https://wodolei.ru/catalog/accessories/svetilnik/nad-zerkalom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Большая часть мужчин громко молилась, остальные дули в зурны и били в тамбурины и барабаны.
В третьем углу старый нищий в лохмотьях сидел перед двумя корзинами, прикрытыми тряпками.
— Заклинатель змей, — объяснил Джафар и, кинув старику серебряную монету, велел начинать представление. Вокруг мгновенно собралась толпа любопытных.
Алисон часто видела заклинателей змей в Индии, но такого не представляла. Из одной корзины старик вытащил гигантскую ящерицу — варана. Шею рептилии охватывал кожаный ремень, и заклинатель позволял животному отбегать на несколько шагов, а потом резко дергал за ремешок. Алисон каждый раз сжималась от жалости.
Наконец он выманил из второй корзины темно-желтую змею с коричневыми пятнами и крошечными рожками, видневшимися как раз над глазами. Смертельно опасная гадина угрожающе подняла голову и открыла рот, обнажив ядовитые зубы.
Вспомнив о едва не убившем ее укусе скорпиона, Алисон инстинктивно прижалась к Джафару и с радостью ощутила, как мускулистая рука обняла ее за талию.
В следующее мгновение ящерица и змея увидели друг друга. Гадина на мгновение замерла и тут же бросилась в атаку. Алисон охнула. Как ни велика ящерица, ей не защититься от яда.
Однако оказалось, что битва еще не окончена. Варан развернулся, ударил змею мощным хвостом и сжал зубами ее головку, стараясь раздавить крохотный череп. Старик снова дернул за ремень, оттащив ящерицу, а потом спокойно рассовал животных по корзинам, что, по-видимому, означало конец представления.
— Как жестоко держать их в неволе! — не удержалась Алисон, ни к кому в особенности не обращаясь. Джафар, окаменев, долго смотрел на девушку, пока она не почувствовала его взгляда и не подняла глаза.
— Пойдем, — сказал он наконец. — Ты, конечно, голодна.
Алисон, мгновенно позабыв о всех бедах, рассмеялась, неожиданно поняв, что к ней вернулся прежний аппетит.
— Я могла бы съесть слона!
Они шли по темным улицам, сквозь мрак, пока не оказались в самом центре города. Здесь праздник был не таким шумным. Джафар остановился перед домом, откуда доносились звуки скрипок, арабских гитар и жалобное пение флейты. По-видимому, это место мало чем отличалось от английских кабачков. Огромная комната была окутана сизым дымом: десятки богато одетых посетителей, сидя на полу, пили кофе и курили кальяны.
У входа их встретил маленький человечек, скорее всего владелец заведения, и с почтительным поклоном проводил по узкой лестнице на крышу, где горело множество ламп, придавая окружающему странно экзотический вид.
В углу, на роскошных коврах, стоял низкий столик. Усевшись на подушках рядом с Джафаром, девушка начала с любопытством рассматривать музыкантов, исполнявших веселую мелодию, и не сразу поняла, что они здесь единственные гости. Неужели Джафар позаботился о том, чтобы сегодня, кроме них, никого не было?
Алисон покосилась на высокого, необыкновенно красивого, загадочного мужчину и невольно вздрогнула. Как знать, может, он сделал это ради нее? На душе сразу стало теплее при мысли о том, что Джафар не пожалел сил и расходов, лишь бы доставить ей удовольствие.
Еду и вино приносил сам хозяин. Алисон, подражая Джафару, поднесла к губам чашу с неизвестным питьем и тут же задохнулась. Она не ожидала, что жидкость обожжет горло.
— Это арак, — пояснил Джафар. — Вино из фиников. Тебе не нравится?
— Нет, что ты, просто я не привыкла к такому, — оправдывалась Алисон и теперь, зная, чего ожидать, осторожно пригубила вино, сладкое и одновременно терпкое. Оно оказалось к тому же очень крепким.
— Не думала, что мусульманам разрешено пить спиртное, — заметила она.
— Строгие правила ислама, — улыбнулся Джафар, — немного смягчаются здесь, на границе с Сахарой. Более того, берберы не так религиозны, как другие арабские народы. Мы даже едим мясо диких кабанов и других животных, запрещенное Кораном. Коран не разрешает также делать татуировки, но этот обычай широко распространен среди берберских племен. Кроме того, мы пьем арак и напиток из винных ягод, почти не держим поста в рамадан. Зато гораздо больше почитаем святых, не презираем евреев, наши праздники отличаются буйным весельем.
Алисон зачарованно слушала, с любопытством разглядывая Джафара и гадая, почему тот так подробно рассказывает о традициях своего народа.
— Махмуд сказал, что сегодня здесь тоже праздник, — вставила она.
— Да, байрам, один из главных в мусульманской религии. Он прославляет Абрагама, который повиновался приказу Аллаха и послал своего сына Исмаэля в пустыню.
В этот момент принесли первые блюда, и Алисон показалось, что ничего вкуснее она в жизни не ела. Им подали баранину и курицу с невероятным разнообразием овощей — жареными баклажанами, репой, морковью, горошком и капустой. За ними последовал восхитительный кускус, с кусочками баранины, тушенной с луком и орехами. На десерт принесли фрукты: финики, дыни, мандарины — и к ним чашечки крепкого черного кофе.
Затем появились танцовщицы, женщины с татуировкой на лбу, нарумяненными щеками и выкрашенными хной ладонями.
Первая оказалась настоящей черноволосой красавицей, с огромными загадочными глазами и оливковой кожей. На голове ее красовался плюмаж из павлиньих перьев, богатый наряд дополняли широкие браслеты, множество золотых цепей и тяжелые серьги.
Заиграла музыка, и танцовщица начала медленно извиваться, искоса бросая на Джафара зазывные взгляды, значения которых Алисон не могла не понять.
— Ты знаешь эту женщину? — спросила она Джафара, пораженная охватившей ее ревностью, палящей, жалящей и разрывающей сердце.
— Ее зовут Фатум.
Уклончивый ответ не удовлетворил Алисон. Она выжидающе посмотрела на Джафара, подняв брови.
— Женщины из племени Аулед Нейл известны всей Берберии — пояснил он. — И славятся своими танцами.
— Не думала, что их мужчины одобряют подобные танцы, — пробормотала Алисон, вспоминая, как строги законы ислама в отношении женщин.
— Их мужчины не только одобряют, но и всячески поощряют жен и дочерей, — улыбнулся Джафар. — Они куртизанки, Эхереш. И зарабатывают много денег танцами и продажей… как бы лучше сказать… предлагая свою благосклонность мужчинам других племен. Говоря по правде, мужья и отцы, не задумываясь, продают их тому, кто больше предложит.
«Боже, это проститутки!» — с ужасом подумала Алисон.
— Какое варварство, — выдавила она вслух.
— Наоборот, вполне цивилизованный обычай. Они зарабатывают достаточно денег, чтобы прокормить мужчин или собрать приданое и выйти замуж.
Окончательно потерявшая равновесие Алисон снова попыталась наблюдать за танцующей Фатум. Неспешные, почти ленивые движения сменились страстными, чувственными, и Алисон снова и снова пыталась разгадать, насколько хорошо Джафар знаком с Фатум и каковы их отношения. Она с облегчением вздохнула, когда Фатум наконец закончила танец и вместо нее появилась другая женщина — тоже черноволосая, с таким же орлиным носом и сверкающими глазами. На ней были шальвары — широкие панталоны из алой парчи, широкий пояс с бахромой, черное бархатное болеро, расшитое золотой нитью. На голове — маленькая черная шапочка, ноги обтягивали замшевые туфли. На щиколотках и запястьях позвякивали многочисленные браслеты. Драгоценностей на ней было не меньше, чем на Фатум.
Длинные волосы рассыпались по плечам, пока танцовщица извивалась в старой, как мир, пантомиме страстного желания.
— Кажется, ты и ее знаешь, — пробормотала Алисон, не в силах скрыть язвительных ноток в голосе. Джафар, повернувшись, вопросительно поднял бровь, с любопытством оглядывая девушку. В глазах явственно мелькнули веселые искорки, но ответил он совершенно серьезно:
— Ее зовут Барка.
И сразу же сменил тему разговора, начав объяснять значение различных ритуальных танцев. Оказывается, Фатум исполняла Танец Платка, а это был Танец Меча. Барка удалилась, и ей на смену пришла группа полудиких женщин из племени Аулед Нейл, певших о любви и героизме воинов.
Потом Фатум и Барка снова вернулись, чтобы исполнить страстные, знойные танцы пустыни. Женщины вызывающе изгибали молодые, упругие тела, словно излучавшие безграничное, дикое сладострастие, и бросали завлекающие взгляды на Джафара. Алисон все больше раздражалась. Если они еще и не познали экстаза в объятиях Джафара, то, несомненно, готовы на все, чтобы соблазнить берберского вождя.
«Возможно, — думала Алисон, поджимая губы, — Джафар не лжет, утверждая, что у него нет наложниц. Если такие прелестные создания всегда готовы к услугам, вряд ли Джафар испытывает необходимость в постоянных любовницах».
Однако, если не считать вполне понятного интереса к искусству танцовщиц, Джафар почти не обращал внимания на знойных красоток и никак не откликался на безмолвные призывы Фатум и Барки. Все его мысли и желания были сосредоточены на молодой девушке, сидевшей рядом. Только ее он хотел. Только ее стремился получить.
И он действительно был возбужден. Ее близость, ее присутствие были словно пьянящий эликсир в крови. Даже сейчас, застывшая и неподвижная, она была куда более живой и ослепительно прекрасной, чем любая другая женщина в этой комнате.
Джафар против воли посмотрел на Алисон, лаская ее взглядом. Она так отличалась от женщин его страны, однако в сравнении с ними лишь выигрывала. Алисон не только была столь же неукротимой, как страстные дочери пустыни, но и обладала гордым и мужественным духом уроженки Атласских гор. Ее жизненная энергия, непокорный характер воспламеняли чувства Джафара, а воспоминания сводили с ума.
Кровь Джафара закипела при одной мысли о том, как она лежала под ним, обнаженная, как прижималось к нему это стройное разгоряченное тело, как его губы пили мед этих нежных грудей, как билась она в судорогах наслаждения. Он снова хотел ласкать ее, ощутить страстный отклик, дать ей блаженство и получить все, что может подарить ему она…
В этот момент их взгляды встретились. Алисон мгновенно поняла, какую ошибку сделала. В глазах Джафара она увидела неукротимую, ненасытную жажду обладания, волновавшую так же безумно, как властное прикосновение. Дыхание Алисон участилось. Откровенное желание в этих ястребиных глазах было слишком обнаженным, слишком явным.
Алисон поспешно отвернулась, испуганная тем, что подобные эмоции могут родиться почти мгновенно из простого взгляда, однако не могла отрицать буйную искру чувственности, воспламенившую огонь между ними, безумного, примитивного вожделения, сладострастия, плотской потребности. Она хотела его. Хотела с отчаянием, трагически необъяснимым, достойным всяческого порицания. Все это окончательно запутало Алисон, сбило с толку, усиливая непонятные ей самой сложные, сладостно-горькие ощущения, которые она испытывала к Джафару.
Весь остаток вечера Алисон провела в неловком, напряженном молчании, безуспешно пытаясь выбросить из головы не дающие покоя мысли. Она обрадовалась, когда танцовщицы закончили представление, уверенная, что теперь они уйдут, однако, к возмущению девушки, Фатум и Барка неспешно подошли к Джафару и опустились перед ним на колени, чтобы выслушать его похвалы.
Алисон вынудила себя пробормотать вежливые комплименты, которые Джафар затем перевел. В течение целой минуты она также терпела кокетливые взгляды и не слишком скрытую враждебность обеих женщин, пока те беседовали с Джафаром на непонятном ей языке. Наконец терпение девушки истощилось. Резко поднявшись, она подошла к краю крыши, хотя понимала, как это грубо с ее стороны. Просто Алисон не могла больше смотреть, как знойные красавицы флиртуют с Джафаром и пытаются завлечь его в постель.
Алисон рассеянно смотрела на оживленные улицы, думая о своем, и очнулась, почувствовав только, что Джафар стоит сзади. Они остались вдвоем — очевидно, Джафар отослал танцовщиц и музыкантов. Но шум, доносившийся снизу, тем не менее действовал на и без того издерганные нервы Алисон.
— Это и есть пример твоих необузданных празднеств? — осведомилась она, видя, что Джафар молчит.
— Да. Танцы часто исполняются на открытом воздухе. А потом иногда сопровождаются ритуалом Leilat el Gholta — Ночь Ошибок.
— Ошибок? Что это означает?
— Никому не известно. Это берберский обычай, восходящий к древним мистическим верованиям. Участники выбирают любовника на одну ночь и предаются самому бесстыдному разгулу.
Алисон неудержимо покраснела, но все же осмелилась посмотреть в глаза Джафару.
— Хочешь сказать, что твой праздник немногим лучше оргии?
Несколько бесконечно долгих мгновений он смотрел на нее, пристально и мрачно. Но его улыбка была ослепительно прекрасной.
— Ты права, дорогая, конечно, настоящая оргия.
Алисон затаила дыхание, потрясенная не столько смыслом его слов, сколько неожиданно дерзкой мыслью, пришедшей ей в голову.
Она чувствовала, что вся дрожит, ведь ночь была довольно холодной. Как обычно бывает в пустыне, температура после захода солнца резко понизилась. Девушка сжалась, когда Джафар потянулся к ней, чтобы поплотнее укутать в бурнус.
— Пойдем, ты замерзла. Я возьму тебя…
Почему Джафар осекся? Он хотел сказать «домой», в этом Алисон была уверена. Однако Алисон не могла подавить чувственные картины, вызванные его незаконченной фразой. Он возьмет ее.
Алисон мысленно встряхнулась, стараясь взять себя в руки. Джафар вовсе не это имел в виду. Он просто проводит ее в шатер, как вчерашней ночью, а сам уйдет, оставив ее одну терпеть невыносимую боль неутоленного желания и крушения надежд. А сам, без сомнения, вернется в объятия экзотических куртизанок племени Аулед Нейл, которые рады оказать услугу богатому клиенту.
Если только Алисон не остановит его.
Алисон вне себя от ревности стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони. Однако девушка не могла уклоняться от правды. В этом отношении она ничем не лучше этих шлюх, потому что тоже хочет Джафара, хочет отдаться ему, испытать до конца ту страсть, вкус которой узнала в его объятиях той ночью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55


А-П

П-Я