купить унитаз в москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Там же свободные места, — указала рукой Джоски. — Почему эти болваны сидят на земле?
— Потому что прекрасно знают свое место, мое сокровище, — ответил Вурм Диднис. — Кресла эти исключительно для знати, для членов благородных семейств Ланти-Юма. Видишь наброшенные на отдельные участки флаги? Персиковый со слоновой костью — это Дил-Парнисов, лиловый — Уэйт-Базефов, жемчужный — Глесс-Валледжей, розовый и серый — Рион-Вассарионов и так далее. Следует учитывать нужды знати. И это вполне справедливо. Однажды в этом разноцветье по праву засияют и наши цвета — цвета Диднисов.
— А какие они, ваша светлость?
— Увы, дитя мое, они затеряны в лабиринте времени.
На лице Джоски явственно читалось уныние.
— Ничего, — утешил ее отец. — Благородное происхождение просто обязывает нас иметь собственный герб и флаг. Мы достаточно смелы и предприимчивы, чтобы избрать себе необходимую символику. Джоски, какими будут наши цвета? Выбирай — раз и навеки.
Джоски просияла.
— Любые, какие захочу?
— Любые.
— И навеки?
— Слово лантийского дворянина.
— Что ж, тогда… — задумалась Джоски, — пожалуй, серебристый, цвета клинка. И красный, цвета крови. Самые что ни на есть подходящие, верно? Серебристый и красный — вот цвета Вурм-Диднисов.
— Серебристый и красный? Так тому и быть, родная. Настанет день, и цвета эти станут известны всюду, от Ланти-Юма до побережья Ледового моря. Вот увидишь.
— Знаю, ваша светлость. Однажды мы станем богатыми и знаменитыми, как того и заслуживаем. Особенно когда взнуздаем этого болвана лорда Никто. А пока… где там герцог?
Словно в ответ на ее вопрос, расположившийся внизу оркестр грянул марш, и бравурная мелодия вознеслась к самой вершине башни Вежни.
— Едет, моя принцесса, едет!
Джоски подскочила к перилам и всем телом подалась вперед.
— Осторожно, миледи Джоски, — предостерег Диднис. — Не забывай, эта башня считается пустующей. Нельзя, чтобы кто-нибудь нас заметил.
— Простите, ваша светлость.
Джоски нырнула вниз и припала все к тем же перилам. Но волнение мешало ей оставаться неподвижной. Она слегка подпрыгивала на четвереньках, а на Щеках горел лихорадочный румянец.
— Смотри, вон он, выбирается из портшеза! Виден как на ладони, попасть — проще простого. Уберем его! — И она схватила арбалет.
Вурм-Диднис мягко отнял у нее оружие.
— Рано, дитя мое. Еще не время. В твоих жилах бежит горячая кровь истинной дочери своих родителей, но нужно научиться быть терпеливой. Не торопись.
— Но почему? Он же совсем близко. Прекрасная возможность!
— Ах, как порывиста юность! Послушай меня, Джоски, и хорошенько запомни. Действительно, жертва наша в пределах досягаемости, и не исключено, что меткий выстрел сразит ее наповал. Однако этот план отнюдь не лишен недостатков. Прежде всего, герцога окружает свита, причем окружает достаточно тесно. Высокая величественная дама сбоку едва ли не полностью скрывает его от нас, хотя мы находимся много выше.
— И что с того? Все равно можно в него попасть. Клянусь тебе.
— Не забывай: он движется. Посмотри, как быстро шагает к платформе. Что-то уж слишком он энергичен, даже, пожалуй, взвинчен. Сразу видно, что осознает опасность, потому и нервничает. А раз он настороже, то не такая уж и легкая мишень.
— Но разве нам нужны легкие мишени? Скажи?
— Наконец сейчас его милость в центре всеобщего внимания.
— Как это?
— Все смотрят на него, и убери мы его сейчас, место, с которого стреляли, будет мгновенно вычислено, нам не дадут беспрепятственно исчезнуть.
— Мне плевать! Лично я не боюсь! За дело, ваша светлость!
— Девочка моя, — улыбнулся Вурм-Диднис и укоризненно покачал головой. — Твое мужество и сила духа восхитительны, однако не помешала бы и толика мудрости. Послушай своего отца. Неоправданный риск никого еще не доводил до добра. Знаю, тебе трудно в это поверить, но когда ты станешь старше, поймешь, что известная доля осторожности изрядно продлит срок твоей жизни.
— Осторожности! Тоже мне добродетель! А как же слава, отец? Как же известность?
— Чтобы сполна ими насладиться, неплохо бы для начала остаться в живых. Взгляни вниз, моя принцесса. Гвардейцы помогают его милости герцогу сойти с причала Вежни на плавучую платформу. Через пару секунд герцог поднимется на трон и с него обратится с речью к народу, дав тем самым сигнал к началу торжественного парада. Зазвучит музыка, придут в движение суда, и на них переключится всеобщее внимание. Вот тогда герцог и станет великолепной мишенью для единственного отпущенного нам выстрела. Более того: когда возникнет переполох, в смятении никто толком не поймет, откуда произведен выстрел, и мы спокойно удалимся. Ну скажи мне, разве не стоят эти оводы нескольких минут ожидания?
— Может, и стоят, — согласилась Джоски. Но никак не усидеть на месте, ваша светлость.
— Уже недолго ждать, девочка. Совсем недолго.
Там, внизу, лантийцы, все, как один, повернули головы туда, где поднимался к своему трону герцог Повон. Предвкушая обращение правителя, все притихли, даже торговцы прекратили зазывать народ, музыканты петь, нищие клянчить милостыню. Тишина, опустившаяся на лагуну Парниса, нарушалась разве что криками неугомонных птиц. Это была не более чем дань традиции, поскольку все знали, что большинство столпившейся на берегу публики не услышит ни слова из речи герцога. Каким бы Повон ни был опытным оратором, он не мог рассчитывать на то, что его голос донесется до самой дальней оконечности лагуны. Речь его будет услышана лишь стоящими поблизости — друзьями, родными, гвардейцами, бархатно-парчовыми аристократами, вальяжно расположившимися в тени навеса, и группкой чуть менее высокородной знати, устроившейся справа от него. Услышат его также те, кто облюбовал местечко у окон и на крышах немногочисленных ближайших зданий, в том числе парочка на башне Вежни. Впрочем, сколь бы символична ни была оказанная герцогу любезность, сам факт ее обнадеживал, поскольку говорил о том, что народ по-прежнему чтит своего правителя. А значит, его милости пока удается скрыть от сограждан истинную причину их экономических и общественных невзгод. В последнее время, правда, поддерживать иллюзию благополучия становилось все сложнее, но видно, лантийский люд в своем неведении оставался ему безоговорочно верен.
Герцог ступил на самый край платформы. Массивный трон с подушками и кисточками балдахина стоял в нескольких шагах позади. Ничто не отгораживало герцогское чело от небосвода. Повон предстал перед глазами всего Ланти-Юма. Впрочем, держался он уверенно, смотрел перед собой твердым взглядом. Терзавшая его на протяжении всего пути от дворца до лагуны тревога исчезла, ведь здесь он чувствовал себя полностью защищенным. Всего за несколько минут до его прибытия платформу еще раз хорошенько проверили. Конструкция наикрепчайшая, ни намека на взрывчатку. Всем, кто находился на ней теперь, можно был доверять: группа избранных состояла из членов герцогской семьи, личных друзей, парочки высокопоставленных сановников и нескольких не раз доказавших свою доблесть гвардейцев под командованием верного Круфора. Многочисленные их товарищи оцепили причал Вежни, перекрыв все доступы к герцогской платформе. В толпе сновали переодетые простолюдинами вооруженные сыщики. На платформе герцог был в полной, прямо-таки полнейшей безопасности. Уж здесь его милости не нужно было опасаться нежданного взрыва или возникшего ниоткуда фанатика-убийцы. Здесь ему ничего не угрожало.
Герцог начал речь. Его голос, натренированный во множестве выступлений, далеко разнесся над волнами. Он долго говорил о лантийской гордости, о лантийских традициях, лантийском духе и солидарности. Слушатели, они же зрители, начали уж переминаться с ноги на ногу, ожидая начала парада.
На башне точно так же сгорала от нетерпения Джоски, но по другой причине. Ее горящий взгляд перескакивал с мишени на отца, потом на арбалет, который Диднис наводил на цель, снова на мишень. Несколько раз она порывалась что-то сказать, но сдерживалась. Наконец ее терпение лопнуло.
— Ваша светлость, позвольте мне!
— Что? — не понял герцог, воззрившись на нее в недоумении.
— Можно, я подстрелю герцога? Ну пожалуйста.
— Дорогая моя Джосквинилью, — с мягким упреком произнес Диднис, — не говори глупостей. Вот-вот настанет решающий момент, так что очень прошу, не мешай мне.
— А я думала, задача наша, ваша светлость! Или мы не партнеры?
— Разумеется, дитя мое, и все же пойми меня правильно…
— Думаешь, я не умею обращаться с арбалетом? Ты же сам меня учил и прекрасно знаешь, что я не промахнусь. Па, ты что, не доверяешь мне?
— Доверяю полностью и безоговорочно, дитя мое, и все же…
— И все же что? Если мы и впрямь партнеры, если ты действительно мне доверяешь и это не пустые слова, тогда дай мне попытать счастья. И вообще, я так хочу!
— Голубка моя, милая Джоски, я в высшей степени ценю твои способности…
— Что-то непохоже.
— Знаю, что могу полностью положиться на тебя, несмотря на твой юный возраст и неопытность…
— Неопытность, как же! Ха-ха! А помнишь, как я укокошила Гриво Граббза «живой удавкой», помнишь? И без чьей-либо помощи! А когда Хубид по кличке Бешеный Пес припер тебя к стене и приставил нож к горлу, а я пришпилила его сзади? Что бы ты, интересно знать, тогда без меня делал?
— Был бы уже на том свете, и сомневаться нечего…
— Вот именно. На том свете. Па, ты у меня в долгу!
— Притом в неоплатном, моя принцесса. И все же позволь тебе заметить, что сейчас я выполняю самое, пожалуй, ответственное задание в моей жизни, и моя профессиональная…
— Твоя жизнь! Твоя честь и слава! Вечно все твое! Так не пойдет! Выходит, я для тебя ничего не значу?
— Родная моя, это вовсе не так…
— Так докажите, ваша светлость. Дайте, я выстрелю в герцога. Я так хочу, слышите? Хочу и могу!
— Милая Джоски, ты просишь о…
— Так-так! Теперь я знаю, какого ты обо мне мнения! — Лицо Джоски от злости раскраснелось, глаза полыхали огнем. В ярости она стукнула кулачком по перилам: — Ненавижу!
— Прошу тебя, моя голубка…
— Буду ненавидеть тебя всегда, всю жизнь и ни когда не прощу! Никогда!
Из глаз ее хлынули слезы бессильного гнева, и Вурм-Диднис сдался.
— Перестань, — жалобно взмолился он. — Хорошо, пусть будет, как хочет моя красавица.
— Вот здорово! — Слезы Джоски моментально высохли, словно их вовсе и не бывало. — Па, я тебя обожаю! Давай сюда арбалет.
Диднис скрепя сердце протянул оружие.
— Один-единственный выстрел, мое сокровище. Другого не дано. Прицелься как следует. Можешь для верности опереться о перила.
— Знаю, знаю!
Поустойчивее устроившись на балюстраде, она с прищуром завзятого эксперта стала наводить стрелу на мишень.
— Не стреляй, пока герцог не даст знака к началу парада. И приготовься, он вот-вот закончит речь.
— Да знаю же. И помолчи, а то я нервничаю.
К досаде собравшихся, герцог ораторствовал и ораторствовал. Он многословно распространялся о лантийской истории, судостроении, присущей лантийцам тяге к состязаниям. Слушатели уж заерзали, зашушукались, принялись жевать, покашливать и энергично обмахивать себя веерами, но не тут-то было.
— Этот старикан что, до скончания века собирается болтать? — не вытерпела Джоски. Судя по всему затянувшийся период ожидания начал сказываться на ее нервах. Закусив нижнюю губу, она то и дело непроизвольно подергивала покоившийся на спусковом крючке палец. — Да скорей же!
— Спокойствие и методичность, моя принцесса, — наставлял ее Вурм-Диднис. — Представь, что это учебная мишень.
— Да хватит тебе! Занудствуешь не хуже герцога.
— Целься как можно точнее.
— Уже.
— На крючок нажимаешь пла-авно…
— Ты дашь мне сосредоточиться или нет?
— Ну вот, голубчик. По-моему, он почти…
— Наконец-то! — Неверно истолковав незаконченную фразу отца, Джоски едва ли не рывком нажала на крючок. Высвобожденная тетива со звоном распрямилась, и стрела унеслась по направлению к платформе. Отец и дочь замерли в ожидании результата.
— Промахнулась! — вскрикнул Вурм-Диднис.
— Это ты вспугнул меня раньше времени! Дай попробую еще разок!
— Некогда, моя принцесса, нет времени. Бросай арбалет и бежим.
— Я быстренько…
— Не теперь.
С непривычной твердостью Вурм-Диднис потащил дочь к люку. Толпа внизу ахнула, загалдела, и этот шум придал беглецам дополнительное ускорение. Юркнув в люк, они мигом спустились по стремянке, пронеслись по винтовой лестнице и наконец очутились на уровне канала. Еще через пару минут они были в холле и, прихватив брошенные Джоски корзину и щетки, метнулись к двери, через которую проникли в дом, приподняли засов и выглянули наружу. Улица была пустынна, но с другой стороны здания, около воды, слышались тревожные крики Парочка тихо выскользнула из башни, Диднис достал из кармана замок, приладил его на место и запер. Оба — на вид простая поденщица и ее старый невзрачный спутник — обогнули башню, миновали ближайший к ней Парнисский купол и нырнули в аллею, пролегавшую между двумя одинаковыми розово-мраморными особняками, после чего растворились в пестрой взбудораженной толпе, заполнившей берега лагуны Парниса.
Обращаясь с речью к лантийцам, герцог Повон конечно же не мог видеть устремившейся к нему с вершины башни Вежни арбалетной стрелы. Он почувствовал лишь легчайшее дуновение, едва ощутимое колебание воздуха, и вовсе не обратил бы на него внимания, если бы не раздавшийся мгновение спустя крик боли. Оборвав речь на полуслове, Повон оглянулся и увидел распростертого на ковре Бескота Кор-Малифона. Плечо Бескота было залито кровью, а в нескольких дюймах от головы несчастного торчала глубоко вонзившаяся в доски платформы короткая, жутковатого вида стрела.
— На вашего герцога напали! — завопил Повон и с пронзительным проворством соскочил со своего возвышения, чтобы укрыться в гуще верных гвардейцев.
Не прошло и секунды, как солдаты воздвигли несокрушимую стену из плоти и стали, за которой дрожал и стучал зубами до смерти перепуганный герцог.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


А-П

П-Я