бидэ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Сад Маркиз Де
Философия в будуаре


Де Сад Маркиз
Философия в будуаре

Маркиз де Сад
Философия в будуаре
1795
ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ
Первое издание "Философии в будуаре" вышло в 1795 году в двух томах малого формата. Оно было выпущено в свет анонимно, но сообщалось, что это "Посмертное произведение автора "Жюстины". Местом издания назван Lon-dres, aux dОpens de la Compagnie. Кроме того, книга имела аллегорический фронтиспис и четыре эротические гравюры, которые воспроизводятся в настоящем издании.
Роману был предпослан эпиграф: "Матери накажут своим дочерям читать эту книгу".
Во втором издании, вышедшем в 1805 году, появился подзаголовок "...или безнравственные учителя". Любопытно также, что эпиграф был изменён на:
"Матери запретят своим дочерям читать эту книгу". В то время маркиз де Сад сидел в доме для умалишённых Шарантон, и, по мнению литературоведов, вряд ли эти изменения были делом его рук.
В Философию в будуаре де Сад включил эссе "Французы, ещё одно усилие, если вы желаете стать республиканцами", которое читает вслух один из героев. Это эссе заметно приостанавливает течение событий в романе, но в нём с особенной силой высказываются радикальные убеждения де Сада. Примечательно, что во время Французской революции 1848 года это эссе широко распространялось отдельной брошюрой и пользовалось большим влиянием как патриотическое и революционное произведение.
Перевод осуществлён по английскому изданию: The Marquis de Sade. The complete Justine, Philosophy in the Bedroom and other writings, Grove Press, Inc., New York, 1966 и по французскому изданию: Marquis de Sade. La Philosophie dans le boudoir, UGE, Paris, 1976.
* * *
В 1991 году Иван Карабутенко, роман которого "Я-Он и Она" вышел в издательстве М.I.Р., предложил мне опубликовать его перевод "Философии в будуаре" Маркиза де Сада. Я с радостью согласился. Однако, когда я стал читать присланный из Москвы перевод, у меня возникли серьёзные возражения относительно его лексики, стиля и произвольных сокращений текста. В связи с этим, я вынужден был заново перевести большую часть романа с издания "Философии в будуаре" на английском языке французского языка я, увы, не знаю.
В 1992 году в издательстве М.I.Р. вышел роман, где переводчиками были указаны я и Карабутенко. Позже, в том же году в Москве вышел перевод Карабутенко, который я ранее отверг.
Подготавливая новое издание "Философии в будуаре", я заменил все куски из перевода Карабутенко, которые были использованы в перевом издании как приемлемые. Я заново перевёл их, используя английское издание романа и перевод Карабутенко как подстрочник.
* * *
Приношу глубокую благодарность Ивану Карабутенко и всем, кто помогал мне в подготовке этого издания.
Михаил Армалинский, Миннеаполис, 1993
Маркиз де Сад
Философия в будуаре
Полный русский перевод Михаила Армалинского
РАЗВРАТНИКАМ
Сластолюбцы всех возрастов и любого пола, вам одним предлагаю я этот труд:
проникнитесь принципами, в нём изложенными, ибо они поощряют ваши страсти, коими вас пытаются устрашить холодные и плоские моралисты, тогда как страсти эти - лишь орудия Природы, с помощью которых она направляет человека по нужному ей пути. Внимайте только этим восторженным порывам, ибо только они принесут вам счастье.
Похотливые женщины, пусть послужит вам образцом для подражания сладострастница Сент-Анж пренебрегайте всем, что противоречит божественным законам наслаждения, которым она подчинялась всю свою жизнь.
Юные девушки, так долго сдерживаемые причудливой нелепостью добродетели и опасными оковами мерзкой религии, подражайте пламенной Эжени:
разрушайте, отвергайте с презрением, как она, все смехотворные наставления слабоумных родителей.
И вы, любезные распутники, вы, кто с молодости не ставит пределов своим желаниям и повинуется только своим капризам, изучайте циничного Дольмансе.
Поступайте, как он, и следуйте ему до конца, если вы тоже хотите дойти до благоуханных садов, уготованных вам распутством обучаясь в академии Дольмансе, проникнитесь убеждением, что только высвобождая и изощряя свои вкусы и прихоти, жертвуя всем во имя наслаждения, несчастное существо, именуемое человеком и брошенное в этот печальный мир вопреки своей воле, сумеет посеять несколько роз на тернистой тропе жизни.
ДИАЛОГ ПЕРВЫЙ
ГОСПОЖА де СЕНТ-АНЖ, Шевалье де МИРВЕЛЬ
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Добрый день, мой друг. А где же господин Дольмансе?
ШЕВАЛЬЕ. - Он прибудет ровно в четыре. Мы не обедаем раньше семи, так что для болтовни, как видишь, уйма времени.
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Знаешь, мой дорогой братец, я слегка раскаиваюсь и в своём любопытстве, и во всех непристойных планах на сегодня. Ты слишком потворствуешь мне, дружок. Мне надо бы стать благоразумнее, но моя проклятая голова лишь полнится развратными мыслями. Пора бы успокоиться и остепениться в мои двадцать шесть лет, а я всё ещё распутнейшая из женщин...
Ты не можешь себе представить, мой друг, что творится в моём воображении и что бы мне хотелось проделать. Я предполагала, что, довольствуясь женщинами, я поступаю мудро что, сосредоточиваясь на представительницах моего пола, перестану стремиться к вашему. Бесполезно! Моё воображение только подстегнуло желания, которых я хотела себя лишить. И тогда я поняла: если люди созданы для разврата, как я, то бесполезно налагать на себя ограничения, потому что бешеные желания мгновенно сметут их на своём пути. Словом, милый мой, я подобна амфибии. Я люблю всё и всех. Что бы то ни было - оно меня занимает мне бы хотелось перемешать все варианты. А признайся, шевалье, ведь это весьма экстравагантно с моей стороны - захотеть познакомиться с этим странным Дольмансе, который, по твоим словам, в жизни не брал женщин так, как предписывает общепринятый закон. Этот Дольмансе, содомит по принципиальным соображениям, не просто обожает представителей своего пола, но и никогда не снисходит до нашего, кроме случая, когда мы предоставляем в его распоряжение те прелести, которые он привык использовать, общаясь с мужчинами. Ну, скажи, шевалье, разве не причудлива моя фантазия! Я хочу быть Ганимедом этого нового Юпитера, хочу наслаждаться его вкусами, его развратом, хочу быть жертвой его извращений. Знаешь, дорогой, я позволяла тебе это до сих пор только по доброте душевной, а мои слуги соглашались развратничать со мной таким способом только за деньги. Но сегодня не желание угодить и не прихоть движут мною, а исключительно мои собственные наклонности. Я предчувствую, что между моими прежними экспериментами с этой любопытной манией и теми любезностями, которыми меня собираются одарить, существует невообразимая разница, и я хочу её познать. Умоляю, опиши мне своего друга, чтобы я могла себе составить представление о нём прежде, чем он приедет, ты ведь знаешь, что моё знакомство с ним ограничивается недавней краткой встречей в чужом доме.
ШЕВАЛЬЕ. - Дольмансе, сестрица, только что исполнилось тридцать шесть. Он высокий, с прекрасным лицом, очень живые и умные глаза правда, порой в его чертах сквозит нечто жестокое и злое ни у кого на земле нет белее зубов, чем у него. Пожалуй, у него есть некоторая женственность в фигуре и манерах, что, без сомнения, является следствием привычки строить из себя женщину. Но какое безукоризненное изящество, чарующий голос, разнообразные таланты, а помимо всего этого - философский склад ума!
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Я надеюсь, он не верит в Бога?
ШЕВАЛЬЕ. - Да как ты могла подумать! Это самый знаменитый атеист, самый безнравственный человек... О! Это законченная, полнейшая испорченность, самая порочная и мерзкая личность из когда-либо живших на белом свете.
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Как всё это меня возбуждает! Я чувствую, что буду от него без ума! А что у него за причуды, братец?
ШЕВАЛЬЕ. - Они тебе хорошо известны: ему дороги все виды удовольствий Содома, как активные, так и пассивные. Его интересуют только мужчины. Если же он иногда снисходит до того, чтобы использовать женщин, он соглашается на это лишь при условии, что они услужливо меняются с ним полом. Я рассказал ему о тебе, сообщил о твоих намерениях. Он согласен, но, в свою очередь, напоминает тебе правила игры. Предупреждаю, сестрица, он откажется от тебя вообще, если ты вздумаешь навязывать ему что-либо ещё. То, что я согласен совершить с вашей сестрой, - говорит он, эксцентричность и бесстыдство, которыми позволительно замарать себя лишь в редких случаях, да и то предпринимая множество предосторожностей.
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Замарать себя!.. Предосторожности! Безумно люблю выражения этих милых людей! Мы, женщины, тоже перебрасываемся подобными особенными словечками, как и эти, только что сказанные они выдают глубокий ужас перед теми, кто выказывает еретические наклонности...
А скажи, дорогой, он тебя имел? С твоим очаровательным лицом, да в двадцать лет можно, я думаю, пленить такого мужчину?
ШЕВАЛЬЕ. - Не стану утаивать, какие эскапады мы с ним вытворяли: в тебе достаточно ума, чтобы не порицать их. Дело в том, что я люблю женщин и уступаю этим странным причудам лишь в том случае, если об этом попросит приятный человек. Тогда я готов на всё. Мне чуждо смехотворное чванство, толкающее наших юных выскочек отвечать на подобные предложения ударами трости. Разве человек способен совладать со своими желаниями? Не оскорблять надо тех, у кого странные вкусы, а жалеть. Такими их сотворила Природа, и нельзя их винить за склонности, подобные нашим, как нельзя винить человека за то, что он родился кривоногим. Разве человек, пожелавший насладиться вами, говорит вам что-то оскорбительное? Нет, конечно - он делает вам комплимент.
Зачем в ответ на комплимент оскорблять и увечить? Так могут поступать только дураки. Разумный человек никогда не станет рассуждать иначе, чем я. Но беда в том, что мир населён жалкими глупцами, которые считают, что это оскорбительно, если кто-то признал их годными к наслаждению. Подначиваемые женщинами, которые всегда ревнуют к посягающему на их права, они воображают себя Дон Кихотами этих общепринятых прав и грубо и жестоко обращаются с теми, кто не признаёт всеохватности женской власти.
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Иди же, мой друг, поцелуй меня! Ты не был бы моим братом, если бы рассуждал иначе. Но умоляю - больше подробностей! О внешности этого человека и о ваших забавах.
ШЕВАЛЬЕ. - Один из приятелей господина Дольмансе поведал ему о великолепном члене, которым я, как тебе известно, одарён. Тот получил согласие маркиза де В... привести меня вместе с ним на ужин. Там пришлось показать мою оснастку. Поначалу казалось, что его влечёт лишь любопытство но прекраснейшая жопа, появившаяся передо мной и которой мне затем предложили насладиться, доказала вскоре, что только это влечение было причиной моего осмотра. Я обратил внимание Дольмансе на трудности предприятия, но его ничто не испугало. Я не боюсь даже тарана, - сказал он мне, - и вы даже не удостоитесь славы быть самым большим из мужчин, что проникали в предоставляемый вам анус! Маркиз был рядом он подбадривал нас, теребя, щупая, целуя то, что каждый из нас обнажил. Я принял нужную позицию... предлагаю, по крайней мере, воспользоваться какой-нибудь смазкой.
Ни в коем случае! - восклицает маркиз. - Вы лишите Дольмансе половины ощущений, которые он от вас ожидает он хочет, чтобы вы его рассекли пополам, он хочет, чтобы вы его разорвали на части. Он будет удовлетворён, - сказал я, слепо погружаясь в пучину. Ты, наверно, думаешь, сестрица, что это было неимоверно трудно?.. Ничуть. Мой огромный елдак скрылся весь, чего я никак не ожидал. Я коснулся самого дна его нутра, а этот бугр, казалось, и не почувствовал вовсе. Я обращался с Дольмансе заботливо, и необычайное наслаждение, которое он вкушал, его извивания и дёрганья, его страстные восклицания - всё это вскоре принесло счастье мне самому, и я его затопил. Едва я вытащил, как с растрёпанными волосами, красный, как вакханка, Дольмансе повернулся ко мне.
Ты видишь, в какое состояние ты ввёл меня, дорогой шевалье, - сказал он, одновременно демонстрируя крепкий хуй, необыкновенно длинный и, по меньшей мере, шести дюймов в окружности. - Соблаговоли, любовь моя, соблаговоли послужить мне теперь женщиной, побывав моим любовником, дабы я мог сказать, что вкусил в твоих божественных объятиях все наслаждения, которые для меня так много значат.
Я решил, что ни то ни другое мне сделать нетрудно, и приготовился. Маркиз, спустив панталоны, умолял меня побыть его мужем и в то же время стать женой его друга. Я поступил с ним, как с Дольмансе, который, вернул мне сторицей все удары, коими я обрабатывал нашего третьего, и излил вскоре в глубь моей жопы волшебную жидкость, которой я почти в то же мгновение оросил кишки В...
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Ты, должно быть, познал огромное наслаждение, братец, оказавшись между двоих? Говорят, это прелестно.
ШЕВАЛЬЕ. - Да, мой ангел, я был в самой лучшей позиции и всё же, каковы бы ни были эти экстравагантности, я никогда не предпочту их наслаждениям с женщинами.
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Что ж, мой рыцарь, дабы вознаградить тебя за твою трогательную деликатность, я собираюсь отдать твоим страстям юную девственницу, что прекраснее, чем сама Любовь.
ШЕВАЛЬЕ. - Как? Помимо Дольмансе... ты привела сюда женщину?
Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Речь идёт о воспитании с этой девочкой я познакомилась прошлой осенью в монастыре, пока мой муж проводил время на водах. Там у нас ничего не получилось, мы не могли ни на что решиться слишком много глаз следило за нами но мы обещали друг другу уединиться при первой же возможности. Чтобы удовлетворить это желание, полностью овладевшее мной, я познакомилась с семьёй девочки. Её отец - распутник... я обворожила его. Так что наша красавица едет к нам, я жду её мы проведём вместе два дня... два восхитительных дня. Большую часть времени я посвящу воспитанию юной девушки. Дольмансе и я вложим в прелестную головку основы самого разнузданного разврата мы зажжём её нашим огнём, мы пропитаем её нашей философией, возбудим её нашими желаниями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27


А-П

П-Я