. Ты наделала много глупостей, но так дальше продолжаться не может. Я уже распорядился, чтобы уложили твои вещи.
Нэнси перестала смеяться и оглядела человека, который назывался ее мужем. Он выглядел подчеркнуто официальным. Даже сейчас на нем был темный костюм, более пригодный для сената, чем для субтропического острова. Волосы его, начавшие слегка редеть, были безукоризненно приглажены бриллиантином. Правильные черты лица, присущие настоящим американцам, как-то стерлись, потускнели и потеряли свою привлекательность. У него уже намечался двойной подбородок, а тело стало рыхлым. Еще лет пять, и у него не будет заметно талии.
Она сказала без всякой злости:
— Я не нуждаюсь в услугах доктора Клэра. Сожалею, но ты напрасно совершил это дальнее путешествие. Я просила тебя поговорить со мной до того, как покинула Америку, но у тебя не нашлось для меня времени.
— Мне и в голову не могло прийти, что ты умчишься сломя голову и вызовешь столько сплетем своим отъездом!
— Я предупредила тебя о том, что собираюсь сделать. Я сказала, что люблю Рамона Санфорда и ухожу от тебя. А также пыталась сообщить, что сделаю это так, чтобы не пострадала твоя карьера…
— Ради Бога! — Лицо его исказилось. — Я семейный человек! Мне необходимо быть женатым, потому что я хочу стать президентом! Красивая и преданная жена — неотъемлемая часть имиджа политического деятеля! Зачем, по-твоему, я женился на тебе?
Его слова повисли в воздухе. Наступила длительная пауза. Наконец Нэнси тихо сказала:
— А я думала, потому, что ты любил меня.
В нем происходила внутренняя борьба. На его лице одна эмоция сменяла другую: сожаление, гнев, изумление.
— Я по-прежнему люблю тебя, Нэнси. А сейчас собери свои вещи и давай уедем.
Она печально покачала головой:
— Нет, Джек. Ты никогда не любил меня. И женился на мне только потому, что я была для тебя удобной женой. Думаю, что и сейчас ты был бы благодарен мне, если бы я оставалась такой же, как прежде. Но благодарность — это не любовь.
— Благодарность? — воскликнул он раздраженно. — Ты говоришь так, как говорят перед уходом: «Мы благодарны вам за ваши заботы…»
— Именно так. Я не собираюсь возвращаться к тебе. Не хочу ради общественного мнения поддерживать твой имидж семейного человека, чтобы люди восхищались нами. Ты никогда не был настоящим семьянином и никогда им не будешь. Порядочный семьянин проводит время со своей женой. Радуется общению с детьми. Заботится о них.
— Я тоже забочусь, но я очень занятой человек!
— Если бы ты думал о семье, то не проводил бы время с любовницами. Тебе было бы достаточно только меня. А ты стал настолько бесчувственным, что притащил сюда очередную любовницу, хотя приехал для того, чтобы вернуть свою непокорную жену.
— Сайри не…
— Конечно же, любовница. — Нэнси встала. — Я устала от твоей лжи, Джек. Устала притворяться и не хочу больше терпеть все это. Не хочу оставаться с тобой.
— Тогда зачем ты соврала мне о Санфорде? — Он дал волю гневу, чтобы скрыть свое смущение. Джек был из тех людей, кто привык повелевать, а Нэнси всегда поступала так, как ей говорили. — Ты уехала из Нью-Йорка без него. Санфорда не было на «Мавритании». Ты приехала сюда, чтобы придать правдоподобность своей выдумке, но все это фантазии. Фантазии больного воображения фригидной женщины.
Нэнси остановилась, пристально глядя на него. Внутри у нее все похолодело.
Он грустно усмехнулся:
— Ты всегда была в постели какой-то сексуальной калекой, Нэнси. И мы оба знаем это. Такой человек, как Санфорд. даже не взглянет в твою сторону.
— Нет, Джек. Это не я, а ты сексуальный калека, — сказала она с сожалением.
Он засмеялся, налил в стакан виски и выпил словно лекарство.
— Только не я, Нэнси. Только не я. У меня было столько женщин, что тебе и не сосчитать. Конечно, у меня были романы. Я и сейчас сплю с Сайри. У меня были любовницы сразу же после женитьбы. Я могу заниматься любовью в любое время, в любом месте и любым способом.
— Ты никогда не знал, что такое любовь, — тихо сказала она. — Ты просто совокуплялся, но ни разу в своей жизни не любил.
И она вышла из комнаты, из отеля. Ей был необходим свежий воздух. Она ожидала неприятной сцены, но никак не думала, что испытает презрение и жалость к Джеку. Когда он сказал, что завел любовницу сразу же после свадьбы, это было правдой. Их брак с самого начала был фальшивым. Как много напрасно потерянных лет… Она посмотрела туда, где в лунном свете блестело море. И если бы не откровенность доктора Лорримера, она никогда бы не узнала другой жизни.
Нэнси вернулась в отель, чтобы разыскать Рамона. Время было дорого. Надо войти в роль хозяйки вместо Зии, закончить картину и начать новую, подарить любовь дорогому ей человеку и насладиться его любовью.
* * *
Джек распустил галстук, выругался и налил себе еще стаканчик виски. Он чувствовал себя так, как было когда-то давно — играя в бейсбол, он подучил удар в пах и чуть не лишился сознания. Его хорошо организованный, тщательно налаженный мир разваливался на куски. Нэнси всегда была такой податливой и сговорчивой. Во время разговора с ней Джека не покидало ощущение, что все его планы рушатся. Какого черта он разболтал ей о своих связях? Зачем рассказал о Кэролайн? Джек проглотил виски. Не надо было говорить о ней. Он сболтнул также, что сразу после женитьбы заимел любовницу. Черт! Если Нэнси узнает, что это была одна из ее подружек, то ни за что не вернется с ним в Америку. Казалось, виски совсем не действовало на него. Конечно, разговор еще не закончен. Она вернется с ним на «Аквитанию», и они вместе закончат этот круиз. Это должно быть приятным путешествием. Когда она стояла здесь перед ним, в ней чувствовалось что-то новое, доселе ему неизвестное. В нем проснулось желание. Интересно, заметила ли она что-нибудь? Догадалась ли? Черт возьми, в конце концов она его жена. Какое имеет значение, даже если она все поняла? Он не думал о примирении, когда направлялся сюда, но сейчас это казалось неплохой идеей. Он закажет на «Аквитании» двойную каюту для них и одиночную для Сайри. Разумеется, на Мадейру он плыл в одной каюте с Сайри. Черт побери! Джек осушил стакан. Теперь Нэнси все знала о Сайри, и пока она здесь, примирение вряд ли возможно. Надо отправить Сайри в Америку одну.
Он успокоился. Возобладало его логическое мышление. Нэнси известно о его связи с Сайри. В ответ она заявила, что любит другого человека и хочет развестись. Это, конечно, явный блеф, и он не поддастся на него. Что следует предпринять? Он поедет с ней в Хайяннис, как Ретт Батлер поехал в Тару. Вот и все. Однако теперь из-за его несдержанности потребуется гораздо больше усилий, чтобы уладить их размолвку. Теперь ей известно, что Сайри не первая его любовница. Ну что же, он скажет, что соврал, что была задета его мужская честь. Что еще он наболтал ей? Голова у него загудела. Он сел на кровать и взял бутылку за горлышко. Он назвал ее сексуальной калекой. Джек застонал. Чтобы загладить это, потребуется немало слов. А что она ответила ему… Он встал, и комната под ним закачалась. Конечно, это ерунда. Просто одна из форм самозащиты. Нэнси всегда умела защищаться. Он скажет, что любит ее. Почему, черт возьми, он не сделал этого раньше? Да потому, что это была неправда, и ему хотелось преподать ей урок. Пристыдить тем, что у него из-за нее возникают проблемы, и поставить ее на место. О Боже! На этот раз он явно недооценил ситуацию. С Нэнси еще не все ясно. Он вспомнил ее обнаженные загорелые ноги, соблазнительную грудь и почувствовал желание. Он никогда не видел ее такой. Она всегда надевала шелковые чулки, когда отправлялась на балы и различные встречи в Вашингтоне, или была в брюках во время прогулок в Хайяннисе. Так получилось, что он уже много лет не видел ее обнаженной, и это было явным упущением. Отдельные спальни были его идеей. Ему нужна была отдельная комната для переодевания. Кроме того, общая спальня была характерна для среднего класса, но, кем бы его ни считали, он ни в коем случае не причислял себя к этому классу.
Джек начал раздеваться. Он примет душ, потом пойдет в ее номер и попросит извинения. При этом постарается быть милым и привлекательным. «Аквитания» отплывает через два дня. Они смогут насладиться прелестями Средиземного моря и вернуться в Америку, не вызывая пересудов об их размолвке.
Он включил душ и снова выругался. Чушь собачья! Если об этом просочится в прессу хоть одно слово, он не только потеряет всякие шансы на будущее президентство, но и на ответственные правительственные посты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57


А-П

П-Я