https://wodolei.ru/catalog/unitazy/roca-meridian-346248000-65745-item/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Нет, все не так.— Что не так? — Она схватила руку Рида и грубо ее встряхнула, заставив его натянуть поводья. — Скажи мне!— Ладно, скажу! — прохрипел Рид, чувствуя, как в душе нарастает раздражение. — Рано или поздно тебе придется это узнать. Он не Джефферсон, а Морган, Уилл Морган. И вовсе не ковбой, зарабатывающий на жизнь выращиванием скота. Он вор, преступник.— Откуда ты это знаешь? — спросила Честити, задыхаясь от волнения. — Он же с тобой не знаком.— Я видел плакаты с объявлениями о розыске.— Плакаты?— Полиция Техаса разыскивает его за кражу скота… и за убийство.— За убийство? — Честити на мгновение зажмурилась. Ее трясло как в лихорадке. — Нет, я не верю! Ты ошибся. Ты, как и я, недавно приехал в эти края и никого здесь не знаешь. Этот Морган, о котором ты говоришь, просто похож на мистера Джефферсона.— Послушай меня, Честити! — Рид схватил ее за плечи, заставив посмотреть ему в глаза. — Здесь нет никакой ошибки. Это Морган! Я знаю, потому что уже больше года иду по его следу.— Идешь по его следу? — Девушка удивленно округлила глаза, но взгляд ее постепенно озарился догадкой. — Так, значит, — медленно проговорила она, — мистер Джефферсон вовсе не Джефферсон, а Морган. — Она вскинула подбородок и сказала, повысив голос: — Надо ли это понимать так, что и ты не Рид Фаррел? Кто же ты, Рид?— Честити, прошу тебя…— Ты не священник, верно, Рид?Он смотрел на нее в упор.— Нет, я не священник.— Тогда кто? Кто ты такой?Рид почувствовал близкую истерику.— Не бойся меня, Честити, пожалуйста, — прошептал он, — меня зовут Рид Фаррел, как я тебе и говорил.— Ты полицейский, да?— Нет.— Тогда кто же ты?Он крепче стиснул ее плечи.— Я охотник за преступниками.Девушка содрогнулась под его рукой. Он хотел прижать ее к себе, но она стала отбиваться, крича:— Убери руки! Пусти меня!Рид отпустил ее и прошептал:— У нас нет времени, Честити. Можешь думать про меня что хочешь, но нам надо ехать дальше. Мы должны поскорее выбраться отсюда. Здесь опасно!Честити отпрянула. Ее напряженные плечи подрагивали.— Как же я сразу не догадалась? Пулевая рана в ноге… ты сказал, что пытался остановить перестрелку, но ведь это не так?— Нет.— Это не случайная пуля. В тебя стреляли! А тот, кто стрелял, остался жив?— Нет.— О Господи…Рид протянул к ней руку.— Нет! — вскрикнула Честити и помолчала, тяжело дыша. — А тот человек, мистер Дженкинс, он не федеральный агент по индейским вопросам?— Нет. Он принес мне карту, на которой отмечена дорога к убежищу Моргана. Оно совсем близко отсюда.— Так вот зачем ты сюда приехал!— Да.— Все, что ты говорил мне о себе, было ложью. Тебя не ждут в миссии. Ты не пастор. Тебе нет дела до индейских детей и учительницы, которая им так нужна, — Честити издала истерический смешок, — ты все это придумал!Рид молчал.— Ты все придумал, да?— Да.— Зачем?— В миссии ждали пастора с женой.Честити смотрела на него во все глаза.— И ты решил прикинуться этим пастором? А тут еще я так удачно подвернулась под руку — наивная дура! Я верила каждому твоему слову. — Она поднесла дрожащую руку ко лбу.Рид огляделся. На дороге быстро темнело.— Сейчас у нас нет времени на разговоры, Честити. Мы должны уехать отсюда и как можно скорее попасть в миссию. Там ты будешь в безопасности.— Раньше ты не волновался о моей безопасности.— Да, но сейчас ситуация изменилась. Я не знал, что ты уже встречалась с Морганом, и не ожидал, что он поедет тебя искать. Я не мог предположить, что он…— Что он меня захочет? — Честити судорожно вздохнула. — Кто ты такой, Рид? Сейчас ты говоришь мне правду? Я уже не понимаю, где правда, а где ложь. Ты притворялся, когда держал меня в своих объятиях?— Нет.— Ты все это время смеялся надо мной?— Нет!Рид протянул к ней руки, но она отпрянула.— Не трогай меня!В глазах девушки стояла такая невыразимая боль, что Рид не выдержал и опять потянулся к ней. Но Честити неожиданно подалась назад и, со всей силы взмахнув кулаком, ударила его.Рид видел выражение неподдельного ужаса, мелькнувшее на лице девушки. Потом она отвернулась, спрыгнула на дорогу и исчезла в темноте. Несколько секунд спустя Рид тоже выпрыгнул из повозки.— Честити! Не убегай от меня, пожалуйста!Голос Рида звучал в темноте у нее за спиной. Его тяжелые шаги приближались. Она метнулась в окутанные мраком кусты и начала пробираться сквозь густые придорожные заросли.С каждой минутой становилось все темнее, но темнота не пугала Честити. Теперь она вообще не знала, чего ей бояться. Правды не существовало, кругом была одна ложь. Рид говорил ей, что она нужна ему, и это была неправда. Каждое ласковое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение — все, все было ложью!Честити побежала быстрее. Дыхание ее сделалось хриплым и прерывистым. Только услышав собственные рыдания, девушка поняла, что плачет. Ну нет, она не будет лить слезы! Конечно, она глупая и доверчивая, но не слабая! Ей не нужен Рид и вообще никто не нужен! Она сама доберется до города, поедет туда, куда собиралась с самого начала, и забудет весь этот кошмар!Тяжелые шаги за спиной звучали все ближе. Честити оглянулась… и не заметила крутого склона оврага впереди. Нога ее скользнула в пропасть, она упала и кубарем покатилась в темноту.
Рид остановился и прислушался. Грудь его тяжело вздымалась, раненая нога пульсировала болью. Быстрые шаги Честити впереди стихли. Он вглядывался во тьму, тщетно пытаясь что-нибудь рассмотреть.— Честити, где ты? — крикнул он, охваченный тревогой.Тишина.— Отзовись, Честити. Не бойся, прошу тебя!Опять никакого ответа.«Что-то случилось! Она не стала бы от меня прятаться», — подумал Рид.Тут он вспомнил, что оставил оружие в фургоне. Тихо выругавшись, он медленно пошел вперед.— Отзовись, Честити!Неожиданно перед ним возник обрыв. Рид остановился, пронзенный страшной догадкой.— Честити, что с тобой? — крикнул он и начал спускаться по склону.Горло Рида сжал спазм. Чувство тревоги не покидало его. Скользя и падая, он продвигался все ниже, продолжая звать девушку, и наконец добрался до дна оврага.До ушей его донесся тихий стон. Рид замер на месте. Стон повторился, и тут в нескольких ярдах от себя он увидел лежащую на земле Честити. Рид бросился к ней. Она попыталась сесть.Лицо девушки было в тени, и он не мог как следует ее рассмотреть.— Как ты, Честити?Дрожащей рукой он отвел прядь волос с ее лица.— Это ты, Рид? Это действительно ты? — сипло спросила она, и Рид услышал надлом в ее голосе.В следующее мгновение она была уже в его объятиях. Он целовал ее в исступлении, говорил, что любит ее… что всегда будет рядом с ней… что для него нет ничего важнее, чем заботиться о ней, что он никогда ее не отпустит.Но Честити оставалась безучастной к его ласкам. Он отпрянул.— Тебе плохо, Честити?— У меня болит голова.— Ты можешь встать? — Голос его осип от внезапного страха.Рид помог ей подняться. Она качнулась, и он подхватил ее на руки.— Не надо меня нести, Рид.— Надо.Когда он наконец подошел к фургону, голова девушки безвольно приникла к его груди. Он отнес ее к заднему борту и положил в повозку, потом залез туда сам и зажег фонарь. Взяв фляжку, Рид смочил тряпочку и стер грязь с ее лица. На щеке девушки темнел синяк, лоб был поцарапан, но она еще никогда не казалась ему такой красивой, как сейчас.Нежно коснувшись ладонью ее щеки, он прошептал:— Я люблю тебя, Честити.Она смотрела на него влажными от слез глазами.— Это правда… или ложь? — спросила она срывающимся шепотом.Сдернув с шеи пасторский воротничок, Рид отбросил его в сторону.— Сейчас можешь мне верить, Честити. Клянусь, я никогда не лгал, когда прижимал тебя к своей груди.Честити не ответила, но попыталась сесть.— Что ты делаешь?— Ты сказал, что нам надо ехать дальше, что здесь оставаться опасно.— Да, мы поедем, — Рид с усилием улыбнулся, — но не сейчас. Я не хочу выпускать тебя из своих объятий.Честити постепенно расслабилась, и Рид крепче обнял девушку, чувствуя, как стихает ее дрожь.Фонарь освещал повозку мерцающим светом.— Я люблю тебя, Честити, — снова прошептал Рид. Слова эти сорвались с его губ так же легко и естественно, как весенние капли дождя срываются с ветки, — я люблю тебя.
Когда утренняя заря осветила небо, Морган проснулся и обвел спальню полусонным взглядом. Тесная комнатка была завалена разным хламом: ненужной одеждой, всевозможными предметами конской сбруи и жалкими пожитками Кончиты. Морган недовольно нахмурился. Надо сказать мексиканке, пусть наведет здесь порядок и устранит все следы своего пребывания. Честити — благородная леди, и, если узнает, что перед ней в его постели была какая-то жалкая бродяжка Кончита, она этого не потерпит.Морган осторожно сел. После того как они разъехались с фургоном, дела пошли плохо. Тернер привез их к тому месту, где лежали растерзанные хищником бычки. Они поехали на поиски остального стада, нашли его неподалеку и пригнали в лагерь. Морган велел немедленно приступить к клеймению. Мужчины возмутились, но вынуждены были подчиниться приказу и работали дотемна.Вечером, вернувшись в хижину, все заметили, что Кончита необычно молчалива. После ужина, когда Морган ушел к себе в спальню, она даже не попыталась войти к нему. Морган понял, что Уолкер отчасти был прав: Кончита оказалась умнее, чем он думал. Она понимала, что между ними все кончено и спорить бесполезно. Но и Морган не ошибся насчет нее. «При всем своем уме, — размышлял он, — эта мексиканка все-таки обыкновенная шлюха. Она знает свое место и знает, когда надо уйти. Конечно, она хорошо готовит и кормит мою банду…» На этой мысли Морган задержался, вспомнив гладкие белые руки Честити. «Вряд ли от нее будет толк в работе, — подумал он, — зато эти ручки умеют творить другие чудеса».Морган резко встал. В соседней комнате было тихо. В такую рань Кончита еще не возилась у очага. Ребятам не захочется идти работать, не позавтракав, но они пойдут, никуда не денутся! Парни знают: с ним лучше не спорить, особенно когда он что-то задумал. А задумал он нечто необычное.Морган улыбнулся своей мальчишеской улыбкой. Сейчас они быстро закончат клеймить скот, решил он, он продаст бычков, расплатится с ребятами, а потом возьмет Честити и увезет ее, куда она пожелает. Вряд ли муж-пастор дал ей вкусить хорошей жизни. Это сделает он, Морган. Он будет потакать всем ее прихотям, ублажать ее, и в конце концов она не сможет ему противиться.Конечно, продолжал мечтать Морган, она благородная дама, и, наверное, потребуется время, чтобы добиться ее. Но он чувствовал: игра стоит свеч. Он уже ощущал вкус ее теплых губ, уже чувствовал под собой ее гладкое тело, уже слышал, как она шепчет его имя в порыве любовной страсти.«О да, игра стоит свеч… но, черт побери, я не стану ждать ни одной лишней минуты, чтобы овладеть ею», — сказал себе Морган.Подгоняемый жаркими мыслями, он быстро оделся и вышел в соседнюю комнату, где в походных постелях спали его люди.— Пора вставать! — громко объявил он. — Сегодня утром мы начнем пораньше. Покупатель в Седейлии не будет ждать вечно, а у нас еще полно работы.Пока мужчины с ворчанием просыпались, Морган прошел к очагу и увидел там готовый кофе. Он взглянул на Кончиту, которая снимала с огня противень с бисквитным печеньем, и довольно усмехнулся. «Расторопная баба! Что ни говори, а эта шлюха знает свое место. Наверное, мне все-таки будет ее не хватать».
Рид заворочался во сне и крепче обнял лежавшую рядом женщину. Он вдохнул запах ее волос, погладил ее мягкое тело… и, вздрогнув, проснулся.Сквозь парусиновый полог в повозку проникал солнечный свет. Рид изумленно моргал. Неужели он проспал всю ночь? Он покосился на Честити, спавшую рядом, и тихо выругался. Синяк у нее на щеке потемнел, а на лбу образовалась шишка. После падения блузка и юбка девушки были грязными, а в огненно-рыжих кудряшках запутались листья. Он вспомнил, как испугался, когда она исчезла в темноте, и как обрадовался, найдя ее. Потом они вернулись в повозку, и он обнял Честити. Ему так не хотелось ее отпускать!Веки девушки затрепетали, и Рид затаил дыхание. Она открыла глаза, ясные, незамутненные, и попыталась пошевелиться, но тут же застонала и схватилась за лоб.— В чем дело, Честити?— Голова болит.Рид нахмурился. Он винил себя в случившемся.— Прости меня, Честити. — Он попытался улыбнуться. — У тебя на лбу шишка, и, мне кажется, твоя голова пройдет не сразу.Честити взглянула на солнечный свет, проникавший в повозку.— Уже утро.— Да.— Ты сказал, что хочешь ехать ночью.— Знаю.Она судорожно вздохнула:— Нам надо ехать.— Нет, не сейчас. Сначала я должен кое-что тебе сказать.Вдруг, растерявшись, Рид замолчал. Он все сказал ей вчера вечером, но в ее глазах осталась тень сомнения. Это нельзя было так оставлять.Сердце отчаянно колотилось в груди, а горло сдавило от волнения. Ему было трудно говорить.— Я не хотел тебя обманывать, Честити, но так получилось, и теперь ты не знаешь, можно ли мне доверять. Наверное, я заслужил это. Но я даю слово, что больше никогда не буду лгать тебе, как бы горька ни была правда. И часть этой правды состоит в том, что нам надо как можно скорее добраться до миссии.— Это очень далеко?— Не думаю. Мы должны приехать туда к вечеру.— А что ты будешь делать потом?— Убедившись, что ты в безопасности, я вернусь за Морганом.— Нет, тебе нельзя сюда возвращаться! — Честити вскинула голову, сморщившись от боли, — Их много, а ты один!— Послушай меня, Честити. — Риду понадобилась немалая сила воли, чтобы произнести: — Я не в силах изменить прошлое. Именно оно привело меня сюда. — Он перешел на шепот. — Если бы я только мог его изменить! Единственное, что я бы оставил, — это любовь к тебе.— Рид…Он приподнялся, встал рядом с ней на колени и поправил одеяло у нее на груди.— Поспи немножко. Еще рано, и у тебя болит голова. — Он помолчал. — Я люблю тебя, Честити. — Эти слова вышли из самого сердца.Честити взглянула на него, и в ее прекрасных глазах вдруг заблестели слезы. Когда она заговорила, голос ее дрожал:— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Рид.— Засыпай, Честити. Когда ты проснешься, тебе будет лучше. Я никуда не уйду.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31


А-П

П-Я