https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/Elghansa/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Так поступали все. Нечто подобное он и сам уже неоднократно проделывал. Но на этот раз номер не вышел. Деньги, триста тысяч долларов чистым налом, Лишков-посредник принял, а льгот директор так и не дождался. Буквально через неделю после того, как был сделан “добровольный взнос”, вышел внезапный указ, запрещающий все льготы подобного рода. Лишков уверял Светлану, что это не он нагрел Нертова, а предсовмина тире глава движения. Но Светка почти уверена в том, что Владимир Иванович прикарманил деньги себе. Потому что именно к этому времени, к сентябрю, относится покупка их дома в южной Финляндии, в одном милом местечке у Сайменского водопада.
Итак, бывшая жена косвенно подтвердила Нертову: мотив у Лишкова был. Когда же Алексей принялся расспрашивать ее о родственных связях покойного муженька, Светлана промычала только нечто неопределенное: мол, посмотрим на эти связи на похоронах. Лично она ни с кем из лишковской родни никогда в жизни не встречалась. В том, что детей у Владимира Ивановича нет, была уверена. Ни разу о таких не слышала. Ни сном ни духом. Не слышала – это первый аргумент в пользу его бездетности. Второй – тот, что сейчас, после его смерти, не объявилось никаких наследников. Если бы они были – разве прошли бы мимо такого удачного случая?..
В сон Алексей рухнул уже просто никаким, измочаленным и отупевшим. Залег на дно, на продавленную раскладушку, без всякой надежды катапультироваться с утра в свежем и работоспособном состоянии. Во сне к нему на кухню притащился Расков. Они сидели, балансируя, на табуретках, и снимали стресс водкой. “Слышь, Алексей, – бубнил подполковник, – бросай свой банк, все равно лопнет. Возвращайся в систему. Мы с тобой такой тандем, брат, сделаем! Станешь сыщиком от бога. Забудешь свою Марину Андреевну”. И вот на этом-то месте Нертов и проснулся. За окном уже светало, наступало утро. Утро и прояснило, что все вчерашние размышления о возможном отцовстве Лишкова были полным бредом. Как же это Алексей забыл, что отчество Марины – Андреевна, а вовсе не Владимировна? Марина Андреевна Войцеховская – родилась в городе Львове, в семье учительницы русского языка и русской литературы. Отчим – бывший военнослужащий. Брат Петр. Об отце Марины сведений у Нертова нет. Но, будь этим отцом Лишков, тайный долларовый миллионер, разве смог бы он допустить, чтобы его дочурка жила по коммуналкам с алкашами и работала санитаркой в больнице, вынося судна за немощными старикам? Нестыковочка выходила с этой версией отцовства Лишкова. Нертов тоже хорош: поддался на вымысел бывшего прапорщика…
Додумать свои мысли до конца он не успел. Пришлось отставить их в сторону: надо было собираться на работу. Уже в полдень ему предстояло встречать в аэропорту Чеглокова. Тот, конечно, будет ворчать: к чему такие почести и предосторожности, если можно было прислать просто машину с водителем, по совместительству освоившим функции охранника. Но Нертов заранее решил усилить меры безопасности на это тревожное время. Пока ситуация не прояснена – угроза существует для всех, кто крутится в орбите дел его отца. Неважно, что Тишко уже мертв. Это ровным счетом ничего не означает. Тишко мог быть только посредником, а заказчик до сих пор ждет исполнения своих желаний. К тому же готовый киллер по имени Марина до сих пор пребывала неизвестно где и с оружием. Снайперская винтовочка – у Раскова. А пистолет Нертова – у Войцеховской. Может быть, и бродит она с ним где-то рядом, кто ее знает? Ковалева, эта ушлая штучка, наобещала с три короба, а сама, кажется, так ничего и не предприняла для поисков и обезвреживания Марины.
* * *
Как и следовало ожидать, в аэропорту Чеглоков недовольно воззрился на прибывший его встречать эскорт – сразу две машины. Недельное пребывание за границей напитало его той особой беспечностью, что вовсе неуместна здесь, в Питере, да еще в такие дни. Конечно, веселости у шефа быстро поубавилось – после того как Нертов сообщил ему о смерти Лишкова? Кому приятно слышать о смерти своего сверстника?
– Пакостный был мужик этот Лишков, – вдруг слово в слово повторил Чеглоков слова Нертова-старшего. Как раз в тот момент, когда они миновали Пулковское шоссе и выехали на Московский проспект.
– Но нужный, – осторожно вставил Алексей.
– Несомненно, – подтвердил шеф. – Вложились мы в него – будь здоров. Теперь новая печаль: придется прикармливать преемника.
Алексей не стал задавать никаких вопросов о характере этих “вложений”. Во-первых, ему это не положено по рангу. Во-вторых, он и сам уже знает, сколько поимел Лишков с их банка.
Путь с Московского проспекта – на Фонтанку. Андрей Артурович всегда после дальних поездок первым делом заглядывает к себе домой, к своей тетушке, а потом уже отправляется в банк. Андрей Артурович – образцовый племянник. Случая не было, чтобы он не привозил тете Наташе из-за границы какой-нибудь забавный сувенир, подарочек. Из Англии заварной чайник в виде замка. Из Франции любимый ею камамбер в особой упаковке. На этот раз Чеглоков вышел из машины наперевес с пакетом, на котором золотом по темно-синему мерцало название парфюмерной фирмы. Нертов подметил очередную нестыковочку: к чему дорогие духи пожилой женщине? Но это его уже не касалось.
Тетя Наташа – сама доброта и отзывчивость, образец хлопотливой тетушки, целиком посвятившей себя любимому племяннику. Как всегда, встречает радостно и оживленно. Лицо сияет, губки подкрашены. Прическа – волосок к волоску, будто на вернисаж или в театр собралась. Леночка Ковалева – а она, к удивлению Нертова, тоже оказалась в квартире Чеглокова в этот час – смотрелась просто замарашкой на фоне тетушки: бледна, под глазами темные круги. Тетя Наташа ненадолго увлекла в другую комнату Чеглокова, а Нертов с Ковалевой остались одни в столовой, за массивным овальным столом.
– Лена, – устало и сумрачно произнес Нертов, я что-то перестаю понимать, что здесь происходит. Вижу: нечто. Но не въезжаю. Давай, гони комментарии. Почему ты здесь? Где, в конце концов, эта девица?
– Видишь ли, – задумчиво начала Ковалева, но закончить ей не удалось, потому что в столовую вернулись Чеглоков и тетушка.
Тетя Наташа в приказном порядке потребовала, чтобы Алексей отправился на кухню и поставил чайник. Тетя Наташа – главная в этом доме. Тут она и начальник охраны, и шеф-повар, никаких возражений быть не может. Алексей машинально взял проклятый чайник и побрел на кухню через анфиладу комнат. Квартирка у Чеглокова такая, что заблудиться можно. Не она ли и навевает по ночам один из самых кошмарных снов: нечто, что не имеет завершения? Кухня – в самом конце этой анфилады.
Алексей вошел – и остолбенел. У раскрытого настежь окна стояла Марина. Первая реакция: тревога. Как она здесь оказалась? Что делает или только собирается сделать? Марина смотрела на него пристально и с усмешкой. Не отводя взгляда, сделала несколько шагов навстречу, забрала чайник и поставила на плиту. И вновь как-то странно улыбнулась. Алексей не понимал ничего, и свежий весенний воздух, врывавшийся в раскрытое окно, вовсе не прояснял голову.
– Я искал тебя, – зачем-то проговорил он. Марина молча показала глазами на рюкзачок, лежавший на подоконнике. Опять пауза. Потом расстегнула рюкзачок, вынула пистолет и протянула Алексею.
– Инцидент исчерпан?
На Нертова вдруг навалилась невероятная легкость, как будто пришел долгожданный конец его ночному кошмару. Он привлек к себе Марину, сильно и ласково. В это мгновение не осталось уже никаких мыслей ни о ее прошлом, ни о ее загадках. Думал он только о том, какая она нежная и какая хрупкая. А еще о том, какая она, в сущности дуреха. И какая милая, маленькая и славная девочка. Он уже не отдавал себе отчета в том, что делает, а Марина с тихим смехом шептала, что в этой квартире можно не только заблудиться!… Сколько прошло времени? Минут двадцать или полчаса. Неудачный чайник: так долго кипел…
В гостиную Марина и Алексей входят уже вместе и ждут на пороге, пока тетя Наташа закончит какое-то свое повествование: “Аналогичный случай был у нашего соседа. У него сын объявился, где-то в Саратове. Трудно поверить, но правда. Представьте себе, мать мальчика молчала об этом, пока ему не исполнилось восемнадцать лет. Просто уму непостижимо, какие бывают легкомысленные и безответственные женщины!.."
Тетушка осеклась под страшным взглядом Ковалевой и обернулась в сторону дверей…
– Не могу сказать, что Чеглоков с ходу обрадовался известию о том, что у него есть взрослая дочь. Вначале он просто отказывался в это верить, – Ковалева закурила очередную сигарету.
Разговаривали уже поздно вечером, в кабинете Нертова. Леночка сидела перед Алексеем нога на ногу, беспрерывно курила и пила кофе и рассказывала долгую историю о том, как еще минувшим летом шеф обратился к ней с одной личной просьбой: навести справки о некой Марине Андреевне Войцеховской, подруге актера Македонского и уроженке города Львова. Шеф не стал темнить перед Ковалевой. Прямо и откровенно поведал о том, что некогда был знаком с матерью этой девушки: они вместе, в одном сборном студенческом интеротряде ездили в начале семидесятых годов в Польшу. Там у них случился самый мимолетный роман, и Андрей Чеглоков никогда бы и не вспоминал о той Анечке из Львова, если бы через некоторое время то ли месяц, то ли два – она вдруг не позвонила ему в Ленинград и самым слезливым голосом не начала выпытывать, что он думает и чувствует по поводу тех дней, которые они провели вместе в Варшаве. Чеглоков, конечно, честно ляпнул, что он уже давно и думать забыл про эту Варшаву. Он, как и всякий молодой человек, терпеть не мог затягивающиеся интрижки, а также девичьи сопли и вопли. Всем домашним было приказано не звать его к телефону, если будут звонить по межгороду. Но когда однажды эта чувствительная Анечка все-таки прорвалась к нему – звонила поздравить с Новым годом, – он на пределе возможной вежливости сообщил ей, что она для него уже давно позапрошлогодний снег. На том все звонки из Львова и прекратились. Разумеется, впоследствии Андрей Артурович никогда не интересовался тем, как сложилась жизнь этой особы. Никаких пересечений с людьми из интеротряда у него больше не было, так что и сообщить что-нибудь новенькое ему никто не мог. Кажется, лет пять тому назад он получил новогоднее поздравление из Львова, но сразу даже и не смог понять, от кого оно пришло. Фамилия “Войцеховская” ровным счетом ничего не говорила, он ведь и не знал фамилию этой Анюты. То, что написала открытку именно она, догадался по фразе об общих счастливых днях, проведенных в Варшаве. Дама по имени Анна Леопольдовна сообщала, что преподает в школе, что у нее прекрасный муж, взрослая дочь и маленький сын, также она приглашала Чеглокова заглянуть к ней в гости, коли доведется ему проездом побывать в ее славном городе. Чеглоков в ужасе подумал о том, в какую “Леопольдовну” могла превратиться та Анечка, о которой он помнил лишь то, что она была худенькая и веснушчатая. Открытку он порвал и выбросил, но фамилию отчего-то запомнил.
Марину шеф впервые встретил около года назад на какой-то вечеринке, увидел рядом с актером Македонским. Лицо ее показалось Андрею Артуровичу знакомым, а потому он решил, что девушка скорее всего тоже относится к актерской тусовке. Потом, минувшим летом, Македонский привез ее к Чеглокову на дачу, в роли своей новой подрууаси. Тогда-то Андрей Артурович ее хорошенько разглядел. А разглядев, да еще и узнав ее имя, отчество и фамилию, впал в нехорошую задумчивость. Более всего его поразило то, что юная любовница актера была потрясающе похожа… Нет, не на ту Анечку, дочкой которой она судя по всему и была: Чеглоков уже и позабыл, как Анечка выглядела. А похожа эта Марина оказалась на мать Андрея Артуровича, скончавшуюся несколько лет тому назад. Внучки очень часто бывают копиями своих бабушек…
Чеглоков, конечно, был вне себя от этого открывшегося обстоятельства: неужели та глупая Аня умудрилась родить от него ребенка? Ковалева, с которой у него существуют особо доверительные отношения (в разговоре с Нертовым она не стала расшифровывать, какие именно), была срочно снаряжена в город Львов. Она сама подсказала шефу удачный ход: пройтись по приятельницам покойной Анны Леопольдовны, под видом некой питерской родственницы, потерявшей следы горячо любимой племянницы Мариши. У родственницы есть предположение: Мариночка могла переехать жить к отцу. Но питерская родственница, увы, не знает, кто же отец девочки: Анечка ужасно не любила распространяться на эту тему. Кто-нибудь из подруг покойной Войцеховской да должен о нем знать! Поездка во Львов удалась: подруги, из числа однокурсниц, сразу и сообщили, что Марина была плодом некой скоротечной стройотрядовской любви. Более того, одна из них, самая близкая, даже сообщила Ковалевой полные данные: имя, фамилию, адрес папаши. Анна Леопольдовна выдала их ей перед самой смертью. Все-таки догадывалась, что дела ее плохи, а потому попросила связаться с отцом Марины – в случае, если ее уже не будет, а у дочери вдруг случится какая беда.
С такими новостями Ковалева и вернулась из Львова. Не сказать, чтобы шеф им очень обрадовался. Он был в растерянности. Он не знал, как ему теперь поступить. Ситуация была – глупее некуда. Чеглоков даже выдвинул предположение, что Анечка могла что-нибудь и напутать или зафантазироваться, но Ковалева педантично указала ему на слишком большое число совпадений…
– После этого, – Леночка уже подходила к завершению своего рассказа, – он повел себя ужасно. Трусливо. Залег на дно. Сугубо в своем стиле. Ты этот стиль знаешь: если шеф не способен решить какой-нибудь вопрос, он начинает просто тянуть время. Замыливает. Ждет, пока все само собой рассосется. Вот и дождался в итоге! Даже не представляю, как он теперь будет перед ней оправдываться, что станет говорить. Мне кажется, он ее просто боится. Девочка-то с таким прошлым, что только держись. Когда я сегодня днем посвятила его во все эти ее киллерские забавы, он чуть сознание не потерял.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38


А-П

П-Я