https://wodolei.ru/catalog/unitazy/s-vertikalnim-vipuskom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Я хочу, чтобы все это прекратилось, – сказал Йен. – Чтобы все кончилось. Я хочу, чтобы Сын, который охотится за моими друзьями, оставил это занятие и чтобы больше никого не посылали за их – или за моей – кровью. Я хочу, чтобы моим друзьям, людям моего дома, не приходилось больше караулить у Скрытого Пути, гадая, когда оттуда выскочит очередная группа Сынов Фенрира. Вот чего я хочу. И я полагаю, что заслужил это, – добавил Йен, переводя взгляд с Брандена дель Брандена на Дариена дель Дариена. – Или вам больше нравилось, когда Домом Огня управлял огненный великан? Вы полагаете, что он принял человеческий облик, потому что заботился о благе ваших Городов?
Бранден дель Бранден улыбнулся:
– Если так, это был бы весьма необычный огненный великан.
Дариен дель Дариен прищелкнул языком.
– Старая история… Города, Доминион, сам Отпрыск, – он махнул рукой в сторону высокого шпиля, возвышавшегося над ними, – все, конечно же, весьма тебе благодарны…
– «Но что вы сделали для нас в недавнем прошлом?»
– Недурно сказано, – заметил Дариен дель Дариен. – Да-да, что вы сделали для нас в недавнем прошлом?
– Я довел до вашего сведения, чем именно… занимаются эти собаки, разве нет? – Йен покачал головой. – Как вы думаете, многим Сынам объяснили, куда идти по Скрытым Путям; как вы думаете, многие из них могут найти дорогу на Землю?
– На Землю?
– Мидгард, В скандинавской мифологии – «средняя», обитаемая человеком часть мира на Земле.

– вмешался Осия. – Старые Земли.
– Вот еще один интересный момент. Но ведь это ложный Огненный Герцог пустил Сынов по Скрытым Путям на… на Землю, разве нет?
– Да, но…
Дариен дель Дариен кивнул:
– Думаю, Отпрыск захотел бы, чтобы я побеседовал с этим вашим Ватином. Могут быть важны подробности – кто и что ему сказал и когда именно…
– Подробности, ха! – рыкнул Херольф. – Эти двое могли подучить вестри, что говорить. Вестри никогда не отличались силой характера, ими легко управлять. Вот почему из них получаются такие хорошие слуги; вот почему они служат нам в наших норах и вам в ваших Городах. – Он пожал плечами. – Дайте мне переговорить с ним, и вестри скажет то, что мне надо. Невелика хитрость.
– Согласен, они могли подучить его…
Херольф улыбнулся, показав острые зубы.
– …и если, предположим, вестри подробно расскажет мне, кто, что и когда велел ему делать, Отпрыск сам решит, подсказаны ли эти подробности людьми, которые живут на Земле, или вестри говорит правду.
Дариен дель Дариен поманил кого-то пальцем, и из зелени сбоку от площадки чуть выше по склону выступил солдат в небесно-голубом мундире Старой Крепости, Дома Неба.
– Полагаю, нам следует увидеться с этим Валином прямо сейчас, с вашего позволения, Хивал дель Дериналд.
– Клаффварер, я как раз пришел, чтобы сообщить… Это невозможно.
Чертовы ублюдки, они убили Валина на допросе! Вестри – народ живучий, но их все же можно убить. Это едва не случилось в Хардвуде: если бы Ториан Торсен и Йен не поторопились, цверг умер бы, не успев передать им сообщение.
А теперь, после всего этого, он гибнет здесь, под носом у Сынов Фенрира?
Убийство!.. Рука Йена упала на рукоять «Покорителя великанов», и Херольф, согнувшись, отступил: черты его лица начали таять и меняться, от него запахло мускусом.
– Не сейчас. Нет! – Резкий оклик Дариена дель Дариена подействовал как удар хлыста. Херольф немедленно выпрямился, его лицо снова обрело сходство с человеческим, когтистые лапы стали руками, грудная клетка сплющилась.
Йену понадобилось все его умение владеть собой, чтобы убрать руку с эфеса меча – не время выпускать пар. Он научился сдерживать себя давным-давно, и, зная, что потом его внутренности скрутит спазм, а голова заболит, сейчас он будет с виду хладнокровен.
За Валина он отомстит, когда сочтет нужным. Цверг выказал храбрость и верность к вящей чести своего Народа.
Голос Дариена дель Дариена прозвучал невозмутимо:
– Почему же его нельзя доставить сюда? Я строго-настрого наказал – от имени Отпрыска, – чтобы ему не причинили вреда.
– Нет-нет, ему не причинили вреда. Я сам приковал Цверга в его камере, и с ним все было в порядке. – Хивал Дель Дериналд развел руками. – Он пропал. Исчез.
Бежал?
Йен постарался сохранить спокойное выражение лица, но, вероятно, в его глазах мелькнула улыбка.

Глава 16
Запястье

– Это вопрос стратегии, – объяснял Ториан Торсен Джеффу, перекрывая тявканье и лай собак. – В берсмале для «дуэли», «стратегии» и «фехтования» используется одно и то же слово.
Торсен протянул руку, и большой черный пес, просунув морду сквозь проволочную сетку, ткнулся носом в его ладонь.
– И сделать одни вещи проще, чем другие.
– Например, встретиться здесь?
Торсен кивнул и, взяв из плетеной корзинки, стоявшей сбоку от клеток, галету, подал ее собаке на открытой ладони. Двое рабочих в комбинезонах двигались вдоль стоявших в ряд клеток, перегоняя животных из одиночных отсеков в длинную секцию, чтобы навести порядок. Однако запах пинсола и хлорной извести не мог перебить вонь собачьих испражнений.
– Сына наверняка здесь нет, иначе животные дали бы нам знать. – Ториан Торсен чуть улыбнулся. – Пусть даже обмочившись себе же на ноги.
Джефф кивнул:
– Так ты хочешь купить собаку?
Ториан Торсен покачал головой.
– Это всего лишь замедлит развитие событий. – Он поджал губы. – Представь себе поединок в тумане… Что скрывает туман?
– Кто игроки, – медленно сказал Джефф. – Чего они хотят. Что они предпринимают.
Ториан Торсен кивнул:
– Он – или они, ведь могут быть и другие, хотя я в этом сомневаюсь, – скрыт от нас. И мы даже не знаем, чего он хочет.
– Мы…
Ториан Торсен покачала головой:
– Мы знаем лишь то, что думал по этому поводу вестри. Сын Фенрира здесь уже достаточно давно – не только для того, чтобы обнаружить Ториана, но и для того, чтобы приспособиться к здешним условиям – возможно, не хуже меня самого. – Торсен пожал плечами. – Если бы ему нужна была кровь моего сына, он бы давно добился своего. Ториан так же быстр, как я в его возрасте, и гораздо смышленее, хотя и не столь хитер, однако когда темная фигура совершенно неожиданно вылетает на тебя из аллеи или дверного проема, чтобы растерзать твою плоть, уже не имеет значения, насколько быстро ты соображаешь и реагируешь. – Торсен поднял взгляд. – Ты вообще фехтуешь? Нет? В шахматы или шашки не играешь? Жаль. По сути своей эти игры очень похожи, в процессе приходится решать одну и ту же проблему: чтобы нанести удар, надо двинуться вперед – хотя при этом ты сам подставляешься под удар противника.
Когда держишь меч, самое главное – запястье: вот ось, вокруг которой разворачивается поединок. Если ты попадешь в запястье противнику, будь то дуэль до первой крови или смертельный бой, ты победил. У вас есть поговорка насчет кратчайшего пути к сердцу мужчины; меня учили, что самый короткий путь к сердцу проходит через запястье. Выведи из строя его запястье, и после, не торопясь, сможешь вырезать его сердце.
Отсюда классическое движение: ты подставляешь противнику запястье, надеясь, что, когда он сделает выпад, целя тебе в руку, он сам подставится под твой удар. По большей части, если ты хорошо дерешься, это даже получается. – Торсен оттянул рукав. Его крепкое запястье густо покрывали рубцы, по меньшей мере полдюжины широких белых линий – следы старых ран. Грубоватые пальцы потерли шрамы. – Но не всегда, не всегда…
Именно этим они с Торри занимались прошлой ночью. Если бы Сын явился за Торри, он подставился бы под удар Джеффа – в точности как фехтовальщик, который остается без защиты, когда уходит в выпад.
– Так почему же он не бросился на добычу? А, он наблюдал.
– Да, это уже другое классическое движение, которое, скажем так, превращает тактику в стратегию. Вместо того чтобы нанести удар, ты добиваешься того, чтобы твой соперник… отошел в сторону от идеальной прямой. Лиши его равновесия, возьми под контроль время и пространство боя, и ты выиграешь хитростью там, где не можешь взять силой. Вот его подход.
– Он лишил нас равновесия? Контролирует наше пространство?
– Речь идет не о нас.
Ториан Торсен кивнул:
– Да, речь идет обо мне. Вот единственное осмысленное объяснение. Я и сердце, и запястье, средоточие всего. Йен ошибся: Сын пришел за мной. А юному Ториану он показался только затем, чтобы выманить меня с линии, заставить потерять равновесие – здесь, где я выбит из уклада, где он контролирует время и баланс.
Джефф кивнул:
– Тогда нам надо вернуться домой. Скажем, у каждого, у Торри и у Мэгги, кто-то умер дома, поэтому им обоим надо уехать.
Ториан Торсен покачал головой.
– Поразмысли над следующим ходом. Что сделает Сын? Сдастся?
– Снова нападет на нас дома.
– Вероятно. А может поступить проще: начнет убивать здесь. Одна смерть, один растерзанный труп – просто чтобы дать мне понять: он не собирается останавливаться. А потом новые и новые убийства… – Ториан просунул руку между прутьями, и черный пес принялся облизывать его пальцы. – Как ты полагаешь, сколько крови понадобится пролить, чтобы выманить меня из дому сюда?
Джефф втянул сквозь зубы воздух. Весь мир не защитишь, зачастую не защитишь даже малую его часть. Это уж точно. Они могут поехать домой и ждать, пока Сын не начнет убивать, надеясь, что погибнут незнакомые люди; а потом гора окровавленных трупов перетянет чашу весов и заставит их вернуться.
Интересно, сколь велика должна оказаться для этого гора трупов?
– Ладно, – сказал Джефф. – Раз ты запястье, подставим ему запястье. Мы используем тебя как приманку, а когда он явится за тобой, я его поймаю. Точно так, как собирались действовать мы с Торри.
– Только не дыши мне в затылок, хорошо? Он нюхал твой запах и опознает тебя.
– Ты хочешь сказать, что я засветился?
Ториан Торсен покачал головой.
– Не совсем. Но ты, как ты выразился, засветишься, если будешь держаться слишком близко ко мне. Он опережает нас на несколько шагов. Прошлой ночью он выжидал и просто наблюдал – возможно, в волчьем обличье, когда все чувства обострены. Он ползал на брюхе, принюхиваясь к зимнему ветру, и теперь способен опознать любого из тех, кто проходил вчера вечером недалеко от Торри. Если он учует тот же запах, он узнает его. Если он уловит твой запах рядом со мной, он узнает тебя.
Останется лишь вывести меня из игры, и тогда ничто не помешает ему броситься на Ториана.
Сыну даже не обязательно убивать Джеффа, хотя это вполне в его силах. Просто отвлечь на мгновение, и все будет кончено: ведь на стороне оборотня преимущество внезапности.
Ториан Торсен кивнул:
– Тебе надо держаться на расстоянии, достаточно далеко, чтобы он не смог тебя учуять и увидеть, не смог узнать…
– А вдруг, – перебил Джефф, – настоящее запястье – это я, а не ты?
Сын боялся Ториана Торсена – но скорее как стратег, нежели как боец. Торсен не стар и не молод, ноги у него как пружины, глаз острый как у ястреба – но, возможно, Сын догадался, что настоящей угрозой является тот, кто прикрывает тыл Ториана, а не сам Ториан.
Как можно играть в шахматы с тем, кто видит на два хода дальше тебя?
То есть играть, конечно, можно… Но проиграешь. И с разгромным счетом.
Торсен, не глядя на Джеффа, скормил псу еще одну галету.
– Я-то все гадал, скажешь ты это или нет.

Глава 17
Отпрыск

Коридор освещался через пробитое во внешней стене круглое отверстие, словно затянутое инеем – забранное чем-то похожим на кварц. Сочившийся оттуда бледный свет забивали парные фонари, горевшие на дальней стене.
Камера, последняя из шести в коридоре, была все еще заперта на латунный висячий замок – Йен подумал, что даже он сумел бы открыть его отмычкой, – и на длинный узкий каменный брус, который, упираясь в основание двери, мешал ее распахнуть.
Простой механизм, если это вообще можно назвать механизмом. Однако приняв во внимание, что вам не разбить брус, пришлось бы его поднять и сдвинуть, а брус удерживался на месте латунным костылем, проходившим сквозь отверстие в плите в соответствующее гнездо в стене. Ни человек, ни вестри на такое не способны.
– Вы ведь еще не открывали камеру, я правильно понял? – спросил Йен охранника.
Фоливан дель Фоливан – должность тюремщика явно передавалась по наследству – был малосимпатичным толстяком, однако довольно загорелым. Откуда следовало, что он не так уж много времени проводит на службе. На эту же мысль наводил толстый слой пыли на полу и на каменных скамьях-ложах в пяти других камерах. Так что, судя по всему, работа тюремщика была наследственной синекурой.
И понятно. Дуэль, пусть даже обставленная всякого рода ритуалами, – не самый лучший способ разрешения споров, но по крайней мере поединок все же разрешает споры, и дуэлянты, если не гибнут, все же остаются на свободе.
Фоливан дель Фоливан бросил на Йена взгляд, в котором явственно читалось: «Да кто ты такой, черт тебя дери, чтобы допрашивать меня?» – однако Дариен дель Дариен шевельнул пальцем, и тюремщик покачала головой.
– Нет, – сказал он, – не открывал.
С тем же успехом он мог сказать: «Нет – я что, законченный идиот?»
Йен понял, что клаффварер – буквально «хранитель ключей»; а выражаясь менее официально – дворецкий, – в Старой Крепости имеет больше влияния, нежели клаффварер в Доме Огня.
Но почему вдруг все уставились на него?
Первым на него поглядел Осия…
…и это все объясняет. Осия смотрел на Йена как на старшего, и Йен – вероятно, бессознательно – повел себя соответственно ожиданиям Древнего. Дариен дель Дариен решил, что стоит – или выгодно – подыграть Древнему, и даже Бранден дель Бранден и Херольф, которые оба, казалось, привыкли к тому, что в мужской компании их держали за главных – хотя и, надо думать, по разным причинам, – последовали примеру клаффварера и Осии.
Взгляд Фоливана дель Фоливана обежал всех и вернулся к Йену.
– Хотите, чтобы я открыл камеру? – осведомился он, пристально глядя в пространство точно посередине между Дариеном дель Дариеном и Йеном.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я