https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/Elghansa/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Пару месяцев назад тот провернул одно дельце с крупной газовой компанией, и прижать ему хвост не составит труда. Можете не переживать, вам он не навредит.
В свете открывшихся обстоятельств с моего помощника сняты все подозрения. Он сегодня дал показания и завтра возвращается на работу.
Думаю, если сюда впутали вашего отца, то это однозначно вопрос моста. Что-то у интриганов не заладилось, и К, срочно пришлось убрать. Принимая во внимание убийство, намерения у них серьезные, и в любой момент можно ожидать новых ударов. Остерегайтесь!
Предвижу ваш вопрос. Нет, думаю, господин Не, к этому беспределу отношения не имеет. Он — мразь, конечно, редкая, но криминальный кодекс чтит свято. Да и во всем строительном проекте ему при самом удачном стечении обстоятельств могут отвалиться лишь жалкие крохи. Надо быть полным идиотом, чтобы из-за них пачкаться. А он — совсем не идиот.
Другой полезной информации у меня пока нет.
Всегда готов ответить на любые ваши вопросы.
С уважением, В.В.»
Запивая чаем рогалики с вишней, я пыталась разложить по полочкам накопленные сведения, оттого беседа с главным редактором явно не клеилась. Он, очевидно, понял мое состояние и лишних вопросов не задавал, потихоньку потягивая виски из пузатого стакана.
Забавно, меньше недели назад Верещагин уговаривал меня помочь ему разобраться с этим убийством. Теперь же, когда подозрения с Савицкого сняты и нардеп может вздохнуть почти спокойно, именно я заинтересована в разгадке ребуса. Пожалуй, это единственная возможность вытащить Сереброва-старшего из скверной истории.
Если дело все же касается моста и папа к нему причастен, то он сошел с ума. Ни один проект в мире не стоит таких осложнений. Или у него случилось временное помутнение рассудка? Теоретически возможно, но маловероятно.
Идея с приемными детьми, по всей видимости, тоже отпадает. Незачем было Верещагиным усыновлять чужого ребенка. Да и в моем случае нет никаких аргументов в пользу данной версии.
Но все равно с этими младенцами Киселевой какая-то чертовщина. В те далекие времена всех поголовно беспокоил моральный облик советского человека. И партком, и местком, и комсомольскую организацию… Да что говорить, друзья и знакомые должны были костьми лечь, дабы убедить женщину не отказываться от детей, даже если она родила их без мужа. А убитая, кажется, еще и сама в роддоме работала, если Никита Когтев ничего не перепутал. Как могли ее коллеги допустить такое? Надо бы как следует покопаться в этом деле. Вдруг смерть женщины — дикая месть обездоленного отпрыска. Правда, спустя столько лет отследить судьбу брошенных малышей будет непросто. Зато, скорее всего, рожала их Киселева по месту своей работы. А поговорить с сотрудниками Оксаны Тихоновны я все равно собиралась. Если завтра удастся вызволить Сереброва-старшего из следственного изолятора, наведаюсь в роддом. Не знаю, что мне это даст, но других зацепок все равно нет.
Вишневые рогалики почему-то закончились, а Генералов, наблюдавший, с каким аппетитом я уничтожаю мучное, предложил:
— Может, я тебе плов разогрею? По-моему, ты здорово проголодалась.
— Не надо, спасибо. Я всегда жую, когда чем-то обеспокоена, а моим волнениям конца и края пока не видно. Скоро в дверь буду бочком протискиваться.
— До этого тебе, как до луны, — попытался подбодрить меня главный редактор, а я решила отвлечься от дурных мыслей и с его помощью ликвидировать свою позорную политическую безграмотность.
— Если я ничего не путаю, Сережа, кажется, это ты у нас ближе к народу? Можешь мне рассказать, что у нас на предвыборном фронте творится? Ну там, кто на кого батон крошит; кто в какие бирюльки играет; кто непременно утонет, а кто всплывет дерьмом на поверхность и будет потом на весь регион расточать миазмы вплоть до следующих выборов. Честно говоря, я очень далека от нашей доморощенной политики. Далека… примерно так же, как от Сатурна. То есть я знаю, что в Солнечной системе есть такая планета и что у нее даже имеются какие-то кольца…
— Значит, так, — с чувством, тактом и расстановкой начал излагать умные мысли слегка захмелевший Генералов. — Сатурн — шестая по счету планета от Солнца. Масса почти в сто раз больше массы Земли. Кроме известных спутников, в плоскости экватора обращаются три кольца, состоящие из миллиардов мелких частиц, отражающих солнечный свет.
Он прервался, чтобы налить себе еще виски, а мое терпение себя исчерпало. Перехватив у него бутылку, я сердито потребовала:
— Сатурну больше не наливать! А то, глядишь, еще заспиртуется в форме энциклопедического справочника.
— А чем, собственно, тебе энциклопедический справочник не угодил? — Генералов печально проводил взглядом виски, отставленное мною за диван.
— Тем, что в хозяйстве — это вещь абсолютно бесполезная. Только пыль в книжном шкафу собирает.
— Дремучая ты особа! Тебе не политикой интересоваться, а читать книжки про Колобка. Ну, максимум, про Красную Шапочку.
— Ага, и еще про ее друга, Серого Волка, который удушил несчастную бабушку.
— Почему удушил? — удивился главный редактор. — Волк, по-моему, проглотил бабушку?
— А в моей сказке удушил! И квартиру ее поджег! И меня до смерти перепугал! И папу подставил…
— Ладно-ладно, черт с тобой, слушай про местные выборы.
Он стал неспешно освещать факты, с легкостью пересыпая известными и не очень известными фамилиями, названиями региональных политических блоков и общественных объединений, а также затейливыми комбинациями черно-белого пиара. Черно-белого в том смысле, что каждый весомый охотник за депутатским мандатом пытается сейчас любой ценой обелить себя в глазах общественности и при этом как можно сильнее замарать своих конкурентов. С первой частью у всех негусто. Банальная благотворительность в мелких масштабах, дешевый ажиотаж вокруг экологии, спекуляция национальными и патриотическими идеями, обещания накормить голодных, возлюбить ближних…
С черным пиаром дело обстоит куда веселее. В средствах массовой информации то и дело появляются пошленькие пасквили про неверных мужей, жен с нетрадиционной сексуальной ориентацией и детей с наркозависимостью. Еще муссируются рассказы о виллах на островах, дворцах в окрестностях города, разворованных средствах каких-то бюджетных и внебюджетных фондов. На экранах недавно даже появилась старушка божий одуванчик, бывший завуч некой страхозадры-панской школы. Так вот, эта самая бывшая завуч со слезами на глазах вещала в новостях сразу на двух телевизионных каналах региона про то, как один известный человек во времена своей безнравственной юности спер у нее из сумочки кошелек с деньгами. Какой, спрашивается, из него народный избранник, если он у родной учительницы лет сорок назад всю получку умыкнул?
Все, что вывалил на мою голову Генералов, было ничуть не менее интересно, чем кольца Сатурна, и так же фантастически бесполезно. Фамилию Верещагина он ни разу не вспомнил, а сама я спросить не рискнула. Толи вокруг депутата не числится никаких серьезных скандалов, то ли главный редактор намеренно морочит мне голову. Причем в пользу последнего предположения говорил тот факт, что, пока я ненадолго отлучалась в уборную, в комнате вместо верхнего освещения зажглись свечи. Да и сам хозяин, как бы невзначай, переместился по длине дивана практически вплотную ко мне. Вероятно, спровадив из квартиры подружку, теперь он рассчитывал получить компенсацию в моем лице.
Такое направление ветра мне решительно не понравилось, поэтому я скоренько поблагодарила Генералова за политинформацию и оставила его отдыхать наедине с бутылкой виски и чувством глубокого разочарования на дне пузатого стакана.
С самого утра мы с Антониной уже были в банке, который обслуживает практически все текущие счета нашей компании и дочерних предприятий. Сотрудники кредитного отдела для физических лиц битый час объясняли нам, что для залога квартиры необходим выезд эксперта на место, а этого самого эксперта на работе нет и сегодня не будет. Кроме того, для оформления бумаг понадобятся справки из ЖЭКа, из БТИ и еще из какой-то там конторы, название которой я не запомнила, но зато достаточно разъярилась для разговора с вышестоящим начальством.
Поскольку президент банка в столь ранний час на месте отсутствовал, пришлось вломиться в кабинет его зама и популярно объяснить, что если через полчаса я не увижу наличных денег, то к середине следующей недели они не увидят здесь наших расчетных счетов. Пугалка подействовала — кредит нам оформили за считаные минуты.
Благодаря этому к обеду папа, по его собственному выражению, вдохнул воздух свободы полной грудью. Я загрузила Сереброва-старшего в машину и повезла домой, по пути обрисовывая перипетии с его освобождением.
Все попытки выведать у папы хоть какую-то информацию про убийство успехом не увенчались. Он как заведенный пересказывал историю, придуманную мною же для милиции: пришел, увидел труп, испугался и убежал. Все. Точка. Хоть режьте, хоть стреляйте, хоть на кол сажайте…
С дотошностью самого паскудного следователя я задавала Сереброву-старшему вопросы. Почему, наткнувшись на труп, не вызвал милицию? Был ли раньше знаком с убитой? Какие мысли вызвали присланные фотографии? С какой радости интересовался строительством моста, и как далеко зашли переговоры с московскими инвесторами?
Папа отвечал спокойно и уверенно. Не знал, не видел, не подозревал, не хотел… Ничуть не сомневаюсь, что он уже все обдумал на досуге и на любой потенциальный вопрос у него готов пространный ответ. Все бы ничего, но если бы я была настоящим следователем, то у меня непременно возник резонный вопрос: как в почти трехмиллионном городе отец и дочь случайно наткнулись на один и тот же труп с интервалом в пятнадцать-двадцать минут? Моя версия с перепутанными домами не выдерживает никакой критики. Странно, что меня еще не вызывали по этому поводу. А также, как настоящий следователь, я бы заинтересовалась: что за ажиотаж творился в квартире пенсионерки Киселевой в день ее смерти? Сначала тело нашел папа, потом помощник народного депутата, потом приперлись мы с Оглоедовым. Не много ли народа для малометражной хрущебы?
Даже не надо гадать на кофейной гуще, меня вызовут на допрос. Рассказать им правду про назначенную встречу? Но это автоматически усилит мотив, по которому папа мог бы… Тогда нам останется только доказывать состояние аффекта. И наверняка посадят. Пускай ненадолго, но все равно посадят! А у него больное сердце. Остается уповать на взяточников, обещающих замять дело.
Я попробовала последний вопрос с подковыркой.
— Пап, а чего ты мне ничего про труп не сказал? Я же звонила тебе на «трубу», когда увидела твою «Вольво» на Пролетарке. Почему ты меня не предостерег? Почему не запретил мне ехать в ту квартиру?
Но и тут у Сереброва-старшего нашелся готовый ответ.
— Я был уверен, что к твоему приезду огонь разгорится и пожарные уже будут тушить его полным ходом. Кто ж мог предположить, что он только-только заполыхает и Оглоедов сунется в квартиру. А тебе я ничего не сказал, понимая, что ты потом всю душу из меня вытрясешь своими вопросами. Как в воду глядел…
— Лучше бы ты в воду глядел до того, как в квартиру соваться и своими шаловливыми пальчиками там что-то цапать, оставляя отпечатки! — в сердцах высказалась я, высаживая папу возле дома.
Серебров-старший предложил мне подняться, но мне уже с лихвой хватило прений, и, попросив поцеловать от моего имени маму, я отчалила в офис.
Дела в конторе обстояли хуже некуда. Руководящие сотрудники в основном занимались тем, что успокаивали по телефону запаниковавших клиентов. Я бы на их месте тоже запаниковала. Шутка ли, президент компании под следствием по уголовному делу?!
Рядовой персонал компании бесцельно слонялся по кабинетам. В атмосфере витали разброд и анархия. Будет ли в конце месяца зарплата? Стоит ли подыскивать новую работу? Кого сократят в первую очередь?
Все это поведала мне Антонина, как только я переступила порог своего кабинета.
Пришлось пройтись по офису и собственноручно успокоить массы. У нашей компании достаточно высоколиквидных активов, так что сокращений пока не будет, и зарплату все получат исправно. Серебров-старший выйдет на работу уже завтра, и повода для паники никакого нет. Беспокойные звонки наиболее крупных клиентов я велела переключать на мою линию.
Неотложных бумаг за последние дни накопилось не так много. Лето — мертвый сезон в нашем бизнесе. За час с небольшим мне удалось разобрать текучку, после чего я созвонилась с лейтенантом Платоновым, и тот без труда назвал мне номер роддома, где работала до выхода на пенсию Киселева. Пусть уж Верещагин разбирается со своим мостом, а я брошусь по следам брошенных младенцев.
Только вряд ли в роддоме мне выдадут информацию на тарелочке с голубой каемочкой. Там ведь в силе тайна усыновления… Менты опять-таки по месту работы убитой наверняка побывали. Добывать сейчас себе милицейскую корочку — гиблое дело. Папа уже и так с лихвой поплатился за свои ментовские номера.
Внезапно меня осенило. Я сорвалась с кресла и полетела к нашим компьютерщикам. Начальник отдела воспринял мою просьбу с некоторым недоумением, но пообещал сделать все по высшему разряду.
Поразмыслив немного, я решила появиться в роддоме не только с модным документом, но еще и под чужим именем с несколько измененной внешностью. Чем черт не шутит? А пока идет следствие, мне лучше не светиться в опасной близости от убитой женщины.
Вечером меня поджидал сюрприз. Позвонили Лариска с Иваном и сообщили, что нашли новую хозяйку для Бандита. Какая-то постоянная клиентка Ивановой мамы просто помешана на семействе кошачьих и поэтому, услышав историю об осиротевшем котике, тут же загорелась желанием его осчастливить. Причем вся компания уже собралась и выезжает ко мне.
Бросив другие хозяйственные дела, мы с Антониной решили придать коту товарный вид, то есть в срочном порядке вымыть его шампунем для пушистости. Естественно, кот нашего энтузиазма не разделял, поэтому вырвался из рук и моментом растворился в недрах дома. Но мы не стали отчаиваться, а принялись активно греметь на кухне кастрюлями и хлопать дверцей холодильника. Условные рефлексы сработали. Выбравшийся из укрытия Бандит был тут же отловлен, засунут в мою старую сумку эксклюзивной вязки какого-то дизайнера и вымыт шампунем, несмотря на отчаянное сопротивление. Сушиться феном, правда, котяра наотрез отказался, забившись в гостиной под диваном. Второй раз на призывные хлопки холодильником он не купился, и нам осталось надеяться, что до приезда гостей шерсть успеет высохнуть сама по себе. Звякнул папа и обсудил со мной несколько вариантов оперативного получения денег для раздачи долгов. Ситуация оказалась далека от катастрофы. На его личных счетах имелось почти тридцать девять тысяч. Остальные деньги мы решили потихоньку надергать со счетов нашей компании и дочерних фирмочек. Так что продавать ценные бумаги не было никакой необходимости. В понедельник, максимум во вторник, мы могли бы рассчитаться со всеми кредиторами. Наш деловой разговор подходил к концу, когда затренькал входной колокольчик.
Будущая хозяйка Бандита произвела на нас с Антониной грандиозное впечатление. Нет, лично я ничего против тучных людей не имею, даже уверена, что хорошего человека должно быть много. Но с какой радости, спрашивается, нужно втискивать обширные телеса в стретчевые джинсовые бриджики и маломерный трикотажный топ, украшенный на пышной груди крупными стразами? На голове у женщины красовался короткий огненно-красный ежик, а в довершение ансамбля в ушах и на сосискообразных пальцах поблескивали крупные камешки, весьма похожие на бриллианты. Короче, тот еще прикид.
Определить возраст колоритной особы тоже было крайне затруднительно. Судя по ухоженному, оплывшему жиром лицу я дала бы ей немного за сорок. По дряблой шее и пигментным пятнам на руках — хорошо за пятьдесят. Но если закрыть глаза и слушать только ее голос… По звонким, слегка повизгивающим интонациям и по словечкам типа «отпад», «клево» и «зашибись» я приняла бы ее за девочку-тинейджера, сбежавшую от строгой мамочки с подружками на дискотеку.
Женщину звали Женечкой — обязательно на «ты» и без отчества, — и владела она сетью довольно приличных химчисток.
С приходом гостей Бандит выбрался из-под дивана полюбопытствовать. К счастью, он совсем обсох и весь просто исходил повышенной пушистостью.
— Отпадная животина… офигенный жеребчик… блеск… — захрюкала довольная Женечка, стискивая необъятными формами несчастное животное.
Кот совершенно ошалел, причем не столько от неистовых объятий, сколько от удушливого запаха парфюма. Такое впечатление, что женщина не просто вылила на себя слишком много ароматов, а приняла перед выходом ванну из приторно-сладких устойчивых духов.
Вежливо вывернувшись, Бандит почесал на кухню, где Антонина возилась с незатейливым угощением для гостей.
— Не представляете, как клево, — взвизгнула его потенциальная хозяйка, — у меня уже две кошки есть. Одна — персидская, вторая — русская голубая. А теперь еще черный котейка. Супер! У меня как раз спальня черная. И он пушистый такой, охренеть можно! Он — кастрат?
— Нет, доктор сказал, натурал, — ответила я.
— Это — не беда. Сделаем операцию. Сейчас такие больнички, он даже ничего не почувствует. И киски мои будут спать спокойно. Они у меня старые девы. — Тетка от души веселилась, а Иван исправно подливал в ее бокал шампанское.
Извинившись, я потопала на кухню помогать Антонине. Она уже успела разобраться с кофе и чаем и покатила в гостиную столик с чашками. А я задержалась, чтобы выложить на блюдо кусочки кекса и вафельного торта.
Следующие полчаса Женечка без умолку тарахтела про свою любовь к животным, про свою «отпадную» квартирку, в которой у Бандита будет своя личная комната, про куриные грудки, которые домработница готовит специально для кошек по особому диетическому рецепту… Голова у меня пошла кругом. Иван с Лариской предприимчиво улизнули во двор по какой-то несуществующей надобности, а секретарша ретировалась на кухню под предлогом мытья посуды.
Жирная кошатница, дохлебав, наконец, бутылку шампанского, видимо, решила, что пора и честь знать.
— Бандюша, кис-кис-кис, — завопила она надрывно, — поехали домой, конфетка моя сладенькая.
— Кис-кис-кис. — подхватила я.
Спустя пять минут вся честная компания рыскала по дому и по двору в поисках кота. Но тот упорно не желал объявляться. Антонина многократно хлопала холодильником, громко вспоминая мясо, рыбу и прочие кошачьи деликатесы. Результат был нулевой.
Мы бились минут сорок, и в конце концов Иван психанул, заявив, что кота они заберут в следующий раз. Гости загрузились в машину и отбыли.
Антонина немного посетовала на Бандита и пошла принимать душ. Я же, воспользовавшись ее отсутствием, потихонечку прокралась на кухню.
— Опасность миновала. Выходи, — скомандовала я, отворяя дверцу в крохотную кладовочку, где хранится малоупотребляемая кухонная утварь.
Кот не замедлил вылезти из убежища. Сладко потягиваясь, он принялся тереться об мои ноги.
— Ладно, можешь меня не благодарить. Найду тебе другую хозяйку, без приторных духов и посягательств на твое мужское достоинство. — Я взяла Бандита на руки и притянула к груди. Котяра блаженно закатил глазки, подставляя шею под поглаживания. — А ты — молодчина. Другой бы, заслышав хлопок холодильника и мясные обещания, такой бы гвалт поднял! А ты даже не вякнул.
Кот удивленно распахнул глазища.
«Ну, ты и дура! Я что, себе враг? Да я свое мужское хозяйство не променяю ни на персональную спальню, ни на свиную тушенку!»
— Вот он где! Объявился-таки негодник, — в дверях появилась Антонина, запахнутая в пушистый банный халат. — Где он прятался?
— Не знаю, — не моргнув глазом, соврала я. — Только-только на кухне появился.
— Признавайся, паразит, где тебя черти носили? — Девушка взяла кота из моих рук.
Но Бандит меня не выдал. Он лишь хлопал своими янтарными глазами и издавал довольное урчание. К утру, как водится, котяра оказался дрыхнущим на моей постели.
Полдня я прокопалась в офисе, занимаясь какими-то второстепенными делами, поскольку полный сил и энергии Серебров-старший по привычке взял на себя все глобальные проблемы. Сразу после обеда начальник компьютерного отдела нарисовался у меня в кабинете и с заговорщицким выражением физиономии вручил мне плод своих трудов. Получив ксиву, я отправилась в салон красоты, где специалисты произвели некоторые изменения в моей внешности. Затем в ближайшем магазине одежды я отыскала себе подходящий прикид.
В результате в три часа пополудни в приемную главного врача роддома ввалилась весьма экстравагантная особа. Ярко-алый брючный костюмчик непозволительно туго обхватывал аппетитную фигурку. Напомаженные гелем волосы, имевшие благодаря оттеночному бальзаму цвет взбесившегося баклажана, топорщились в разные стороны. Вместо контактных линз — стильные очки в роговой оправе, болтающиеся на кончике носа. К ремешку сумки нарочито пристегнут небольшой диктофон.
Поддавшись моему напору, щедро сдобренному природным обаянием, секретарша доложила о моем приходе и получила разрешение меня пропустить. Переступив порог кабинета, я, пряча глаза за стеклами очков, принялась бессовестно вводить главврача в заблуждение.
— Алина Пущина, — деловито представилась я, — помощник выпускающего редактора телепрограммы «Жди меня». Вот мои документы.
Не давая главному врачу опомниться, я сунула ему под нос удостоверение. И не какую-нибудь там затрапезную картонную корочку с осыпавшимися золотыми буквами. В руках у меня была пластиковая карточка с цветной фотографией и магнитной лентой в придачу. Сама я, например, плохо представляла, как выглядит удостоверение журналиста из упомянутой программы. Главврач, лысоватый мужчинка лет пятидесяти пяти, тоже этого не знал, поэтому проговорил оторопело:
— Рад… очень рад. Чем могу быть полезен? — Он расплылся в радушной улыбке.
Здорово я все-таки придумала с документом! Разве может простой человек не прослезиться, увидев журналистку самой народной российской телепрограммы.
— Вы очень!., очень можете быть полезны, уважаемый Валерий Александрович! — страстно заговорила я, от души потрясая его руку, протянутую мне в знак приветствия. — Как вы понимаете, сотрудники нашей программы просто так не появляются. У нас всегда кто-нибудь кого-нибудь ищет.
— И кого вы ищете на этот раз? — с неподдельным любопытством осведомился главврач. — Моя жена очень любит вашу передачу. И я тоже иногда смотрю…
— У вас работала медсестрой Киселева Оксана Тихоновна. Она вышла на пенсию чуть более года назад.
Валерий Александрович кивнул и неопределенно развел руками. Конечно же, к чему главному начальнику учреждения интересоваться младшим медицинским персоналом?! Я вот тоже не знаю по именам ни наших уборщиц, ни охранников, ни сотрудников, нанимаемых по контракту на временные работы. И вовсе не потому, что все начальники сволочи бессовестные и им дела нет до рабов на плантациях. Просто, если все добропорядочные граждане станут обращаться со своими личными проблемами к президенту, у него не останется времени руководить страной, у главного врача больницы не будет возможности грамотно организовывать процесс лечения, а я, например, не смогу эффективно оперировать ценными бумагами. А если моя работа будет сделана плохо, то та же самая безымянная уборщица останется в конце месяца без зарплаты.
Я принялась терпеливо прояснять Валерию Александровичу ситуацию.
— Медсестра Киселева много лет работала в вашем роддоме. Ее разыскивает двоюродный дядя, проживающий последние сорок лет в Канаде и имеющий там несколько десятков продуктовых магазинов. Своих детей у него нет, вот он и вознамерился осчастливить завещанием далекую заокеанскую племянницу. К сожалению, когда наш сотрудник приехал домой к Оксане Тихоновне, оказалось, что она буквально неделю назад скончалась. В связи с ее смертью мы уже собрались отослать дядюшке отрицательный ответ вместе с нашими соболезнованиями, но случайно стало известно, что в молодости у Киселевой были дети. Она родила их без мужа и якобы бросила в роддоме. Сейчас мы пытаемся отыскать этих ребятишек, вернее сказать, уже вполне взрослых людей, и обрадовать канадского родственника наличием сразу нескольких наследников.
— А чем я могу помочь? Дети усыновляются через дома малютки или через интернаты. Роддома этими проблемами не занимаются.
— Да, но вопрос в том, в какой дом малютки попали младенцы? Мы подумали, что если Киселева работала у вас, то и рожала здесь же. В вашем архиве должны сохраниться записи, куда эти дети были направлены.
— Но вы же понимаете, такую информацию мы обычно не разглашаем.
— Других шансов отследить дальнейшую судьбу малюток нет. Вы же не хотите лишить брошенных сироток нескольких миллионов в твердо конвертируемой валюте?
— Не хочу, — отрицательно замотал головой главврач и даже отмахнулся руками, показывая, насколько сильно не хочет. — Я сделаю исключение только ради вашей программы. В нашем архиве наверняка имеются необходимые записи.
— Мне еще понадобится отдел кадров, — добавила я, скручивая быка за рога.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
загрузка...


А-П

П-Я