https://wodolei.ru/catalog/drains/pod-plitku/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Нельзя же, в самом деле, так долго испытывать судьбу.
– Если у тебя все… – саркастически сказал Филдинг, вставая.
Попробуем все-таки выяснить, как долго можно испытывать судьбу.
– Я хотела бы осмотреть квартиру.
– Ох, Дез, – он покачал головой. – Ты же не хуже меня знаешь. Ее опечатали.
Вообще-то ничего такого я не знала. В тех делах, за которые я обычно берусь, квартиры не опечатывают.
– И сколько это продлится?
– Пока мы не закончим ее осматривать. Как бы то ни было, ничего интересного ты там не найдешь. Уж поверь мне. Почему бы тебе не поговорить с управляющим и с этим… как его… Леви?
– Поговорю, непременно поговорю. И послушай, Тим, я действительно очень признательна, что ты уделил мне время и рассказал…
– Да все нормально. Если у тебя возникнут какие-либо трудности, позвони мне. Обязательно позвони.
Я выскочила за дверь, но тут же просунула голову обратно в кабинет и ослепительно улыбнулась:
– Спасибо, Тим! Ты чудо. Я чувствую себя почти преступницей, потому что в этом деле мне придется выставить тебя ослом.
И тут мимо моего уха просвистела увесистая папка.
Глава шестая
Через полчаса я уже была в магазине Мартинеса. Юного Джерри отправили разносить продукты, так что Сэл предложил мне подождать, вручив стакан с кока-колой. Спустя десять минут парнишка вернулся и мы отправились беседовать в подсобку.
Это была крошечная узенькая комнатка, забитая всевозможными коробками и ящиками. Джерри отыскал пару пустых фанерных ящиков, перевернул их и поставил друг напротив друга. Сам уселся на тот, что поменьше. По всей видимости, мне предлагалось сесть на другой. Я подчинилась, опасливо косясь на хлипкую фанеру.
Джерри Костелло оказался невысоким худощавым пареньком со светлыми волосами, бледное лицо расцвечено ярко-красными прыщами. Выцветшие джинсы сидели на нем мешком, а из застиранной клетчатой рубашки он давно вырос. На вид мальчику можно было дать лет тринадцать, но я решила считать, что ему пятнадцать. Как выяснилось позже, ему было почти восемнадцать.
На первый взгляд парнишка выглядел немногословным, даже настороженным. Но на все мои вопросы отвечал довольно откровенно и охотно.
Да, он уже давно доставляет продукты миссис Гаррити, с того самого дня, как начал работать здесь, – после окончания школы два года назад. Нет, он не имеет никакого отношения к убийству. Честное слово, не имеет. Нет-нет, никакого алиби у него нет. В понедельник вечером он с друзьями ходил в кино. Домой вернулся после одиннадцати. Мама уже спала, а оба брата где-то бродили. Вообще-то они вернулись под утро, часа в четыре.
Да уж, негусто. Хотя примерно этого я и ожидала. Если б у мальчика было приличное алиби, Филдинг с компанией давно искали бы себе другого убийцу.
– Тебе нравилась миссис Гаррити?
– Наверное, мне не стоит этого говорить, раз она умерла, но, если честно, не очень, – признался Джерри, заливаясь густым румянцем. – Она была злая. И все время ругалась. Каждый раз, когда я приходил к ней. И чаевых никогда не давала. Даже на Рождество.
– А когда ты в последний раз доставлял ей заказ?
– В понедельник, за день до того, как… ну, вы знаете.
– А теперь я хочу, чтобы ты как следует напряг мозги. Полиция нашла твои отпечатки пальцев на дверце холодильника. У тебя есть какие-то мысли, как они туда попали? Это очень, очень важно.
– Не знаю. Честное слово, не знаю. Я подумал, что копы наврали. Чтобы заставить меня признаться.
– Боюсь, нет. – И я принялась строить всевозможные гипотезы, надеясь освежить его память: – Может, миссис Гаррити клала продукты в холодильник, а ты помог ей, открыв дверцу?
– Не-а. Она сроду ничего туда не клала при мне. Я всегда ставил пакеты на стол, а потом ждал в коридоре, когда она достанет деньги из морозилки.
– Ты кому-нибудь говорил, что миссис Гаррити держит деньги в морозильнике? В смысле, до того как ее убили.
– Не-а… во всяком случае, я не помню… – Мальчик немного помолчал, вспоминая. – Нет. Точно не говорил, – уверенно произнес он.
Из чего я заключила, что Джерри понятия не имеет, говорил он кому-нибудь об этом или нет.
– Как насчет твоих братьев?
Я угодила в больное место. Джерри встрепенулся.
– Эй! Они не стали бы убивать старуху! – Он виновато глянул на меня. – Простите. Но они правда не стали бы убивать ее. К тому же я им ничего не рассказывал.
Я ему поверила. Этот мальчик отнюдь не выглядел дураком, так что вряд ли стал бы искушать своих криминальных братцев. Ладно, пора вернуться к главному вопросу.
– Джерри, я хочу, чтобы ты подумал, каким образом твои отпечатки оказались на дверце холодильника. Возможно, это случилось гораздо раньше. Постарайся вспомнить. – Я достала из сумочки визитную карточку. – Прошу тебя, позвони, если… когда вспомнишь. Хорошо?
– Хорошо.
И вот тут Джерри в первый раз улыбнулся. Мне редко доводилось видеть такие приятные, такие искренние улыбки. Она преобразила его невыразительное лицо.
Не знаю, в материнских инстинктах тут дело или просто у меня с головой что-то не в порядке, но после этой улыбки я всем сердцем уверовала в невиновность Джерри Костелло. Даже если бы этот мальчик оказался в запертой комнате, у его ног лежало мертвое тело, а в руке дымился пистолет, я бы все равно до последнего отстаивала его невиновность.
Взяв с парнишки обещание как следует покопаться в памяти, я покинула магазинчик и через десять минут жала на кнопку домофона. Под кнопкой имелась надпись: « Ш. Клори, управляющий».
– Да?
Голос, доносившийся из динамика, напоминал нечто среднее между лаем и воем. Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы ответить:
– Мистер Клори? Я расследую убийство миссис Гаррити.
Управляющий впустил меня, но предварительно исторг несколько весьма витиеватых ругательств.
Квартира находилась на первом этаже. Я проследовала по грязному коридору и оказалась у открытого дверного проема, который перегораживал еще более грязный человек. Неопределенного возраста громила под два метра, с широченной грудью и безразмерным брюхом. У него были редкие неестественно желтые волосы и такого же цвета зубы.
Мы с первого взгляда возненавидели друг друга.
– Меня зовут Дезире Шапиро, – вежливо представилась я и даже протянула руку. Которую любезный джентльмен Ш. Клори и не подумал пожать. Ничего другого я не ожидала и с облегчением вздохнула, проворно спрятав руку за спину. – Я частный детект…
– Ах, частный! – рявкнул хозяин и попытался захлопнуть дверь перед моим носом. – Мне вам нечего сказать!
Я проворно сунула ногу в щель, с храбростью последней дурочки не подумав, что эта толстая свинья в два счета сделает меня инвалидом на всю оставшуюся жизнь.
– Над этим делом я работаю совместно с полицией. Мне не хотелось бы сообщить, что вы отказались сотрудничать. В полиции ведь могут решить, будто вам есть что скрывать.
– Скотина! – прорычал негодяй.
Так, похоже, пора переходить к плану номер два. Я элегантно взмахнула перед его носом двадцатидолларовой банкнотой, которую вытащила из кошелька, как только услыхала из динамика мелодичный голосок, и умоляюще чирикнула:
– Я всего лишь хочу задать вам несколько вопросов. Это не займет много времени…
Клори плотоядно облизал губы, пожирая глазами зеленую бумажку. О, я видела его насквозь. С одной стороны, ему мечталось заполучить двадцатник, а с другой – устроить мне веселую жизнь. В конце концов злоба взяла верх над жадностью.
– Засунь ее себе сама знаешь куда! – проорал радушный хозяин.
Ага, самое время для плана номер три!
– Наверное, вы слышали, что Джерри Костелло, мальчик-рассыльный, подозревается в убийстве.
Громила прищурил и без того маленькие глазки. Судя по всему, ничего нового я ему не сообщила.
– Знаете, дорогой друг, мне совсем не хочется рассказывать его предприимчивым братьям, что вы жаждете упрятать мальчика за решетку.
Признаюсь, больших надежд на план номер три я не возлагала. Но, как ни странно, сработал именно он. Дверь приотворилась.
– Послушайте, я ничего не имею против этого малого, поэтому не надо врать направо и налево. – Громила понизил голос и чуть ли не согнулся пополам, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Теперь я получила сомнительное удовольствие наслаждаться ароматами, исходившими от него. – Не надо впутывать этих бандюг Костелло. Эти парни связаны с мафией, – прошептал он. – Они же итальяшки!
Неотразимый аргумент, что и говорить.
– Да, я слышала, что юные Костелло верховодят в банде, – соврала я не моргнув глазом.
– У меня ж ребенок и жена! – испуганно прохрипел управляющий, лихорадочно оглядывая коридор. Просто бальзам на сердце – видеть эту гориллу насмерть перепуганным.
– Вам не о чем беспокоиться, если вы согласитесь помочь, – сообщила я официальным то­ном. – Мы можем поболтать в непринужденной дружеской обстановке?
Поскольку эту фразу только формально можно было считать вопросом, я не стала дожидаться ответа.
Пропихнув себя мимо хозяйского брюха, я проникла в мрачную, но на удивление чистую гостиную. И сразу же разглядела любимое кресло Клори – большое, мягкое, уютное. С победной улыбкой я метнулась к нему, опередив хозяина, так что ему пришлось довольствоваться жестким стулом.
– Так что вам известно о миссис Гаррити?
– Да я почти и не знал старую грымзу. Раз в месяц наведывался за деньгами. А еще как-то на четырнадцатом этаже потолок протек. Решили, что течет от нее. Но старуха меня даже не впустила. Впрочем, потом выяснилось, что течет в другом месте.
– Один из жильцов утверждает, что в день убийства видел вас на пятнадцатом этаже ранним утром! – выпалила я. – Речь идет об очень раннем утре, за несколько часов до того, как вы поднялись туда с Леви.
Все-таки не зря я смотрю по телевизору старые второсортные детективы. Лицо Клори приобрело приятный пурпурный оттенок.
– Наглое вранье!
Ну ладно, вранье так вранье, попробовать-то стоило.
– Но вы же знали, что миссис Гаррити держала деньги в морозильнике, правда?
– С какой такой радости я должен знать об этом? – От возмущения Клори даже привстал. Я на мгновение испугалась, что он собирается накинуться на меня с кулаками, но он тут же сел на место. – Говорю же вам, не входил я в эту чертову квартиру! Я и видел-то старушенцию пару секунд в месяц.
– А я думала, вы хотели нам помочь, – напомнила я невинным голоском.
– Послушайте, мадам, я ведь того… и помогаю. – На лбу Клори выступили бисеринки пота, он достал из кармана самый замызганный в мире, самый мерзкий на вид платок. – Я правду говорю! – промычал он, елозя гнусной тряпкой по лицу. – Не знал я ни хрена о чертовом морозильнике, и утром меня там точно не было. Пока не прискакал этот хренов Леви и не потащил меня к старухе.
– Хорошо-хорошо, забудем об этом, – великодушно согласилась я. – Наверное, произошло недоразумение. – Я огляделась. – Вы сказали, что существует и миссис Клори?
– И что с того?
– Я хотела бы поговорить с ней. Она дома?
– На работе. Придет в половине шестого.
Я глянула на часы. Почти пять.
– Прекрасно. А пока почему бы вам не рассказать во всех подробностях, что произошло в то утро, после убийства. Начните с того, как Леви пришел к вам.
– Ладно уж… Леви позвонил в дверь и…
– В котором часу?
– Без четверти восемь. Жена только-только смылась на работу.
Я поудобнее устроилась в кресле:
– Продолжайте, прошу вас.
– Ну так вот, Леви и говорит, мол, дверь старухина открыта, он ее звал-звал, а она молчок. Ясен перец, пришлось тащиться наверх, проверить-то надо. Да еще пешкодралом! Чертов лифт опять сломался. В общем, мы с Леви вошли в старухину квартиру. В гостиной и на кухне никого не было, поэтому мы заглянули в спальню. Сначала я увидел лишь башку седую, одеяло до носа натянуто было. Я даже не понял, что старуха окочурилась. Ну я поорал немного для порядка, стоя в дверях, позвал ее по имени. Но она хоть бы хны. Ну тогда пришлось войти и… Господи, что это был за ужас! Она лежала, и свет падал прямо на голову, так что вся эта кровища и…
– Свет?
– Ну да, свет…
– Вы имеете в виду ночник?
– Ну да… Ночник.
– Хорошо. Так, вы стоите лицом к миссис Гаррити. С какой стороны находился ночник?
– Слева. На маленьком столике. Я рассеянно кивнула. Значит, ночник находился справа от старушки.
– Миссис Гаррити лежала на левом боку? – спросила я безо всякой цели, поскольку полицейское фото ясно запечатлелось у меня в памяти.
– Ну да…
– А куда она смотрела?
– Как так – «смотрела»?.. Мертвая ж она была…
– Я хочу знать, куда было обращено ее лицо: в сторону двери или…
– В сторону окна.
С минуту я обдумывала эту фразу. Конечно, можно предположить, что Филдинг прав – старушка настолько перепугалась, что не смогла привстать с постели, когда услышала шум. Ну ладно, в это я еще готова поверить. Но если она услышала шум и крикнула «кто там?», то было бы естественно повернуться к двери. По всем законам здравого смысла Агнес Гаррити должны были найти лежащей на правом боку лицом к двери… разумеется, если верно предположение Филдинга.
Но я ни капельки не сомневалась: гипотеза Филдинга не стоит и выеденного яйца.
– Продолжайте же. Что вы делали потом?
– Потом? – раздраженно переспросил он. – Ну так, предупредил Леви, чтобы он ничего не трогал. И мы почапали к нему в квартиру, чтобы вызвать полицию. Вот и все. Сказать мне больше нечего.
– Хорошо. Спасибо. В котором часу мистер Леви приходит домой?
– А я почем знаю? – рявкнул Клори. Но, вспомнив о братьях Костелло, тотчас присмирел и ворчливо поправился: – Где-то часов в шесть.
Мои часы показывали четверть шестого: самое время подкрепиться кофе с крошечным пи­рожным… нет, лучше с двумя…
– Я скоро вернусь, – посулила я Клори, вставая, – поговорю с вашей женой.
Что он пробормотал в ответ, я не разобрала, но, возможно, это и к лучшему. Правда, свидание с пирожными пришлось отложить.
В комнату осторожно вошла Эдна Клори. Она была невероятно высока и столь же невероятно худа. Настоящий дистрофик. А еще Эдна Клори была удивительно бесцветной особой. Одежда опрятная, ничего не скажешь, но уж больно безликая и унылая: коричневая водолазка, подчеркивавшая костлявую грудь, мешковатые штаны цвета хаки, в которых совершенно утонул плоский зад. Косметикой дама не пользовалась, если не считать намека на бледно-розовую помаду. С какой-то грустью я оглядела это нескладное создание, задержавшись на коротко стриженных тусклых волосах мышиного оттенка. Короткая стрижка еще больше удлиняла и без того вытянутое лицо.
– Меня зовут Дезире Шапиро. Я частный детектив, и мне хотелось бы задать вам пару вопросов, миссис Клори, – мягко сказала я.
Она бросила быстрый взгляд на мужа, но тот лишь пожал жирными плечами.
– Хорошо, – прошелестела она.
И слепой бы заметил, что миссис Клори боится. И вовсе не меня. Могу побиться об заклад, что этот мерзкий тип колотит бедняжку. Но наверняка сказать я не могла, так как одежда закрывала ее от шеи до пят.
– Двадцать второго октября… в понедель­ник… – начала я.
– Я знаю. У Шона был день рождения, поэтому я помню.
– Что ты там лепечешь? Отвечай на вопросы, и все! – взорвался Клори.
– Простите… – пугливо забормотала Эдна. Этот подонок, как пить дать, использует жену вместо боксерской груши.
– Все в порядке, – заверила я ее. – Вы можете говорить все, что хотите. – Я бросила на Клори испепеляющий взгляд. – Значит, у вас в тот вечер были гости…
– Да.
– Когда они собрались?
– Около восьми.
– И до которого часа длилась вечеринка?
– Точно не знаю. Может быть, до двух.
– Кто на ней был?
– Только брат Шона со своей подружкой. И моя сестра с мужем. Они приехали из Филадельфии. Ну и, конечно, мы с Шоном. Наша дочь Колин, ей десять лет, осталась на ночь у подруги.
– Если не возражаете, мне хотелось бы знать, где все они живут.
– Сейчас?
– Нет, в следующем году! – взорвался Клори.
Я не удостоила вниманием этот нелепый выкрик, но несчастная Эдна так и съежилась от страха. Она скользнула на кухню и тотчас вернулась с листком бумаги, на котором торопливо нацарапала адреса.
– И последний вопрос. Кто-нибудь в тот вечер выходил из квартиры?
– Нет…
Эдна едва заметно замешкалась перед ответом, но я уловила заминку и бросилась в атаку:
– И все-таки кто-то ненадолго выходил, так? Кто? Ваш муж?
Она взглянула на Клори, но тот демонстративно отвернулся.
– Шон выходил за льдом, – прошептала Эдна. – Но он отсутствовал всего несколько минут.
– В котором часу это было?
– Где-то в девять. Так, Шон?
– Да, верно. Где-то в девять! – торжествующе огрызнулся муженек.
И тут я сообразила, что совершаю непоправимую ошибку: с первого взгляда преисполнившись неприязни к Шону Клори, я старательно выискивала, как бы половчее обвинить его в убийстве. Очень, очень непрофессионально. И все же жаль, что ничего не вышло…
Я пожелала супругам Клори спокойной ночи и поднялась на пятнадцатый этаж. Большая табличка на двери квартиры 15-D гласила, что помещение опечатано по решению суда. Но я поднялась сюда вовсе не ради квартиры. Мне хотелось взглянуть на подсобку рядом с жилищем покойной Агнес Гаррити.
Это была совсем маленькая каморка, не больше трех квадратных метров, забитая всевозможным хламом: грязные тряпки, сломанные швабры, облысевшие щетки, пара ведер, несколько смятых коробок и многочисленные пачки газет. Никакой пользы из осмотра чулана я не вынесла, если не считать того, что это чертовски удобное место, если вам срочно нужно спрятаться.
Ладно, настала пора поболтать с мистером Робертом Леви. Он уже должен был вернуться. Леви и в самом деле оказался дома. И являл собой приятную противоположность Шону Клори. Но, увы и ах, он не сообщил ничего нового.
Домой я возвращалась в препоганом настроении. И оно отнюдь не улучшилось после того, как я прослушала сообщения на автоответчике. Первое было от Мартинеса. Похоронным тоном он сообщал, что Джерри Костелло арестован по подозрению в убийстве.
Глава седьмая
На следующее утро я катила через Нью-Джерси в немыслимое для себя время: не было еще половины восьмого. Я спешила на встречу с сестрой Эдны Клори.
Билл и Эвелина Андерсон обитали на спокойной улочке, застроенной аккуратными домиками. Уютный и респектабельный квартал, неотличимый от других пригородов Нью-Йорка и Филадельфии, населенных средним классом.
Эвелина открыла дверь, и я едва устояла на ногах от изумления. Честно говоря, я ожидала увидеть еще одного дистрофика в женском обличье – живой укор всем любителям пирожных, – но передо мной стояла эффектная, пусть и не толстая дама. Сестры были похожи и не похожи одновременно. Как и миссис Клори, Эвелина была высокой, худощавой, но ничуть не изможденной. Такие же темно-русые волосы, но отливавшие приятной рыжиной и отнюдь не тусклые. Такое же вытянутое лицо, но излучавшее силу и энергию. Косметика наложена умелой рукой, наряд неброский, но элегантный и явно не из дешевых. Словом, если Эдна вызывала жалость, то Эвелина разила наповал.
Наверное, Эвелина моложе несчастной Эдны. Во всяком случае, выглядела она моложе. Но ведь ей не приходилось жить с гнусным Клори.
Мы прошли в большую, хорошо обставленную гостиную. Билл Андерсон сидел в удобном кресле и шелестел газетой. Это был поджарый, красивый мужчина лет пятидесяти с располагающей улыбкой. Он поднялся и представился. Этот человек понравился мне с первого взгляда.
Супруги настояли, чтобы я немного подкрепилась, и я не стала препираться по этому поводу. И вот за чашкой крепкого кофе с чудесным кексом мы обсудили недавнюю вечеринку у Шона Клори.
– Эдна так старалась угодить этому человеку, – вздохнула ее сестра. – Его день рождения приходился на понедельник, так что вечеринка должна была состояться в тот же день. Эдна не хотела откладывать праздник до выходных: считала, что ее ненаглядный Шон должен отпраздновать свой день рождения вовремя. Представляете? Нас это устраивало. Билл – сам себе начальник, у него аптека недалеко отсюда, так что он мог спокойно отлучиться, оставив дела на своего помощника. А я не работаю. Точнее, работаю не выходя из дома. – Она обвела рукой комнату. – А бедная Эдна трудится официанткой, так что весь день она была занята. А потом еще крутилась дома. Вы уж небось догадались, что на помощь Клори ей надеяться не приходится?
Ответ явно не требовался.
– И тем не менее Эдне удалось приготовить восхитительный обед. Один Господь знает, где она нашла время, и вечер получился вполне сносным. К счастью, Клори быстро набрался и отключился. – Эвелина внезапно замолчала. – Надеюсь, что-то в этом роде вы и хотите знать.
– Вы замечательная рассказчица, дорогая. А где именно отключился Клори?
– На диване в гостиной. Что нас очень устроило. Мы перебрались за кухонный стол и болтали в свое удовольствие. У Патрика, брата Шона, замечательное чувство юмора.
– Правда, его подружка – жуткая зануда, – вставил Билл Андерсон.
– Верно, но уж лучше она, чем виновник торжества.
– Аминь! – отозвался муж.
– В котором часу Шон Клори заснул?
– Должно быть, около десяти.
– Нет, позже, – поправил Билл. – Телефон зазвонил, когда было почти половина одиннадцатого. Я помню, все еще удивились, кто это в столь поздний час. – Он повернулся ко мне: – Это была Колин, их дочка. Она ночевала у подружки и хотела о чем-то попросить маму. Но трубку взял Клори.
– Да-да, – подхватила Эвелина.
– И вскоре после этого он и заснул?
– Да почти сразу… – Эвелина посмотрела на мужа.
– Да, – подтвердил он.
– Сидя на кухне, вы могли его видеть?
– Нет, кухня находится в конце коридора, гостиную оттуда не видно, – объяснил Билл.
– Он так и пролежал там до конца вечера?
– Ага, – улыбнулась Эвелина. – Когда Патрик и Хеди… это подружка Патрика… В общем, когда они засобирались, мы проводили их до двери. Шон валялся на диване и своим храпом мог заглушить оркестр.
– Вы не обратили внимания на время?
– По-моему, было около двух, ведь так, Билл?
– Ближе к двум тридцати, – возразил он с извиняющейся улыбкой. – Я знаю точно, так как двумя минутами позже завел часы.
– И после этого вы легли спать?
Оба кивнули.
– А Эдна?
– Она отправилась спать почти сразу после нас. Только лишь собиралась сполоснуть кофейные чашки.
– А Шон?
– Утром, когда мы уходили, он все еще храпел на диване.
– Значит, на кухне вы просидели с половины одиннадцатого до половины третьего. Кто-нибудь из вас входил в гостиную?
Эвелина покачала головой:
– По-моему, нет. Я точно не входила.
– Я тоже не входил. Но мне кажется, Эдна разок заглянула туда. Наверное, хотела посмотреть, как ее муженек. – И, предвосхищая мой следующий вопрос, Билл добавил: – Не могу сказать, который был час.
– Около одиннадцати? Или ближе к полуночи?
– Может, половина первого или час. Но это всего лишь догадка.
Не знаю почему, но ответ вызвал у меня беспокойство. Предположим, Клори не спал, когда Эдна заходила в гостиную, однако никто в целом свете не заставит ее признаться в этом. Если бедняжка хочет остаться живой и здоровой, ей придется держать язык за зубами. Но на данный момент, учитывая мою жаркую симпатию к Шону Клори, мне было вполне достаточно знать, что этот негодяй мог выйти из квартиры и убить несчастную Агнес Гаррити.

Глава восьмая
Вернувшись вечером домой, я первым делом позвонила Сэлу Мартинесу. Юный Джерри все еще находился в тюрьме, и добряк Мартинес пребывал в унынии.
– Сейчас самое главное, – с наигранным весельем объявила я, – раздобыть для Джерри адвоката!
Как оказалось, Мартинес даром времени не терял.
– По моему разумению, лучше этого человека не найти. – И тут он назвал имя, да такое, что на несколько секунд я лишилась дара речи от изумления. Мартинес нанял не кого-нибудь, а Филпотта, одного из самых известных и дорогих адвокатов Нью-Йорка. По-видимому, дела у скромного лавочника шли превосходно. – Мистер Филпотт сказал, что с бумагами напутали и Джерри еще не вызывали к судье. Адвокат велел мне не волноваться. Мол, к понедельнику они Джерри… как это называется…
– Предъявят обвинение?
– Вот-вот.
– Я уверена, что мистер Филпотт договорится о залоге. У Джерри нет судимостей. Кроме того, у него на иждивении старенькая мать.
– Вот и Филпотт говорит то же самое. Господи, как я на это надеюсь!
– А пока хочу вам сообщить, что я отрабатываю пару очень многообещающих версий.
Вообще-то это было нахальным преувеличением, но, согласитесь, приврать иногда не мешает.
– Это хорошо. Очень хорошо!
– Так что не отчаивайтесь, дружище! Вы нашли Джерри одного из лучших адвокатов, и в конце концов все образуется. Вот увидите, Сэл! Все будет отлично.
К концу разговора Мартинес повеселел.
На следующий день, в субботу, я позвонила Патрику Клори. Сможет ли он сегодня уделить мне несколько минут? Сможет. А как насчет его подружки Хеди? И она тоже сможет? Вот и чудесно!
В три часа я стояла на пороге просторной квартиры, располагавшейся в пентхаусе роскошного дома. Уж не знаю, как я себе представляла брата Клори, но ангел, с улыбкой распахнувший дверь, и отдаленно не напоминал мои фантазии.
Патрик был невероятно, неправдоподобно красив: высокий, стройный, с ресницами, за которые любая женщина без раздумий отдала бы душу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
загрузка...


А-П

П-Я