https://wodolei.ru/catalog/bide/pristavka/ 

 

Никто не посмел возразить. Этот жуткий каприз всем вскружил головы: мужчины, женщины, юноши – все причастились к этому, и все кололи и резали длинным дротиком окровавленное тело, висевшее над ними, чтобы еще сильнее лилась на них кровь, которой любили окроплять себя эти злодеи. Наконец Жюстину сняли, но она этого уже не чувствовала. Она представляла собой бесформенную массу, испещренную кровоточащими ранами… Она была без сознания.– А что теперь с ней делать? – с недоумением спросил Кардовиль.– Пусть ею займется правосудие, – откликнулся Дольмюс. – Она все равно умрет, но мы не должны быть к этому причастны. Надо привести ее в чувство и отвезти в тюрьму.Однако совсем не так рассуждали Нисетта и Зюльма. Подчиняясь только своим страстям, они настоятельно требовали смерти своей жертвы: им это было обещано, и больше они ничего не желали знать. Их братья пытались вразумить их.– Она умрет в любом случае, – сказал Брюметон, – и мы насладимся ее последними мучениями.– Но не мы предадим ее смерти.– Разве не мы будем ее причиной?– Но это не одно и то же! – обиженно сказала Зюльма. – Злодейство закона – эти чужое злодейство.– Но ведь мы вынесем приговор.– Зато не приведем его в исполнение, не запятнаем себя ее кровью, а это огромная разница.Жюльен по приказанию Кардовиля приводил Жюстину в чувство и промывал ей раны.– Теперь уходите, – сказал ей Дольмюс, когда она несколько пришла в себя, – и жалуйтесь.– Ну, милый мой, – заметил Кардовиль, – благоразумная наша Жюстина не занимается сутяжничеством: накануне казни от нее уместнее ожидать молитв, а не обвинений.– Пусть она воздержится от того и другого, – сказал Дольмюс, – судьи останутся глухи к ее обвинениям, а ее мольбы нас не тронут.– Но вдруг я расскажу… – робко начала Жюстина.– Все равно это дело вернется к нам, – перебил ее Кардовиль, – и уважение и почет, коими мы пользуемся в этом городе, сразу отметут всяческие инсинуации, а ваша казнь после этого будет более жестокой и продолжительной. Вы должны понять, ничтожное существо, что мы потешились вами по той простой и естественной причине, которая заставляет силу унижать слабость.Жюстина хотела сказать еще что-то, хотела броситься в ноги этих чудовищ, чтобы разжалобить их или попросить немедленно предать ее смерти. Ее просто-напросто не слушали: девушки ее оскорбляли, мужчины ей грозили; ее препроводили обратно, бросили в темницу, тюремщик встретил ее с тем же таинственным видом, который у него был, когда она отсюда выходила.– Ложитесь отдыхать, – сказал ей Цербер, втолкнув ее в камеру, – и если вы задумаете сказать хоть слово о том, что произошло с вами этой ночью, помните, что я буду вас опровергать, и это бесполезное обвинение ничего вам не даст.– О небо! – воскликнула Жюстина, оставшись одна. – А я-то так боялась смерти, боялась покинуть этот мир, состоящий из великих злодеев! Так пусть рука Всевышнего, сию же минуту вырвет меня отсюда любым способом – я буду только счастлива! Единственным утешением, которое остается несчастным, рожденным среди столь диких зверей, служит надежда поскорее уйти от них.На следующий день Жюстину навестил коварный Сен-Флоран.– Ну и как? – осведомился он. – Вам понравились мои друзья, которым я вас порекомендовал?– О сударь, это – монстры!– Но вам надо было расплатиться за их протекцию, я вас предупреждал об этом.– Я сделала все, что они хотели, но они все равно погубят меня.– Ну я могу допустить это: вы заставили их пролить слишком много спермы, а нет ничего опаснее, чем последствия отвращения. Так вы говорите, что они и не думают спасти вас?– Со мной все кончено!– Давайте поглядим, как они вас отделали. – И он оголил ее. – Ага, черт меня побери! Тогда все понятно: не надо было позволять им такие вещи. Знаете, я хочу поговорить с вами, по-дружески, я знаю, что по причине чрезмерности ваших преступлений вас собираются сжечь заживо: вот какую казнь вам готовят. Значит сейчас надо думать не о спасении вашей жизни, а о том, чтобы они ограничились повешением вместо сожжения.– Но что для этого требуется, сударь?– Прежде всего целиком положитесь на меня, тем более что больше всего возбуждает мои чувства мысль насладиться женщиной, приговоренной к смерти. Я не был этой ночью вместе с друзьями только потому, что боялся, как бы они вас не пощадили. Теперь, когда я уверен, что вы умрете на эшафоте и что под вопросом только способ казни, вы меня невероятно возбуждаете, посему покажите ваш зад.– О сударь!– Ну что ж, тогда вас сожгут…И несчастная, чтобы избавиться от ужаснейшей смерти, покорно повиновалась. Никогда в жизни этот распутник не был так разгорячен, невозможно описать все изощрения, которые он употребил, чтобы сильнее насладиться девушкой, обреченной на смерть благодаря его интригам. В какой-то момент Жюстина попыталась напомнить ему о помощи, которую он ей обещал, она соглашалась на все, чтобы ей спасли жизнь. Но Сен-Флоран, который блаженствовал оттого, что отправляет ее на смерть, ответил, что сейчас не время об этом, и завершил сцену с редкой жестокостью. Потом позвал тюремщика:– Пьер, сношай эту тварь на моих глазах. Какая невероятная удача для грубого мужлана! Он не заставил просить себя дважды, Сен-Флоран спустил ему панталоны и содомировал ключника, пока тот громадным инструментом терзал жертву.– Достаточно, – сказал Сен-Флоран, когда залил спермой мерзкую задницу надсмотрщика. – А теперь, шлюха, – обратился он к Жюстине, – даже не думай, что я хотя бы пальцем пошевелил ради тебя: напротив, я попрошу судей сделать приговор как можно более суровым. Надо было вовремя соглашаться на мое предложение и не показываться мне на глаза. Да, я уверен, что тебя поджарят, и приложу к этому все усилия.Монстр вышел и оставил несчастную девушку в оглушенном состоянии, похожем на небытие смерти, которая скоро накроет ее своей тенью.На другой день допросить ее пришел Кардовиль. Она не смогла сдержать дрожь, увидев, с каким хладнокровием негодяй смеет исполнять правосудие – тот самый отвратительный на свете злодей; тот, кто вопреки всем законам этого самого правосудия, вопреки всем его правам, которыми был облачен, так жестоко растоптал накануне невинность и несчастье. Она вложила в свои оправдательные речи весь пыл, который дает человеку правота, но искусство этого бесчестного чиновника превратило все ее оправдания в отягчающие обстоятельства. Когда обвинения были доказаны по мнению этого единственного судьи, он имел наглость спросить ее, не знает ли она некоего уважаемого в городе человека по имени Сен-Флоран. Жюстина ответила, что знает его.– Хорошо, – сказал тогда Кардовиль. – Большего мне не нужно. Этот господин де Сен-Флоран, который по вашему утверждению вам знаком, также знает вас прекрасно; он входит в число ваших обвинителей, он заявил, что видел вас в шайке разбойников, и вы первая отобрали у него деньги. Ваши товарищи хотели пощадить его, и вы одна настаивали на его смерти, тем не менее ему удалось спастись.Жюстина в отчаянии стала кататься по полу и оглашать своды душераздирающими криками; она билась лбом о каменные плиты, будто желая покончить с собой. И не найдя сочувствия своим неописуемым мукам, она вскричала:– Подлец! Я все передам Господу, и он отомстит за меня; он докажет мою невиновность и заставит тебя раскаяться в твоих гнусных делах и злоупотреблениях властью.Кардовиль позвонил в колокольчик; он велел тюремщику увести обвиняемую, объяснив, что ее ярость и раскаяние не позволяют продолжать допрос; однако обвинения подтверждаются, поскольку она призналась во всех преступлениях. И после этого чудовище спокойно удалилось!.. И молния не поразила его!..Ход дела был ускорен; –'с судьи, подстегиваемые ненавистью, мстительностью и похотью, быстро вынесли Жюстине приговор.– О небо! – простонала она, услышав о приближении казни. – Под какой же звездой я родилась, что любой добрый порыв моей души тотчас навлекает на меня бесчисленные беды и злоключения? Как случилось, что это проницательное Провидение, чью справедливость я боготворила всю жизнь, карая меня за добродетельность, дает мне в судьи тех, кто всегда мучил меня своими пороками?Знатная дама и богатый человек, которых я встретила в детстве, посягнули на мое счастье и мою девственность; за свою неудачу они отомстили тем, что привели меня к подножию эшафота, они наслаждаются роскошью, а меня едва не повесили. Потом я попала к разбойникам и убежала от них вместе с человеком, которому спасла жизнь, в благодарность он меня изнасиловал и избил до бесчувствия. Я встретилась с развратным господином, который хотел принудить меня зарезать свою мать, этот злодей сумел свалить на меня собственное преступление: я сбежала, а он продолжает процветать. Затем судьба столкнула меня с хирургом – убийцей и кровосмесителем, – я пыталась предотвратить ужасное детоубийство, но оно свершилось, и меня заклеймили как преступницу: фортуна осыпала истинного убийцу дарами, я оказалась в страшной нищете. Другой злодей развлекался тем, что топил детей, рожденных от его семени, я воспротивилась этому, за что попала в его лапы, и негодяй намеревался держать меня до конца моих дней в своей крепости. Меня попросили впустить к нему шайку разбойников, предать одну из моих подруг… Я согласилась по собственной слабости, и вот я на свободе, мне улыбается счастье за то, что я позволила себе совершить жестокий поступок. Обещание участвовать в злодействе вызволило меня из заточения у Бандоля, куда увлекла меня добродетель. Я захотела причаститься, припасть к ногам Предвечного, который был причиной всех моих бед, и высший суд, от которого я ждала очищения во время одной из самых священных наших мистерий, стал кровавым театром моего бесчестья: тот, кто осквернил меня и унизил, поднимается к высшим постам в своем ордене, а меня преследует злой рок. Я пожалела женщину, которая рассказала мне о своих несчастьях, а она привела меня на настоящую живодерню, и там, как никогда доселе, я поняла, что злая рука судьбы будет терзать меня до конца жизни. У д'Эстерваля я испытала на себе множество преступлений и ни в одном из них не участвовала: меня держало там пылкое желание увидеть торжество добродетели, и я была вынуждена способствовать злодействам, чтобы предотвратить их. И вот наконец одна жертва спасается благодаря моим хлопотам – это был Брессак, тот самый монстр, что обвинил меня в убийстве своей матери… В награду за мои старания он привел меня к другому злодею, чье безумство не в силах представить даже фурии. Я попыталась спасти одну из жен этого чудовища, но потерпела неудачу; тогда я вознамерилась помочь сбежать другой его жене – и вот за этот поступок судьба отплатила мне тем, что я едва не умерла самой мучительной из смертей. У этого отвратительного господина я встретила еще одного антропофага, который предложил мне травить людей ядом, я отказалась, и он швырнул меня в зловонное болото. Затем я увидела того, кого моя доброта спасла от бандитов, кто изнасиловал меня в знак благодарности: преследуемая нищетой, я молила его о милосердии, и он предложил мне его в обмен на участие в самых мерзких своих делах – он захотел, чтобы я искала для него жертвы. Возмутившись таким предложением, я с гневом отвергла его, тогда мстительный развратник еще раз заставил меня послужить своим мерзостям. Я сбежала из Лиона и первым человеком, которого встретила, оказалась женщина, просившая милостыню; я сжалилась над ней, она заманила меня в подземелье, где на меня обрушились новые беды и новые гнусности. Как условие моей свободы от меня потребовали совершить кражу, я отказалась, я выдала злодея – и вот он счастлив, а я наказана. Наконец обязательство участвовать в новом злодеянии разбило мои оковы – только после этого улыбнулась мне фортуна. Избавившись от всех этих негодяев, я направилась в Гренобль, увидела лежащего без сознания человека и пришла ему на помощь – неблагодарный заставил меня, как скотину, крутить колесо и утолять его прихоти; кроме того, этот сумасшедший захотел, чтобы я его повесила: второй раз оказавшись хозяйкой его жизни, я пожалела его, а он живьем бросил меня в яму с двумя сотнями трупов. Все его желания были удовлетворены, а я приготовилась умереть на эшафоте за то, что меня вынудили работать в его доме. Одна ужасная женщина, которую послало мне небо, захотела соблазнить меня и отобрать то немногое, что я имела, за то, что я хотела спасти сокровища ее жертвы… один добрый человек собрался стереть из моей памяти все несчастья, утешить меня, предложив мне руку и сердце – и вот он умирает у меня на руках, так и не успев сделать это. Мои слезы хотел высушить его друг, но моя преследовательница жестоко мстит: все змеи преисподней должны были растерзать меня за мою добродетельность. Меня похитили и увезли к человеку, который страстно любил рубить головы. Я избежала этой опасности, судьба вновь охранила меня, и мне показалось, что теперь-то все будет хорошо. Но вот загорается дом, я бросаюсь в огонь, чтобы вырвать из него невинного ребенка женщины, которую дали мне в спутницы. Я всегда была жертвой моих благодеяний, и погубила меня та, кому я оказала услугу. Брошенная в темницу, обвиненная в немыслимых преступлениях, я молила о помощи одного священника: он подверг меня своей гнусной похоти и ушел, оставив меня в тюрьме. Я обратилась к человеку, которому спасла состояние и жизнь – он отдал меня своим друзьям-распутникам, среди которых я испытала ужасы, каких не знала за всю жизнь. Они, как свора диких зверей, думали ускорить мою погибель после того, как истерзали меня до полусмерти. Сейчас они наслаждаются подарками судьбы, а я ожидаю казни.Вот что претерпела я от людей, вот чему научила меня их жестокость. Так удивительно ли, что душа моя, изъязвленная несчастьем, возмущенная бесчинствами, истерзанная несправедливостями, мечтает лишь о том, чтобы проститься с многострадальным телом!Не успела Жюстина завершить эти тягостные размышления, как вошел тюремщик с заговорщическим видом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111


А-П

П-Я