угловая инсталляция 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Тебя вдоль побережья два часа спасатели на лодках искали. Мы решили, что ты купаться пошла и утонула. Всю полицию поставили на уши! Тяжело было записку черкнуть или просто позвонить?! — Подруга метала громы и молнии.
— Я позвонила… — робко начала оправдываться я.
— Когда?! Была уже почти половина одиннадцатого. Сложно было раньше свою жопу до телефона дотащить?
— Сложно. Я была без сознания. А потом не сразу сообразила, где я и что произошло.
— Без сознания?.. — Ларискин гнев в момент сменился испугом. — Ты перегрелась на солнце?
— Нет, я потеряла сознание и упала, ударившись о цементные плиты.
Пришлось рассказать о своем визите к Ани Караюшкус и о том, какие удивительные открытия меня там ожидали. Таким образом, и Лариска с Иваном, и Синтия с Борисом заключили, что у меня были веские основания для долгого молчания. По крайней мере, больше никто из них не возмущался.
Выслушав подробности моих похождений, они наперебой стали рассказывать свои, вернее Маринины, новости. Девушка позвонила Ивану на мобильный около двух пополудни — четыре утра по нашему времени — и сообщила, что час назад в мой дом проник неизвестный. Незваного гостя удалось задержать без шума и пыли. При нем обнаружено водительское удостоверение на имя Паливодова Николая Ильича, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения. Высокий, худощавый, светловолосый, особых примет нет, зато на внутренних сгибах локтей и на лодыжках имеются следы от инъекций. Парень — наркоман, но, по мнению Марины, стаж его пагубной привычки относительно невелик, год-полтора от силы. Пойманный на горячем, Николай особо не отпирался. Заявил, что проник в дом с целью ограбления, поскольку не мог найти денег на дозу. Увидев во дворе разрытые котлованы, уверился в том, что в коттедже полным ходом идут ремонтные работы и по этой причине хозяева отсутствуют.
Оружия при себе парень не имел, как, впрочем, и каких-либо других подозрительных предметов, которые можно было бы использовать как орудие убийства. Сам задержанный очень натурально каялся и умолял отпустить его, не вызывая милицию. Он даже продиктовал телефон старшей сестры, которая якобы может приехать и заплатить деньги за причиненный моральный ущерб.
Но, когда стало ясно, что отпускать его никто не собирается, а, напротив, ему предстоит сидеть в закрытом подвале до выяснения всех обстоятельств, несостоявшийся грабитель принялся угрожать. С его слов, Паливодов Илья Георгиевич, отец наркомана, занимает весьма высокий пост в областном управлении внутренних дел и будет крайне недоволен, если узнает, что сына принудительно удерживали под замком.
Первым порывом Марины и двух ее подруг, тайно обитавших в доме и принимавших непосредственное участие в задержании, было вызвать милицию. Но они вовремя спохватились и позвонили Никите Коптеву, который взялся уточнить личность наркомана.
С тех пор Марина звонила еще дважды. Действительно, в местных органах правопорядка имеется генерал-полковник Паливодов Илья Георгиевич. У него имеются взрослые дети: сын и дочь. Правда, пока неизвестно, является ли задержанный его отпрыском. Он может быть просто однофамильцем и при случае использует псевдородство с высоким милицейским чиновником. Или вообще изъятое у парня водительское удостоверение может оказаться фальшивкой. Обратиться напрямую к самому высокопоставленному папочке нельзя. Мужик известен своим крутым характером и мелкую сошку типа Никиты Когтева запросто скрутит в бараний рог. Поэтому решили заняться поисками его старшей дочери, тем более что сам задержанный продиктовал ее телефон.
К сожалению, у нее дома трубку пока никто не снимает. Наркоман предполагает, что все семейство укатило на дачу. По мобильному номеру абонент тоже не откликается. Возможно, дача выпадает из зоны покрытия.
Вот пока и все новости. Если сестра найдется и подтвердит личность парня, то его придется отпустить. Илья Георгиевич Паливодов страшен в гневе и способен закатать под асфальт практически любого.
Выше него в областной чиновничьей иерархии стоят не более четырех-пяти человек во главе с губернатором.
Остается вопрос: что делать, если эта сестрица не объявится? У Николая в любой момент может начаться наркотическая ломка. Не врача же ему тогда вызывать…
Время уже давно перевалило за полночь, когда раздался телефонный звонок. Иван схватил трубку первым и нажал на кнопку громкой связи, чтобы мы тоже имели возможность слышать.
— Нашли? Она подтверждает личность?
— Да, подтверждает. Вполне приличная женщина. Приехала на очкастом «Мерседесе». Она старше брата на пятнадцать лет и после ранней смерти родительницы заменяет ему мать. Сейчас сестра рыдает в гостиной, сует пачку долларов и умоляет отпустить поганца. Если отец узнает о наркотиках и о том, что сынуля промышляет воровством, то скрутит ему шею собственноручно. Анжела Коростышева — в девичестве Паливодова — клянется отправить брата на принудительное лечение. Что нам делать? Отпускать?
Иван окинул вопросительным взглядом присутствующих. А я ответила за всех:
— Скажи ей, пусть отпускают. Не хочется усложнять себе жизнь конфликтом с правоохранительными органами. К тому же благодаря Караюшкусу мы теперь знаем имя настоящего убийцы. Парень, скорее всего, ни при чем.
— Может, все же не торопиться? — предостерег Борис. — Посидел бы в подвале до вашего возвращения. Вдруг этот Верещагин нанял наркомана вместо киллера.
— Брось, — фыркнула я, — неужто у депутата денег не нашлось на оплату услуг профессионала. Да и к тому же Верещагин знает, что меня сейчас нет в стране. Я сама ему об этом писала по электронной почте. Нужно отпускать парня.
По прилете в родном аэропорту нас поджидал Генералов на своем «Ниссане». Других водителей нам из Лос-Анджелеса просто не удалось вызвонить, а связываться с таксистами мы уже как-то поотвыкли.
С трудом запихнув в багажник наш немереный багаж, увеличенный Ларискиными стараниями как минимум вдвое, мы выдвинулись в город, и практически сразу на мой мобильник перезвонил Оглоедов.
— Долетели?
— Да, уже едем, — ответила я. — Приезжайте с Антониной ко мне, будем все вместе решать, что дальше делать. Открылись новые обстоятельства…
— Я уже знаю, Марина нам звонила. Только, по-моему, наркоман тут ни при чем.
— Мы тоже так думаем. Но один человек в Штатах натолкнул на интересную мысль, и теперь мы, кажется, знаем, кто стоит за всеми моими бедами. Так что, давайте подтягивайтесь в коттедж.
— Чуть попозже. Нам гостиный гарнитур везут. Сейчас доставят, и мы сразу выезжаем.
Я нажала отбой, а Лариска тут же полюбопытствовала:
— Антонине везут мебель?
— Да, ждут с минуты на минуту.
— А почему бы нам к ним не заехать? Все равно ведь по дороге. Купим шампанского, отметим наше благополучное приземление, а заодно и на новую мебель побрызгаем, чтоб служила долго.
— Правильно, — незамедлительно поддержал предложение Иван. Мысль о шампанском явно пришлась ему по вкусу.
— Но гостиный гарнитур еще не привезли, — напомнила я.
— Но ты же сама сказала, что его доставят с минуты на минуту. А нам езды не менее получаса, — не собиралась отступать Лариска.
Спорить с ней мне не хотелось. Напротив, самой было жутко интересно взглянуть на приобретения Антонины. Тем более что, кроме гостиной, ей уже привезли кухню и спальню. Только вот как-то неудобно напрягать Генералова. Но сам главный редактор тут же заверил, что никуда не торопится, и мы можем располагать его колесами по своему усмотрению.
Вскоре наш перегруженный поклажей «Ниссан» вкатил в небольшой уютный дворик. Кармашек возле нужного подъезда был занят грязным грузовиком, из которого бомжеватого вида дядьки лениво выволакивали мебель. Разгрузочными работами деловито руководил молодой человек, чем-то напоминающий кузнечика. Природа наградила его непропорционально длинными конечностями и сутулой спиной, а пружинистая походка с лихвой довершала сходство с прыгучим насекомым. «Осторожней, бараны, — деловито покрикивал он, — не картошку разгружаете».
Мы выбрались из машины, и я с удивлением окинула взглядом выставленную на асфальт мебель. Обтерханный мягкий уголок и неказистый сервант, судя по всему, приобрели задолго до начала девяностых. Обеденный стол нахально отличается по цвету от серванта. Его некогда полированную поверхность украшают темные круги от горячих чашек. А уж телевизионная тумба… Ее, по всей видимости, сколотил из обрезков ДСП какой-то безрукий самоделкин.
— Наверное, это не Антонинина мебель, — тихонько поделилась умной мыслью Лариска, тоже успевшая оценить «антикварную» красоту.
Один из грузчиков, успевший втащить кресло в подъезд, крикнул оттуда:
— Этаж-то какой?
— Седьмой, — проорал в ответ «кузнечик», — пятьдесят седьмая квартира. Подожди меня. — Он, подхватив второе кресло, скрылся в проеме парадного.
Мы недоуменно переглянулись. Кажется, в мое отсутствие у Антонины поехала крыша, причем на пару с Оглоедовым. Только с очень больной головой можно было прикупить такой, с позволения сказать, гостиный гарнитурчик.
Генералов не рискнул бросить машину в незнакомом дворе и остался ее сторожить. А мы зашли в подъезд и подождали пассажирский лифт, поскольку в грузовой кабине наверх поехали кресла в сопровождении «кузнечика» и грузчика. Пока мы поднимались, Иван осторожно предположил:
— Может, при перевозке мебели ошибка вышла. Мужики просто накладные перепутали или маршрутные листы.
— Не-е-е, — загадочно протянула Лариска, — они просто решили пожениться.
— Кто? Мужики? — не врубилась я.
— Да нет же, Толик с Антониной.
— И в качестве свадебного подарка приобрели себе старую рухлядь? — скептически хмыкнул Иван.
— Не говори глупостей… Они специально купили старую мебель, чтобы сдавать жилье квартирантам. А сами собираются жить у Оглоедова. Понятно?
И вправду, кто ж оставляет квартирантам новую мебель. Молодец Лариска! Мне такой расклад в голову не пришел.
Возле квартиры Антонины и мы, и кресла оказались одновременно. «Кузнечик» окинул нас подозрительным взглядом и бросил сквозь зубы:
— Вы к кому?
Лично меня этот вопрос искренне возмутил. Какое ему, собственно, дело, к кому мы пришли. Его дело — доставить мебель по адресу, а не приставать к людям с идиотскими вопросами. Но я решила не пререкаться с невежей и, нажав на кнопку звонка, спокойно ответила:
— Мы в гости.
Дверь в квартиру распахнулась, и на пороге расцвела секретарша, облаченная в элегантный сиреневый костюм. Завидев на переднем плане меня, она было расплылась в улыбке, но вдруг почему-то переменилась в лице и попятилась.
«Кузнечик» бесцеремонно отодвинул меня в сторону, скомандовав грузчику:
— Че стал, урод? Давай, заноси.
Крякнув, дядька ухватил кресло и протиснулся в дверь, обдав меня по дороге свежим перегаром. Парень, захватив второе кресло, тоже последовал в прихожую со словами:
— Вот, Тонька, принимай назад имущество. Я вернулся. Твоя подруга оказалась полной кретинкой. Готовить не умеет, стирать не желает… Впрочем, что еще можно было от нее ожидать? Кстати, откуда деньги на новый наряд?
— М-м-миша-а-а… Ты ч-ч-чего тут делаешь? — промямлила Антонина.
— Не видишь, мебель разгружаю, — рявкнул он. — И ты не стой столбом, там внизу полный грузовик. Двигай, давай, в помощь! И десять баксов прихвати с грузчиками расплатиться. А вы, гости дорогие, — гавкнул «кузнечик» теперь уже в нашу сторону, — топайте отсюда. Вам тут не проходной двор.
— Миша-а!.. — Секретарша не смогла вымолвить больше ни слова и просто хватала ртом крупные глотки воздуха.
А до меня начало наконец доходить. Никто не покупал старую мебель. Это вернулся драгоценный муженек Антонины, тот самый кобель, который едва не вогнал ее в продолжительную депрессуху, обозвав синим чулком. Тоже мне Ален Делон, блин, членистоногий.
Неожиданно откуда-то из глубины квартиры долетел голос Оглоедова:
— Тонечка, я уже побрился. Можем ехать. Кто-то в дверь звонил или мне показалось? — Он появился в прихожей и тут же налетел на одно из кресел. — Черт! Что это тут за хлам?
Он растерянно огляделся по сторонам. Завидев нас, расплылся в улыбке.
— Ребята, хорошо, что вы заехали. Как долетели? — Толик сделал шаг нам навстречу, но разминуться с «кузнечиком», грузчиком и креслами в тесном пространстве с первой попытки не получилось. — Солнышко, — он обратился к Антонине, — откуда эти жуткие кресла? Кто-то хочет отдать их нам на дачу? Спасибо, конечно, но мы лучше купим новые к следующему сезону.
— Ты кто? — издал утробный рык Миша-»кузнечик». — Какая, мать твою, дача?
— А вам, простите, какое дело? — осведомился Оглоедов со свойственной ему деликатностью.
— Ты чего делаешь в моей квартире? — Бывший муж сделал ударение на слове «моей», что меня лично окончательно взбесило. Антонина продолжала беззвучно заглатывать воздух, а я вмешалась без всякого зазрения совести:
— Э-э-э… понимаете ли, Миша, эта квартира, насколько мне известно, не совсем ваша. Я бы даже сказала, она совершенно не ваша. От жены вы ушли по собственной воле и мебель всю вывезли, не постеснялись. А теперь, как вы уже могли убедиться, вас тут никто не ждет. — Дальше я решила поберечь свое елейное сопрано и объяснила «кузнечику» положение вещей предельно доходчиво:
— Вали отсюда, придурок, вместе со своей никчемной рухлядью. Здесь больше обеды не подают и на халяву говнюков не обстирывают. Иван, помоги молодому человеку покинуть помещение!
Ивану не пришлось повторять дважды. Он живенько цапнул трепыхающегося «кузнечика» за шкирку и одним пинком освободил от его присутствия прихожую. Подпитый грузчик тут же сообразил, что вполне может отхватить по шее за компанию, и предпочел ретироваться самостоятельно. Следом за ним Иван вышвырнул на лестничную клетку оба кресла, а Лариска захлопнула входную дверь.
Наверное, это очень нехорошо — вмешиваться в чужую личную жизнь, и обычно я так не поступаю. Вполне возможно, что у Антонины еще остались к мужу нежные чувства, и она приняла бы этого морального урода назад. Но, на мой взгляд, секретарша — замечательный человек и просто не заслуживает таких супружеских аномалий. Ладно бы подгулявший муж вернулся домой в ногах валяться, преисполненный чистосердечного раскаяния. Так ведь нет — хватило наглости даже требовать ее помощи в разгрузке грузовика.
Из-за дверей неслись обрывочные маты, а затем раздались надрывные трели звонка.
— У него ключи от квартиры есть? — на всякий случай уточнила Лариска.
Перестав, наконец, давиться кислородом, Антонина хихикнула и ответила:
— Нет, мы замки на прошлой неделе поменяли.
— Вот и чудненько, — обрадовалась я не столько тому, что у «кузнечика» нет ключей, сколько тому, что секретарша не стала закатывать истерик и хихикает вполне оптимистично. — Так, где ваша новая мебель? Мы шампанское привезли, сейчас будем обмывать покупки…
До моего коттеджа мы добрались не очень скоро. Нам очень не хотелось устраивать публичный скандал с бывшим мужем Антонины, а убираться со двора «кузнечик» вовсе не торопился. Периодически он поднимался на этаж и насиловал дверной звонок в особо извращенной форме. Но женским большинством мы решили не открывать, желая избежать возможного рукоприкладства и поберечь нервы.
Пока мы томились в ожидании, я успела рассказать Оглоедову и Антонине про версию Караюшкуса. Им обоим идея относительно Верещагина показалась весьма правдоподобной, что еще более утвердило меня в этой мысли.
Примерно через час лопнуло терпение у заскучавшего в машине Генералова. Он объявился по мобильному и потребовал нас вниз. Иван в двух словах доложил ему ситуацию. Завершив разговор, главный редактор выбрался из «Ниссана», и с балкона мы могли наблюдать его беседу с «кузнечиком». К нашему удивлению, никаких эксцессов не произошло. Бывший муж мирно забрался в грузовик и укатил со двора. Обрадованные благополучным исходом дела, мы поторопились на улицу.
Оказалось, что выдворенный из квартиры Миша битый час околачивался поблизости вовсе не по причине попранного супружеского самолюбия. Просто он заплатил водителю грузовика за перевозку мебели в один конец. А на оплату обратного маршрута у него денег не было. Вот и пришлось Генералову расплатиться с водилой из своего кошелька. Но нельзя не согласиться, что это всего лишь ничтожный откуп за счастливую возможность навсегда избавить Антонину от наглого «кузнечика».
В конце концов, мы все же добрались ко мне домой и, отпустив Марину и обеих ее напарниц, принялись обмозговывать ситуацию. Если Валентин Верещагин, пренебрегая своей собственной предвыборной безопасностью, настаивает на личной встрече, значит, меня, по всей видимости, ожидает западня. В свете пожара в доме малютки следует ускорить эту встречу, пока депутат не добрался до архива роддома. Нельзя допустить, чтобы пострадали дети. Но обезопасить меня своими силами нереально. Йозес Караюшкус прав, в лапах Верещагина моя жизнь не стоит и гроша, а перспектива умереть в расцвете лет на подвиги не вдохновляет.
Придется обращаться за помощью. Я набрала мобильный партнера Караюшкуса. Тот отозвался практически сразу и был уже в курсе всех событий. Олег Юрьевич, так его звали, согласился приехать ко мне вечером и пообещал захватить с собой директора департамента безопасности. Хочется верить, у них достаточно власти и технических средств, чтобы прикрыть мои тылы и взять депутата с подручными на горячем.
Потом я позвонила родителям, честно собираясь доложить ситуацию папе, как рекомендовал Караюшкус. Но мама неожиданно сообщила, что Серебров-старший поехал в клинику делать кардиограмму. Всю прошлую ночь у него пошаливало сердце. И вот спрашивается, как я могу теперь вывалить на голову сердечника все перипетии с Верещагиным, неудавшимся покушением и раскрывшейся подменой младенцев. Вместе с рассказом обо всем этом папе можно смело заказывать в лучшем случае больничную койку, а в худшем — катафалк. Нет уж! Да простит меня господин металлургический магнат, но Серебров узнает подробности только тогда, когда неприятности утрясутся. А для этого нужно как можно скорее назначить встречу депутату, если он, конечно, еще сам не назначил ее по е-мейлу.
Впервые наплевав на конспирацию, я залезла в свой секретный электронный адрес с домашнего компьютера. Похоже, Верещагин действительно торопится. Спустившись вниз, я сообщила собравшимся:
— Депутат назначил встречу на завтра. Семь часов вечера. Ресторан «Жемчужина». Это где-то в центре. Но я там никогда не была.
— Я знаю это место, — откликнулся Оглоедов. — Вполне респектабельное, но, вместе с тем, не слишком раскрученное заведение. Кроме общего зала, имеются отдельные кабинеты для приватных ужинов.
— Странно, что он выбрал ресторан в самом центре города, — задумался Иван. — Я бы предпочел устранить свидетеля где-нибудь на отшибе. На пригородных трассах сейчас понастроили множество дорогих кабаков. Там вечно всякие бандитские разборки происходят, и с хозяевами всегда можно договориться. А лишний труп случайной посетительницы не должен вызвать подозрений милиции. Шальная пуля — дура…
— Не смеши меня, — отмахнулась я, — к чему такие сложности? Договариваться с хозяином кабака, инсценировать бандитскую разборку… Это ж сколько ненужных свидетелей наберется. Другое дело — яд. Ну, не яд, разумеется, в прямом смысле слова. Какое-нибудь сильнодействующее лекарство с пролонгированным сроком действия. Ничего не стоит подмешать несколько капсул в вино, а наутро в постели найдут уже остывшее тело. Будет, конечно, вскрытие, но оно покажет обширный инфаркт, кровоизлияние в мозг или что-нибудь в этом духе. Такая смерть среди вполне здоровых молодых людей вовсе не редкость. Какой патологоанатом станет возиться с анализом крови, если нет явных признаков насилия? А пока убитые горем родственники придут в себя и будут в состоянии усомниться в естественных причинах смерти, тело уже успеют похоронить. И все шито-крыто. Никакого лишнего шума, никаких свидетелей.
— Тебе нельзя идти на эту встречу, — категорично выразил свое мнение Генералов.
— Сережа прав, — тут же поддержала его Лариска. — Ты ведь не сможешь за ужином ничего не есть и не пить. К тому же нет никакой уверенности, что Верещагин воспользуется ядом, а не найдет какой-нибудь более изощренный способ убийства.
— Мне придется туда пойти, — жестко отрезала я. — Иначе этот кошмар никогда не закончится. Нельзя жить в постоянном ожидании того, что на голову свалится кирпич.
— Кирпич может свалиться на голову кому угодно и в любое удобное для него, то есть для кирпича, время, — скептически заметил Иван.
— Безусловно, — парировала я, — только «мой» кирпич — не такой уж абстрактный, а время и место его падения можно легко подкорректировать.
— Естественно, — с иронией продолжил мою мысль Сергей, — вот этому кирпичу и помогут завтра упасть на твою голову прямо возле «Жемчужины». Идти туда — настоящее самоубийство.
— Я буду не одна. Надеюсь, люди Караюшкуса будут меня прикрывать. Они скоро должны подъехать, и тогда мы обсудим план…
— Короче, — грубо оборвал меня главный редактор, — либо на завтрашний ужин вместо тебя идет Марина, и мы будем сегодня прорабатывать план ее безопасности, либо я немедленно отволоку тебя в твой собственный подвал и посажу там под замок до лучших времен.
— Правильно, — подхватил Оглоедов, — и вход в подвал мы будем сторожить по очереди.
— И Сереброву позвоним… — запел Иван уже знакомую песенку.
— Вы все с ума посходили, — возмутилась я. — Верещагин меня видел, он никогда не купится на подставу.
— Никита Когтев тебя тоже видел, и это ничуть ему не помешало… — с ехидством напомнила Лариска. — Ничего, наложит побольше косметики, в ресторанах освещение приглушенное. И вообще, ты заплатила Марине такую сумму, что она просто обязана отработать деньги сполна.
— Девушка их уже отработала. Тот наркоман мог вызвать своих дружков, и они бы обчистили мой коттедж под ноль.
— Анна Дмитриевна, — Антонина, позволившая Бандиту примоститься у себя на коленях, засопела заложенным носом, — мы все за вас переживаем. Если понадобится, то я сама помогу Сергею дотащить вас до подвала.
— Вот-вот, и я подключусь, — подхватила Лариска. Ну что с ними со всеми поделаешь? Просто коллективную травлю какую-то устроили. Подумать только, чуть больше месяца назад Лариска считалась моей единственной близкой подругой. Оглоедов, правда, тоже маячил где-то на горизонте, но нас связывали скорее деловые отношения. А вот теперь у меня собралась целая гвардия, и все страждут моей безопасности. Никогда бы не подумала, что друзья — это так обременительно.
В конце концов, я была вынуждена примириться с их доводами, тем более что прибывшие позднее коллеги Караюшкуса поддержали мнение большинства.
В половине седьмого следующего вечера недалеко от входа в ресторан «Жемчужина» примостился неприметный серый «Рено» с тонированными стеклами. Внутри салона расположились: я, Олег Юрьевич — партнер Караюшкуса, Валерий Григорьевич — начальник его департамента безопасности и их водитель. В нашем распоряжении имелось приемное устройство от микрофона, закрепленного булавкой на бюстгальтере Марины. Сама девушка должна появиться в ресторане в пять минут восьмого. В самом заведении уже более часа трое молодых «бизменов» весело празднуют удачную сделку. Бравые молодцы уже несколько раз выходили с нами на связь, сообщая, что посетителей в зале совсем немного и ничего подозрительного пока не происходит.
В режиме крайней осторожности уже осмотрены прилегающие крыши и лестничные пролеты зданий на предмет обнаружения снайпера. Предварительные поиски результатов не дали, и сейчас несколько человек, притаившись неподалеку с биноклями, держат под контролем окрестности.
В ближайшем переулке притаился темно-вишневый джип «Чероки», в котором ожидают приказа шестеро вооруженных бойцов. По утверждению Валерия Георгиевича, его вояки на несколько порядков превосходят по уровню подготовки хваленый спецназ.
А еще в полдень на вакантное место официантки в ресторан заступила новая работница. Одна из напарниц Марины напрочь отказалась отпускать подругу на дело без своего участия.
Короче говоря, подготовились мы капитально. И к летящему кирпичу, и к «случайной» бандитской разборке. Блюда и напитки на столе будет контролировать как сама Марина, так и новая «официантка». Нам казалось, что мы предусмотрели все.
Самых больших усилий стоило убедить моих друзей остаться дома. Все как один считали, что обязаны принять в операции непосредственное участие. Антонина с Лариской желали прогуливать поблизости от ресторана какую-нибудь собачонку. Оглоедов кричал, что при задержании депутата неплохо иметь под рукой юриста. А Иван и Сергей просто потирали кулаки и хрустели костяшками пальцев, демонстрируя боевую готовность. Но директор департамента безопасности остался непреклонен: дилетанты испортят все дело. Не нужно путаться под ногами и мешать специалистам.
Часы в нашем автомобиле запищали. Семь вечера — час икс наступил. Мы приросли к тонированным стеклам, и в салоне воцарилось напряженное молчание. Минуты шли, но Верещагин на пороге ресторана не появлялся. Или он любитель опаздывать, или заподозрил неладное и отказался от встречи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
загрузка...


А-П

П-Я