Брал кабину тут, цены сказка 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но мне не следует беспокоиться, он постарается управиться как можно скорее.
В ее словах слышалось отчаяние. И гнев. И безысходность.
Мне хотелось сказать что-то в утешение, но я прекрасно понимала, что любые мои слова прозвучат излишне оптимистично, а потому фальшиво. И разнообразия ради решила промолчать.
Несколько минут молчания Бланш потратила на то, чтобы размазать по щекам слезы, смешанные с тушью, после чего сумела выдавить слабую улыбку.
– Прости, – сказала она почти нормальным голосом. – Наверное, следовало уже привыкнуть, но я всегда была плохой ученицей, ты же знаешь.
– Ради бога, не надо извиняться. Я все понимаю.
– Ты пообедаешь со мной, Дез?
– Спасибо, я бы с удовольствием, но дома меня ждут горы бумажной работы.
– Ну пожалуйста. Сегодня впервые за много недель я смогла отвлечься, пусть даже на несколько минут.
Я не нашла в себе сил сказать «нет».
Мы поели в комнате для завтраков, которая была вдвое больше, чем столовая в обычном доме. Сервировка поражала роскошью: дорогущая льняная скатерть цвета слоновой кости, изящная керамическая посуда, наверняка французская. Обед, поданный все той же незаменимой Лайлой, состоял из супа из кресс-салата и соевой запеканки, которая годилась разве что в качестве заправки к супу. На десерт полагалась какая-то индийская пакость под названием «галуб джамон», напоминавшая по вкусу сено.
– С недавних пор мы с Марком перешли на здоровое питание, – с гордостью заявила Бланш. Господи, и она говорит это мне! – Ну, галуб джамон – это исключение. Здесь тонны масла!
– Да? А я и не заметила.
– Но на что будет похожа жизнь, если не баловать себя время от времени, верно? Ты не доела, Дез? Почему? Тебе не понравилось?
– Нет-нет. Просто я сегодня очень плотно перекусила днем. Но с тобой-то что, дорогая? Ты почти не притронулась к еде! Если будешь продолжать в том же духе, то скоро доведешь себя до истощения.
– Со мной все в порядке. Точнее, будет в порядке. Как только все выяснится.
От Бланш я уехала около семи. Миновала туннель Линкольна и, подбавив газу, свернула к ресторану «Натан», что на 34-й улице. Это мое представление о том, как надо баловать себя.
Перехватив пару хот-догов и порцию жареной картошечки, я вернулась домой и позвонила Гарри Берджессу.
Гарри – удалившийся от дел частный детектив и мой старинный друг. Я всегда могу рассчитывать на его помощь, когда чувствую недомогание, или в тех редких случаях, когда мой далеко не процветающий бизнес вдруг начинает процветать. Я рассказала ему о расследовании, и Гарри тут же ухватился за возможность заняться любимым делом.
– Это значит, что пару часов Мадж не будет меня доставать! – с восторгом воскликнул он. – Не пойми меня превратно, Дез. Моя женушка – замечательная женщина, лучше всех. Но господи, эта замечательная женщина находит мне дело каждую секунду. То она заставляет меня красить стены, то скоблить полы, то чинить вещи, которые даже не сломаны. Но к чему тебе слушать о семейных проблемах такого старпера, как я. Лучше скажи, чего ты от меня хочешь.
Мы договорились, что Гарри будет присматривать за офисом Марка Ньюмана каждый вечер с понедельника по пятницу. Бланш станет держать с ним связь по мобильному телефону. И как только Марк сообщит, что в очередной раз застрял на работе, она позвонит моему помощнику. Если до половины шестого звонка не будет, Гарри может отправляться домой. Но если Бланш позвонит, Гарри должен немедленно предупредить меня, прежде чем следовать за Ньюманом куда бы то ни было… и к кому бы то ни было. А там уж я его подменю.
Теперь, когда основная работа легла на плечи Гарри, я могла по-прежнему все свое время посвящать убийствам. Разумеется, накладки возможны, но такова уж жизнь. Как-нибудь выкручусь.
Начинать слежку надо было уже следующим вечером, и я пообещала выслать Гарри фото Марка по факсу. Потом мы долго благодарили. Гарри меня – за то, что я даю ему возможность вспомнить старые деньки, а я его – за помощь. После бесконечных реверансов (вполне искренних) мы распрощались.
Спать я легла безмерно довольная собой, словно днем придумала план переустройства мира.

Глава двадцать третья
В пятницу я, как и обещала, отправила Гарри по факсу фотографию, затем позвонила Бланш, чтобы сообщить ей о сделанных приготовлениях.
– Я боюсь, Дез, – простонала она, выслушав мои инструкции.
– Знаю, – мягко ответила я. – Послушай, кто это сказал, что надо надеяться на лучшее и готовиться к худшему? Что-то в этом духе. Впрочем, неважно, в любом случае глупые слова. По-моему, вполне достаточно, если ты будешь просто надеяться на лучшее.
– Я стараюсь… Дез, еще раз спасибо, что потратила на меня целый день. Мне это очень помогло. Но у меня такое чувство, что мое меню оказалось не совсем в твоем вкусе. Ты почти ничего не съела…
– Не говори глупостей. Вчера вечером я съела более чем достаточно, – честно ответила я, с нежностью вспомнив хот-доги и жареную картошку, которые с таким удовольствием запихала в себя накануне.
Следующий звонок – Луизе Константин. На этот раз мне посчастливилось застать дамочку дома.
– Нам надо поговорить, – начала я, очень стараясь, чтобы в голосе не чувствовалось враждебности.
– Мы уже с вами говорили. И я сказала все, что знала.
– На этот раз у меня есть что сказать вам.
– Послушайте, если это по поводу Альмы и какой-то там песни, то…
– Не по поводу песни, но по поводу Альмы.
– А что такое с Альмой?
– Не стоит обсуждать это по телефону…
– Понятно… – Долгая пауза.
– Я могу подъехать сегодня вечером?
– Сегодня вечером меня не будет дома… – Еще одна долгая пауза. – Вы можете зайти завтра после полудня. Около четырех тридцати.
– Хорошо.
Только я положила трубку, как меня словно обухом по голове: Билл Мерфи! Ведь намеревалась ему позвонить еще четыре дня назад, а все тяну и тяну. Трусиха чертова…
Минут пять я сидела и злобно глазела на телефон, собираясь с духом. А через пять минут решила, что отсрочка не помешает, да и на голодный желудок такие испытания вредны для здоровья. Следующие полчаса я изо всех сил старалась не думать о предстоящем звонке (в результате, естественно, ни о чем другом думать не могла). И так извелась, что мне вдруг до чертиков захотелось поскорее разделаться с этим растреклятым звонком. Немедленно!
Судя по всему, Билл Мерфи был рад слышать мой голос. Что не особенно способствовало моей объективности (общепризнанной, к вашему сведению).
– Мне хотелось бы уточнить некоторые обстоятельства, – сказала я после краткого обмена любезностями. – Я могу заскочить к вам на работу где-нибудь во второй половине дня…
– Увы, весь день у меня занят деловыми встречами, а в четыре я должен повидаться с клиентом на Лонг-Айленде. Скажите, вам нравится итальянская?
– Итальянская? – тупо переспросила я. – Итальянская… что?
– Кухня. Итальянская кухня. На Лонг-Айленде есть замечательный ресторанчик. Если у вас нет иных планов относительно обеда, вы могли бы расспросить меня за едой.
– Простите, но у меня действительно другие планы. – Я надеялась, что сказала это твердо, но не грубо.
– А как насчет завтра?
– Завтра суббота, – напомнила я.
– Не знаю, как вы, – ответил Билл, явно забавляясь, – но я ем даже по субботам.
Неужели этот человек не может сообразить, что я пытаюсь избежать встречи с ним в публичном месте? Я выпрямилась и собрала волю в кулак. Сохраню свой профессионализм, какой бы соблазнительной ни выглядела морковка, которой помахивают перед моим носом. И заставлю этого человека побеседовать со мной в офисе. Ни о каком обеде не может быть и речи!
– В котором часу в субботу? – потрясенно услыхала я собственный голос.
Я положила трубку, преисполненная сильнейшего отвращения к себе. Надо быть полной идиоткой, чтобы допустить хотя бы мысль об обеде с Биллом Мерфи! Личный интерес к подозреваемому может стать серьезнейшей помехой в расследовании… Кроме того, неужто я настолько простодушна и глупа, чтобы заигрывать с возможным убийцей? Нет, нет и еще раз нет! Так почему же я приняла приглашение Билла Мерфи? Лучше не спрашивайте…
В субботу утром я вскочила в половине седьмого, после чего не меньше часа упорно пыталась заснуть снова. Тщетно, сон так же упорно не шел. Помучившись еще немного, в девять часов я наконец выкинула белый флаг и признала свое поражение.
После чашки кофе – больше ничего в рот не лезло – я решила, что можно начинать готовиться к предстоящему обеду. Конечно, было слишком рано, но я просто не могла придумать, чем бы еще заняться. Как впоследствии выяснилось, мне едва-едва хватило времени, чтобы привести себя в относительный порядок.
Первым делом я приняла роскошную ванну, нежилась в ней долго-долго. Затем щедро окропила себя духами, нанесла на лицо боевую раскраску и… и туг-то меня поразил первый кризис.
Все началось с сущей ерунды – понадобилось немедленно решить проблему, над которой ежедневно бьются миллионы женщин во всем мире. Что надеть.
После мучительных раздумий и метаний по спальне с ворохом одежды я остановилась на серой широкой юбке и жемчужно-зеленоватой блузке. Оделась, подошла к зеркалу и едва не завопила от отвращения. Стремительно выпрыгнула из серых тряпок и переоделась в темно-синее шелковое платье с глубоким вырезом. Так, платье надо чем-нибудь оживить. Например, жемчужными бусами, которые Эд подарил мне на вторую годовщину нашей свадьбы. Бусы покойного Эда… Нет, только не в такой день. И бусы уступили место массивному золотому колье. Долгих пять минут я крутилась волчком, пытаясь справиться с застежкой. Уф, наконец-то! Глянула на отражение в зеркале… Не буду говорить, что мне напомнило это колье, из которого выпирала толстая шея. Все, никаких украшении! И наряд попроще! И что, вы думаете, я сделала? Снова влезла в серый ансамбль, кляня себя на чем свет стоит. А заодно и Билла Мерфи.
Но это еще цветочки в сравнении с кризисом номер два, который настиг меня чуть позже.
Волосы… Один непослушный клок ну никак не желал укладываться. Даже после бомбардировки почти летальной дозой сверхсильного лака. Изведя чуть ли не весь флакон, я в отчаянии плеснула на волосы самой обычной воды, и бац! – на голове в мгновение ока образовалась какая-то мерзкая пленка, смахивающая на столярный клей. Мало того, волосы под этой пакостью лежали плоским блином (за исключением все того же бесстыжего клока, с которого все и началось). Постанывая от ненависти к себе и к своим волосам, я достала из загашника мою палочку-выручалочку – парик. Его, конечно же, тоже требовалось укротить, но, слава тебе господи, искусственные волосы оказались куда покладистее натуральной шевелюры.
Из квартиры я катапультировалась без десяти двенадцать, а значит, у меня оставалось ровно десять минут, чтобы добраться от Восточной 82-й улицы до Западной 51-й, на что обычно требуется полчаса. К счастью, мне с первой попытки удалось поймать такси. Удача сопутствовала и дальше – по случаю субботы движение было вялым, у светофоров мы не стояли, так что в ресторан я ворвалась всего лишь с десятиминутным опозданием.
Мерфи уже сидел за столиком и потягивал пиво. Увидев меня, он встал, сделал несколько шагов навстречу, и на мгновение у меня перехватило дыхание: сейчас поцелует! Но то ли он передумал, то ли я выдавала желаемое за действительное, потому что мы всего-навсего пожали друг другу руки. (Боюсь, моя была влажной от пота и липкой от лака)
Билл Мерфи выглядел, как сказали бы нынешние детки, круто. Одет он был просто, но элегантно: спортивная куртка из верблюжьей шерсти, темно-коричневые брюки и светлая рубашка с расстегнутым воротом. Хороша бы я была в своих жемчугах или золотом собачьем ошейнике.
– Спасибо, что пришли, – сказал Мерфи, когда мы сели друг напротив друга в уютной кабинке, снизу доверху обтянутой кожей.
– Вы давно меня ждете?
– Несколько минут. Я постарался прийти заранее. Не хотел заставлять вас ждать.
Я почувствовала, что краснею. Если я и питала какую-то надежду, что эта встреча позволит мне разобраться в себе, то теперь могла об этом забыть.
Билл заказал для меня бокал шабли, и на этом романтика закончилась. Как только официант отошел, Мерфи обратился к скучной прозе:
– Вы хотели поговорить со мной о том, когда именно я ушел из «Шанахана»?
– Совершенно верно.
– Я так и думал. Полиция уже нанесла мне повторный визит.
– И что вы им сказали?
– Правду. Я добросовестно заблуждался. В тот день я отдал свои часы в починку, поэтому понятия не имел, который час. А когда Корал сказала, что заведение скоро закрывается, и спросила, не хочу ли я еще выпить… она так делает каждый вечер… Мне и в голову не пришло, что на этот раз они закрылись гораздо раньше.
– Выйдя из «Шанахана», вы не встретили кого-нибудь из знакомых? Припомните. Вы могли с кем-нибудь столкнуться в подъезде вашего дома.
– Боюсь, что нет. Там не было ни души.
– А швейцар?
– Он у нас работает неполный день. Но поверьте мне на слово, я сразу же отправился домой, где и провел всю ночь. И честное слово, Дез, пока полиция любезно не поставила меня в известность о моей ошибке, я пребывал в уверенности, что ушел из «Шанахана» в два часа ночи. Как вам и сказал. – Серые глаза пристально смотрели на меня. – Похоже, вы мне не верите.
Ответа, как сами понимаете, у меня не было. Как и времени, чтобы пораскинуть мозгами.
– А полиция вам поверила? – как ни в чем не бывало спросила я.
– Сомневаюсь. У тех двух копов, что пришли ко мне, было такое же выражение лиц, как и у вас. Но мне наплевать, что думает полиция, меня волнует, что думаете вы.
Я почувствовала, как кровь снова прилила к лицу. Хорошо еще, что Билл не мог заметить, что и коленки ослабели. Свое замешательство я попыталась замаскировать профессиональными нотками:
– Вернувшись в тот вечер домой, вы не посмотрели на часы?
– Нет. Я прошел на кухню, приготовил себе кофе и сел полистать газеты, на которые днем у меня не хватает времени. Трудно сказать, как долго я так просидел. Если честно, я выпил в «Шанахане» слишком много пива, поэтому заснул прямо за кухонным столом.
Застенчивая улыбка преобразила лицо Билла, он вдруг показался мне до безобразия молодым. Молодым и чертовски милым.
– Точно знаю лишь то, – добавил он, – что проснулся около четырех ночи и перебрался в кровать. Послушайте, Дез, я могу доказать, что мои часы в тот день находились в ремонте. Я не стал показывать квитанцию полиции, но при следующем свидании с властями непременно захвачу эту дурацкую бумажку. – Он поставил стакан на стол и подался вперед, не сводя с меня пристального взгляда. – Скажите мне что-нибудь, Дез. Какой мотив, по-вашему, мог у меня быть? Каким образом после смерти Нила я мог рассчитывать получить обратно десять тысяч долларов?
– Ну, предположим, решили, что сможете вернуть деньги за счет продажи имущества покойного.
– Каким образом? Я ведь давал деньги под честное слово – никаких бумаг, никаких распи­сок. Вспомните, мы были с Нилом лучшими друзьями. А лучшему другу следует доверять. – Лицо Мерфи омрачилось.
– И все же такая возможность существовала. Селена знала о деньгах. Не исключено, что она сочла бы себя обязанной вернуть вам долг Нила. А даже если нет, то вы могли бы подать в суд, заручившись поддержкой какого-нибудь свидетеля.
– Мысль, конечно, любопытная. Но мой адвокат, человек очень опытный, сказал, что шансы вернуть деньги ничтожны. К счастью, теперь это не имеет большого значения. Не то чтобы я рад жить в стесненных обстоятельствах, но острая нужда в деньгах исчезла.
– У вас имелся еще один мотив, – напомнила я. – Вы ненавидели Нила Константина.
– Вот тут вы попали в точку. Но не настолько, чтобы убивать. Кроме того, я не из тех, кто способен на убийство. Прошу вас принять это на веру. – По лицу Билла снова пробежала тень.
Помолчав, он предложил сделать заказ, и наша беседа плавно перетекла в другое русло. Билл заговорил о своем агентстве и припомнил смешную историю про одного из своих самых чудаковатых клиентов. А я позабавила его рассказом о памятном деле, когда одна дама наняла меня отыскать сиамского кота, а в результате выяснилось, что ее муж-инвалид, прикованный к коляске, изменял ей с особой, похитившей кота. Умопомрачительная история! Но вам я расскажу об этом как-нибудь в другой раз…
Обед, как и было обещано, оказался отменным, но я слишком нервничала, чтобы оценить еду по достоинству. Уже за чашкой кофе я узнала, что Мерфи когда-то был женат. Билл не уточнил, овдовел он или брак завершился разводом, а я каким-то чудом удержалась от вопроса. Более того, я даже прикусила собственный язык, когда он (язык) уже намеревался приплести к разговору белобрысую подружку Мерфи. Уж поверьте, мне это далось нелегко.
Когда мы расстались, я испытывала еще большее влечение к этому человеку. А заодно меня грызла проклятая совесть: угораздило же влюбиться в подозреваемого!
Угрызения совести – неприятная штука, и, чтобы как-то с этим справиться, прямиком из ресторана я поехала в магазин Мартинеса – повидать Джерри.
Мучительно было видеть, какой надеждой лучилось лицо Сэла Мартинеса, когда он смотрел, как я вхожу.
– Есть новости? – нетерпеливо спросил он.
– Ничего определенного, но я хотела рассказать вам, как идут дела. Джерри здесь?
– Вы с ним разминулись. Отправился развозить заказы.
– Тогда вы сами введите его в курс дела, хорошо?
– Да-да, конечно.
Я постаралась представить положение вещей в куда более розовом свете, чем оно было на самом деле.
– Мне удалось поставить под сомнение алиби трех человек, заинтересованных в смерти Нила Константина. Это означает, что по меньшей мере четверо имели мотив и возможность его убить. С моей точки зрения, совершенно очевидно, что миссис Гаррити убил тот же тип, что и мистера Константина.
Я не упомянула о том (поскольку надеялась, что Мартинес и сам догадается), что увеличение числа подозреваемых значительно усложняет мою работу.
– Копы тоже так думают?
– Что они думают, я не знаю. Уперлись как бараны – пока, видите ли, не будет установлена связь между этими двумя убийствами, Джерри остается главным подозреваемым в убийстве Гаррити. Но как-то не верится, что они это всерьез.
– Все равно, Дезире, вам придется найти эту связь, так?
– Так. Но послушайте, Сэл, в настоящий момент я понятия не имею, кто совершил эти убийства. Абсолютно никакого понятия. Не знаю, как долго, по вашему мнению, должно длиться расследование, но такие вещи требуют времени… Я вот что хочу сказать. Если вы недовольны тем, как идут дела, и предпочли бы, чтобы этим занялся кто-нибудь другой, то я на вас не обижусь.
– К чему эти разговоры? Кто говорит, что найти убийцу легко?! Не хочу я никаких других детективов. Я знаю, что вы стараетесь изо всех сил и беспокоитесь о Джерри не меньше моего. Так что, Дез, вы обязательно найдете негодяя! Может, не завтра, но найдете.
Надо же, как все повернулось. Теперь Мартинес меня успокаивает. Я была очень тронута.
Хотя, если честно, я продолжила бы расследование, даже если бы он отказался от моих ус­луг. Даже если пришлось бы потратить на это дело все свои скромные капиталы.
Глава двадцать четвертая
В лифте меня снова захлестнула неприязнь по отношению к Луизе Константин. Я изо всех сил старалась подавить это несвоевременное чувство и преисполниться объективности. Ведь Луиза искренне и сильно любила бывшего мужа, в этом я нисколько не сомневалась, и даже окажись она убийцей, все равно должна быть искренне огорчена его смертью. Кроме того, эта женщина совершенно обоснованно боится, что ее обвинят в убийстве, вот и пытается защищаться как может: враньем и шантажом. Да и в том, что она хочет отвести угрозу от дочери, нет ничего неестественного. Но как бы я ни сочувствовала женщине, перенесшей душевную драму, способы, которыми она действовала, вызывали у меня отвращение. Луиза до смерти запугала беднягу швейцара!
В дверь я позвонила, преисполненная рвения ангела-мстителя.
Луиза была одета в мешковатое светло-желтое платье, которое ничуть не оттеняло ее блеклую красоту, да и неплохая фигура терялась в таком балахоне. Странно, что муж-художник не привил ей понимания цвета и линий.
– Так что вы хотели сказать об Альме? – вопросил бесцветный голос, не успела я расположиться на диване.
– Швейцар признал, что вы шантажом заставили его подтвердить алиби, которое сами же выдумали для Альмы и, разумеется, для себя.
Я произнесла эти слова спокойно, сделав сверхчеловеческое усилие, чтобы скрыть свою неприязнь.
– Он лжет.
– Не думаю. По крайней мере, не в этом случае. Как бы то ни было, швейцар больше не подтверждает ваше алиби.
– Этот человек – пьяница. Удивляюсь, как он вообще не забывает прийти на работу. Кстати, в последнее время он и этим себя не утруждает.
– У него грипп.
– А что, по-вашему, он должен был сказать? «Я нажрался в баре»? Впрочем, все это не имеет значения. Мы с Альмой провели ту ночь вместе, и нам не требуется, чтобы какой-то пьяница за нас ручался.
– Альма рассказала вам, что мы на днях с ней обедали?
Вопрос был явно излишним.
– Рассказала. Вы позволили себе утверждать, что она не смотрела фильм. Это не так! Если вы обвиняете ее во лжи, значит, вы обвиняете в этом и меня.
Мне захотелось воскликнуть: «Точно!» Но я ограничилась более расплывчатой формулировкой:
– Похоже, ваша дочь не очень хорошо знает фильм, который якобы недавно видела.
– Альма сказала, что возникло какое-то недоразумение из-за песни.
– Никакого недоразумения! – категорически отрезала я.
– Не сомневаюсь, что существует очень простое объяснение. Почему бы вам не расспросить о фильме меня?
– В этом нет необходимости. Уверена, что вы-то видели это кино…
Я прикусила язык. Не хватало только ляпнуть, что она-то видела, только гораздо раньше. Разумеется, Луиза рассказала дочери о фильме все, что смогла вспомнить, но, очевидно, память ее несколько подвела.
– Мы смотрели фильм в прошлый понедельник в «Биографе», вместе с Альмой, о чем говорили вам уже несколько раз. И в любом случае ни у Альмы, ни у меня не было никаких причин убивать бедного Нила. Если вы забыли, напомню: Нил был отцом Альмы. И девочка любила его!
– А по ее словам, совсем не любила. Альма самолично поведала мне, что ей всегда казалось, что отец бросил ее.
В голосе Луизы наконец-то появилось чувство. И какое! Настоящая страсть. Теперь это была львица, защищающая своего детеныша.
– Господи, разве можно принимать за чистую монету все, что говорят в таком возрасте? В юности все мы максималисты! Кроме того, почему это у Альмы вдруг возникло желание убить Нила по прошествии стольких лет?
– Например, из-за наследства тетушки… как там ее зовут? Крупная сумма денег представляется мне не столь уж захудалым мотивом.
– Альме плевать на деньги, – спокойно возразила Луиза, снова превратившись в бесстрастного сфинкса.
– Да, вы хором твердите об этом. Пусть так, Альме наплевать на деньги. А как насчет вас, миссис Константин? Если бы ваша дочь получила наследство, то и вы, как я полагаю, в стороне бы не остались.
– Если не ошибаюсь, я уже говорила, что во-первых, о завещании тетки ничего не знала, а во-вторых, в деньгах не нуждаюсь. Десять лет назад Нил, выйдя из компании, забрал свою долю, которая составляла кругленькую сумму. И на эти деньги он совсем неплохо содержал нас с Альмой. Разумеется, самого его, как «человека искусства», бытовые вопросы заботили мало.
Ровный тон, каким были произнесены эти слова, противоречил их нескрываемой горечи.
Несколько мгновений мы молчали, а затем Луиза снова заговорила:
– И если вы считаете, что я убила Нила, потому что он связался с другой женщиной, то глубоко заблуждаетесь. Увы, я из тех дурочек, что долго живут иллюзиями. Можете думать что хотите, но я все еще надеялась вернуть Нила. – Два ярко-розовых пятна вспыхнули на бледных щеках. Но Луиза снова, в который уже раз, взяла себя в руки. – Послушайте, вы же не из полиции. Не понимаю, зачем я вам это говорю.
– Потому что вас беспокоит моя осведомленность. Вам не терпится узнать, что мне известно. Одну вещь я могу вам сообщить, миссис Константин. Ваш бывший муж с недавних пор пребывал в стесненных обстоятельствах, и вам с Альмой наверняка тоже пришлось потуже затянуть поясок…
– К вашему сведению, миссис Шапиро, после того как Нил оставил меня, я весьма разумно распорядилась своими средствами, вложив их в ценные бумаги. И этих доходов, вкупе с моей бухгалтерской зарплатой, вполне достаточно для безбедной жизни. И чтобы уж закрыть эту тему, скажу: последние четыре года я не брала у Нила ни цента.
– Вы знали, что Нил – игрок, миссис Константин?
– Да, знала. Но он никогда не играл по-крупному.
– В прошлом году Нил занял десять тысяч долларов у Билла Мерфи, чтобы покрыть карточный долг.
– Десять тысяч? Нил?.. Вы уверены?
– Совершенно.
– Но почему он не обратился ко мне? Я бы с радостью его выручила.
На это у меня не имелось ответа. Да Луиза его и не ждала.
– Мы ведь оставались друзьями, – с грустью продолжала она. – Нил мог бы попросить деньги у меня.
Казалось, она на мгновение забыла, что не одна в комнате. Пришлось напомнить о своем существовании:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
загрузка...


А-П

П-Я