https://wodolei.ru/catalog/mebel/rakoviny_s_tumboy/pod-nakladnuyu-rakovinu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Вы знаете, это просто захватывающе! – ответил Рэндольф, не обратив внимания на неодобрительное хмыканье Беатрис Пруитт. – Послезавтра вечером сюда придет женщина из соседней деревни. Цыганка, к которой леди Крейчли уже неоднократно обращалась.
– Она занимается черной магией, – рявкнула Беатрис.
Кустистые брови Рэндольфа поползли вверх.
– Говорят, она обладает способностью беседовать с умершими.
– Правда? – с любопытством спросила Харриет.
Бенедикт посмотрел на нее.
– А у вас есть ушедшие друзья, с которыми вы хотели бы пообщаться, мисс Мосли?
Не моргнув глазом, она наклонилась к нему и тихо произнесла:
– Нет, но я слышала, что Цезарь был очень привлекательным мужчиной.
Бенедикт почувствовал, что уголки его рта опять подергиваются.
– В другой вечер, – фыркая, сказал Рэндольф, – мы пойдем на погост. По-видимому, тут неподалеку есть кладбище, которое выглядит особенно интересно при свете полной луны.
– Сначала мы будем разговаривать с мертвецами, – сказала Беатрис, – потом гулять между могил. Восхитительно!
Бенедикт оторвал взгляд от выражения восторга, разлившегося по лицу Харриет, и переключил свое внимание на другую даму, чьи черты были вовсе не столь пленительны.
– Миссис Пруитт, – спросил он напрямик, – разве до своего приезда сюда вы не знали о характере сборищ у леди Крейчли?
– Нет. – Беатрис сердито посмотрела на свою дочь, которая как раз обнаружила что-то чрезвычайно интересное на носках своих туфель. – Не знала.
Глава 9
Харриет проснулась, услышав гневные голоса. Она резко выпрямилась, удивленная тем, что умудрилась уснуть за небольшим бюро, прижавшись щекой к страницам своего дневника. Харриет потерла разгоряченные щеки и сонно поморгала. Свечка на углу стола растаяла, и лишь огарок в лужице воска освещал слабым мерцанием пространство вокруг Харриет.
Голоса стали еще громче, и до Харриет дошло, что именно этот спор и разбудил ее. Она поерзала на стуле и прищурилась, глядя в сторону двери.
Ссорились мужчина и женщина, но больше Харриет ничего сказать не могла. Мужской голос был таким низким, что, казалось, эхом отражался от каменных стен, а женский поднялся до истерических ноток. Слов Харриет не различала. Она встала со стула и бесшумно направилась к двери, вытянув вперед руки, чтобы не натолкнуться на мебель в незнакомой обстановке. Она дошла до двери и уперлась ладонями в прохладное дерево, но тут вспомнила о хороших манерах. Харриет уже собралась повернуть прочь от двери, сделав над собой усилие и не прислушиваясь больше к возбужденным голосам, как вдруг ощутила внезапный холод. Это походило на ледяной туман, сочившийся из-под двери. Ледяной воздух сначала охватил пальцы на босых ногах, а потом, как руки трупа, впился в лодыжки и пополз выше, под ночную рубашку.
Харриет сотрясла яростная дрожь, а вместе с ней возникли необычные эмоции, пугающие своей силой, – одновременно и страх, и гнев, и безысходность, и Харриет, которая последний раз плакала на могиле своего отца лет пять назад, вдруг очень захотелось зарыдать. Ледяной холод исчез так же мгновенно, как и возник, сменившись удушающей жарой. Если бы под дверью не было темно и тихо, Харриет решила бы, что коридор охвачен пламенем. Ссора резко оборвалась.
Стиснув руки в кулаки, Харриет вернулась к двери. Сильно сморщив лоб, чувствуя, что нервы словно обнажены, она смотрела на оранжевое сияние, заполнившее щель под дверью и добравшееся до ее ног. Она услышала, как по коридору мимо ее двери прогрохотали чьи-то шаги, и тут свет снова исчез. Все ее чувства были взвинчены, она изо всех сил вслушивалась, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Вдруг ужасный пронзительный вопль прорезал тишину ночи, и сердце Харриет замерло.
– Нет! Убирайся прочь от меня!
Это была Элиза Пруитт. Харриет узнала ее голос за секунду до того, как распахнула дверь и помчалась по коридору.
Бенедикт сидел у камина, упершись локтями в подлокотники мягкого кожаного кресла. Очки лежали на столике рядом с бутылкой, принесенной неприметным слугой. Брэдборн терпеть не мог расследований, в которых было мало фактов и еще меньше зацепок. А данное дело усугублялось еще и тем, что Бенедикт жаждал отмщения.
Вечерами, работая над особенно сложным делом, он любил сидеть и обдумывать факты – те, которые перепроверил и в точности которых не сомневался. А сегодня вечером он мог только составлять мысленный список того, чего не знает.
Нет свидетелей, чтобы описать убийцу.
Неизвестно, почему эти часы были настолько ценными, что за них убили человека. Причем человека, случайно купившего их всего за три дня до гибели.
Черт побери, Бенедикт даже не знает, как эти проклятые часы выглядят!
С каждым днем он злился все сильнее и надеялся лишь на то, что отыщет убийцу еще живого, потому что он с радостью самолично разорвет его на куски. Именно в тот миг, когда об этом подумал, из коридора донесся ужасающий вопль.
Бенедикт плавно переместился из кресла к двери и распахнул ее за секунду до того, как обитатель комнаты напротив врезался в безжалостную деревяшку. Бенедикт напряг ноги и распахнул объятия, уловив блеск широких встревоженных глаз цвета темной пшеницы. Харриет молча врезалась в него. Бенедикт крепко сжал руки на ее талии, удерживая мисс Мосли на ногах. Она бесшумно выдохнула ему в шею. Ее щека улеглась на плечо Бенедикта, как недостающий кусочек мозаики, а почувствовав влажное дыхание на своей коже, Бенедикт ощутил необычный жар во всем теле.
Прошла секунда, может, две, но Бенедикту показалось, что он стоит здесь, прижимая к себе Харриет, целую вечность. Ее сердце билось рядом с его, ее бедра под тонкой тканью ночной сорочки были теплыми, и Бенедикт даже сквозь брюки ощущал, какие они мягкие. Ее женственное тепло действовало на него в самой неистовой первобытной манере, заставляя сердце колотиться.
Харриет пошевелилась, убрала щеку с его плеча и подняла голову. Ее распущенные волосы струились по плечам – густые, рыжевато-коричневые, перепутавшиеся завитки, щекотавшие его голые руки. Харриет встретилась с ним взглядом, губы ее приоткрылись, и Бенедикт почувствовал, как тяжелеют его веки. Она пошевелилась не для того, чтобы отодвинуться, а для того, чтобы положить свои дрожавшие ладони ему на спину. До Бенедикта дошло, что она уже надежно встала на ноги и он больше не поддерживает ее. Он ее держит.
Он склонил голову и уже был готов накрыть ее губы своими.
Элиза Пруитт снова завизжала. Потом послышался звук скребущих по полу каблуков и грохнула захлопнувшаяся дверь. Харриет отпрянула прежде, чем губы Бенедикта прижались к ее губам. Смятение чувств на ее лице быстро сменилось стойкой тревогой. Она отпустила плечи Бенедикта, вывернулась из его объятий и помчалась на крик Лиззи.
Бенедикт заморгал, внезапно поразившись пустоте в руках. Потом нахмурился и в несколько больших шагов догнал Харриет. Он сильно ухватил ее за обнаженную руку и не просто заставил остановиться, а удержал на месте, оказавшись чуть впереди.
В ее взгляде больше не было той тревоги, что минуту назад. Теперь Бенедикт увидел только неприкрытое негодование.
Он не обратил на это внимания.
– Оставайтесь за моей спиной, так безопаснее.
Он пошел дальше по коридору и тут же услышал позади топот босых ног.
Справа чуть приоткрылась дверь и появился бесцветный глаз лорда Местерфилда.
– Что происходит, а?
– Понятия не имею, – ответил Бенедикт. – Оставайтесь в комнате.
Лорд Честерфилд еще не решил, выполнять ли указания Бенедикта, как за его спиной зашипела жена:
– Ты слышал, что тебе сказали? Закрой эту чертову дверь!
Герцог устало моргнул и закрыл дверь.
– Это комната мисс Пруитт, так? – Бенедикт мотнул головой в сторону последней по коридору двери.
– Она. – По затылку Бенедикта побежали мурашки, когда Харриет шепнула это прямо ему в шею.
Он отошел от двери туда, где на него не падал свет от канделябров на стене, и обернулся к Харриет:
– Оставайтесь там. Я должен убедиться, что здесь все в порядке.
Харриет вздохнула, словно он ее здорово раздосадовал, и прошагала мимо Бенедикта в тень. Это так ошеломило его, что он не сдвинулся с места, пока она не постучала в дверь Лиззи. Тишина за дверью вынудила ее постучать второй раз, сильнее, но к этому времени Бенедикт уже стоял рядом.
– Лиззи, это Харриет. Пожалуйста, открой дверь.
В отличие от старого герцога Элиза Пруитт распахнула дверь широко. Она почти без всякого интереса посмотрела на Бенедикта и перевела отчаянный взгляд на Харриет.
– Ты должна скорее зайти внутрь, Харриет. – Элиза, задыхаясь, окинула взглядом коридор. – Пока оно не вернулось.
Элиза схватила ее за запястье и потянула в комнату, но Харриет осталась на месте.
– Оно? Лиззи, что тебя так напугало?
– Ради всего святого, Харриет, я не сумасшедшая и верю своим глазам. Оно погналось за мной, когда я возвращалась в спальню, изгибалось под немыслимыми углами и тянулось ко мне такими бледными руками, каких я никогда и не видывала. – Похоже, Элиза готова была разразиться слезами, со всей искренностью глядя на стоявшую перед ней Харриет – Слухи оказались правдивыми. В коридорах этого сгоревшего дворца рыскают чудовища, и одно из них только что гналось за мной.
Бенедикт вскинул бровь. Похоже, это второй интересный момент, случившийся во время поездки в Рочестер-Холл. Его внимание переключилось с девицы Пруитт на первый объект, вызвавший его интерес в этом тихом загородном особняке. Понятие очарования, думал Бенедикт, переводя взгляд с бледных плеч Харриет на изящную линию ее скул, рядом с ней приобрело новый смысл. Она вовсе не выглядела перепуганной до смерти, как полагалось женщине, только что услышавшей о жутких призраках, шастающих по коридору рядом с ее спальней. Харриет снова осмотрела коридор, а когда она повернулась к Бенедикту, он увидел, что ее глаза оживились от возбуждения.
Он нахмурился в твердой уверенности, что неверно понял чувство, озарившее ее взгляд.
Тут Харриет обернулась к Элизе и спросила почти беззвучно:
– В какую сторону оно направилось?
Палец Элизы, указавший на поворот коридора за ее спальней, туда, куда не доходил свет из настенных канделябров, дрожал.
Харриет повернулась в ту сторону, куда показала Элиза, и Бенедикт увидел, что она расправила плечи и вздернула вверх подбородок, как и тогда, когда кинулась на помощь попавшей в беду приятельнице. Он немного замешкался, глядя, как она исчезает в темноте. Высокая, сложенная прекрасно, как богиня, ночная сорочка – единственное, что светится во мраке, босые ноги ступают бесшумно, как у призрака…
– Проклятие! – выдохнул Бенедикт.
Глава 10
Харриет ждала, что Бенедикт ее остановит. Однако, поравнявшись с ней, он ничего не сказал, не сделал даже попытки задержать ее. Поворот коридора был неожиданным, темным, сырым, а голым ногам было значительно холоднее, чем Харриет хотелось бы. Она остановилась. Из-за спины падал слабый свет, и впереди почти ничего не было видно. В этой части коридора на месте висевших когда-то на стенах картин остались только черные и желтые пятна. Пожар случился много лет назад, но Харриет могла поклясться, что слабый запах дыма существовал не только в ее воображении.
– Должно быть, именно здесь пожар причинил наибольший ущерб, – спокойно сказал рядом Бенедикт. Его акцент очень соответствовал окружающему мраку.
– Откуда вы знаете? – по непонятной даже для себя причине, немного выбитая из колеи схожими мыслями, заговорила шепотом Харриет. – Я едва различаю собственную руку у лица.
– По запаху.
Харриет не боялась привидений или чудовищ, однако по ее спине пробежала дрожь. Казалось, что в коридоре становится все темнее.
– Нужно было взять с собой свечку. – Харриет сглотнула и оглянулась назад, на свет, падавший из коридора, не запятнанного ни присутствием какого-либо непонятного существа, ни сгустками отвратительной тьмы.
– Да, не помешало бы, – согласился Бенедикт. – Я бы предложил подождать до утра, но, похоже, здесь все равно нет окон.
Харриет вытянула руку, пытаясь нащупать хоть что-нибудь, задела пальцами черную от копоти стену, осторожно шагнула вперед и ахнула, не ощутив опоры под босой ногой. Харриет тотчас же представила себе, что стоит на краю пропасти, что пол здесь сгорел дотла и сейчас она рухнет вниз, в руины когда-то великого замка.
Но Бенедикт так крепко прижал Харриет к себе, что она задохнулась. Его сердце билось ей прямо в спину, сильно и ровно.
– Лестница, – сказал он.
Харриет снова сотрясла дрожь.
Коридор залил яркий свет, подобный внезапной вспышке молнии. Харриет мгновенно разглядела несколько оставшихся целыми ступенек лестницы и обуглившиеся перила. Она прищурилась и посмотрела на стену справа – именно там прорезал тьму возникший из ниоткуда прямоугольник света. Бенедикт пошевелился, все еще крепко прижимая Харриет к себе.
Это был своего рода дверной проем, незаметный в опаленной стене. Харриет читала о таких вещах и не сомневалась, что это потайной ход. Внезапное появление потайной двери заинтересовало Харриет не так сильно, как возвышавшееся в ее центре нечто.
Неприятное белое создание очень походило на описание Элизы. Облаченное в обгоревший покров, оно раскачивалось из стороны в сторону, как пьяница. То, что казалось плечами, торчало оттуда, где у нормального человека находилась голова, и тянулось вверх еще на добрых три фута.
Харриет смотрела на привидение и почему-то ничуть не боялась. Даже самый большой любитель романов ужасов при виде этого странного существа с провалами вместо глаз и белыми, словно напудренными, руками должен был обезуметь от страха, но Харриет совершенно не испугалась. Может быть, потому, что сильная рука по-прежнему обнимала ее за талию?
Существо сделало неуклюжий шажок в их сторону, раскачиваясь взад-вперед.
– Прочь отсюда, пришедшие в дом проклятых! – В узком коридоре голос существа звучал слишком громко. Оно указало белым пальцем на Харриет и Бенедикта.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я